Потерянный

И вновь я просыпаюсь в холодном поту. Устало смотрю на часы, 6:54, затем на окно. За ним уже рассветает, лазурное небо окрашивается в тёплые пастельные цвета, и вся природа по своим внутренним часам просыпается. Я, видно, тоже с ней. Сны у меня в этом лагере совсем хреновые. И с чего бы это? "Если не ошибаюсь сильные эмоциональные переживания имеют большое влияние на сон и сновидения. Видимо, от огромного потока радости стал плохо спать." Или просто голова слишком много напрягалась перед сном. Неважно. Надо бы уже вставать и идти умываться. "Что, не будешь ещё пару минуток досыпать?" Да не засну ведь. Ну, и как бы много дел на сегодня, банально, перед Алисой извиниться и с Мику начать к концерту готовится. Надо освежиться и быть в форме. "Мда, перевоплощаешься на глазах. Три дня назад я бы в принципе удивился даже тому, что ты по своей воле встал ранним утром, а не в один час дня" А я тогда в принципе спал? "Удивительно, но да. Хотя выглядел, как будто стал персоной нонграт для Морфея." Да, есть такое. "Сейчас же ты вообще не только встаёшь рано, но и умываться идёшь для прилива сил. Не удивлюсь, если ещё на зарядки присутствовать будешь, а затем, как приличный пионэр, будешь стоять и слушать классическую линеечную муть." Не, от последнего точно откажусь. Только как? Хотя... А, пофиг, постою самую малость. "Ты серьезно?" Вполне. Просто лень выдумывать способы откосить. "Да... Из-за лени перетруждаться без надобности! Такие гениальные идеи могут прийти только тебе в голову!" Ой, да иди ты... Я встал, оделся и отправился на водные процедуры. *** После умывания зашёл в домик и с трудом разбудил Михаила. Тот, хоть и хотел спать, согласился на ранний подъем, сам сходил и умылся, и мы вместе пошли на зарядку. - Никогда бы не подумал, что в лагере ты будешь будить меня, а не я тебя, - сказал поражённо Михаил, когда мы шагали на площадь. - И не курил ещё сегодня, видимо? - Хм, и вправду! - Я, конечно, против этих твоих изменения ничего не имею, но... Тебя случаем не подменили, Семён? - Чёрт! Меня раскусили... Извини, Михаил, но от тебя придётся избавиться! Ты знаешь слишком много для живого... - сказал наиграно я, безумно улыбнувшись в конце. Михаил засмеялся от этой очередной сценки. - Нет, ты все тот же! На зарядку мы пришли одними из первых, так что пришлось ожидать прихода остальных на скамейке. Со временем люди все больше и больше пребывали на площадь. Округа заполнилась веселыми детскими криками, разговорами и радостным смехом. Всё было пропитано приятной летней атмосферой дружбы и невинного детства. Уголки рта сами по себе поднимались вверх. Хорошее утро. Вот, уже вожатые подошли, и пионеры выстроились в шеренги. Я мельком глянул на наш отряд. Были все, кроме Алисы. А Ольга Дмитриевна будто бы и не заметила это. Как и остальные. Где же наш рыжик? Чёрт, может, это из-за меня... Зарядка прошла спокойно и чуть ли не мгновенно. Да и линейка пролетела быстро, и мы все пошли на завтрак. Все, кроме Алисы. ... Я взял поднос, осмотрелся и сразу пошёл в сторону столика, где одиноко сидела Ульяна. И на завтраке нет старшей. Михаила в тот момент рядом не было, он уже сидел со Славей. - Здравствуй, Ульяна, - поздоровался я, сев напротив. - Ага, здравствуй, Семён, - ответила мелкая как-то странно. В глазах её было беспокойство, волнение и даже лёгкий страх. Да и обратилась она ко мне по имени, а не по придуманной ею же кличке. - Эм... А где Алиса? - У нас в домике... - ответила равнодушно Ульяна, затем подняла взгляд и взволнованно спросила: - Семён, а ты случаем не знаешь, что с ней могло вчера случиться? "Знает. Причем отлично, сам участвовал в этом" - Нет... А в чем дело? "Пиздабол" - Да просто она вчера пришла поздно вечером вся не своя... Я тогда уже лежала в кровати с выключенным светом, но уснуть не получалось. Тут внезапно входит Алиса, не раздеваясь и ничего не говоря, ложится на кровать, полностью укрывается одеялом и поворачивается к стенке. Я спрашиваю о том, нормально ли всё. Она ничего не отвечает. Я ещё раз спрашиваю. Снова молчит. Тогда поднимаюсь, подхожу и пытаюсь забрать одеяло и глянуть на Алису. Но она не даёт, вырывает его из рук и говорит: "Все хорошо, Уль. Спи давай". Я с подозрением на нее посмотрела, но всё-таки легла спать. А поздно ночью я случайно проснулась и услышала тихий плач, который тут же замолк, когда я встала с кровати... Чёрт. Наворотил же я дел. До такой степени довести девушку... Но почему? И как? Как, чёрт побери?! Это же... Дуболом хренов! Надо ее после завтрака немедленно найти! - А чего Алисы на линейке не было? - Она сказала, что хочет ещё поспать. Хотя я очень сомневаюсь в этом... Семён, ты точно не знаешь, что могло произойти? Вы же вчера вроде вместе куда-то уходили? - Ульяна умоляюще глядит на меня. В её глазах не передаваемые тревога и страх за очень близкого человека, что сам не свой уже почти половину суток. Чёрт! Ну не могу же я сказать, что виной всему я. Ульяна же меня после этого убьет. Но... Ой, чёрт! Ну, почему все так?! Скрипя душой, я снова лгу: - Я честно, без понятия, что с ней произошло. Мы лишь немного прогулялись, а затем сразу же разошлись. Ульяна грустно поникает и даже не ест. Голова ее, скорее всего, заполненна вопросами, как её подруга, девушка со стальным характером, дерзкая и безбашенная, может всю ночь плакать и так печалиться. А виной всему ударивший в голову портвейн и глупость одного идиота крайней степени! - Ульян, послушай, а где вы с Алисой живёте? - интересуюсь я. - А зачем тебе это? - Может я попробую с ней поговорить? Я ожидаю отказ и слова в духе: "Да как ты вообще сможешь? Ведь, если Алиса даже с мной не хочет делиться, то как будто она расскажет все парню, с которым пару дней назад познакомилась!" Но ответ меня поражает. - А... Ну, у нас обычный домик в южной части лагеря. С пиратским флагом на одном из окон. Не пропустишь. Да уж, до какой же степени Ульяна в страхе за подругу, что соглашается на то, чтобы я попробовал разговорить Алису? Эх... Твою мать! Что же я наделал! Да как так получилось... "Очень просто. Язык стоит за зубами держать. Как и гнев в узде. Как и руки подальше от девушек" Не поспоришь. - Здравствуй, Семён! Я оборачиваюсь и вижу развесёлого Артура. Он присаживается рядом и тут же спрашивает: - Чего без Алисы? - В каком это смысле? - Эм... Ты не знаешь? В ответ - отрицательно качаю головой и с подозрением гляжу на главу стенгазеты. Артур усмехается и продолжает: - Тут ещё со вчерашнего вечера ходят истории о том, как вы вместе гуляете, по лесу ходите с гитарой, ну, и прочее. Верится слабо, конечно. Алиса не из таких... быстро идущих на контакт людей. Вот, и хотел спросить тебя с "молнией" об этом. Я обескураженно округляю глаза и смотрю на Ульяну. Она виновато тупит взгляд и произносит: - Ну, я вчера вечером рассказала паре девочек из третьего отряда про вашу прогулку. В месть Алисе за то, что та отказалась переигрывать матч на турнире... И... Ну... Ты ведь не думаешь, что Алиса из-за этого так расстроилась? - умоляюще смотрит на меня Уля. - Нет, конечно. На такие глупости не обижаются и не плачут из-за них! - Эм, а что случилось вообще? - с долей тревоги интересуется Артур. Ульяна пересказывает историю с Алисой, и Артур удивлённо и грустно произносит: - Мда... Что же такое случилось? Надо будет к ней зайти и поговорить. Ни то то совсем не дело, - Артур переходит от тревоги к гневу и злости. Хотя остаётся достаточно сдержанным. - Если ее кто обидел, то он пожалеет, что умудрился Алису до слёз довести. Эх... Что же, я, пожалуй, даже соглашусь на это. Только сначала надо к рыжику то сходить и извиниться. Я прощаюсь с Ульяной и Артуром и быстро покидаю столовую. *** Первым делом я направился на поиски домика ДваЧе, и через пятнадцать минут уже стоял напротив двери с "Весёлым Роджером", нахально улыбающимся прохожим. Я неуверенно поднял руку и застыл в сомнении. Стоит ли вообще её беспокоить именно мне? Может, этим я сделаю только хуже. Может, вообще лишь выведу Алису из себя. Может... Да эти может только и мешают! "А может, эти "может" дают логичные предостережения?" Пока что эти сомнения мне только мешали. Нужно действовать! "Ты, блять, только и делаешь, что действуешь эти три дня!" Завались. И не мешай. Я отбросил все сомнения и уверенно постучался. Ответа не было. За другими постукиваниями тоже ничего не последовало. - Алис? Ты здесь? - неуверенно спросил я. Я отошёл от двери и заглянул в окно домика - никого вроде не видно, лишь рок плакаты на стенах. Блять. Видимо, она уже куда-то ушла. И куда? Эх... Придётся теперь рыскать по всему лагерю. Мелким шагом я направился вперёд по дорожке, хмуро смотря себе под ноги и решая, куда могла пойти Двачевская. Учитывая её настроение, думаю место уединённое, куда никто никогда не зайдёт. "Библиотека?" Нет, не настолько уединённое! Хотя такой вариант я не отметаю. Вдруг Алисе по душе иностранная проза или русская классика. Или даже научная фантастика. Лично я думаю, что она пошла на лодочную станцию. Там поутру народу явно не много, можно в одиночестве посидеть и поразмышлять. "Да... Хорошее место. Вдали от всей этой дребедени" Ага. Ночью там особенно тихо. "Ну, до твоего прихода... Тогда лучше туда не заходить. Ещё волной тупости снесёт под гитарные мелодии!" Ой, да иди ты! Не... - Семён, чего такой хмурый? - донёсся до меня голос Артура. Я поднял глаза, огляделся и увидел последнего, с интересом смерявшего меня взглядом. Он стоял со мной рядом, спокойно и мирно улыбался. Только сейчас заметил, что он, примерно, на голову выше меня. - От Алисы идёшь? - Не, её в домике не было. Иду искать, - ответил я, всё такой же хмурый. - Хм... Чего это ты так хочешь встретиться с Алисой? - с подозрением спросил глава стенгазеты. - Если ты волнуешься, что я, или Уля, не сможем ее успокоить - не беспокойся. Мы ее старые, самые лучшие друзья - подержать у нас уж точно получится. - Да не сказать, что я так уж хочу. Просто считаю, что вам надо помочь. Я достаточно хорошо психологически помогаю людям, и оттого, думаю, смогу что-то дать этому делу. - Хорошо психологически помогаешь людям? - Артур скептично вскинул бровь и пристально посмотрел на моё лицо. Никто ничего не говорил, мы просто стояли и смотрели друг на друга. - Послушай, Семён, тебе ведь что-то известно о том, почему Алиса в таком плохом настроении? - прерывает тишину глава стенгазеты и спрашивает. - Эм... Не з... - Не надо врать. У тебя плоховато получается. Просто скажи правду. "И как, блять, он понял, что ты пиздишь? Как, сука?! Тебя же хуй раскусишь!!!" Утихомирься. "Только не смей признаваться! Он тебя выше, явно более физически здоровый - не надо мотивировать его тебя пиздить!' Его всё равно не обмануть. "Ну, всё! Заказывайте нового уебана мне!" Я тяжело вздыхаю и начинаю: - Бля... Да из-за меня ей так хреново! Я её достаточно сильно обидел и теперь хочу найти и извиниться! Доволен? Лицо можешь потом побить я всё-таки хочу сначала Алису найти. Первая эмоция, появившаяся на лице Артура, была не ненависть, не злоба, не гнев, а... понимание? Он улыбался, добродушно глядел, словно я какой-то ребёнок провинившийся в чём-то несерьёзном, а не парень, что довел его близкую подругу до слёз. - Ну, что же... Давай для начала пройдём в редакцию стенгазеты. Там поможешь мне и всё расскажешь, - сказал Артур и зашагал к библиотеке. Я послушно поплёлся следом, в душе боясь, что он на самом деле собирается переломать мне ноги, руки и шею, и тело спрятать в подвале самого неприметного места лагеря. *** К счастью, ничего не произошло. В редакции мы просто вместе что-то попереносили, провели учёт инвентаря стенгазеты и библиотеке, поубирались везде, (что под конец меня удивило - библиотекарши всё это время нигде рядом не было, словно она куда-то пропала) а в конце выставили рядом со входом несколько мольбертов с, в основном, картинами Артура, выполненными в графике. Среди незнакомых стилей, я умудрился найти работу Михаила акрилом - площадь, окружённая густой зеленью, в центре Генда, максимально детализирован и выделен. И когда Миха вообще успел написать эту работу? - А... зачем мы выставили мольберты-то? - неуверенно поинтересовался я. - Администрация сказала, чтобы на танцах рядом с памятником Генды стояли по обе стороны работы пионеров Совёнка. Вечером буду относить и ставить их, - ответил Артур, и мы зашли обратно в редакцию. Глава стенгазеты сел за стол и указал мне на стул по другую сторону. Я присел и принялся ждать, отведя взгляд. - Давай, рассказывай, - приказал Артур. - Эм... ну, хорошо... - Только не ври, пожалуйста. Я не люблю, когда люди врут мне или моим друзьям, - сказал спокойно Артур. Я кивнул и начал рассказ. Быстро пробежался по истории, без особых подробностей, но сохранив главные моменты. - Ага. Значит, ты решил споить Алису... - начал Артур, после окончания рассказа. - Чего?! Долбанулся?! Мы просто выпили! Причём, я больше! - Я не осуждаю, просто хочу понять, что произошло. - Произошла глупость. Глупость огромных масштабов. Я очень серьёзно затупил и совершил отвратный поступок - вот поэтому и хочу извиниться. - Хм... Ясно... - произносит Артур и замолкает. - Ну, дальше изобьёшь меня за это? - Эм, нет, конечно. - И почему? Я же обидел твоего друга... - А зачем тебя бить? Ты ведь уже раскаиваешься в содеянном и собираешься загладить вину. Да и я человек совсем не воинственный... - говорит глава стенгазеты, а затем одаривает меня доброжелательной ухмылкой. - Ну, хорошо... Я могу идти? - Если хочешь - можешь. Я тебе не держу. Разве что напоследок посоветую тебе - Алисе лучше дать время подумать и побыть одной. Чтоб остыла. И да - я, если что, помогу её найти. - Хорошо... А зачем ты меня в принципе звал? - Хотел узнать, что заставило Алису плакать. И, честно говоря, удивлён. - Чё-то незаметно, - отвечая я со скепсисом. - Я просто обычно предпочитаю быть сдержанным. - М... Хорошо, тогда удачи тебе. Я нервно киваю и спешно покидаю библиотеку. "Странный он какой-то" Ага... Чего он такой спокойный? "Психопат?" Да какой психопат! Обычный парень. Он, знаешь, просто не по возрасту ведёт себя. Сдержано и спокойно, как будто бы взрослый уже. "Ага, и читает тебя с лёгкостью" Ну, да... *** Прозвучал горн. Тут же побежал в столовую, прибыл одним из первых. С едой расправился быстро, всё время следил за входящими. Но ДваЧе так и не пришла на обед. По итогу, решил ещё чуть посидеть, ожидая появления Алисы. - Можно присесть? - спросил меня Артур. - Да, конечно. Глава стенгазеты молча уселся напротив, съел свою порцию и заинтересованно посмотрел в ту же сторону, что и я. - Алису высматриваешь? - поинтересовался он. - Да. Только не появляется что-то она... - Мда... Голодной останется же. Хотя, может, Ульяна ей будет что-нибудь носить? Кстати, где же ракета? Я быстро оглядел столовую, но так и не обнаружил два ярко-красных хвоста. У Артура тоже не получилось. - Думаю, она просто уже пообедала, - ответил молодой журналист и залпом выпил стакан компота. - И да - я же говорил, что стоит подождать, чтоб Алиса чуть побыла одна, и её никто не трогал. И только после уже лезть со своим извинениями... - Она и так достаточно долгосидит в одиночестве. - Говорю тебе, как её друг, - ей нужно ещё посидеть одной где-нибудь. - Эх... И почему с ДваЧ... То есть с Алисой, так сложно! - пробубнил я. Артур усмехнулся и произнёс: - Если что я против этой клички молнии ничего не имею. Меня от неё не коробит. - Приму к сведению... Кстати, а ты знаешь, почему Алисе так не нравится это прозвище? - Ну, да-а-а... - протягивает Артур. Обсуждать эту тему ему явно не охота. Но интерес у меня уже слишком велик. - Можешь, пожалуйста рассказать? - Ну, как бы... - Мне это, может быть, очень поможет понять Алису и вести с себя с ней правильней. Осведомлён - значит вооружён! - Эх... Ну, ладно, - Артур сделал паузу, затем глубоко вдохнул и начал: - В общем, была у Алисы мать... - Была? - поинтересовался я. - Да... И есть... - Артур замялся и отвёл взгляд в сторону окна. - ...была у Алисы мать. Она отличалась достаточно... Специфичным характером. - Специфичный характер? И в чём он, интересно, выражался? - Эх... Мать Алисы, скажем так, была достаточно разнузданной женщиной. На момент рождения дочки ей только исполнилось девятнадцать, большую часть времени она проводила за походами по клубам и распитием алкоголя... только героин не колола, блять... Я удивлённо глянул на Артура. Он никак не отреагировал. Впервые слышу, чтобы он ругался, и чтобы здесь вообще кто-нибудь мат знал. "Кроме тебя" Ну, да. А Артур тем временем продолжал: - За дочерью практически не следила. Воспитанием Алисы занимался, по большей части, отец... Артур снова замялся. Его глаза бегали по стенам, полу и потолку, а пальцы отбивали незамысловатый ритм. "Да боже... Чё он так мнётся?" Уже и так понятно, что личность матери Двачевской очень не нравится ему. - Мать всё, что делала, - приходила иногда домой пьяная в стельку, подшучивала над дочькой да играла иногда с ней. Алиса м детства её не любила, но с одного момента её нелюбовь переросла в лютую ненависть... - Хм... Понятно. И что же произошло? - Мать Алисы устроила очередной скандал, подала на развод и, по итогу, забрала себе дочь. Алиса, которой тогда уже исполнилось одиннадцать, отреагировала на это... Достаточно радикально. Сопротивлялась, пыталась остаться с отцом, но мать была непреклонна и не отдала свою "любимую" кровинушку. Алиса в протест не захотела брать девственную фамилию матери, а оставила отцовскую - Двачевская. А мать, в свою очередь, согласилась на это, но дала ей отвратное прозвище "ДваЧе". После развода, Алиса с матерью переехали в наш райцентр, где молния пошла в школу, в которой и учились я, Ульяна, Лена, Вика и кибернетики с Женей. В новый коллектив молния вливалась с трудом. Учителям не было по душе её увлечение иностранной музыкой и нелюбовь к учёбе, а одноклассникам и одноклассницам не была охота водиться с ней из-за... - Характера? - Ну, да. "Что же, ожидаемо. Видимо, ещё тогда ДваЧе была бойбабой. Девочки смотрели на неё, как на пацана, а парни либо шарахались, либо видели такого же пацана. Не удивительно, что нашей рыжей не нравилось это" - А после одного случая в школе прознали о её прозвище, и понеслось... Не оскорбляло её всего ничего людей. Среди них и я с Леной и Ульяной. Конечно, вскоре её в принципе перестали так называть - все просто боялись. Но осадок остался... В общем, поэтому Алиса и не любит прозвище "ДваЧе". - Хм, понятно. А это у неё от отца передалась любовь к музыке? - поинтересовался я после окончания рассказа. - Да. Её папа был преподавателем в консерватории, а в свободное время подрабатывал уличным музыкантом и играл в небольшой рок-группе. На прощанье он подарил Алисе гитару. Думаю, ты её видел. - Ну, да. Хорошая, очень искусно сделано. - Ручной работы. Один "иностранный" знакомый её отца сделал, - данная фраза Артура не была лишена скепсиса. Он явно не верил в эту небылицу. Впрочем, как и я. Откуда простой учитель небольшой консерватории может иметь знакомства за границей! Ненадолго повисло молчание. Артур наконец перестал бегать глазами и просто смотрел в окно. Я же переваривал историю. Ну, да,не шибко хорошая судьба у Алисы. "Бывало и хуже. ДваЧе вообще повезло, что у неё хоть кто-то есть..." Слушай, давай не будем называть её так. Даже в мыслях. "Почему же? Нормальное прозвище!" Да знаю, но у меня теперь фиговые ассоциации. Так что теперь - просто Алиса, Двачевская или старшая рыжая. Закончив размышлять, я обратился к Артуру: - Знаешь, достаточно интересная история. Мне теперь действительно стала немного понятней Алиса... - Только не иди сейчас искать её! Подожди немного, там, не знаю, до вечера. И уже тогда найди и поговори. - Я так и собирался сделать, - кратко ответил я, улыбнувшись. Только вот, что мне делать до вечера... - Сеня! Сенечка! - послышался тоненький голос Мику. Японка быстро подбежала ко мне и села рядом. - Здравствуй! О, тут ещё Артур! Здравствуй, тоже. А вы чего тут делаете? Я просто сидела, смотрела по сторонам, искала кого-то знакомого, и вдруг заметила вас... Мозг тут же напрягся. Очередная ужасная пытка выпала на долю моих ушей и больших полушарий. Не успело всё начаться, а разум уже кричит: "Пожалуйста, пусть это всё кончится!" - Слушай, Мику, давай помедленней и по делу, - умоляюще попросил я девочку-оркестр. - Ой, извини, что такая разговорчивая! Просто давно никого из вас не видела. - Давно? Мы вчера вечером виделись же... - Ну, вот! Вчера же, а не сегодня. В общем, Сень, мы же договорились на репетицию в муз. кружке, помнишь? "Конечно же нет. У этого дебила всё из головы вылетело ещё вчера, когда он пионерку насил..." Завались! - А... Ну, да, - ответил спокойно я. "Пиздабол... Пиздаболище!" - Отлично, тогда приходи в муз кружок через десять минут. Или пятнадцать. Или двенадцать. В общем, приходи! Обсудим репертуар, потренируемся, пообщаемся. Знаешь, у меня ещё есть такой хороший чай. По-моему, хелёный. Или чёрный? Нет, всё-таки зелёный. А ещё бутерброды с... Я смотрел в одну точку на столе, не совершая ни единого движения. Пытался игнорировать японку, абстрагироваться от её монолога, превратить всё, что она говорит в незаметный белый шум. Но не получалось, мозг упорно отказывался перестать обрабатывать словесные пулемётные очереди. Голова начала жутко болеть, череп уде собирался треснуть, а уши - свернуться в трубочку. Я же её просил! "Ты не изменишь человека, просто один раз сорвавшись, накричав и оскорбив его. Это так не работает, Сёмушка!" Это понятно. Но всё же... - Ладно, я пойду. Пока! Мику помахала ручкой на прощанье и быстро засеменила к выходу. Моей голове и ушам сразу стало легче. - Боже... - сказал я устало, массируя виски. - А это только один разговор! - Ничего, переживёшь. К её речи быстро привыкаешь, - обнадёжил Артур. - А ты привык? - Не особо. Я не так что с ней общаюсь. - Тогда почему так уверенно заявляешь о лёгкости этого? - Мне Алиса рассказывала. Она упоминала, что со временем она начала автоматом игнорировать Мику, когда последняя заводила свою шарманку. А самое важное в этой каше слов как-то само выцеплялось. - Мда... Вы с Алисой, как вижу, достаточно близки? Не удивился бы, если наш стенгазетчик тайно влюблён, а может и состоит в отношениях с Двачевской. - Ну, да. Друзья, как никак, - непринуждённо ответил Артур. Не один мускул на его лице не дрогнул. Видимо, всё-таки нет - не влюбился. "Что же - можешь приударить за ней!" Ты это, блять, серьёзно? "Абсолютно. Поцеловать её уже успел, а оттуда до постели..." Интересно, у медсестры есть морфий? - Ладно, я, пожалуй, покину тебя. До встречи, - сказал Артур. Мы пожали руки, и отправился обратно к себе в библиотеку, или ещё куда. Я тоже не стал долго засиживаться в столовой, и и вскоре отправился к Мику. *** В муз. кружке было так же, как и в предыдущие дни, - просторно и уютно. Разве что пыль уже чуть накопилось в некоторых местах. Мику сидела за роялем и что-то рисовала в тетрадке, положив ту на коленки. В основном она использовала простые карандаши, но иногда добавляла что-то чёрной гелевой ручкой. - Что рисуешь? - поинтересовался я. - А! Сеня! Ну, ничего такого - там, котиков, девочек, мальчиков из аниме, ешё сакура... А и немного видов Токио. И Киота. И ещё кое-каких городов... - поток из слов сгибал меня с ног с всё внезапной с каждым разговором. - Мику, говори помедленней и повнятней, пожалуйста. И по делу - Ой, конечно! Тогда сейчас покажу список мелодий, из которых будем выбирать репертуар... Мику отложила тетрадку для рисования, взяло из подсобки несколько листков А4 и села обратно за рояль. Я расположился рядом, на матрасе. - Вот, смотри - думаю, эту можно... Спустя десять минут, я уже примерно понял из чего состоит выбор. Если точнее, он состоял из - советского, советского, советского. Ничего иностранного не было. Рока тоже, максимум парочка песен Макаревича и ДДТ. - Эм... А иностранное нельзя? - Нет, Ольга Дмитриевна сказала, что ничего на иностранном не должно звучать со сцены! - Ну... Я, честно говоря, сомневаюсь, что Алиса согласиться играть "вот это", - да и я откажусь от такого. - Ой, точно Алиса! А где она?! - напряглась девочку-оркестр. - Она... Не в состоянии быть на репетиции. Но её вкусы мы должны учитывать при выборе репертуара. "Ох, Боже. Тебе делать нехер? Учитывать её вкусы... Не похуй ли, что ей там нравиться, не нравиться - либо играет, либо получает по шапке." Думаю, всё-таки стоит исходить хоть на долю из её предпочтений. Это просто уважение. Да и я не рад такому репертуару. - Но... тогда что? - спрашивает недоумённо японка. - Иностранное нельзя, инструментальное никого не заинтересует... Мда. Ситуация матовая. Хотя, стойте. Есть у меня одна идея. - А почему ты так уверенна, что иностранное нельзя? - я хитро хмыльнулся и прищурился. - Эм... Но Ольга Дмитриевна... - Она сказала, чтобы ничего НА ИНОСТРАННОМ не звучало на сцене. А что, если мы переведём хотя бы несколько песен иностранных групп и споём их на русском? Мику удивлённо смотрит на меня, а затем, широко улыбаясь, вскрикивает: - Сенечка ты гений! После этих слов она тут же кидается за своей тетрадкой для рисования, где у неё ещё аккорды и табы песен со стихами. Она быстро листает,а затем показывает мне небольшое стихотворение на восемнадцать, говоря: - Смотри, Сенечка, это перевод одной нашей японской песни на русский. Я над ним так старалась! Думаешь, подойдёт? - Ну... Да. Только этого недостаточно. Нужно ещё парочку. И желательно чего-то хоть маломальски известного. Можно, например, какой-нибудь классический западный рок. - А... Значит не будем играть эту песню? - Мику посмотрела на меня жалостливыми щенячьими глазками. - Нет, можно, конечно!..  Я даже больше скажу - если у тебя есть, например, перевод на русский твоих собственных песен, можем и их сыграть! Мику закричала от радости кинулась меня обнимать. - Сенечка! Сенечка! Сенечка! Спасибо! Спасибо! Спасибо! Ты лучший! - повторяла Мику. Мне даже стало стыдно за то, что я предложил простейшую идею, а ко мне столько любви. "Это ещё повезло, что никого нету..." - А чего вы тут делаете? - послышался строгий голос помощницы вожатой со стороны двери. Бл... "...ять!" - О, Вика! Здравствуй! - Мику наконец-то оторвалась и кинулась к внезапной гостье. Думаешь, теперь новые слухи пойдут "Навряд ли эта не говорлива" - Эм... Здравствуй, Виктория, - слегка неуверенно поздороволся Я. Надеюсь, покраснения от стыда уже спало. - Ага, здравствуй... - ответила не шибко радостно Виктория. - А чего ты тут делаешь? Музыка заинтересовала? - Нет, Вика будет нашей барабанщицей! - весело заявило Мику. - Её мама прислала. Хотя, думаю, она и сама рада с нами играть! Она очень хорошо чувствует ритм! Помню, как на четвёртый день, на пляже... - Мику, держи себя в руках, - приказала Виктория, чуть зардев. - В общем, да, я буду у вас барабанщицей. Мать сказала... Помощница вожатой поникла и стала грустной. Значит, вот какое наказание? И что тут плохого? Хотя, может, она не любит играть на барабанах? - Ну... Тогда можешь присоединиться к нашему мозговому штурму. Мы сейчас выбираем репертуар. - Ага! И репертуар будет такой хороший! - тут же начала тараторить Мику. Мой мозг постепенно начинает привыкать к этому её способу общения, и не так сильно напрягаетчя. Слова растворяются и превращаются в щебетанье какой-то японской птички. - Мы переведём некоторые иностранные песни, а ещё я добавлю свои... - О... Переведёте иностранные? А как? - вопросительно приподняв бровь, заметила Виктория. - А! И вправду - как? Я не знаю английского! Ни на грамуллечку! - Это проблема решаема. Я сделаю машинный, скажем так, перевод текста с каким-то небольшими вкраплениями и объяснениями идеи. А ты, Мику в свою очередь попытаешься уже написать литературный перевод в виде полноценного стихотворения. Виктория скептично обратила взгляд на меня, а затем произнесла: - Мда... План надёждный... "Как советская экономика!" - Вы хоть понимаете сколько это времени займёт? - Достаточно много. Но мы же буквально парочку песен переведём. А остальное и так на русском. - Эх... И как вы вообще планируете успеть всё это выучить до воскресенья? - Ну... Как-то, - непринужденно отвечаю я. Виктория разочарованно прикрывает глаза рукой. Честно говоря, меня тоже волнует этот вопрос. Хотя куда важней узнать, сколько всего песен надо. - Кстати, Мику? А какого размера нам нужен репертуар? - Ну... Чтобы и немного... И не мало... Думаю, восемь хватит. Или семь... Или шесть... - Сойдёмся на пяти, - вступает Виктория. - Вы определились, что будете играть? - Ну... Сейчас точно определился, - говорю я, нервно кивая. - Ясно... Ладно, давайте обсудим подробней. *** Через полчаса мы полностью определились с тем, что мы будем играть. Первым сыграем Winds Of Change скорпов. Я посчитал, как открывающая песня, что должна быть не самой лучшей, но цепляюжей - подойдёт. Мику поддержала, Виктории было будто всё равно. Вторым сыграем Yesterday битлов. Вот это предложение неожиданно поддержала Виктория. Мику просто согласилась. Третьим играем Перемен Цоя. Популярный хит, хороший текст, простая музыка. Понравится народу. Затем та японская песня, и ещё два произведения Мику, еле выбранных автором из десяти! - Ой, как же хорошо... - сказала Мику, улыбаясь. - Спасибо, Сеня! Спасибо! - и снова полезла меня обнимать. - Как бы я до этого додумалась без тебя! - Думаю, как-нибудь додумалась бы. Ты же умная... - Да нет, дура я! Глупенькая-глупенькая! Дура-дура! А ты такой умный, Сенечка! - И не глупая. Я пытаюсь аккуратно вылезти из тисков Мику, но она крепко меня держит и продолжает сыпать благодарности и повторять, что она очень глупая, а я умный и помог ей. Виктория стоит в стороне, смотрит на всё и чуть ли не смеётся с нас. "А вы ведь, действительно, выглядите, скорее всего, как парочка влюблённых, в которой девушка всё время лезит к парню..." Пошёл на хер! Я кое-как высвобождаюсь из ловушки девочки-оркестра под тихий смех Виктории. - Да уж... Значит, будем играть твои композиции Мику... Ну, хотя бы не песни этого оболтуса, - произносит и кивает в мою сторону помощница вожатой. - Соглашусь. Думаю, мои песни не стоит играть в пионерлагере, - отвечаю я. "Ты хоть понимаешь, что сделал?" Нет... Хотя постойте... - У тебя есть песни, Сеня? - спрашивает - Ну... - я зависаю, думая, что ответить. - Ну, конечно же они у него есть! Он же великий музыкант и творец! - говорит, злобно улыбаясь, Вика. Следующие пять минут я пытался отбиться от упрашиваний Мику сыграть одну или две мои песни на концерте. Я понимал,что они абсолютно не подходят для заведения с детьми, но вот девочка-оркестр упорно не слушала меня. - Так, мы не играем мои песни! И это не обсуждается! Я ставлю ультиматум на эту тему! - громко произношу я. Мику наконец-то утихомиривается, а Виктория ржёт с меня. Седьмым мы играем Still Loving You тех же скорпов. Самая красивая и запоминающаяся для меня песня этой группы. Когда слушаю - всё внутри сразу Первым сыграем Winds Of Change скорпов. Я посчитал, как открывающая песня, что должна быть не самой лучшей, но цепляюжей - подойдёт. Мику поддержала, Виктории было будто всё равно. Вторым сыграем Yesterday битлов. Вот это предложение неожиданно поддержала Виктория. Мику просто согласилась. Третьим играем Перемен Цоя. Популярный хит, хороший текст, простая музыка. Понравится народу. Затем та японская песня, и ещё одно произведения Мику, еле выбранных автором из десяти! - Ой, как же хорошо... - сказала Мику, улыбаясь. - Спасибо, Сеня! Спасибо! - и снова полезла меня обнимать. - Как бы я до этого додумалась без тебя! - Думаю, как-нибудь додумалась бы. Ты же умная... - Да нет, дура я! Глупенькая-глупенькая! Дура-дура! А ты такой умный, Сенечка! - И не глупая. Я пытаюсь аккуратно вылезти из тисков Мику, но она крепко меня держит и продолжает сыпать благодарности и повторять, что она очень глупая, а я умный и помог ей. Виктория стоит в стороне, смотрит на всё и чуть ли не смеётся с нас. "А вы ведь, действительно, выглядите, скорее всего, как парочка влюблённых, в которой девушка всё время лезит к парню..." Пошёл на хер! Я кое-как высвобождаюсь из ловушки девочки-оркестра под тихий смех Виктории. - Да уж... Значит, будем играть твои композиции Мику... Ну, хотя бы не песни этого оболтуса, - произносит и кивает в мою сторону помощница вожатой. - Соглашусь. Думаю, мои песни не стоит играть в пионерлагере, - отвечаю я. "Ты хоть понимаешь, что сделал?" Нет... Хотя постойте... - У тебя есть песни, Сеня? - спрашивает - Ну... - я зависаю, думая, что ответить. - Ну, конечно же они у него есть! Он же великий музыкант и творец! - говорит, злобно улыбаясь, Вика. Следующие пять минут я пытался отбиться от упрашиваний Мику сыграть одну или две мои песни на конкурсе. Я понимал,что они абсолютно не подходят для заведения с детьми, но вот девочка-оркестр упорно не слушала меня. - Так, мы не играем мои песни! И это не обсуждается! Я ставлю ультиматум на эту тему! - громко произношу я. Мику наконец-то утихомиривается, а Виктория ржёт с меня. Пятым, и самым последним, мы будем играть классическую пионерскую песню Взвейтемь кострами в роковой обработке. Это предложение внесла Виктория, подкрепив его тем, что играть только современный и не слишком рок - не очень по-пролетарски. Что же, трудно не согласиться с ней. Да и для финала песня отлично подойдёт. Определившись с репертуаром, мы приступили к работе. Мику и Виктория решили подбирать ноты к песням. У главы муз. кружка в домике оказалось имеется парочка из этих песен на кассетах. Битлов так вообще вызвалась подобрать помощница вожатой. - Я досконально знаю эту песню! - с гордостью заявила она. Видимо, для неё английски рок-н-рольщики это не просто группа, а что-то крайне важное. Я же приступил к переводу... *** Процесс шёл быстро, мы были полностью погруженны в работу. Через час, два черновой вариант перевода был готов, Мику перешла к созданию окончательного, я же с Викторией продолжили подбирать мелодию. Разговорить Викторию не получилось, она была подобна неприступной крепости - как подойти, а уж тем более войти, вообще непонятно. В любом случае, время уже подошло к ужину. Втроём мы отправились в столовой. Мику постоянно говорила про концерт и не умолкла даже, когда мы принялись за еду. Я кое-как ещё пытался слушать и вникать в то, что она говорила. Виктория же просто полностью игнорировала японку, спокойно кушая. - Викусь, ты меня слушаешь? - спросила Мику в один момент. - Нет, - отрезала помощница вожатой. - Но почему? - Потому что тебя невозможно слушать. Мику научись выражать свои мысли более сжато и понятней. И да - не говори во время еды и не мешай другим есть, - отчитывала Виктория первоклассно. Строго, с чувством, с толком, с расстановкой. Правда, отреагировала на это девочка-оркестр не шибко. Мику поникла, погрустнела и замолчала, принявшись за еду. Вскоре она покинула нас, сказав, что она будет занята с кибернетиками установкой аппаратуры на площади. Я же остался наедине с Викторией. - Слушай, Вик, не думаешь, что это слишком строго? - Ты о чём вообще? - О том, что ты наговорила Мику. - И что я наговорила такого? Я её просто отсчитала на тему неподобающего поведения и не умения нормально излагать свои мысли, - непринуждённо говорила Вика. - Но... Ты вообще видела, как Мику отреагировала? К ней надо по-мягче, понимаешь... Чтобы не задеть. - Чтобы не задеть? И об этом мне говорит человек, сравнивший пионерлагерь с Освенцимом, - в голосе Виктории появились нотки презрения и отвращения. - Да... Извини меня за это сравнение. Это была просто глупая и неудачная шутка, - оправдывался я, отведя взгляд и почёсывая затылок. - Отличная шутка! Хорошо, что мой дедушка её не слышал... - в словах Виктории проскользнули печаль и грусть, даже голос в конце чуть надломился. "Мда... Ну, попал ты, похоже, в самое сердце!" Завались. - Я сожалею, что был таки неосторожен в словах. Такого не повторится... И сочувствую утрате. - Не стоит. Мой дедушка умер в кругу семьи, счастливым, даже несмотря на все невзгоды и испытания в его жизни. И произошло это уже очень давно. - В таком случае, прошу меня послушать. Я ничего не имею против дисциплины, но не стоит с ней перебарщивать. Для некоторых людей нужны иные подходы, и даже с теми, кому дисциплина необходима, не стоит перебарщивать. Иначе можно стать... - я осекся, не завершая предложения. За меня это сделала Виктория: - Как моя мама? - она усмехается. - Пожалуй, ты прав. Пойду и извинюсь перед Мику за излишнюю грубость... Виктория уже собирается уходить, но тут останавливается и напоследок говорит мне: - Спасибо, Семён. Ты настоящий товарищ. Помощница вожатой широко улыбается на прощанье и покидает столовую. "Слышал? Товарищем уже называют. Заебись ты, конечно, в роль вжился! От пионера скоро не получится отличить!" Пожалуйста, не доставай. Я уже устал от твоих комментариях "Но ты не хочешь обсудить эту сцену? Ты же и сам удивлён такой откровенностью!" И что? Слушай, я могу только порадоваться, что получаю уважение от местных. Обсуждать тут нечего. "С каждым мгновением в лагере ты всё скучнее." *** Завершив трапезу, я сразу отправляюсь выполнять главную свою задачу на день - поиски Алисы. Первым делом снова проверяю домик. Никого, даже Ульяны. Видимо, где-то гуляет перед дискотекой. Так, а куда дальше? Пристань! Одинокое место, где практически всегда никого нет. Я устремляюсь к ней. По дороге прохожу мимо площади: Славя и Михаил с несколькими мелкими развешивают гирлянды, кибернетики переносят оборудование, что размещается рядом с лёгким столиком у памятника Генды, по обе стороны от статуи стоят мольберты с картинами. Мику и Виктория о чём-то с интересом разговаривают. Она уже спела извиниться? Быстра же! - Здравствуй, Семён! - кричит мне Михаил, спускаясь с лестницы. Он встаёт на землю и подбегает ко мне. - Как живётся? Где весь день пропадал? - Живётся так себе. Где был? Много где. А ты чем занят был? - Да так... По мелочи помогал Славе и Ольге Дмитриевне! "А по виду нифига не по мелочи!" Да, согласен. Михаил выглядел затюканным и уставшим. Его словно бы заставили носить десять мешков сахара из одного конца лагеря в другой. Или действительно заставили? - Ну, ты и трудяга... Ты не думаешь, что тебя используют? - Да нет. Мне это даже в радость - помогать товарищам и подавать пример младшим. "Бля... Вырастили, сука, пионера! Тепер жить спокойно не сможет без труда" - Может, тебе стоит отдохнуть? - предлагаю я, волнуясь о самочувствии Михи. - Да нормально всё! Вот, сейчас уже дискотека скоро будет. Ты ж придёшь? - Не знаю. Навряд ли... Слушай, а ты не видел Алису? - Алису? Хм... Пожалуй, да. Она после обеда шла куда-то. Вроде как... в сторону библиотеки. - В библиотеку? Серьёзно? - удивлённо округляю глаза и скептично приподнимаю бровь. - Я не шучу, Семён. - Ладно... Чуть позже проверю. - А зачем тебе в принципе понадобилась Алиса? - Да неважно. Удачи тебе! Я быстро прощаюсь и бегу на пристань. Через пять минут уже на берегу. Под моими ногами уже в третий раз скрипят доски, я прохожу через пристань и ступаю на дебаркадер. Осматриваю лодки, заглядываю за каждый угол, но никого здесь нет. Значит, не на пристани. Ладно, в таком случае иду в библиотеку. Может, там найду хоть какие-то зацепки. - Сынок, ты чего тут делаешь? - слышится старческий голос. Я подпрыгиваю от неожиданности и оглядываюсь. У дверей дебаркадера стоит дед, лет то ли шестидесяти, то ли вообще семидесяти лет. Он сгорблен, низок, но достаточно крепок, седой, с объемной бородой. Глаза большие, голубые, полные искренней доброты. Одет в тельняшку и рыбацкую куртку. На голове сидит кепка Гаврош вся в красных и зелёных заплатках. - Да... Ничего особенного, - отвечаю я. - Ищу кое-кого. - Ищешь, значит-ся... А не рыжую ли даму? - отвечает старик, усмехаясь. - Ну, да, вообще-то. - Ха! Девушка, что ли твоя? - Да нет, подруга просто. Она здесь не появлялась? - А зачем она тебе вообще понадобилась? - интересуется дел, хитро щурясь. - Слушайте, вы вообще кто? Что здесь делаете? И чего так упорно распрашиваете! - Ох, и грубая же молодёжь пошла... - причитая старик, опустив козырёк кепки и оперевшись на ограждения. - Смотритель пристани я, Марк Федёрович Антипов. Слежу за состоянием её. Чтобы мусора, например, не было... Дед достаёт из-за одной бочки зелёную бутылку из-под портвейна, а затем указывает на лавку, на которой лежат сигаретные окурки. - Не знакомо? - спрашивает старик с явным осуждением. - Знакома... - стыдлива отвечаю я. - Извините, забыл забрать вчера... - Когда за рыжей гнался? - спросил Марк Фёдорович, широко улыбнувшись. - Эм... А откуда... - я обескуражено гляжу на деда. Затем до меня доходит, что он же и живёт здесь, на пристани. - Блять... - Ха, да не волнуйся ты! Мне лично твоя игра была очень по нраву. Всё равно плохо сплю. А вот спаивание подруги... - Да не спаивал я её! - Тише-тише! Я же не осуждаю. В твоём возрасте это нормально. Правда, тут надо быть аккуратным и не слишком борзым. Помню, как в молодости... - Слушайте, можете ответить - видели вы ту рыжую девушку? - прерываю я на полуслове Марка Фёдоровича. Меня не интересуют в данный момент старческие байки. - Эх... Неймётся же вам... Слушай, дашь сигаретку? Я достаю из кармана шорт пачку, гляжу на остатки сигарет в ней, а затем передаю её со словами: - Можете забрать их все. Мне они уже ни к чему. - Ха! Решил бросить курить? - спросил весело дед, забирая пачку и закуривая. - Да я и не начинал особо... И да - извините, что был груб. - Не беспокойся, ты меня не обидел. Да и я понимаю - когда гонишься за бабой любимой... - Да не девушка она мне! - Ладно-ладно. В любом случае, видел её. Приходила сюда после обеда, читала книжку какую-то. - Читала книжку?! - Ну, да. И ей даже нравилось. Я тогда решил подойти и поспрашивать, чего, мол не готовишься к дискотекн и в одиночестве тут сидишь грустная. А она отвечает, что, мол, просто хочется подумать. Мы там ещё кое о чём поговорили. Практически сразу понял, что эта та девчушка, что вчера с тобой была, потому спросил про тебя, собственно. А она как начнёт грубить, злиться, а после вообще убежала. И книжку забыла. Сейчас принесу. Марк Фёдорович зашёл в домик, я же остался один стоять. "Рыжая читает? Интересно что?" Сейчас узнаем. Хотя лично меня больше волнует, куда она побежала. Видимо, придётся прибегнуть к помощи Артура. Марк Федёрович тем временем уже вышел обратно на улицу и подошёл ко мне. - Вот эта книженция. Он передаёт мне достаточно толстый зелёный томик с золотой надписью "Унесённые ветром". - Эм... Алиса действительно это читала? - удивлённо спрашиваю я старика. - Алиса? Девчушка, имеешь в виду? Ну, да. Читала. А что - не шибко хорошее чтиво? Я просто такую книжку впервые вижу. - Ну, просто как-то не в её стиле... Ладно, спасибо вам, в любом случае. - Да не за что! Ты это - книжку то верни своей подруге. Нечего ей у меня пылится. - Хорошо. Удачи вам, - произношу я и уже собираюсь уходить. - Стой! Как звать-то тебя, сынок? - Чёрт, не представился даже. Семён Семёныч Персунов, - произношу я, пожимая руку старика, а затем на автомате продолжаю: - неудавшийся музыкант, клоун и глава клуба алкоголиков и курильщиков... - Ха-ха-ха! Смешно! - Извините, я по привычке. - Да чего ты всё время извиняешься! - Ну, я... просто... сожалею? - Уж если сожалеешь и испытываешь вину - не всё время извиняйся, а, не знаю, попробуй искупить вину? Какой прок от слов, неподкреплённых делом? - Ха... В этом определённо есть смысл. - Ну, то-то же! Так что теперь считай, что должен мне! - Марк Федёрович весело усмехается - Чего?! - Как чего! За то, что мусорил, нарушал спокойствия и грубил. Докажи извинения делом! - дед снова усмехается и подмигивает мне. - Эх... Ладно. Только не сейчас. Я занят просто. - Без проблем. До скорой встречи, Сёмыч! - старик жмёт мне руку, добавляя в конце дружеское "Сёмыч". От него начинаю чувствовать себя взрослее... Хотя и так взрослее большинства в этом лагере. Мне ж в реальности двадцать семь... Или двадцать восемь? А может вообще тридцать? Что-то совсем из головые вылетело. Я прощаюсь со смотрителем и спешно покидаю берег с зелёным томиком под мышкой. *** На площади к моменту моего возвращения во всю кипит жизнь. Дискотека, хоть ещё не началась, но пионеры уже собираются, разговаривают друг с другом по душам, выбирают пары на предстоящие танцы. Я иду в сторонке, обходя окольными путями толпу, но тут меня окликает строгий голос Ольги Дмитриевны: - Семён! А ну стоять! Я послушно останавливаюсь и оборачиваюсь. Разозлённая чем-то вожатая быстро подлетает ко мне. Она одето в элегантное вечернее платье сиреневого цвета, что явно ей подходит. Особенно хорошо оно сочитается с глазами. Правда, несмотря даже на парадно-выходной вид, Ольга Дмитриевна не забывает о главных своих обязанностях - отчитыванииленивых. - Что я тебе говорила? Чтобы помогал в организации дискотеке! А ты весь день где-то пропадаешь и отлыниваешь... - Не отлынивал он, Ольга Дмитриевна, - исправляет внезапно появившийся Артур. Он держит на у глаза пакет со льдом и спокойно улыбается. - До обеда он мне помогал, а после в муз. кружке был, репетировали они. Или репертуар - О... В таком случае... Эм... Правильно делаешь, Семён! Работаешь на благо общества! Всем примером будешь у меня! "Хочет ещё одного раба себе захамутать. Славя уже успела Миху завербовать, теперь и тебя будут пытаться..." - Ладно, идите отдыхать, ребятки! - произносит Ольга Дмитриевна и покидает нас. - Спасибо, Арт, - благодарю я своего спасителя. - Да не за что. - Чего у тебя с глазом? - Ты об этом? - он показывает пальцем на мешок со льдом. - Женя швырнула в меня том "Капитала". Настолько сильно, что я упал... "Да уж, теория Марксизма действительно сногшибательна!" - Женя... - я ненадолго зависаю, пытаясь вспомнить, кто это. - Библиотекарь, - подсказывает мне руководитель стенгазеты. - А... Что ты сделал библиотекарше, что она тебя так? Краски на книжку пролил? - Это долгая история... Артур устремляет взгляд куда-то в сторону, молчит, а затем просто меняет тему: - А что это за книга такая? - Унесённые ветром, - отвечаю я, а затем добавляю фразу из произведения: - Человек не может двигаться вперёд, если его душу разъедает боль воспоминаний. Единственное, что помню оттуда. - Ха, как раз в тему разговора... А ты эту книгу действительно читаешь? - Нет. Читает Алиса. - Алиса? Эм... Ну, можно в принципе поверить. - Серьёзно? - Ну, да. Алиса любила иногда почитать. Раньше, конечно, больше предпочитала классику, но в последние разы, когда я видел её за книгой, там было что-то романтическое. Ну, ещё Станислав Лем. - А... Понятно. Ты её, кстати, не встречал? - Не можешь всё никак найти? - Ага. Уже даже смотрителя пристани нашёл. А рыжика нет... - непроизвольно вырвалось у меня. - Рыжик? - Да глупое прозвище, что я ей вчера во время посиделок в лесу дал. Артур усмехается и говорит: - Ясно. Значит, тебе нужна моя помощь? Ну... Проверь сцену. Я несколько секунд стою в ступоре, понимая насколько туп. - Сцена... Точно... Как я забыл о ней... Алиса даже предлагала мне вчера вечером поиграть вместе на гитаре там. - Что же - логично. Она все дискотеки и большинство вечерних мероприятий прогуливает там. - Спасибо, Артур. Побегу, пожалуй, - попрощался я и направился в сторону сцены. На дороге с площади в сторону библиотеки стояли Ульяна и Лена, обе в вечерних нарядах - младшая в миленьком голубом сарафанчике, тихоня в более взрослом наряде, белое платье с небольшими цветочными узорами. Мелкая злобно махала руками и активно говорила что-то, но тут же прекратила, когда заметила меня. - Вот он, падлюка! Ты у меня за Алиску ответишь! - крикнулу в мою сторону Ульяна и собиралась уже бежать ко мне, но её остановила Лена. - Уль, послушай, успокойся. Не стоит винить Семёна без веских доказательств, - Тихонова говорила спокойно, без своих обычных заиканий. От голоса так и веяло холодом. Но Ульяна и не собиралась успокаиваться. Она уже перешла на обвинения: - Это он! Совратил Алиску, надругался над ней и чёрт знает, что ещё сделал! А сегодня уже к Мику клеится, я видела, когда искала Алису, как наша японка на шею ему вешается! - Мелкая, успокойся! Я ничего из этого не делал! "Мда, попал ты... Может, не стоило врать?" Ой, да иди ты на хер! - Ага, как же не делал! Врёшь! Ты отлично умеешь врать, даже Артура смог обхитрить и показаться хорошеньким! Но я знаю, знаю, что ты - подлый слизняк! И... И... - Ульяна замялась, явно пытаясь найти самое оскорбительное слово или фразу, и вскоре выпалила: - Мудак и насильник! Лена, всё это время пытавшаяся утихомирить ребёнка, садится на корточки и выписывает пощёчину. Затем спокойно поднимется и отходит чуть назад. Ульяна мгновенно замолкает и застывает на месте, поражёно смотря то на Лену, то на меня. На краю глаза появляется большая капля слезы. - Прости, Семён... Я не знаю, что на меня нашло... Я просто... просто...- Ульяна начинает рыдать. Моё сердце обливается кровью от такого зрелища. Я быстро кидаюсь к Ульяне и ложу кисти на её маленькие хрупкие плечи. - Ульяна,успокойся. Я тебя ни в чём не виню! Всё нормально, не плачь. Но мелкая не слышит. Я в полном замешательстве. В голове ни одной идеи. Что, блять, надо сделать, чтобы успокоить ребёнка?! От отсутствия каких либо вариантов я просто обнимаю Ульянку и прижимаю её к груди. - Тихо-тихо... Всё хорошо. Всё хорошо... - тихо повторяю в надежде убрать слёзы с детского лица. Краем глаза поглядывал на Лену. Та остаётся хладнокровной, но взгляд почему отвернула в сторону. Спустя пару минут Ульяна всё-таки успокаивается. Я её отпускаю, в области груди на моей рубашке красуется мокрое пятно в форме лица меокрй, и отхожу чуть назад. - Из-звини... З-за... - заикаясь, пытается сказать мелкая. - Не надо извиняться, - прерываю я её. - Твоя злость была полностью понятна. Это даже похвально, что ты так волнуешься за свою подругу. Думаю, Алиса рада знать, что у неё есть настолько близкая и верная подруга. - С-спасибо... - Да не за что, - я улыбаюсь и чуть взъерошиваю волосы Ульянки, - Ладно, пора тебе на танцпол, мелкая. - Не мелкая я! - недовольно отвечает малая, вернувшись в своё обычное состояние. - Хорошо, не мелкая... Малюсенькая! - Да тьфу на тебя! - отвечает Ульяна, широко улыбнувшись. - Ладно, пока. Пойду танцевать! Зажгу эту дискотеку! - радостно вскрикивает девочка, а затем тихо добавляет: - Надеюсь,что хотя бы к отбою увижу наконец Алису... После этих слов мелкая поспешно убегает в самую гущу толпы. Я остаюсь на едине с Леной. - У меня такой вопрос - зачем? Зачем надо было бить Ульяну? - спрашиваю серьёзно у неё. - Чтобы от тебя наконец отстала, - холодно отвечает Лена. - Знаешь, я бы и сам как-нибудь справился этим! - Не справился бы. Так надо было, Семён. - Почему интересно?! Это как называется вообще? Ударить, блин, ребёнка... "Да, Сём, это непростительно. Вот оскорблять детей, морально издеваться над ними и травить - правильно и нормально!" Завались, пожалуйста, и не мешай. - По другому её было не успокоить, Семён. Поверь мне, я знаю её чуть ли не с пелёнок. Думаешь, мне п-приятно, Семён? - на лице Стесняши наконец-то появляются эмоции, возвращаются неуверенность и заикание. Ей явно самой стыдно за сделанное. - М-мне было это в сотню раз тяжелее, ведь она м-мне чуть ли не как сестра. Но д-другого способа не было... Хотя я удивлена, что она зап-плакала... Я... Я... Н-не стоило мне это делать... - Ладно. В любом случае это уже позади. Мне сейчас нужно спешить... Пока, Лена. Я спешно прощаюсь и покидаю площадь. ***