Потерянный

Разбудили меня тёплые лучики света, падающие на тяжёлые веки. Я протёр и раскрыл глаза: солнце уже немного поднялось и чуть освещало песчаный берег реки и весь остальной лагерь. Алой зарёй всё было окрашено в тёплые и мягкие тона, природа расцветал яркими красками, была ещё красивей, чем ночью. Внизу с новой силой плескалась вода. Все ещё веяло ночным холодом, от которого по спине шли лёгкие мурашки. Всё тело ныло от сна на деревянной скамейке, в голове немного шумело, хотелось ещё немного поспать, но стоило хотя бы гитару занести. Я быстро зачехлился и бегом отправился к домику. Пионеры ещё спали, так что в лагере стояла мёртвая тишина, максимум раннее птичье пение и звуки сверчков. Я довольно скоро добрался до своего жилья, тихо и аккуратно открыл дверь и на цыпочках зашёл. Поставив чехол в угол я сразу лёг на кровать с надеждой на то, чтобы ещё немного нормально поспать. Но Морфей был иного мнения и посылал меня куда подальше из своего царства. Ну, ладно. Раз уж заснуть не получается, стоит хотя бы освежиться, чтобы не выглядеть, как ходячий мертвец. Я лениво встал с кровати, потянулся и решил глянуть на время. На экране телефона было 7:05. А когда у них здесь завтрак? Я же вроде дежурный, так что мне нужно в столовую пораньше заглянуть. Ладно, для начала надо освежиться. Я вышел из домика и медленно, шатаясь из стороны в сторону, побрёл к умывальникам. Спустя пятнадцать минут ходьбы я наконец-то смог освежить свой разум горстью ледяной воды. - Ух! Хорошенькая! - сказал я, кидая в лицо горсть за горстью. Руки уже покраснели и онемели от холода, но это даже хорошо. Боль в голове становилась незаметна и вскоре вовсе прошла. Я выключил кран, отряхнул руки и глубоко вдохнул. Тело словно ожило, наполнилось энергией, самому захотелось немного поработать. - Физкульт привет! - послышалось из-за спины. Интересно, почему меня всё время из-за спины окликают? Я обернулся, и предо мной предстала Славяна в обтягивающем спортивном костюме из чёрно-белых шорт и майки вместе с ещё одной девушкой, чуть помладше и пониже, с чёрными волосами, завязанными в небольшую косичку, и голубыми глазами, насквозь прожигающими тебя. - Гутен Морген, Славяна и... - я посмотрел на девушку, что сейчас оценивающе смеряла меня взглядом. - Это Вика, помощница вожатой второго отряда. Вик, это Семён, наш... - Я знаю, Славя, - грубо прервала Вика активистку, всё ещё продолжая пытаться меня прочитать глазами. - Так вот, как выглядит мой надзиратель? Миленько, - сказал я. - Надзиратель? - Славя одарила меня вопрошающим взглядом. - Так её ко мне приставили для дежурства в столовой. - Дежурства? Но по какой причине? - Воровство, - кратко ответила Виктория. - Не наговаривайте на меня, многоуважаемая! Не за воровство, а за попытку кражи со взломом, - исправил я в юмористическом тоне вторую помощницу вожатой. - Семён! Первый день, а уже такое! - возмутилась Славя, в схожем с Ольгой Дмитриевной стиле. - Ага, согласен. Неправда ли я удивителен? - Да, удивителен в своих глупости и грубости, - сказала Вика презрительным тоном. - Мне Зинаида Марковна уже успела рассказать, насколько ты паршивый человек. Но ничего, труд исправит тебя! - во-во-во! Вот эта фраза! И столько эмоций! Ха-ха-ха... - Знаете, вам стоит добавить на ворота надпись "Arbeit Macht Frei", - Славя не поминающе на меня посмотрела, Вика же широко раскрыла глаза и злобно процедила: - Ты вообще понимаешь с чем сравниваешь наш лагерь?! - Да, понимаю. Как по мне сходства на лицо. Заключённые - есть, полицаи из их числа - есть, злобные офицеры - есть, фразы про исправление трудом - тоже присутствуют! Добавить только пару газовых камер - и будет фул хаус! - после этих слов Вика прямо взорвалась гневом и ненавистью, начав чуть ли не материть меня за такие шуточки. Я лишь ухмылялся и посмеивался, чем ещё больше злил помощницу вожатой. - Да ты понимаешь, что тебя ждёт после таких слов?! - Ещё парой дней дежурств в столовой ты меня не испугаешь. - Да тебя заставят весь лагерь до блеска чистить! Ты будешь... - договорить Вике не дал звук горна. - Это на завтрак? - спросил я. - Нет, на утреннюю гимнастику. - ответила Славя. - После будет линейка. Вик, встретимся на площади, мне надо в домик забежать, - договорила активистка, поправила свои косы и побежала в сторону домиков. Линейка? Желание идти на неё у меня вообще не было. Слушать вдохновенные речи, рассказывающие об величии, единстве и дружбе пролетариата и ложь о светлом будущем, меня утомляло и мучаться так не хотелось от слова совсем. На счастье, у меня, на этот раз, была отмазка. - А нам, случаем, не надо в столовую идти дежурить? - спросил я у Вики. Та похоже уже немного остыла, но всё ещё была зла. - Нет, утром разрешенно не дежурить, чтобы присутствовать на линейке, - объяснила Виктория. В каждом слове ее слышались снисхождение и презрение к моей персоне. - Но дежурить все равно можно идти? - Линейку собрался прогулять?! Не позволю! На линейке необходимо присутствовать! Ты пойдешь! - А ты заставь! - бросил вызов я. Вика немного опешила, но сохранила хладнокровие и, похоже, начала взвешивать варианты. Но, поняв по моему лицу, что заставить пойти на линейку дебошира, тунеядца, пофигиста и мудака Семена Персунов не получится, просто махнула рукой и в злобе убежала в сторону домиков. Победа! Я довольный достал из кармана сигарету, закурил и бегом пошел в сторону столовой. По дороге часто ловил удивлённые взгляды пионэров. Они завороженно наблюдали за спокойно, без стыда курящим в лагере парнем, что словно и не замечал пристального наблюдения. Повезло, что на вожатых не наткнулся. Надеюсь, меня не сдадут. Хотя наказание здесь не особо страшные, похоже. Уже подбегая к веранде, я услышал со спины девичий голос с нотками возмущения: - Ты ещё и куришь?! - я остановился, обернулся и увидел подходящую ко мне Викторию. - Ага. И что? - непринужденно и пофигистично ответил помощнице вожатой. - Да... Да... Да за такое... - Расстрел? - я усмехнулся, кинув на землю и потушив бычок. - Ты решила со мной подежурить? Но ведь линейка - обязательна к посещению! - Оставлять тебя нашим чрезмерно добродушным и наивным кухаркам крайне опасно, так что я решила пропустить один раз линейку, чтобы проследить за тем, чтобы ты не натворил чего, - говорила Виктория чётко, строго, испепеляя меня своим полным ненависти взглядом. Она была прямо маленькой копией Зинаиды Марковы, только раз в пять эмоциональней. - Ага, понял. Пошли тогда, - я мало придал значение этой манере общения Виктории, так что продолжал ухмыляться и говорить крайне непринужденно. Помощнице вожатой это определённо очень не нравилось, но потерпит. Могла же спокойно постоять на линейке! Сама выбрала участь надзирательницы за мной. Я быстрым шагом добрался до двери и без стука вошёл в столовую. Вика следом. Внутри было душно, стоял приятный запах свежей выпечки и только что приготовленной еды, а со стороны кухни слышалась какая-то возня и разговоры. Столы были пустыми, ещё не накрытыми. Мы вдвоём зашли на кухню, и я сообщил о нашем присутствии громогласным возгласом с салютованием: - Рядовые прибыли на дежурства! Ждём указаний! От этой фразы Виктория резко подпрыгнула, отпрыгнув от меня, а кухарки замолчали и повернулись в нашу сторону. - А чего это вы? Вик, можно же не дежурить утром! Мы сами справляемся, - сказала самая упитанная из них, в белом фартуке и поварском колпаке. Видимо, главная тут, так как все остальные носили просто сеточки на голове. - У нас есть задание - дежурить, и мы будем его выполнять, не смотря ни на что! - отчеканил я, широко улыбнувшись. Энергия прямо распирала меня. Вот как действует на людей ледяная вода, свежий воздух и прекрасная природа по утрам! Шеф повар удивлённо глянула на нас, добродушно улыбнулась и, отдав приказы кухаркам, подошла к нам. - Так чего вы всё-таки решили прийти? - Я не виновата, Алла Борисовна. Просто оставлять данного персонажа одного может быть опасно, - объяснилась Виктория и после добавила просьбу: - Будьте с ним построже, пожалуйста. - Да, сразу видно, что парень активный, с огоньком. Такой и нужен! Что же - за работу. Начинайте накрывать столы для младших. После окончания приказа я утвердительно кивнул, отсалютовал, и мы принялись за накрытие. Я полностью отдался задаче, делал всё чётко и быстро, практически без нареканий. Со мной такое бывает, когда дело, которым занят, мне очень нравится, но сейчас причина скорей была в неуёмной энергии и приподнятом настроении. Виктория явно удивились моей отдаче в работе, но долго не втыкала, а начала активно помогать. Как только мы закончили с накрытием, пропел простенькую мелодию горн, зовущий на завтрак пионеров. - Успели в последнюю секунду! - произнёс я и пошёл к пункту раздачи. Виктория же отправилась на кухню, не знаю для чего. Получив свой завтрак, я сел за столик у одного из окон и принялся медленно и размеренно принимать пищу. "Что на завтрак?" Овсянка, сэр! А также хлеб с маслом и сыром и стакан какой-то бадьи, напоминающей по виду какао, а по вкусу - тоже какао, только в пропорции 1 к 7 в отношении с водой. Но пить в принципе можно. Пионеры только начали заходить в столовую, но вскоре повалили из дверей огромной волной, смывающей все на своем пути. Разглядеть знакомые лица в этой толпе не получалось, так что я быстро доел свою порцию и откинулся на стуле, прикрыв глаза. - О, вот ты где! - услышал я знакомый радостный голос. - Здравствуй, Мих! - сказал я, открыв глаза и взглянув на своего друга, севшего рядом. - И тебе здравия, Семён! Ты куда подевался утром? Чего на линейке не был? - Работал, товарищ, дежурил! - Серьезно? Ты работал? И как же тебе работалось? - Замечательно. После горсти местной водички прямо чувствуешь, как тебя распирает энергия! - я широко улыбнулся и сделал глубокий вдох. - Прекрасное чувство! - Согласен, прекрасное... Хорошо здесь, - Миха улыбнулся в ответ и принялся уплетать свой завтрак. Я же решил пока отнести посуду и подождать, когда пионэры разойдутся, чтобы снова приступить к дежурству. - Это как называется, Виктория?! - услышал я знакомый строгий тон, сдав посуду. Неподалёку стояла Зинаида Марковна и отчитывала Викторию, видимо, за прогулянную линейку. Помощница вожатой с виноватым лицом смотрела в пол и смиренно слушала нападки, не говоря ни словечка. Выглядела она в этот момент одновременно и испуганной и грустной, и словно привыкшей к такому. Слёзы уже как будто собирались проступать из ее глаз, но Виктория их упорно сдерживала. Также я обнаружил и лёгкое внешнее сходство вожатой и ее помощницы. Мать и дочь, что ли? Тогда понятно, почему привыкла. Грустно как-то, если все так. Зачем так жёстко, чуть ли не до слёз отчитывать ребёнка за один единственный прогул? Несправедливо это! Нужно бы помочь. "Зачем тебе сочувствовать агрессивной и долбанутой девчонке, что недавно тебя чуть матом не крыла за шутку?" Мы ночью обговаривали, что ты не лезешь ко мне! Она в принципе заслуженно злилась на меня, а сейчас по моей вине терпит нападки! Хотя ты отчасти прав... - Как можно прогулять линейку, Виктория?! Это главное ежедневное мероприятие, без него никуда! А ты взяла и прогуляла! Помощницы вожатой нет на линейки - это позор! Настоящий позор не только для тебя, но и для меня! - в голосе вожатой слышался лютый гнев с нотками ненависти и даже презрения, напоминавшие идентичные у Вики. Только у нее эти эмоции в отношении со мной можно понять, а здесь ни сколько. - По какой причине ты пропустила линейку?! - По простой, Зинаида Марковна! - вклинился я, всё-таки решив защитить товарища. - Виновен я, ваш старый друг! Я решил прогулять линейку и отправился дежурить. Виктория же решила проследить за тем, чтобы я не натворил чего, и ей пришлось прогулять линейку. - Это правда, Виктория? - Зинаида Марковна посмотрела на свою помощницу с ещё большей злобой. - Ты прогуляла линейку не по какой-то серьёзной, а потому что решила проследить за этим тунеядцем?! "Молодец, сделал только хуже! Идиот..." На Викторию обрушилось ещё больше гнева и ненависти, но девушка стойко держалась, не подавая и признака дискомфорта. Я же немного опешил, ведь не ожидал такой реакции, но, быстро придумав, что сказать, начал действовать. - Зинаида Марковна, а не слишком ли жёстко вы отчитываете Викторию? - спросил я серьезным тоном - Не учи меня воспитывать свою дочь, Персунов! - значит я был прав. Поэтому и привыкла девочка к нападкам. Знакомо. - Это не воспитание, а просто вымещение своего гнева на ребёнке по несерьёзному поводу! Так вы максимум покажите, что являетесь ужасной матерью и непрофессиональным педагогом! - я говорил четко и громко. Зал в тот момент немного опустел и шума в нём было мало, так что мою фразу было отлично слышно. В помещении повисло долгое молчание. Виктория удивлённо глядела на меня. Зинаида Марковна медленно перевела свой взгляд с дочери на меня. - Семён Персунов! Повтори-ка, что ты только что сказал! - То, что вы - никудышный родитель и своими действиями лишь подтверждаете это! Да и вожатая из вас не очень, если даже своего ребенка не можете воспитать без криков и гнева! - Да как ты смеешь столь нагло грубить вожатой и оскорблять ее?! - Просто нравится мне правда, вот поэтому я говорю прямо, что вы, Зинаида Марковна, никудышный родитель и отчасти педагог, так как применяете не подходящие методы! И я не собираюсь молчать, когда вижу от вас столь скотское отношение к своему собственному ребёнку и моему товарищу! - Ты... - вожатая уже явно собиралась угрожать мне наказанием, но я спокойно ее прервал: - Хотите запугать дежурствами? Ну, давайте! Уже коленки дрожат от осознания того, что меня заставят каждый день драять полы в столовой! - Семён! - послышался из глубины зала голос Ольги Дмитриевны, которая быстрым шагом приближалась ко мне с полным гнева лицом. - Это что такое?! Вчера пытаешься воровать со склада, сегодня грубишь и оскорбляешь вожатую, а что завтра? Курить и материться будешь на весь лагерь?! - Уже и курит, и ругается! - чёрт, всё-таки услышала тогда, и, как я курил, увидела. - Куришь и ругаешься?! Так, сейчас к директору лагеря пойдем! Выдворим из тебя всю эту гадость! - Ольга Дмитриевна попыталась схватить меня за руку, но я ловко увернулся от захвата и отпрянул назад. - Поймайте для начала! - сказал я и принялся быстро драпать отсюда. Ольга Дмитриевна и Зинаида Марковна за мной. У входа меня попыталась остановить Славяна, но я её легко обогнул и покинул столовой. Бежал быстро. Сердце сильно колотилось в груди, дыхание было частым и отрывистым. Всё это из-за резко подскочившего уровня адреналина в крови. Покинув столовую и отбежав от нее на расстояние в метров десять, сразу кинулся в ближайшие кусты и затих, наблюдая за верандой. Вскоре там появились обе вожатые и белокурая активистка и начали взглядом выискивать меня. Не найдя, решили разделиться и побежали по разным дорожкой искать нарушителя. Я же тихо сидел, не шевелясь и не издавая ни единого звука. Так, и что дальше делать? "Не ебу. Не я же вытворил такую херню!" Цыц! Не у тебя спрашиваю! Немного подумав, определил два возможных плана действий. Первый - по тихому пробраться к своему домику и там засесть на какое-то время, желательно встретиться с Михой и договориться, чтобы он добывал какую-нибудь еду в столовой и приносил ее мне. Данный план не идеален, так как - вожатые сразу подумают, что я спрятался у себя, и пойдут к домику, а также не обязательно получиться выловить Миху и придется голодать. Второй - пойти в муз. кружок и спрятаться там, пойти туда вожатые навряд ли догадаются. Минусы этого плано - нет уверенности, что Мику не сдаст, остаётся проблема с едой. Ещё немного поразмыслив, я выбрал второй - Мику, думаю, всё-таки не будет сдавать меня, а с едой что-нибудь соображу. Миху, может, найду. Но для начала я решил ещё кое-что сделать... Немного подождав, пока все покинут столовую, я выглянул из кустов, убедился в отсутствии вожатых и активистки, вылез из них и зашёл обратно в столовую. Всё-таки стоит хотя бы закончить с утренним дежурством, да и оставлять на одну Викторию данную работу не хотелось. Странное дело, второй день, а уже активно думаю о том, как бы помочь другим или не оставлять их одних. "Этот лагерь ЗЛО! Он отупляет нормальных людей! Бегите, глупцы!" В столовой уже никого не было, лишь Вика складывала и относила посуду. Она взяла в руки огромную стопку тарелок и аккуратно несла их, еле удерживая. - Здрасьте, помощь не нужна? - спросил я, подхватив стопку, которая только что чуть не упала. Хорошо взяв, аккуратно отнес, а после вернулся к Виктории. Девушка удивлённо смотрела на меня, а после спросила: - Скажи честно, ты идиот? - Неа, просто креативно мыслю. - Зачем... Зачем ты влез в спор? Зачем ты оскорблял и грубил Зинаиде Марковне? Зачем ты сейчас вернулся?! - говорила Виктория, несмотря на интонации и текст, довольно спокойно и серьёзно. - Помогал другу, - кратко ответил я, незаметно для себя сделав акцент на последнем слове, ухмыльнулся и отправился собирать посуду. Виктория в десять раз более удивлённо посмотрела на меня и несколько минут пыталась осмыслить мои действия. Но, видимо, придя к закономерному выводу, что в них логики было мало, просто махнула рукой и пошла помогать мне. Мы быстро справились с посудой и протиранием столов и полов после трапез пионэров и, дотирая последний стол, Виктория тихо сказала мне: - Спасибо. - За что? - спросил я шутливо, практически на автомате, понимая, что это явно вызовет негативную реакцию. - За всё, - ответила спокойно и кратко Вика, а после добавила уже более строгим и злым тоном: - А теперь уходи из столовой! С остальными сегодняшними дежурствами справлюсь сама, а ты спрячься где-нибудь, альтруист фигов... - Это и собирался сделать. До встречи, - ответил я, а после спешно покинул столовую. На улице я, перебежками от куста к кусту, от домика к домику, просматривая окружающую территорию на наличие "ловчих", пробирался к зданию кружка. Параллельно с этим я пытался осмыслить все произошедшее. Особенно меня смущало слово "спасибо", вроде как обычное, да и произнесено оправдано, но в то же время вызывающее странное чувство радости и удовлетворения за совершенный добрый поступок. Да и непроизвольное применение слова "друг" в отношении к Виктории тоже смущало. И это "За всё"... Я же только спас её от нападак собственное матери, а до этого вывел из себя плохой шуткой с сравнением двух лагерей. И вдруг меня осенило. После использования слово "друг" в её сторону Виктория была невыразимо удивлена этому. А вдруг у нее никогда не было друзей? "Не думаешь, что вывод слишком поспешный и немножечко тупой?" Думаю, но такой вариант имеет право на существование. "Как по мне дичь какая-то. Не может у нее не быть никаких друзей, это просто невозможно. Она точно в отличных отношениях со Славей, да и с какой-нибудь Женей, как с похожей личностью, или Артуром, как с настоящим пролетарием, честным и трудолюбивым" Так, ладно, потом это обсудим. Наконец, показалось знакомое здание муз. кружка, я прибавил скорости и через пару минут уже стоял на веранде и стучался в дверь. - Открыто! - послышался из-за двери голос японки. Я быстро зашёл в здание и, хорошо прикрыв дверь, произнёс: - Здравствуй, Мику! Можно у тебя перекантоваться до вечера? - сначала Мику немного удивилась мне, стоя посреди комнаты с гитарой в руке, а затем, широко улыбнувшись и энергично кивая головой, чуть ли не крича, ответила: - Конечно! Я так рада, что ты зашёл ко мне! Сыграем может что-нибудь? Я тут кое-что сочиняла... - на меня ожидаемо обрушилась словесная "очередь". Я, даже не пытаясь переварить всю поступающую информацию, просто молча кивал, сев на ближайший матрас. - Вот, послушай! Мику села рядом и наиграла простенькую и коротенькую мелодию. От темы этой веяло добром и позитивом, она расслабляла, вырисовывая на моем лице улыбку. - Ну, как тебе? - спросила Мику, доиграв. - Отлично мелодия. Хоть и простая, но очень красивая! - Правда! Я ещё текст написала! Только у меня проблема с тем, чтобы играть и петь одновременно. Меня мама играть и петь одновременно не учила, а у самой ничегошеньки не получалось. - Так может я тебе подыграю? Мелодия понятная, лёгкая, смогу с лёгкости, - от моего предложения Мику заулыбалась, чуть не запищала радости и крепко обняла меня, повторяя: "Спасибо, Сенечка!" Нарадовавшись, японка быстро отлипла от меня, дала гитару и, прочистив в горло и встав в удобную позу, посмотрела на меня в ожидании готовности. Я примерно нащупал аккорды песни и, сделав глубокий вдох, кивнул и начал играть. Через пару музыкальных предложений вступила Мику... Пела девочка оркестр отменно. Сразу можно было понять, что навыки вокала у неё на крайне высоком уровне, настоящий профессионал. Исполняла Мику, естественно, на японском, в связи с этим весь текст для меня представлял странную билеберду, которая, впрочем, звучала очень мило, мелодично и походила не на пение человека, а, скорей, на звук музыкального инструмента. К сожалению, песня оказалась короткой, наслаждение продлилось недолго, и после последнего мажорного аккорда на меня вновь накинулась с вопросами Мику: - Как красиво получилось! Да, Сенечка? Правда красиво? Или стоит что-то поменять? - Не, всё классно. Прекрасно поёшь! Кстати, о чём песня? - А о чем большинство песен, Сеня? - вопрос хороший. Обычному человеку бы пришло на ум "про любовь", но мне, прослушавшему когда-то очень большое количество иностранной попсы, рэпа, хип-хопа, панка и другой галимотьи, пришла другая мысль - "про наркотики". Но я решил не делиться этим предположением и ответил очевидное: - Про любовь? - Да! Про любовь! - Мику немного покраснела, но затем снова засияла и начала осыпать меня словесными очередями: - Сень, а ты умеешь петь? Пел когда-нибудь? Умеешь петь и играть одновременно? Собственные песни у тебя есть? Можешь сыграть? - Ну... - я замялся. Песен у меня было мало, да и те ни в коем случае нельзя исполнять в детском лагере. Но тут мне вспомнилась мелодия, придуманная мной накануне. - Да, я могу кое-что исполнить. Я получше уселся, примерно вспомнил, как она игралась, и с первых нот погрузился в омут этой музыкальной темы. Струны души пели вместе с гитарными, сердце стучало в унисон с музыкой, мутная пелена закрыла разум. Остался только я, гитара и сидящая рядом девочка с циановыми хвостами и большими милыми глазами, завороженно смотревшими за моей игрой. ... Постепенные ритенуто и диминуэндо, последние ноты были сыграны тихими искусственными флажолетами, и поэтому в конце создалась волшебная и тёплая атмосфера. После окончания Мику подскочила и энергично и радостно захлопала в ладоши. - Как красиво, Сенечка! Такая хорошая пьеса!  А про что она? И как называется? И как написал? - Названия у неё нет... Написал я её этой ночью, сидя на пристани и разглядывая ночной лагерь. А про что она... Думаю, про прикрасы местной природы или что-то в этом духе. - Такая хорошая и приятная мелодия. Только текст придумать, добавить ещё каких-нибудь партий и будет полноценная песня! - Жаль, только, что я не умею в стихи. - Ничего, я смогу что-нибудь придумать. Меня мама учила стихи сочинять. Только она изначально учила меня хокку и танка, но, почитав русских поэтов, я начала сочинять и что-то подобное. Мне особенно из русских авторов Пушкин и Лермонтов нравятся. А ещё Маяковский интересный... - и снова словесная очередь. Вот жаль, что нет какого-нибудь окопа, где можно было бы залечь и спрятаться от неё. Ладно, потерплю немного. Спустя пару минут словоблудия Мику наконец задала мне нормальный вопрос: - А почему ты в принципе пришел? Я ничего против тебя не имею, очень даже рада тебе, но ты ведь непросто так. И что значит "перекантоваться"? - Да мне просто нужно от кое-кого спрятаться. Ты ведь видела сегодняшний инцидент - Нет. Какой инцидент? - А, неважно. Тебе оно не нужно. - Нет, скажи! Мне интересно! - Да неинтересная эта история! - Ну, Сенечка, расскажи! - Мику сделала умоляющую мордашку с щенячьими глазками. Я немного поколебался, но всё-таки решил рассказать без особых подробностей. "Слабак. Не можешь устоять перед таким простым приемом, как щенячьи глазки." Нахрен пошёл. - Ну... Сегодня утром я решил прогулять линейку, под предлогом необязательного дежурства. Виктория, помощница вожатой второго отряда, пошла со мной, чтобы проследить, что я ничего не натворю. В итоге, во время завтрака ее начала отчитывать Зинаида Марковна, вожатая второго отряда, по совместительству её мать. Отчитывала неоправданно жёстко, чуть до слёз не доводила. Я решил защитить Викторию, вступился, сказав, что виновен я, но только усилил гнев вожатой. После решил использовать другой метод, намеренно оскорбил Зинаиду Марковну, назвав ужасным родителем и педагогом. Завязался небольшой скандал, в который после ввязалась и Ольга Дмитриевна. По итогу меня хотели отправить за все проступки к директору лагерю, но я сопротивлялся и бежал. Ну, и пришел сюда, чтобы переждать. Если ты захочешь настучать или, чтобы я ушёл, то не буду против. Поступок спорный. - Нет, Сенечка! Неспорный! Ты всё сделал правильно - пожертвовал собой и защитил товарища! - Мику вновь широко улыбнулась и одобрительно кивнула. На душе сразу стало как-то легче. - Можешь оставаться хоть на весь день! Будем играть что-нибудь, разучивать новые песни... Кстати, ты знаешь, что в конце недели, в воскресенье, будет конкурс художественной самодеятельности молодёжи? Я так хочу на нем выступить! Только вот одной неинтересно. А может мы вместе сыграем? Ты, я и Алиса, например, соберём группу и будем играть! Пожалуйста, Сенечка! - Мику снова сделала щенячьи глазки. В этот раз я мог хоть как-то бороться с этим приемом и с трудом ответил: - Я подумаю... - мне такие мероприятия никогда не нравились. Слишком много людей, слишком много шума, создаваемого ими, и слишком много наигранной весёлости и восхищенности. Все улыбаются, яростно хлопают каждому первокласснику, прочитавшему с запинками, и мямля себе под нос, маленький стишок, чрезмерно нахваливают любого, даже самого отвратного участника, а в конце вместо нормального определения, кто лучше что-то сделал, говорят, что победила дружба и проигравших нет. Проигравшие всегда есть, и это факт, а дружба побеждает лишь в крайне редких случаях. А эти мероприятия идут против этих фундаментальных законов, и вместо того, чтобы попытаться показать детям, что мир несправедлив, они разыгрывают этот спектакль. Кто-то скажет, что дети ещё успеют наведаться несправедливости. Да, только потом они будут вообще не привыкшими и ничего не знающими об реальности, а каждый удар судьбы будет даваться ещё тяжелее. Хотя я, может, просто нагнетаю... - Ну, ладно, подумай. Но попытайся определится до четверга! Там окончательно решают, кто и что делает, так что потом прям ВООБЩЕ нельзя будет добавить. Ну, или почти нельзя. Не знаю. Надеюсь, что ты согласишься! Ты очень хорошо играешь. Я очень! очень хочу играть вместе с тобой! Это будет так здорово! Стоять вместе на сцене... У меня мозг начинает плавиться! Она же вроде обещала помедленней и почётче говорить?! Так, успокойся. Не сорвись, буйный. - Кстати, хочешь сыграем вместе - ты на гитаре, а я на пианино, например? - наконец-то нормальное предложение. - Давай. Только что играем? - А давай ту песню, которую ты играл вчера? Я подбирала аккорды на пианино для неё, да и импровизируя я неплохо, если что. - Ну, давай, - Мику быстро подбежала к фано, села за него и, поставив руки на изготовку, ожидающе взглянула на меня. Я глубоко вдохнул и начал играть. Вступление я играл в одиночку, но через пару тактов приступила и Мику, начав перебирать аккорды. Я был полностью погружен в собственную игру и не смотрела на неё, так как не было необходимости, мы идеально совпадали в звучании. В один спокойный момент в песне я поднял взгляд на моего партнёра. Мику полностью отдавалась музыке, играла отверженно и отрешённо, находясь в потоке. Думаю, что похожее и со мной происходит, когда я крайне увлечен. Я внимательно следил за игрой Мику. Она играла легко, слегка и аккуратно касаясь клавиш, словно боясь их повредить. Кого-то она мне напоминает... Из-за резкой боли в сердце я совершаю небольшую помарку в игре, пытаюсь совладать с собой и продолжить играть, но не получается и я в конце концов отстаю от Мику. Снова поднимаю взгляд и вижу, что японка и не замечает моих ошибок и играет уже абсолютна одна, причем не только аккомпанемент, но и основную тему. Я решаю прекратить собственную игру и просто понаблюдать за игрой мастера. Каждое движение вымеренно и четко, но в то же время легко и словно немного хаотично. Мику применяет в игре всё тело, кивая головой и двигая туловищем в такт мелодии. Наблюдать за этим и слушать крайне приятно, но в сердце снова отдает боль. Мику сейчас особенно похожа на неё... Звучит последняя нота, что по всему помещению отдается лёгким эхом, в котором сосредоточились вся печаль, грусть и мучения из песни, душа приятно ноет от такого. Мику убирает руки от клавиш и вопросительно поднимает взгляд на меня. - Семён, почему ты перестал играть? - Да я просто сбился, не смог подхватить и решил понаблюдать за твоей игрой, - я отвожу взгляд, да и в принципе пытаюсь, чтобы Мику особо не придала значение  неприятной мине, застывшей на моем лице из-за воспоминаний. - У тебя получается просто великолепно. Это просто что-то несравненное! - Спасибо. Ты тоже хорошо играешь, - отвечает Мику на комплимент, покрываясь румянцем. Мы ещё довольно долго молча сидим, оба немного смущённые, но тишину прерывает внезапный скрип двери. Я резко вскакиваю, но быстро понимаю, что волноваться не о чем - гостем оказывается Алиса. - О! Привет, любитель правды! - махает она мне рукой. - Значит, здесь прячешься от лап вожатых? - Агась, - я сажусь обратно на матрас и откладываю гитару. - Будешь сдавать? - Я что, стукачка по твоему? - Алиса резко меняется в лице и уже будто готова превратить меня в лепёшку за такие слова. - Нет, но ты же можешь сдать по какой-нибудь другой причине, да и я тебя практически не знаю. -Ну, так знай, что я - не стукачка! - огрызается Двачевская, а затем, уже со своей надменной улыбкой, добавляет: - Мне вообще-то твоё сегодняшнее выступление очень понравилось! Кишка у тебя не тонка, бесстрашно общаешься и перечишь этой мымре. Достойно уважение! - Спасибо за похвалу. Извини, если оскорбил. - Прощаю. Ладно, я вообще к вам по делу. - Какому, Алиса? Струны поменять? Посоветоваться? - вклинивается в разговор Мику. - Я после обеда решила пойти прогуляться с гитарой на полянку для костра и хотела предложить тебе присоединиться. Но раз уж тут  ещё новенький, то и ему предлагаю. - Извини, но мне не особо хочется, - отвечает Мику с сожалением. - Я в лес практически никогда не ходила. Мне в нём страшно очень, даже днём. Помню, как в детстве однажды заблудилась в лесу, очень-очень-очень страшно было! Меня до сих пор в дрожь бросает! С тех пор в лес ни на ногой. - Не бойся, я с тобой! Со мной нас десять раз подумает трогать любой зверь! - Все равно не пойду, пожалуй. - Жаль. А ты? - обратилась ко мне Двачевская В лес, значит? На природу с гитарой, так ещё и в кампании с приятной девушкой? Так ещё эта девушка - Алиса. Звучит заманчиво, но бросать Мику здесь одну... Хотя думаю, что ей не будет это столь критично, в любом случае ещё будем играть до обеда. - Конечно! Я за любое действо! - Отлично. Значит встречаемся у клубов после обеда. Гитару принесу свою. - Ну, хорошо. Тогда до встречи! - Погоди, я ещё не ухожу, - возражает Алиса, садясь на соседний матрас. - Что играете вообще? - Да ничего необычного. То, что вспомним, то и играем. - Ясно. А можете что-нибудь сыграть мне. - Я пела сегодня сочинённую песню. Сене очень понравилось! Он так расхваливал меня, что я даже покраснела немного! Алиса, а хочешь послушать мою новую песню? - Нет, спасибо. Я твою билеберду на японском уже слышала. Меня интересует, чтобы я понимала текст того, что слушаю. - Тогда может сама споёшь что-нибудь под гитару? Какую-нибудь Машину Времени, - предложил я, внезапно даже для себя, Алисе. Почему-то вдруг захотелось услышать, как поёт и играет рыжая бунтарка. - Спеть непротив, но только не Машину Времени! Давай-ка что-нибудь другое... - Алиса уверенно взяла в руки гитару, получше уселась, проверила строй и начала играть. Простенький бой, обычная мелодия, песню я вообще не узнавал до начала текста. - Я сижу и смотрю в чужое небо из чужого окна; И не вижу ни одной знакомой звезды, - Пачка сигарет, значит. Неплохо, хотя с Цоя я никогда не фанател, не откликался он в моей душе. Но песни, вроде Пачки сигарет или Группы крови, уже не просто песни, а часть культурного кода нашей родины, их грех не знать. - Я ходил по всем дорогам и туда, и сюда; Обернулся - и не смог разглядеть следы, - текст у песни всё-таки очень красивый, качественно сделанный и трогающий за душу даже меня. Пела Алиса естественно непрофессионально, не попадая во многие ноты, со слегка дрожащим голосом, но очень душевно, красиво. Так и хотелось начать подпевать ей. Уже ко второму куплету я начал активно качать головой и отбивать пальцами по стене ритм. С каждой строчкой моя вовлечённость в процесс становилась все больше, тело активнее двигалось в так мелодии, изо рта так и вырывались слова песни. На последнем припеве я уже не выдержал и запел вместе с Алисой: - Но если есть в кармане пачка сигарет; Значит все не так уж плохо на сегодняшний день. Мы пели практически в унисон, разве что я погромче и поярче. Я поднял взгляд на Двачевскую. Алиса полностью погрузилась в эту песню и искринне наслаждалась каждым пропеваемым словом. Я несомненно разделял это чувство, испытывая какое-то невыразимое удовольствие от пения вместе с рыжей бунтаркой. И вот, прозвучало последнее слово, последний удар по струнам, и мелодия затихла. - Какая интересная песня! А что за группа? И как называется песня? - выпалила практически сразу после завершения Мику. - Кино - Пачка сигарет, - ответил я одновременно с Алисой. - Хорошо играешь, душевно, - похвалил я Двачевскую, улыбнувшись. - А ты на удивление умеешь петь, - ответила тем же Алиса. - Я?! Бред какой-то, я не пел уже больше года, слабо мне вериться! - на самом деле я преуменьшил реальный срок. Не пел уже лет пять. После окончания универа я переехал в арендную квартиру и начал жить в одиночестве, общаясь лишь с Михой и заказчиками в инете. В квартире по причине наличия соседей особо не попоёшь, да и не поиграешь, разве что очень тихо. Играть, то я играл, а вот на пение забил. Но вот тексты песен различных групп помню отлично. Очень странно, что я смог нормально петь после столь длительного перерыва. Но тут мне вспомнилось, что я как бы помолодел до восемнадцати лет, а в это время всё ещё активно тренировался в пении, мечтая стать рок-звездой. - И как такое вообще получилось? Ты так хорошо играешь на гитаре, но вообще не поёшь? - удивлённо спрашивает Мику. - У меня не было особых причин петь, слушать то все равно никто не будет. - Тогда откуда у тебя навыки пения? - Очень давно практиковался. Может, мышечная память или типа того... - говорить об этом мне особо не хотелось. Вспоминалась давняя разрушенная реальностью и отцом мечта, и сердце терзалось в агонии воспоминаний. - В любом случае, теперь твоя очередь выступать! - внезапно сказала Алиса. - Что?! - Мику и я уже пели, теперь и ты покажи нам что-нибудь! - О, давай-давай! Сенечка, пожалуйста, спой! Ну, пожалуйста! - и снова эти щенячьи глазки. В этот раз я мог спокойно сопротивляться этому прием, так как не стоит его слишком часто использовать. Но отказываться я почему-то все равно не стал: - Ладно. Только что петь? - Что хочешь, то и пой! - ответила Алиса, подмигнув и передав мне гитару. Хорошо, и что же тогда петь? Определенно не что-то современное. Но и советское не хотелось. Может, из девяностых и нулевых? Что-нибудь лиричное, эмоциональное, чтобы и девушкам понравилось... Заиграл красивый перебор, минорные и парочка мажорных аккордов складывались в чувственную и грустную мелодию, проникающую глубоко в самые далёкие уголки души. Я глянул на девочек: обе завороженно и заинтересованно наблюдают. А дальше начался текст: - И лампа не горит. И врут календари; И если ты хотела что-то мне сказать, то говори. Сплины. Они никогда не трогали меня, и их песни воспринимались, как просто красивые композиции с неплохим текстом. Но сейчас я посчитал их идеальными, просто великолепными для того, чтобы сыграть их здесь и сейчас. - На площади полки. Темно в конце строки; И в телефонной трубке, эти много лет спустя, одни гудки. Я снова глянул на девочек. Мику с удовольствием слушала, а Алиса приобрела странный, несвойственный ей вид. Она как-то скованно сидела, положив руки на коленки, и задумчиво смотрела на мои пальцы, легко перебирающие металлические струны. В глазах ее читались сомнения, душевные метания, неопределенность и даже вселенская печаль, какую я мог разглядеть ещё во взгляде Лены. Только у Двачевской он не был холоден и безэмоционален, абсолютно наоборот - он яркий и чувственный, немного дерзкий и агрессивный и, даже в таком слегка подавленном состоянии, с хулиганской искоркой. - «Привет!»; Мы будем счастливы теперь и навсегда... За последними словами идёт печальное и тягучее арпеджио. Я глушу струны, откладываю гитару и поднимаю взгляд на слушателей. - Как красиво! Чувственно и ярко! Приятная грусть в душе! - начинает нахваливать Мику. - Хорошая песня, - сдержанно и немного тихо произносит Алиса. - А что за группа? И как песня называется? И можешь слова дать? - принимается засыпать меня вопросами Мику. - Мику, приостановись. Новенький, думаю, уже немного устал от твоих "очередей", - неожиданно помогает мне Двачевская, утихомирив пулемётчицу. - Да? Извини, Сенечка, извини! Пожалуйста, извини! - Да не держу я обиды! Нормально все! Песня Романс называется, группы Сплин, - тут я задумался, а существовали ли Сплины в конце восьмидесятых? Думаю, нет. - Впервые слышу, - подозрительное произносит Алиса. - Так это малоизвестная группа, думаю, когда-нибудь вы о ней обязательно услышите! - Любишь же ты малоизвестные вещи... - Ага, обожаю андеграунд! - блять, идиот! Какой нахер андеграунд! Это же современный термин! "Тупости тебе, как и всегда, не занимать" - Чего? - ожидаемо одаривает меня удивлённым взглядом Алиса. - Подпольное искусство, я хотел сказать, - поправляю себя и мгновенно пытаюсь перевести тему: - Тебе текст же нужен, Мику? Я могу и аккорды дать, если нужно! - Ой, давай! Японка широко улыбается и убегает в подсобку. Чёрт! Все пошло не по плану! Мы остаёмся наедине с Алисой, и дальше следует очевидный вопрос: - Что за андеграунд? - Да фигня неинтересная! Тебе оно не надо! - отмахиваюсь я, уже желая снова перевести тему. Но рыжая бестия не даёт: - Давай, говори! Иначе я могу прибегнуть к радикальным методам! - фраза эта была произнесена Двачевской на половину шутливо, на половину серьезно. Похоже, всё-таки придется объяснить. - Андеграунд - слово из английского языка, означающее протестное направление в музыке, литературе и других видах искусства, выражающееся в отрицании общепринятых традиций. Например... Эм... Егор Летов в начале своего пути был андеграундом! С английского слово переводиться либо буквально "под землёй", либо как подполье. Ну, или же подземка... - Какие интересные слова знает наш новенький! - Алиса с интересом глянула на меня. - Английски что ли учил? - Немного. Могу вспомнить какую-нибудь иностранную песню. "И нахер ты это сказал? Она же теперь..." - Ловлю на слове! Во время нашей вылазки споёшь парочку! "И кто снова был прав? Я!" Заткнись уже, блять! - А может не надо? - Надо, Федя, надо! - о, значит, в этом мире есть советская классика! Это хорошо. - Шурик, ты чего не в клубе? Алиса усмехается и отвечает: - По твою душу пришёл! В этот раз тебе придется вступить в наш клуб! - Иначе что? - Пасть порву, моргалы выколю! - Извини, но останусь. Здесь же Мику! Японка, комсомолка, музыкантка, наконец, просто красавица! - На бабу повелся. А мог бы роботов с нами строить и паять! ЛЕТОМ! Науку в стране продвигать! - Извини, слишком уж тут хорошо, а желание жить комфортно не побороть. - Эх... Семён Семеныч! Мы вместе с Алисой заливаемся громким смехом. А Мику тем временем уже возвращается из подсобки с какой-то тетрадкой и ручкой. - Вот, Сень, запиши, пожалуйста, сюда! - японка открывает тетрадь на пустой странице и передаёт её мне с ручкой. Я начинаю быстро записывать песню, подписывая аккорды. Мику куда-то отходит, а Алиса берет в руки гитару и начинает тихонько брынчать. Быстро закончив с песней, я решаю посмотреть на все остальные записи тетради. Открываю случайную страницу и вижу кучу каких-то японских иероглифов, с аккордами рядом. Песни собственного сочинения? "Или же просто японские песни или стихи" Полистав ещё немного, внезапно обнаруживаю несколько рисунков карандашом, выполненных в стиле манги. Даже неплохо, пропорции вроде соблюдены и светотень имеется, хотя я в отличие от Михи не спец. Ладно, не стоит в принципе читать чужие записи. Я закрываю тетрадь, встаю и ищу взглядом Мику. Только вот что-то невидно её... - Мику! - ответа нет. Алиса спокойно сидит и играет на гитаре, ничего не замечая. Я решаю её не беспокоить и иду искать Мику сам. В первую очередь стоит проверить подсобку. Идя в её сторону, я слышу какие-то шорохи под роялем. Для крысы слишком шумно, да и они здесь навряд ли есть. Надо бы проверить. Я сажусь на корточки, заглядываю под рояль и... тут же отворачиваюсь. "А ты не офонарел, случаем, пропускать такое зрелище?!" Я не извращенец какой-то, чтобы пялиться на девушку в таком положении. "Точно импотент! Принесите мне уже другого!" Я не импотент, а нормальный человек. "Но ты ведь не будешь отрицать, что там отличный вид! Особенно часть в бело-бирюзовую полоску..." Завались, мать твою, извращенец грёбанный! Я встаю с корточек и снова зову Мику. Из-под рояля слышится звук удара и вскоре оттуда появляется японка. - Чего ты всё время лезешь под рояль? - спрашиваю я у неё. - Ну, вчера я протирала его снизу от пыли, а сейчас пыталась достать губную гормошку. Знаешь, она у меня так часто теряется! Постоянно упадёт куда-нибудь, а потом ее не найдёшь, все время далеко куда-то запропаститься... - Хорошо, понял. Вот, держи. Записал песню с аккордами, - я передал Мику тетрадку, которую она быстро выхватила и прижала к груди. - Ой, спасибо огромное! Ты же не смотрел другие записи? - чёрт, и что говорить? "Лучше соврать, расстроится же или разозлиться." Но лгать особо не хочется... - Честно? Смотрел. У тебя очень хорошие рисунки. Я конечно не спец, но ты можешь спросить у Михаила. Он мастер в этом деле и обязательно даст парочку полезных советов. - Спасибо... - Мику мило краснеет, но быстро возвращается в обычное состояние и начинает снова нагружать мой мозг: - На самом деле я довольно часто рисую! С самого детства занимаюсь этим! Только вот родители не особо замечали это моё увлечение и отдали в музыкальную школу. Но я не забывала о рисовании даже перед выпускными экзаменами в ней! Обязательно поговорю с Михаилом об этом, спасибо! Ладно, пойдём поиграем, - я немного запоздало, из-за перегрузки, кивнул, и мы пошли к Алисе, все ещё что-то играющей. - Алиса, хочешь с нами сыграть? Я на пианино или на вокале, ты с Семёном на гитарах. - Хм... Было бы неплохо. Хотя у меня есть другое предложение - давайте будем по очереди играть друг другу что-то. - Отличная идея! Давай! - Хорошо. Единогласно! Ага, а меня спросить забыли. "Безвольных тряпок не спрашивают!" И где я тряпка? Я в принципе не против этой идеи. Главное, чтобы петь не заставляли! Мы уселись в небольшой кружок, Мику на стуле, а я с Алисой на матрасе, и начали поочерёдно играть различные песни и пьесы... *** Время шло за этим делом быстро. Петь меня не заставляли, так что я наслаждался таким времяпровождением. Слушаешь виртуозную игру Мику и душевное пение Алисы, которой так и хотелось подпевать, и сам иногда что-то играешь. Сказка просто! За столь приятным занятием мы не заметили, как время подошло к обеду, и прозвучал горн. - Ну-с, девушки, удачи вам! - произнёс я. - Почему прощаешься? Ты не идёшь на обед? - начинает вопрошать Мику. - Так он же в бегах теперь! В столовую не зайти - поймают сразу! - А, точно! Сень, а ты от голода не помрёшь? - Да переживу я день без обеда, не беспокойся! "И без ужина, скорее всего..." - Ладно, новенький, удачи. Встречаемся через, примерно, полчаса у клубов! - попрощалась Алиса и вместе с Мику побежала в столовую. Я же остался молча сидеть в муз. кружке, думая о чём-то своём... Интересный день, конечно, получается - сначала дежурство, потом скандал и побег, пребывание в муз. кружке с прослушиванием красивых песен, а сейчас вообще поход с гитарой и красивой девушкой в лесок. "Согласен, Алиса выглядит неплохо. Да и ее манера носить форму..." Дружище, ты чего вдруг изменил свой стиль и втираешь мне какую-то пошлую дичь? "Не дичь, а просто толчки к интересным мыслям" Ты решил, что раз уж не можешь убивать меня психологически, то можно убрать из меня хорошую часть через уничтожение морали, совести и т.д.? "А ты удивительно проницателен, парень!" Я в принципе удивительная личность. Но комплименты тебе не помогут запудрить мне мозг - я всегда наготове и не дам тебе уничтожать во мне всё хорошее. "Я бы тебе посоветовал посомневаться в наличии у тебя действительно чего-то хорошего в характере. Как по мне это просто иллюзия, которой ты теперь решил жить" Иллюзия - это ты, неправильная область моего разума, которая теперь хочет уничтожить оставшуюся часть. Харе портить атмосферу и подталкивать к негативным размышлением. Мы вроде как условились, что ты не лезешь? Тогда почему нарушаешь договор? "Раз уж я являюсь частью твоего сознания, частью твоей личности, то ответь - нарушил бы ты наш устный договор, находясь на моем месте?" Хм... Даже не знаю Думаю, что нет. "Тогда почему сомневаешься?" Просто, если задуматься, единственная твоя цель - это пытать и уничтожать меня. Это смысл твоего существования, и что будет, если у тебя отнять эту цель? Думаю, ты просто будешь уничтожен, и тогда смысл нарушения условия появляется. "Удивительно, что ты умеешь мыслить логически. И да, ты сам ответил на свой вопрос." Но тогда у меня появляется ещё несколько других - как ты вообще появился? И почему не сменишь цель, изменив смысл существования? "Насчёт первого вопроса - все очень просто, даже для тебя. Я появился как результат твоих регулярных негативных переживаний и эмоций, став неким олицетворением всех твоих отрицательных сторон." Ты, похоже, понимаешь, что являешься просто придатком моего сознания? "Ага, только у меня есть своя воля. На второй вопрос - тоже простой ответ. Мой характер изначально заточен под эту цель! Я не могу просто взять и сменить смысл существования, ведь просто не смогу выполнять цель, под которую не заточен." У каждой вещи есть своя функция, да? Только интересно, что у тебя есть своя воля. Странно для изначально абсолютно несамостоятельного "существа", не так ли? "Так наличие своей воли тоже встроенно в функции и необходимо для выполнения цели. Мне нужна воля и полноценный разум, чтобы анализировать твои действия и, опираясь на обстоятельства, насмехаться, издеваться и приводить тебя к логичным выводам о своей никчёмномсти." А тебе не грустно от сознания того, что ты просто несамостоятельный придаток, на самом деле ничерта несвободный и без реальной воли? "Нет. Во-первых, потому что мне свобода нахер не сдалась. Во-вторых, потому что мне нравиться то, чем я занят. Пытать тебя - очень весело" Все равно как-то так себе. Я бы не смог существовать с осознанием всего этого. "Смог бы, потому что у тебя бы наконец-то появилась цель, которая отсутствовала во время жизни ничтожного существа, сидящего практически всегда за компом. И цель нормальная, а не, как та, что ты себе недавно поставил: "Стать хорошим человеком"!" Нормальность цели - понятие растяжимое! "Хороший человек - понятие растяжимое!" Ладно, хватит с меня этих философских диалогов с собственной шизой! Пойду к клубам. "Слился! Тряпка!" Нахер пошёл, придаток грёбанный! Оставив гитару на матрасе, я аккуратно вышел из здания муз. кружка, прикрыл за собой дверь и отправился в сторону клубов, постоянно оглядываясь. И снова в голову полезла всякая фигня из-за одного персонажа. Ведь с утверждением "Хороший человек - понятие растижимое" не поспоришь. В связи с этим стоит определить, а кто такой вообще этот "хороший человек". Так, а кого я считаю таковым? Михаила, большинство обитателей лагеря... Возможно, некоторых своих родственников... Но что у них общего? Бескорыстное желание помогать другим? Нет, Алису, например, я тоже считаю хорошим человеком, но альтруизм у неё не появлялся. То, что мне приятно проводить с ними время? Тоже нет - со Славей у меня явно будут проблемы при общении из-за абсолютно разного мировоззрения, а с Мику я чисто физически не смогу долго находиться рядом. Умру от передозировки звуковой информацией. Тогда что же такое хороший человек? Черт его знает... И что же в этом случае значит пытаться стать хорошим человеком? "Вот, начал правильно мыслить!" Знаешь, ты не улучшаешь мою жизнь абсолютно никак! Ты меня уже задолбал в край, так что завались и не говори ничего хотя бы до вечера! "Иначе что?" Иначе я просто утоплюсь в реке или же буду биться головой об памятник Генды, пока ты навеки не заткнешься, или я не умру. "Думаешь, что сможешь сделать это, тряпка?" Ага, все равно, благодаря твоим стараниям, все больше сомневаюсь в жизни и начинаю ненавидеть себя и всё вокруг. Уж лучше сдохнуть, чем вернуться к состоянию, в котором я находился последние годы. "Ладно, ты похоже серьезно, так что промолчу до вечера. Но потом не отвертёшься! И ночь без сна проведешь, и вечер!" Дальнейший путь до клубов я провёл в тишине, прерываемой лишь пением птиц и шелестом листьев. Там сел на ступеньки и,закурив, принялся ждать, поглощённый размышлением на тему хороших людей. - Чего сидишь? - окликнул кто-то меня со стороны входа в клуб. Я повернулся и увидел стоящего у дверей Шурика. - Да жду кое-кого... - Хм, понятно. А не можешь мне помочь? - В чем же? - Да тут надо перерыть все в чулане, попереносить кое-что, в общем, достаточно много физической работы. А Сергей сейчас занят чем-то в библиотеке. В общем, поможешь? - Помогу, конечно, - я потушил сигарету и встал. - Вот, и отлично! Пошли разбирать чулан, - сказал Александр, и мы вместе зашли в клуб. *** В клубе ничего особо не изменилось. Разве что на столе появились какие-то странные разобранные и ещё нет предметы техники. Особенно привлёк мое внимание какой-то терминал с кучей счётчиков, странных символов, знаков, в том числе радиации, и лампочек. Надо будет потом спросить у Шурика про эту чертовщину. Мы прошли через главную комнату к дальней двери справа, запрятанной за кучей коробок. Александр достал ключи и и отворил её, и мы зашли в подсобку. Весь чулан был завален всяким хламом - коробки, старые листы фанеры, лобзики, выжигатели, порванные провода, кабеля, штекеры, тряпки и бутылки с жидкостью для протирки деталей и множество других вещей. - Мда... Завали же вы подсобку! - заметил я, ногой отодвигая ногой какой-то древний прибор. - Это не мы. Когда мы приехали, так и было. Видимо кто-то с прошлых смен оставил все это... А времени у нас не было на то, чтобы все это убрать. - А сейчас что-то нужно найти? - предположил я, заглядывая в некоторые коробки. - Да, для работы понадобились некоторые инструменты. Ну, и я подумал, что смогу найти их здесь. Заодно проведем небольшую инвентаризацию. - Хорошо, тогда приступаем! ... Спустя где-то десять минут мы уже разобрались с коробками, которые организовали в правом дальнем углу. Во время данного процесса я нашел достаточно интересную вещь, а именно бытулку "Столичной". Она здесь была либо для протирания электроники, либо участники клуба прошлой смены были достаточно весёлыми ребятами. Водку я закатил под один из открытых шкафов, к стенке. Спустя ещё десять минут мы расставили по полкам все старые приборы, инструмент и в принципе любые вещи, которые должны стоять на полках. Ещё немного поразбирав хлам,мы решили, что на сегодня  хватит. К сожалению, нужного Александр не нашел. Мы вышли из подсобки, и я, указав на терминал, поинтересовался: - Шурик, а что это за артефакт? - Это терминал для обработки каких-то наружных явлений. Я нашёл его в одной из комнат бункера вместе с ещё одним похожим, но без некоторых измерительных приборов, - объяснил мне с Шурик, а после сделался серьезнее и продолжил: - Тот я уже разобрал и до сих пор не могу понять, для чего он применялся. Множество счётчиков и измерительных приборов для совсем разных вещей и некоторые, которые я вообще впервые вижу. Да и сам механизм... Александр ненадолго запнулся и начал чесать затылок. В глазах его был лёгкий страх от непонимания, что ему вообще в руки попало, и для чего оно используется. - А что ещё ты видел в той комнате бункера? - Да много чего... Там просто до черта подобной техники. Всё нерабочее, и от всего идут провода к одной большой герметичной двери. Ни я, ни Сергей не решились открыть ее, так что просто ушли, захватив пару вот этих терминалов. Ещё я помню там было несколько микрокомпьютеров, или что-то в этом роде. Я раньше видел микрокомпьютеры только на картинках или в иностранных фильмах, но те, что были в бункере, выглядели как-то иначе. Монитор у них был иной, системный блок поменьше обычного, да и внутренности у него были иные. Один компьютер даже работал, но на монитор ничего не выводилось. Мы посмотрели на его работу изнутри, системный блок был открыт, и он вскоре выключился. Хотели унести его, но пакеты и руки уже были заняты. В следующий раз обязательно возьмём его. - Хм, а можешь подробней рассказать о той двери? - Ну, внушительная герметичная дверь с множеством символов и знаков предупреждения. Вокруг большое куча кабелей и проводов, - Александр ненадолго замялся, а после продолжил с некоторым страхом в голосе: - И... И ещё помню, что оттуда доносились какие-то странные звуки. Что-то похожее на скрежет металла, гудки, удары, истошный вопль... А затем сирена, крики... Потом вообще все оборвалось, и был шёпот тысяч каких-то голосов! Они были низкие, тяжёлые, словно имели физическое тело, вес, и будто лезли мне в уши! У меня все внутренности сжались, задрожали и будто загудели после этого. Видимо, инфразвук или что-то подобное... По моему лбу прошла испарина, а по спине пробежал холодок. Какие-то жуткие и слишком странные истории. Это просто бред какой-то! "Даже учитывая, что ты по сути переместился из одного мира в другой?" Да, даже учитывая это. Слабо мне верится, что в катакомбах есть портал в грёбаный Ад! - Послушай, Шурик, может тебе это все почудилось? - осторожно спросил я у Александра, положив руку на его плечо. Тот скинул её и злобно ответил: - Если не веришь, сам пойди туда и убедись! - Так... Ладно, Шурик, давай просто договоримся, чтобы ты туда больше не ходил? Просто там явно опасно. - Ну, пожалуй, соглашусь с тобой... - сказал Шурик и ненадолго завис, смотря в пустоту. Глаза его как будто глядели за сотни метров отсюда, в другое измерение, где происходит то, что не поддается осмыслению. - Можешь идти, Семён. Я сам закончу уборку, - сказал Александр, все ещё не поднимая взгляда. - Ну, хорошо, Шурик. Удачи тебе. Я попрощался и быстро направился к выходу. Ну, и жуть же может привидиться человеку! "Полностью согласен с тобой, на удивление. У парня явно разыгралось воображение. Мне тоже слабо верится в портал в какой-то Лимб под лагерем." А я что говорю? Ну нафиг эти катакомбы! Сходишь с ума, ходя в них. "Хотя, быть может, именно там мы найдём ответы..." Нахрен мне не сдались мне ответы добытые таким аутём. *** - О, вот ты где! - сказала Алиса, когда я вышел. На правом плече у нее был чехол с гитарой, а в в левой руке она держала авоську с двумя пирамидками кефира и несколькими булками. - И что ты делал у задротов? - Да ничего особенного. Просто помогал разбирать завалы в подсобке, - ответил я, а затем показал на авоську и спросил: - А это где и для чего достала? - У кухарок выпросила для тебя, дуболом! - ответила Алиса, усмехнувшись. - Хотя вернее сказать не выпросила, а... - Украла? - Ну, да, в принципе. Ульяна помогла за плату в виде одной пирамидки и булки. Она в таких делах мастер. - В каких? Уплетать булки с кефиром или разворовывать закрома Родины? - И то, и то! - сказала с улыбкой во весь рот Алиса. - Ладно, пошли уже. И да, - Двачевская передала мне гитару, - несёшь ты! Только аккуратно! - Ну, за булки с кефиром можно и аккуратно! - ответил я, и мы, посмеиваясь, пошли за клуб кибернетики. Там вышли на небольшую тропинку и уже по ней направились до костровой полянки. Вскоре мы вышли на небольшой участок, окружённый деревьями. В центре находились остатки костра, окружённые небольшим кольцом из камней. Знакомая полянка... - Слушай, мы же тут были вчера... - произнёс я. - Ну, да. И ты пытался меня растлить! Я подавился слюной и повернул голову на ДваЧе. Она давила широкую лыбу и, когда я посмотрел, подмигнула. Шутница, блять! - Боже... Не надо так меня пугать! - Пугать? Тебя? Нет. Просто предположила, что у тебя тогда было на уме! Я снова подавился слюной. Твою мать! Она откуда такие шутки берёт. Хотя, стойте, сейчас она выглядит вполне серьёзно. - Ты действительно выдвинула предположение? - Ну, да. Очевидное, причём. - И это почему же очевидное? - У вас, парней, всегда одно на уме. - И что же интересно? Развращение несовершеннолетних? - Ага, несовершеннолетних! Мне восемнадцать вообще-то! А, точно... Здесь же комсомол как-то по-другому работает, и они в старших классах остаются пионерами. - Ладно, мне твои оправдания ни к чему. Лучше давай уже расположимся. "Мда, девочка совсем не понимает, что встретилась не с обычным парнем... а с дегенератом!" Приличным дегенератом, хотя бы! "Проблемы не отменяет..." Мы решили, что одно старое небольшое бревно идеально подойдёт для того, чтобы помузицировать. Переместили его под сени деревьев, достали гитару и уселись. Алиса принялась настраивать инструмент, я же решил наконец поесть. Кефир был неплох, мои две булки, впрочем, тоже. В автобусе остались ещё два мучных изделия и белая пирамидка. - Чего не ешь остальное? - удивлённо поинтересовалась Алиса. - Так я тебе оставил. Не одному же мне жировать, нужно ж поделится со спасительницей моей! - ответил я, искренне улыбнувшись. - Мне того, что я съел и так хватит. Да и как-то не вежливо самому есть, а другу не давать. Алиса закатила глаза, но свою долю, отложив гитару, всё-таки начала есть. Я в свою очередь визуально осматривал инструмент ДваЧе. Солнечно-жёлтая дека, отполированная до идеала, с накладкой, по краям тёмной, а внутри ярко красной с ооанжево-жёлтым рисунком пламени, с чёрной искусно врезанной подставкой. Элегантный, пленяющий взгляд изгиб обечайки. Чёрный лакированный гриф, блестящий под пробивающимися через ветки лучами солнца. Свеженатянутые медные струны. - Это не гитара. Это произведение искусства! - прошептал я. - Воистину, - ответила Алиса, доевшая свою долю. - А звучать-то как будет... - Сейчас услышишь! Двачевская аккуратно, словно дитя, взяла гитару, положила меж колен. Закрыла глаза, глубоко вздохнула и нежно прикоснулась к струнам. В композиции не было слов, но этого и не надо. Простая, даже примитивная, мелодия, но она цепляла, проникала в самые глубоки недра человеческого сознания, пробивала насквозь меня. Чёрт побери, что это за композиция? Это ж точно что-то известное! Впрочем, всё равно. Лучше послушать. Я перевёл взгляд с рук Алисы, нервно и быстро перебирающих струны, на её лицо. Закрытые глаза, нежная улыбка, иногда напряжённые, иногда расслабленные мышцы лица. Алиса словно находилась в совсем ином мире, вдали от всей суеты этого мира, вне всего плохого, вне всего в принципе. Она бродила по прекрасному измерению фантазий, где всё создано чистыми эмоциями. И где звучит эта песня... - Ну, как? - спросила Двачевская, заглушив струны. - Неописуемо... - все на что меня хватает. - Плохо? Хорошо? Или ты только на меня поялился, не слушая игры? - спросила Алиса. - Да какой пялиться! Я слушал... И поэтому не могу описать насколько прекрасно это звучало. У меня нет слов. - Ну, что же, спасибо! - А чья, кстати, композиция? - Да... Ты всё равно не знаешь! - ответила, пародируя меня, Алиса,  улыбаясь. - Тц... Ладно. Давай что ли я сыграю тебе что-то. Двачевская неуверенно передала мне инструмент. - Только аккуратно! - внезапно выпалила Алиса, когда я уже клал гитару меж ног. - С гитарой, я имею в виду... Я кивнул и получше пристроил инструмент. Обхватил гриф и начал сразу играть первое, что пришло в голову. А пришла моя песня... Да, не ожидал, что вспомню именно её. Эту композицию я написал в начале одиннадцатого, в ноябре. Тогда я уже просрал всех своих друзей, потерял любовь и желание жить, и у меня осталась лишь гитара, чистая ненависть и меланхолия. Помню, как первые строчки и ноты пришли мне в голову, когда я сидел у окна и глядел на мрачные и грустные монолиты старой советской застройки нашего района. Их омывал дождь, хлестал ветер, их стены портили граффити и просто постепенно уничтожали. А они выдерживали это, но от тех домов, что были возведены в 70-ых остался лишь серый, изуродованный каркас. Более-менее хорошую музыку смог написать. А вот текст... Я был тогда слишком прямолинейным и говорил всё в лоб, не заботясь об аккуратном и элегантном донесении до слушателей своих идей. Неудивительно, что учителя литературы и музыки и одноклассники засмеяли меня на конкурсе, где сыграл впервые эту песню. Но мне было плевать. "Пусть эти пидоры подавятся всеми этими кричалками и оскорблениями. Я, сука, независим от их мнения!" - так говорил себе после провала на конкурсе. Да, я был глуп, не желал никого слушать, был "независим", всё равно продолжил писать песни, играть их то там, то тут. А прок со всего этого? Разве кто-то заинтересовался моей музыкой? Нет. Разве она смогла залечь в чью-нибудь душу? Нет. Разве смог я при помощи песен восстановить дружбу хоть с кем-то или приобрёл новые связи? Нет. Разве вернул я этой музыкой её?.. Нет. Только сейчас понял, что может это не люди говно, а я - просто идиот? Может, стоило всё сделать как-то иначе... "Ну, и долго же до тебя доходит. Додик..." Или, быть может, стоило продолжить биться? Продолжить писать песни, музыку, совершенствовать свои навыки и пытаться стать действительно творцом? Естественно, прислушиваясь к разумной критике. "Продолжать биться? Об стену разве что! Заработывать на своём хобби получается у единиц, ты это понимаешь, дебил?" Да, и что? Разве это повод не заниматься музыкой? На популярность плевать. На деньги плевать. Творчество и идеи - вот ради чего стоит заниматься музыкой. Ради чего стоит жить. Чёрт побери! Если я вернусь в свой мир, надо реально продолжить писать песни. Хотя бы в свободное время. Вдруг что-то выйдет, и тогда мои произведения станут важными, влияющими и вдохновляющими хотя бы несколько людей! Чтобы моя музыка была подобной той, что играла Алиса, распутывающей самые сложные перипетии человеческих душ. Такой же прекрасной... Я заглушил страну. - А это чья песня? - поинтересовалась Алиса, всё ещё смотря в одну точку. - Моя - Красиво... А ты могёшь, новенький! - Двачевская широко улыбнулась и хлопнула меня по плечу, вернувшись в своё обычное состояние. - Ага, пожалуй, я крут. Очень крут! - Только не зазнавайся - ты всё ещё новенький. Новенький. - А ты - рыжик! - ответил я, по-дурацкому улыбаясь. - Если тебе двенадцать - можешь так меня называть! - Ну... Пойду тогда, пожалуй, покопаюсь в песочнице! Мы звонко засмеялись. Над головами шелестели листочки дуба. Где-то пела какая-то птичка, дрозд долбил дерево, а со стороны лагеря слышались радостные детские голоса. - Ладно. Песня, конечно, была хорошей, но ты обещал спеть что-нибудь на английском... - Конечно, рыжик, обеспечу вам лучшие хиты западного рока в оригинале! Я поудобнее уселся, и тут мне внезапно хочется курить. Откладываю в сторону инструмент, достаю сигарету и закуриваю. Очередная глубокая тяга, лёгкте наполняются дымом, что после вылетает и отправляется к небу. - Попробовать дашь? - просит Алиса меня. - Попробовать? Так ты ж говорила, что давно куришь! - А я оговорилась! - сказала с самоуверенной ухмылкой ДваЧе. Враньё, враньём, но глянуть, всё-таки на её попытку закурить охота. Я передаю Алисе начатую сигарету. Она слегка неаккуратно юерёт ту, словно никогда не держала подобного прежде, что, впрочем, правда, и делает очень глубокую тягу. Возможно, даже слишком глубокую. - Твою мать... - говорит сквозь ужасный кашель Двачевская. - Ну и хрень... Кхм-кхм! - Ха! Да, такая себе из тебя "крутая!" - Ой... Кхм-кхм! Как будто ты крытой из-за того, что куришь эту падаль, - Двачевская кое-как оправляется от первой тяги и отдаёт обратно мне сигарету. - Нет, не крутой. И курю я не для других, а для себя. - Ага, понятно. Для себя он курит... Мазохист и самоубийца ты, новенький! Таблеточки попей на всякий случай! - говорит явно в шуточной форме Алиса и хлопает по плечу. Я ухмыляюсь, докуриваю сигаету, беру гитару и начинаю петь Smoke on the Water... *** Мы вдвоём шагаем среди домиков в сторону муз. кружка. Небо уже начинает заливаться красным заревом, температура потихоньку спадает, воздух становится менее душным. - Хорошо посидели, - говорит Алиса радостно и довольно. - Ага, неплохо, - я искренне улыбаюсь в ответ. Этот день постепенно подходит к концу, и он мне определённо запомнится, как очень яркий и интересный. Даже интересней бойкого, непонятного, но весёлого первого. Лагерь мне нравится все больше и больше. Я начинаю понимать Михаила, не так давно мечтавшего попасть в подобное место. Находиться здесь определённо очень приятно. Хотя лучше не надо мне вечности в этом раю. Быстро привыкну и начну ненавидеть всё и вся вокруг. А этого как-то не хочется. С каждым мигом лишь убеждаюсь, что люди здесь приятные, честные, по-настоящему добрые, каких я практически не видел в своей жизни. Так и хочется стать лучше, смотря на них. - Семён! - и, конечно, мои приятные размышления прерывает очередной крик из-за спины! Мы оборачиваемся и видим Ольгу Дмитриевну, стремительно приближающуюся к нам. Двачевская смотрит на меня, в глазах её предложение драпать. Но бежать мне как-то не хочется, так что я решаю ждать и поговорить наконец-то с Ольгой Дмитриевной. Я успел изгололаться, да и продолжать прятаться чёрт знает где не хочется. - Наконец, нашла! - произносит вожатая, подойдя к нам. - Ну, всё! Ты у меня попяшешь за свои выбрыки... - Прямо напугали, Ольго Дмитриевна! Я уже готов покаяться за все свои проступки! - саркастично отвечаю я. Это вызывает соответствующую реакцию: - Ты ещё и шутишь! - Ага, шучу. И что? За это тоже наказание? Десять тысяч лет расстрелов в ГУЛАГе? - Да как так можно, Семён! Столь неуважительное отношение к вожатым я видела разве что у Двачевской, но даже у неё есть предел и немного чувства совести! Ты же ведёшь себя совершенно неподобающе пионеру! Настоящий пионер... - Плевать я хотел, что там бы сделал настоящий пионер! - отвечаю я резко и агрессивно. Ольга Дмитриевна удивлённо округляет глаза, а затем с новым, ещё большим, гневом начинает: - Нельзя прерывать... - Вас? А я вас буду прерывать! Потому что мне плевать на то, что вы там несёте про подабающее поведение! У вас коллега ведёт себя, как по мне, не особо по-человечески, крича и доводя до слёз ребенка просто за то, что он решил единично прогулять какую-то там линейку, чтобы проследить за благосостоянием лагеря и заняться чем-то полезным, а не прослушиванием дурацких речей, которые вы там произносите! - Семён, это личное дело Зинаиды Марковны... - Личное - хуичное! Я решил защитить товарища от чрезмерных нападок со стороны тирана, который уже давным-давно терроризирует того! Меня не интересует, что вы там думаете, потому что я всё равно поступил по своему мнению правильно! Можете наказывать, как хотите, но раскаиваться за содеянное не собираюсь, так как не за что мне каяться и извиняться. Ольго Дмитриевна находилась в явном ступоре и смотрела с глазами, полными сомнения и неопределенности по поставленному вопросу. Алиса тоже была удивленна, но по большей части зла на меня за выбор не убегать. Вожатая ещё немного подумала, наконец решила и начала: - Семён, я вижу, что действовал ты из исключительно положительных побуждений, и всегда поддерживаю пионеров, когда они  заступаются за своих товарищей. Но ты все равно повел себя неподобающе, оскорбив вожатую, а также вел себя антисоциально, куря на людях, ругаясь матом и проявля неуважение ко всем окружающим. В связи с этим, я считаю, что наказание ты должен понести, но не в столь серьёзной форме, как я планировала изначально. - Отлично. И какое же наказание? - Во-первых, ты должен присутствовать на всех линейках и лагерных мероприятиях, в том числе свечках или на том, что их заменяет, - прекрасно, блять! Ладно, дальше. - Во-вторых, ты должен прекратить ругаться, отдать мне оставшиеся у тебя сигареты и начать уважительней обращаться к вожатым, в общем вести себя, как настоящий пионер. В-третьих, завтра ты будешь должен активно участвовать в подготовке к вечерней дискотеки! - Отлично, все понял. Сигареты у меня уже закончились, так что я пошёл, - я уже собирался сваливать, как меня остановили. - Погоди! - я послушно остановился и продолжил слушать. - И последнее - в конце недели у нас будет проводиться конкурс художественной самодеятельности молодёжи, - блять, только не то, что я подумал! Пожалуйста! - Ты должен участвовать в нем. Ты вроде играешь на гитаре, значит вместе с Мику и ещё кем-то будете что-нибудь исполнять! - блять, да вы издеваетесь! - А можно как-то без последнего? - сдерживая мат, поинтересовался я. - Нет! У нас и без того мало участников. Ты БУДЕШЬ играть вместе с Мику и... И Двачевской! - А я тут при чём? - возмущённо спросила Алиса. - Ты слишком часто нарушаешь правила, ведёшь себя, как и Семён, крайне неподабающе, да и в принципе можешь - значит должна участвовать. - Но... - попыталась возразить немного обескураженная Двачевская. - Никаких но! И любой протест от тебя или Семена, решившего вновь защитить товарища, не принимается. Вы будете участвовать! Поняли? - Да, - хором ответили мы. - Отлично, скоро ужин, а после свечка. Готовьтесь, - Ольга Дмитриевна смягчилась, успокоилась и, отдав приказ, пошла куда-то по своим делам. Мы тоже продолжили в тишине свою дорогу до муз. кружка, но через минуту сорвались. - Да какого хера?! Какой конкурс?! Они, блять, не ахуели, случаем?! - задавался вопросами я. - Почему меня вообще впрягли в это?! Я ни в чем не виновата! - так же задавалась вопросами Алиса, а после обратилась ко мне: - Кстати, почему ты отказался убегать? Если бы мы драпанули, то этого бы не случилась! - Решил сразу поговорить с Ольгой Дмитриевной и поставить все точки над и. Мне не особо нравится перспектива всю неделю бегать по лагерю от вожатых. Я доказал свою правду и, как по мне, всё... ну, более-менее нормально! Если тебе не нравиться, можешь пойти куда подальше! - желчь лилась из всех щелей, злость все больше кипятила сосуда духа. Сначала мне говорят, что я должен присутствовать на всех лагерных мероприятиях и участвовать в этом грёбанном конкурсе, а теперь эта девка на меня ещё бочку катит! Совсем оборзели! - А я тогда зачем здесь была нужна?! Мог бы потом отыскать Ольгу Дмитриевну и лично с ней поговорить, без меня! Я не особо рада встрече с нашей вожатой! Её подруга на пару с ней самой навешивает на меня все проблемы лагеря! И ты же видел их отношение ко мне! Но тебе было плевать... - Если тебе так не хочется лишний раз взаимодействовать с вожатой, то почему же ты не кинула меня, идиота и эгоиста, и не убежала?! Делать было нефиг?! - выпалил я в гневе. Алиса на мгновение покраснела и широко раскрыла глаза, но быстро вернулась в состояние ярости. - Пошёл ты! - Двачевская демонстративно отвернулась и быстро пошагала в сторону муз. кружка. - Сама иди! - крикнул я ей вдогонку с явным пренебрежением и ненавистью. Злость переполнила сосуд, Алиса постаралась. Хотелось как-то побыстрее выплеснуть все негативные эмоции. Может, на гитаре сыграть? Да, пойдёт. Быстрым шагом я направился к домику и через пять минут уже сидел на своей кровати и играл какую-то активную и агрессивную песню. Я естественно не пел, так как не умел, хотя хотелось бы и горло прочистить и выпустить все эмоции через крик. Но я воздерживался от такой идеи, не желая мешать своим соседям. Доиграв очередную песню, я отложил гитару и лег на кровать, уткнувшись взглядом в потолок. Почему меня впрягли в это дело? Если я умею играть на гитаре, то это ещё не значит, что мне хочется участвовать в каких-то конкурсах! И что делать? "Предлагаю послать всю чертовщину далеко и надолго. Она тебе нафиг не сдалась!" А как тогда увиливать от Мику? Она вскоре в любом случае узнает, что я и Алиса участвуем в этом конкурсе, и не отстанет, будет умолять со своими щенячьими глазками. В общем - придется участвовать. "Тогда участвуй, спустя рукава, как протест. Нафиг оно тебе надо!" А как же Мику? Она ведь очень хочет участвовать в этом, а так я ее серьёзно подведу... "А не плевать ли на эту японку?! Она только и умеет, что петь, играть, да говорить без продыху" Она ещё рисует. И да - не плевать! Она мой друг! "И когда же она таковым стала?!" Когда я вступил в этот кружок, когда пришёл именно к ней перекантоваться, согласился играть перед ней, подыгрывать ее пению и т.д. Она уже мой друг, а если я хочу стать хорошим человеком, то не собираюсь бросать, предовать и подводить близкого человека из-за своего эгоизма! "Ты десять минут назад откровенно оскорбил другую свою подругу, и я чего-то не вижу в тебе раскаяния" Но она же сама начала и... Хотя да, ты прав. Поэтому, думаю, надо будет извиниться перед ней. "Блять, сука, не туда навёл! Ёбанный твой рот, Семён..." Зов на ужин заглушил матерный поток моего внутреннего голоса. Я встал с кровати и наконец-то отправился к столовой. *** - О, Семён! Ты где весь день пропадал? - окрикнул меня находящийся в сторонке от человеческого моря Миха. Неподалёку от него стояла, опираясь на стенку, Двачевская. - От вожатых в лесу прятался! - ответил я шутливо, подойдя ближе. Алиса заметила меня, презрительно фыркнула и отвернула взгляд. - Ну... В твоём стиле! Только из-за чего на тебя объявили охоту? И почему ты уже не прячешься? - Охоту на меня начали из-за того, что защитил товарища от нападок вожатого. Не прячусь, потому что уже объяснился перед Ольгой Дмитриевной и договорился насчёт справедливого наказания. Хотя, как по мне, оно несоразмерно жестокое. Я бы даже сказал - кровожадное... - Ха! Мне так и хочется узнать, что же для тебя жестоко и кровожадно. - В общем, приказали находиться на всех свечках, - с чрезмерно серьезным лицом ответил я, решив начать разыгрывать комедию абсурда. - Кхм... Семён... - еле сдерживая смех начал Миха. - Это для тебя жестокое наказание? - Но постой! Это ещё не всё, мой дорогой друг! Они, чёрт возьми, заставили меня участвовать в конкурсе самодеятельности! Представляешь! Так ещё и одного невинного человека несправедливо взяли туда! Представь этих чудовищ... - в голосе моем были слышны драматичный трепет, дрожь, вызванная ужасом, и в принципе я словно разыграл целую Шекспировскую трагедию. Михаила порвало от сочетания моего наигранного страха, возмущения и оскорблённости и обычности наказания. Алиса тоже оценила разыгранный спектакль и, хоть и не подняла глаз, широко улыбалась. - Ха-ха-ха! Ну, ты в своём репертуаре, Семён! Видимо, выживание без еды в лесу никак не отразилось на твоих способностях в комедии. - Ну, не прямо без еды вообще-то. Раннее упомянутый друг мне помог, так что от голода я не помирал, - сказал я весело и задорно, а затем серьезно и с раскаянием добавил: - Жаль, конечно, что именно из-за меня его и впрягли в этот конкурс... Я краем глаза глянул на Алису. Она была явно довольна тем, что я искренне извиняюсь, даже так завуалированно. ДваЧе наконец подняла на меня взгляд и надменно улыбнулась. "Жаль, что она так просто изменила свое мнение о тебе. Это определенно было ОГРОМНОЙ ошибкой!" - Понятно. Ничего, справитесь! Ты, как минимум, отлично играешь на гитаре, да и твой новый друг тоже, уверен, на что-то горазд, - приободрил меня Миха и похлопал по плечу. - Ладно, пошли на ужин. Путь в столовую как раз освободился, и мы отправились есть. ... Взяв поднос, я осмотрел помещение на наличие мест. Свободными остались лишь места рядом либо со Славей и Викторией, лтбо с дуэтом рыжих. Михаил, естественно, сразу пошёл к помощницам вожатых, я же решил посидеть с более веселой компанией. - Не занято? - спросил я у Алисы и Ульяны. - Не занято, - ответила Двачевская, ухмыляясь. Злоба на меня уже совсем улетучилась, вернув лагерю ту самую веселую и гордую Алису. - О, дедушка сапожник! - воскликнула мелкая. - Как живёшь? - Вроде хорошо, - ответил я, сев напротив Двачевской. - А ты, мелкая? - Я не мелкая! - возмущённо ответила Ульяна. Её недовольство невольно вызвало у меня улыбку, настолько оно выглядело мило и забавно. - Ага, как же! Молоко на губах ещё не высохло. - Я уже взрослая! - Чем докажешь? - Эм... Алис, скажи ему! Ты должна помочь мне! - Ничего я тебе не должна. Да и вообще, взрослые люди сами доказывают свою правоту, - парировала Двачевская, взглянув на меня. Несмотря на отказ от помощи Ульянке, в обращённых на меня Алисиных глазах виднелась просьба, чтобы я поддался мелкой и особо не злил. Ну, попробую. - Да блин... Я вообще очень взрослая... Я уже... После отбоя гуляю! "Утипути, какие мы взрослые! Ха! Как же нелепо. Тупая девчонка..." Будь мягче к детям. "Ага, щас посмотрим насколько ты мягок!" - Так... Это, конечно, аргумент, - начал я, пытаясь не прыснуть от столь забавных попыток маленького ребёнка доказать, что он такой же, как и я, - но его одного не достаточно! - Эм... Ну... Короче, если ты меня не признаешь взрослой, то я... всем расскажу, что ты с Алисой в лесу обжимался! - Не мели чушь, Уль! - сказала слегка недовольная Алиса. Она так же краем глаза посмотрела на меня, осуждая за то, что я не принял одного аргумента мелкой. - Ты откуда это вообще взяла, мелкая? - А я видела, как вы от кружка кибернетиков в лес уходили! - хитро заулыбался Ульянка, закрыв один глаз. - И что? Мы как бы с гитарой туда шли... - Ну, на гитаре поиграли, а после обжимались! - Все, Уль, харе уже! - сказала Двачевская, взьерошив волосы Ульяне. Мелкая недовольная смотрела на нас и затем произнесла: - Всем расскажу, что вы там в лесу делали... - К сожалению, кроме игры на гитаре мы там ничего не делали, - сказал я, а затем тихо добавил: - хотя от предложенного тобой варианта событий я бы не отказался... Алиса, видимо, услышала мое дополнение и шёпотом, с лёгким призывом спросила: - Так чего не попробовал? - А ты бы мне разрешила? - Не знаю... - Ну, раз уж не знаешь, то и рисковать я, пожалуй, не стал бы. И то ещё потом наговоришь на меня... Алиса надменно хмыкнула и подытожила: - Трус! "Ты чего мелишь, Сёмчик? Рисковать бы не стал? Хотя, учитывая предыдущий день, когда после ужина ты с той же самой Алисой попал в очень интересное положение, в котором, вместо заигрываний и хоть какого флирта, стеснялся, как девочка-целочка, а потом вообще говорил, что тебе это хочется забыть... Да, ДваЧе даже преуменьшила, ведь ты не только трус, но ещё слабак и девственник!" Завались, а! Знаешь, есть такая вещь, как элементарная вежливость и чувство такта! "Из последних событий я у тебя их чего-то не заметил. Все время срываешься на невинных девушек, оскорбляешь их, даже бывает доводишь до слёз" Я после этого всегда извинялся... "Ну, да, извиняться ты горазд! А чтобы не допускать этих ошибок, не? Не можешь?" Да заткнись ты... "А чего затыкаешь? Нечего ответить?" Замолчи. Просто замолчи. Мне это уже начинает надоедать. - Дедушка сапожник, чего такой мрачный? - спросила весело Ульянка. - Да просто кое-что не шибко приятное вспомнил... - сказал я угрюмо, взял лишь наполовину пустой поднос и, попрощавшись с рыжими, отнес его и покинул столовую. ... На улице я отошёл в сторону, встав с другой стороны столовой, и закурил. Но никотин не давал нормального успокоения. Сомнения бурлили во мне, путали мысли и не давали нормально размышлять. Чёртова шиза опять пристает! Мразь, не держащая обещаний! Падла надоедливая! "Чего так бесишься, Сёмчик?" Ты уже задолбал портить мне настроение, утырок! Я же говорил, чтобы ты сегодня от меня отстал! "Утихомирься, бешеный! Иначе ещё на кого-то сорвёшься" Я сейчас бешеный исключительно благодаря тебе, так что ни на кого бросаться я не собираюсь! А вот ты, мразина, у меня попляшешь! "Ей, ну чего ты таксо мной. Я же тебе и зла не так сильно желаю. Остынь, дружище..." Ни какой я тебе не дружище! Ты, сука, только и делаешь, что играешь на моих нервах и вызываешь очередные конфликты! Ты бесполезный кусок разума, которого лучше бы и не было! "Сомневаюсь, что я не приношу тебе пользы. Я прямо говорю, где ты ведёшь себя, как идиот, указываю на твои ошибки" Но делаешь ты это только, чтобы культивировать мои негативные эмоции и переживания. "Но это не отменяет того факта, что я говорю только правду и высказываю объективную критику. А то, что ты не можешь по-нормальному воспринимать это, уже исключительно твои проблемы" Заткнись. Я уже устал тебя услышать... - Ольга Дмитриевна, у вас не найдется карт? - послышался с веранды голос Сыроежкина. Я потушил сигарету и выглянул из-за столовой. На веранде стоял весь первый отряд, кроме меня и Жени, собранный вокруг нашей вожатой. Я подошёл к толпе и встал рядом с Михой. - Что происходит? - спросил я у него. - Шурик и Серёжа затеяли карточный турнир, - ответил Михаил, кивнув в сторону Ольги Дмитриевны, рядом с которой стояли Шурик и Электроник. - А во что играть-то будем? - Не знаю. Сейчас скажут. - Карточный турнир? Ну, не знаю... - с сомнением говорила Вожатая. - Это же азартная игра! - И не азартная, Ольга Дмитриевна! Мы с Шуриком придумали собственную, глубоко стратегическую игру! - парировал Сыроежкин. Глубоко стратегическая карточная игра? Это какая вообще? - Хм... Хорошо, давайте! Вот, как раз будет вместо свечки, и отряд укрепит, и настроение всем поднимет! - согласилась Ольга Дмитриевна, а затем прошла взглядом по всем членам отряда. - Так, Семён, можешь сходить за картами? - Нет, - кратко и четко ответил я. - Семён, не груби! - А где я грубил? Просто честно ответил - Так, хватит придуриваться! Вот, держи ключи, карты в тумбочке рядом с моей кроватью, - вожатая быстро вложила мне в руки ключи. - Эм... А какого... - начал я, а потом понял, что Ольга Дмитриевна уже куда-то ретировалась. Две рыжие посмеивались в сторонке, а Миха и Мику с кибернетиками понимающе улыбались. - Ну, лады! - пожал я плечами, а затем тихо саркастично добавил: - Значит, кроплю колоду. ... Через десять минут я стоял рядом с тумбочкой и держал в руках колоду покерных карт. Других здесь не было, все ящики проверил. Видимо, в какую-то усовершенствованную версию покера играем. Или в очко. "Может, колоду уже кропишь?" Да нет. Зачем? "Как зачем? Чтобы в турнире выиграть!" А смысл тогда играть в турнир, если заведомо знаешь, что выиграешь? В чем азарт? В чём риск? "Ага, значит двадцать минут назад ты говорил, что не любишь риск, а теперь задаёшься эти вопросом?" Это другое. В карточных играл весь смысл как раз в риске, в случайном шансе выигрыша или проигрыша. "Но разве чувство победы тебя не пленит больше, чем азарт?" Что это за чувство победы, если ты к нему так просто пришел? Короче, не буду жульничать - и все тут! "Эх... Иди давай, шизофреник!" Я положил в карман колоду и поплёлся обратно к столовой. ... У самого входа меня поймала Алиса. - Принес колоду? - спросил она, оценивая меня взглядом. - Ну, да. А что? - Не кропил? - Нет, могу показать. - Да не надо. По лицу видно, что правду говоришь. Хотя врать ты все равно не умеешь... - А вот это вообще-то было обидно! - Ничего, переживёшь! Алиса широко улыбнулась и подмигнула. Офигеть как дерзко. Хотя чего ещё ожидать от рыжей бунтарки. - В любом случае, новенький, хочу предложить тебе пари! - И какое же? - В общем, я считаю, что ты проиграешь, а я выиграю в турнире. - Хорошо, тогда я обратное. Какая ставка? - Хорошо... Если ты проиграешь... - Алиса набрала воздуха в грудь и продолжила: - я всему лагерю расскажу, что ты за мной подсматривал в душе! - Алиса сделала паузу, еле сдерживая смех, а затем, подмигнув, договорила: - а ещё... лапал! - Ну, хорошо. А что будет мне, если выиграю? - спокойно спросил я. - Что, вообще не смешно? - удивлённо глянула на меня Алиса. - Да нет, смешно. Ульяна предложила? - Нет, сама придумала, - гордо сказала Двачевская, видимо, не поняв сарказм. - Отлично. Так что будет, если я выиграю? - Не расскажу. - Что? - То, что ты меня лапал, дуболом! - Эм... И все? Даже поцелуйчика в щёчку не будет? - раздосадованно  спросил я. - Могу максимум по щёчке ударить! - И почему тогда я должен принимать условие пари? - Потому что, если ты не примишь его, я всем расскажу... - То, что я за тобой подглядывал и лапал? - после этого меня пробило на смех. Еле подавив тот, я продолжил: - Хорошо, шантажистка комнатная, а как ты вообще собираешься рассказывать это всему лагерю? - В каком смысле? - В таком! Ты типа собираешься на линейки выйти на площадь и, указав на меня, громко сказать: "Вот этот дуболом меня лапал!" - я снова заржал. - Так ты будешь принимать пари? - немного раздражённо спросила Алиса. - Смысл мне в этом пари, если я ничего не получу? Мне твой план шантажа в принципе кажется мало надёжным, так что давай другое что-нибудь... - Аргх... Предложение с поцелуем сойдёт? - Вполне! - ответил я, усмехнувшись. Она не упомянула с каким именно поцелуем! - Ну, так пари? - Двачевская протянула мне руку. Я ненадолго завис в раздумьях, а затем, ухмыльнувшись, хлопнул по руке и ответил: - Пари! - Ну, и отлично! Удачного поражения! - сказала Алиса и забежала в столовую. "Ты ведь понимаешь, что сейчас нарушил всё, о чём говорил после ужина?" Ага. Просто прислушался к твоим словам и решил хоть раз в жизни рискнуть. Ну, и само предложение мне показалось забавным! "Вывод неутешительный: шизофрения прогрессирует..." Говорит плод и источник шизофрении! *** В столовой уже всё было подготовлено. Большинство столов было отставленно к стенкам, только четыре - помещены в центр помещения. За ними уже сидели все участники. Посередине всего стоял Сыроежкин вместе с доской лидеров. Я отдал ключи Ольги Дмитриевне, колоду карт Электронику и сел за свободное место. Взглядом охватил всех присутствующих. В оппоненты активистке была послана девочка-оркестр, главе клуба кибернетики мелкая рыжая, а Михаилу раззадоренная после заключения пари Алиса, что, поймав на себе мой взгляд, подмигнула и усмехнулась. "Что же, Михаилу сочувствую" Ты умеешь сочувствовать? "Ага, в отличие от тебя" Ха-ха-ха, как смешно... Первым моим оппонентом была скромная Леночка. После осмотра присутствующих я выслушал небольшую речь и объяснения Сыроежкина. По итогу, я был прав - мы играем в осложнённую версию покера, с дополнением в виде того, что ты можешь забирать карты у противника. Ну, что же - в принципе интересно. - Первая четверть финала: Лена и Семён, - продекламировал Электроник, подошёл к нашему столу и начал раздавать карты. - Удачи! - пожелал я Лене. - И тебе, - ответила Стесняша и аккуратно улыбнулась. Я через силу улыбнулся в ответ, а затем отвёл глаз. Хотя в этот раз смотреть на нее не было так мучительно. - Играем! - сказал Сыроежкин, и раунд начался. ... - Победитель первой четверти - Семён! Да, это было как-то даже слишком просто. Лене вообще ничего не выпало, а у меня аж стрит. Мда... Фортуна - странная и самовольная дева! - Ну, в следующий раз повезёт, - приободрил я Стесняшу. - Да ничего. Я вообще в карты не особо люблю играть, - встав, сказала Лена, улыбнулась и ушла от стола. Я же принялся наблюдать за тем, что происходит за другими столами... В битве между Славей и Мику вверх одержала японка, которая от радости чуть не запрыгала на месте. Активистка же не унывала и одобрительно похлопола победительнице. Шурика с лёгкостью размотала мелкая. Глава клуба кибернетики обескураженно глядел на игровой стол, но после восстановил вид, выпрямил спину, поправив очки и галстук, и гордо ушел. Михаилу тоже не повезло - Алиса оказалась крайне кровожадной. Хотя ему хоть бы хны, словно и не проиграл. Он весёлый встал и отправился к остальным проигравшим. Лишние два стола были убраны, а за оставшимися уселись участники полуфинала. Две рыжие смотрели друг на друга слегка жестокими глазами, словно предвкушавшими кровавую битву. Я в противники получил Мику. - Хорошей игры, Сёма! - сказала японка, миленько положив головку на ладошки. - И тебе, Мику! - ответил я. Сейчас узнаем, как в этот раз поведет себя слепая богиня. - Играем! ... - Победитель первого полуфинала - Семён! Фух, а это было близко. Разница всего ничего, у Мику две пары, а у меня сет. Фортуна решила пощадить меня, как своих лучших солдат и поборников в прошлом. Хотя, так же, как и от них, она может в резком эмоциональном порыве отвернуться. - Ну, не повезло - и не повезло. В любом случае, удачи, Сём! - сказала Мику, вставая из-за стола. - Благодарю! - Да, Семён, завтра после обеда будем репетировать. У меня так много идей!.. - добавил девочка-оркестр и удалилась. Я же вновь прильнул взглядом к другим игрокам... - Да как!? - раздосадованно всплеснула руками Ульяна. - Хочу реванш! - Никаких переигровок! - заявил Электроник. - Соглашусь, пожалуй, с грибом. Извини, но проиграть Я не могу, Уль... - Но... - хотела что-то возразить Ульяна, но потом глянула на меня, затем на Двачевскую, и молча ушла. Боковым зрением я заметил ее хитрую улыбку. Не к добру это. Остался только один единственный стол. За него сели я и Алиса. Мы смотрели друг на друга с вызовом, глазами, полными азарта. Сердце билось, как канорейка в клетке, уголки рта дёргались, желая сделать дерзкую ухмылку вместо полного спокойствия лица. Мы оба сейчас напряжены, как никогда, но в то же время и рады, что можем лично решить, кто победитель пари. - Ну, ни пуха, ни пера? - спросил Двачевская. - Да к чёрту! - прикрикнул весело я. - Играем! ... У Алисы - стрит. У меня - стрит. Секундное напряжение, а затем осознание одного простого факта... - Победитель финала - Семён! Я победил. Сердце на миг остановилось, как и все вокруг, а затем вновь начало колотиться, словно скоро помрёт. Только в этот раз не от страха и неопределенности, а от радости и торжества. Я победил! Вот так новость! Никогда бы не ожидал, что ваше благородие госпожа удача будет так долго мне улыбаться! Я взглянул на проигравшую. Алиса явно была поражена факту моего верховенства, но ловко скрывала это за гордым выражением лица. - Поздравляю с победой, - процедила не шибко весело она. Но я этого не заметил. Люди хлопали мне, искренне улыбались, как и я сам сейчас. Душа словно пела внутри, радовалась каждому хлопку, каждому мигу осознания себя победителем. Дышать стало тяжело от счастья понимания, что Фортуна даже меня бывает любит... Овации смолкли. В центр зала вышла Ольга Дмитриевна и начала заводить очередную шарманку про единство, главное не победа, а участие и т.д. Это, на счастье, продлилось недолго, так что через пять минут все были свободны. *** Я гулял по лагерю и дышал свежим вечерним воздухом. Разум был пьян от жары и аромата цветов, как от самого крепкого абсента или джина. Сердце всё никак не могло утихомириться, энергия так и била ключом из тела. "Сигарету выкури - и уляжется" Не хочу. "Как это?" Вот так. Не хочу прерывать это наслаждение. Не мешай, не порть момент. "Но..." Тихо-тихо! Замолчи... И вместе со мной наслаждайся прекрасным июльским вечером! - Эй, победитель! О пари не забыл? - послышался из-за спины голос бунтарки. - Да нет! Я остановился и обернулся. На лице Алисы была все та же надменная ухмылка, но в душе я понимал, с каким трудом она это делает. Хотя почему тогда она сама ко мне пришла? Ладно, пофиг. - Где обжиматься будем? - ехидно поинтересовался я. - Мы договаривались только на... поцелуй! - злобно и неуверенно исправила Двачевская. - Сути не меняет. Где? Алиса на пару секунд погрузилась в тяжёлые дума, а затем сказала: - Давай на пристани. Как раз проверим там ли твой портвейн. - А, точно! Портвейн! Чего-то и забыл про него... Ну-с, отправляемся! - и мы медленным шагом направились к пристани. Я шёл вальяжно, раскрепощёно, наслаждаясь каждым мгновением томного вечера рядом с милой девушкой и уже словно чувствуя на губах горький, но изысканный вкус портвейна. Ох, какой хороший день-то! Алиса же была менее свободной. Она явно сомневалась, это было видно, хоть и не по лицу, но по движениям. Скованные, даже чуть неуверенные, они свидетельствовали о небольшом страхе перед тем, что будет дальше. Но всё тщательно скрывалось Двачевской под личиной гордой и высокомерной особы. Уже серьёзно стемнело, когда мы вышли к пристани. Луна становилась чётче на всё менее засвеченном небе, ветерок волновал нагретую за день водицу и трепал травку рядом с пляжем и наши с Алисой волосы. Вдали, на одной из лавочек, я увидел знакомую бутылку. - О, вот и портвейн! - я хлопнул руками и быстрым шагом пошёл к заветной бутылочке. Алиса следом. Мы по скрипучим доскам взошли на пристань и сели на скамейку, взяв вино. Я отпил первым, и по моим внутренностям сразу понеслась волна тепла. Я взъерошился и произнёс: "Ух, хорошо то как!" Алкоголь сразу ненадолго обострил мои чувства. Все стало чуть ярче, чуть пахучее, чуть свежей, да и вообще обернулось просто прекрасным великолепием. В том числе моя рыжая подруга. В свете луны она выглядела достаточно привлекательной, хоть и была как-то скована. - Будешь? - я предложил ей портвейн. - Конечно! - согласилась Двачевская, выхватила бутылку и сделал три глубокий глотка. Естественно, кашель, покрасневшие лицо, слёзы и передёргивания. - Ха... Так и знал, что не пила! - произнёс с довольной лыбой я. - Да пила я... - Детское шампанское? Двачевская на миг взглянула на меня с презрением, но после хитро улыбнулась и передала бутылку. И что же ты задумала, интересно? Хочешь споить, а потом подшутить? Хи-хи-хи... Я тоже не последний шутник, подруга! - Что планируешь завтра делать? - поинтересовался я. - Не знаю. Думаю, вместе с Ульяной, Леной и Артуром тихо сбегу после завтрака купаться. А после обеда с тобой и Мику надо репетировать, - последнее предложение Алиса произнесла с небольшим недовольством. Мда, согласен, херня это все с конкурсом. - С Артуром, Леной и Ульяной? - Ага, мы с ними старые друзья. Правда с зеленоглазой у нас небольшие тёрки... Но ради Ули можно потерпеть! - А вы все из одного города? - Да, из райцентра, что рядом. И из одной школы тоже. - Хм... А что за конфликт с Леной? - я ещё раз отпил портвейна. Все ещё горько, но с каждым разом вкуснее и изысканнее. После передал бутылку Двачевской. - Да одна глупая детская ссора! Ничего интересного! - отмахнулась Алиса, сделала глоток и отдала обратно бутыль. В ее голосе слышалась нотка фальши. А может, и не детская, и не мелкая вовсе? Ладно, пожалуй, не буду сегодня допытывать Двачевскую на эту тему. - Понятно. На танцы идёшь? - поинтересовался я. - ПФ! Нет, конечно! Ненавижу эти глупые танцульки! Это вот для Ульки и зеленоглазки нормально, а меня прямо... бесит! - язык рыжей все больше сплетался, а признания становились все искренней и эмоциональней. - Фигня полная! Скучно, долго, тупо! - Тогда чем займёшься вместо них? - На гитаре поиграю на сцене... Не хочешь, кстати, со мной? Мне очень понравилось с тобой в лесу сидеть. Это было так... душевно, что ли. - Естественно, буду! Не смею же я отказать девушке! - сказал я и торжественно отхлебнул. Алиса тоже глотнула и довольная улыбнулась. За такими вот приятными разговорами мы выпили весь портвейн. Лишь под конец рыжая наконец спросила: - Ну, так выполнять мне условие пари? - Естественно! - Тогда поднимайся и пойдём! - Двачевская встала и начала манить меня за собой. Она хоть и была подвыпившей, но шаг был прям и ровен. А может, она только имитирует? Вполне возможно. Что же ты задумала, лиса рыжая? - Ну, если это необходимо... Я поднялся и пошел за Алисой. Уже окончательно стемнело. Ясное тёмно-синие небо покрылось толстым покрывалом из звёзд, посреди которого зияла огромная и круглая белая заплатка, луна. Ветер уже особо не дул, не тревожил воду, в чьей кристальной глади были видны отражения всех прикрас верха. Мы подошли к краю пристани, и Двачевская встала так, чтобы я неизбежно был спиной к воде. Ха! Твой план раскрыт, пронырливая лиса! И он ужасно примитивен. Хотя для меня такое может быть смертельно. Плаваю же очень фигово, особенно, когда выпил где-то треть бутылки крепкого дешёвого вина. Осталось только подумать о защите и контратаке... Я опёрся на окончание огородки и произнёс: "Я к вашим услугам, мадмуазель! Приступайте!" - Закрой, пожалуйста, глазки, - сказала ласково Алиса. - Слушаюсь и повинуюсь! Я послушно закрыл глаза и принялся ожидать лёгенького поцелуя в щёчку. Но, что было очевидно, меня хотели обмануть. Когда Алиса попыталась меня толкнуть, я увернулся и подхватил её, обвив вокруг талии одну руку, а другой перехватив её запястье. После жадно впился в губы. ... Сладко. Как же сладко. Невообразимое чувство наслаждения - ощущать губы местной бунтарки. Никогда бы не подумал, что поцелуй с Алисой будет таким приятным. Словно на небеса попал. И сочетание какое. Горький и кислый, спиртовый, но всё ещё благородный вкус портвейна смешался с... персиковой жвачкой? Вполне возможно, в позднем Союзе такое лакомство было вполне возможно раздобыть. Я чувствовал тепло ее рук, мягкость тела, нежность кожи. Слышал быстрый стук её удивлённого сердца, что вскоре, как и прошлым днём, начало биться с моим в непонятном ни мне, ни ей тандеме. Мое сердце тоже было неспокойно, что уж говорить. Оно словно свихнулось от переполнения переживаниями. Ни за что бы не подумал, что буду так волноваться из-за одного глупого розыгрыша. Может, это из-за алкоголя? Да, определённо. Я раскрыл глаза и взглянул на лицо рыжей. Глазки закрыты, уши красные, щёки тоже. В этот момент Алиса выглядела особенно мило. Я видел в ней ни бестию с огненными прядями волос, а... невинного ангела, которого только для себя захватил в цепкие лапы. И как же красив этот ангел. «Остановись, мгновенье, ты прекрасно!» - говорил профессор Фауст перед своей смертью. Пожалуй, ябы тоже не отказался перед своей смертью почувствовать то же, что и сейчас, и уйти во тьму таким же довольным. Какой же хороший день всё-таки! ... - Не ожидала? - спросил я, отпустив наконец-то Алису. Тут же получил оплеуху по морде и, еле устояв на ногах, поднял глаза на рыжую. Двачевская злобно смотрела на меня, сжав кулаки. Она была взбешена и хотела немедля избить меня, такого же хитрого лиса, за такой вот выбрык. - Ты чего творишь, дурень?! - Получаю выигрыш за наше с тобой пари, - спокойно и с надменной, как обычно у неё самой, улыбочкой ответил я. Ответочка приехала, мамзель! Интересно, ей будет по душе, когда самой строят эту гримасу. - Мы на такое не договаривались! - голос был неровным, нервным, чуть ли не срывающимся в крик. - Договаривались-договаривались! Ты же сама предложила поцелуй, без уточнений куда и как. Ну, и я решил поцеловать тебя в губы! Поцелуй, кстати, был отменный. Можно ещё раз? Я в очередной раз сострил. Зря. Очень зря. - Да ты совсем офонорел! - вспылила Алиса и уже начала заносить над головой одну из рук и двигаться в мою сторону. Мысли её, думаю, были полны безумного желания как можно быстрее убить меня. Глаза словно налились кровью и сообщали о том, что их владелица уже готова войти в безумное неистовство. - Ты вообще планировала меня в воду кинуть! - начала отбиваться я, ведь тоже был достаточно сильно возмущен, так как мог бы уже кормить рыбок. - Но я в ш... - А если бы я утонул? Во-первых, я не умею плавать от слова совсем. Во-вторых, я был пьян, так что потерял большую часть и так малоприсутствующих умений и координацию. И вот представь, если бы я упал в воду. Твоя шутка могла бы обернуться человеческой смертью! - я был честно обижен на неё и зол. Хотя в душе понимал - она же не знала, да и не могла знать. Так что эта претензия не отличалась ничем хорошим. "Так держать - поступаешь подло и низко, как и всегда!" - Н-но... - Алиса замялась и расстерялась. Злоба и гнев быстро ушли, сменившись неуверенностью. Жёлтые глаза бегали из стороны в сторону, ища ответ, ни разу не пересекаясь на своем пути с моим лицом. И вдруг по щеке покатилась слеза, и затем ещё несколько. - Да пошёл ты!!! - огрызнулась Алиса и побежала прочь. - Алиса, погоди! - кричал я ей вслед. "Молодец..." Завались, сучий сын! Я быстро кинулся за Алисой. Опьянение, как рукой сняло, мозг отчистился от всего лишнего, осталась лишь одна проблема, которую надо, как можно быстрее решить. Твою мать! Твою мать! Как же так получилось?! Я бы никогда не подумал, что человек, вроде Алисы, вообще может сорваться и так открыто заплакать. "Она прежде всего девушка, идиот! Думаешь, ей не свойственны человеческие чувства?" Да я понимаю! Но... Ой, да плевать! Потом разбер... Я случайно спотыкаюсь и валюсь на землю. Блять, как не вовремя! Так, мгновенно поднялся, тряпка! Надо поспешить! Я быстро вспрыгиваю с земли и продолжаю бежать. Алиса уже была утеряна из поля зрения, но все ещё можно попытаться ее найти. Покидаю пляж, выхожу на площадь и оглядываюсь вокруг. Никого. Видимо, уже побежала к своему домику. Я направляюсь в сторону юго-западного жилого массива лагеря. Людей уже нет, все давно спят. Только я тут бегаю и высматриваю одну рыжую девчонку. Абсолютно тихо, лишь моё тяжёлое дыхание и бег. Плача Алисы нигде не слышно, да и образа с рыжими хвостами нигде нет. Я останавливаюсь и осматриваю окружение. И в каком же домике она может жить? Да в каком угодно! Твою мать. Твою мать! Твою мать!!! Я быстро обхожу весь жилой массив, но ни самой Алисы, ни хоть каких-то её следов не нахожу. Я её потерял. Молодец, блять! Теперь она рассплаканная сидит у себя в домике. Хотя может Ульяна успокоет её? Да нет! Она уже спит, скорее всего! Да и вопросов кучу задаст старшей... Идиот! Хренов идиот! "Ха! Мне даже ничего говорить не приходитьсч. Ты всё всё делаешь за меня! Эх... С тобой так просто. Настолько глупого и мудацкого дебила я давно не видел..." Можешь и дальше ничего не говорить. Я всё равно тебя уже не слушаю. Ты даже ничего по делу не говоришь, не подмичаешь и практически не даёшь хоть каких-то советов. Хотя даже те, что ты даёшь, делают только хуже. Рискнул, называется, и довел девушку до слёз! "То, что ты не понимаешь, что рисковать нужно тоже с умому, и вечно оскорбляешь других людей, осуждая за действия, которые у тебя были в обычном порядке, - исключительно твоя проблема. Виновником твоих бед являешься только ты сам. Никчёмный и глупый, неуважающий других и не способный держать язык за зубами мудак" Отлично... Я уже понял, что я мразь, что не могу стать хорошим человеком, что творю лишь зло. Давай, продолжай рубить правду матку! Продолжай! По моей щеке течет слеза. Горькая слеза осознания своей ничтожности и вредительности. Проще уже просто утопиться... "Ах! Ты мне прям нравишься! Только не убивай себя пока что, выжми все соки!" Ещё больше слёз наворачиваются. Так и хочется заплакать... Но я всё же сдерживаюсь. "Эй, это чё за херь!" За последние два дня я уяснил одно - не смей сдаваться. Не смей отдаваться на волю эгоистичной судьбе. Не смей плакаться и проявлять слабость даже перед самим собой. К таким людям Фортуна никогда не повернется лицом. У них не будет даже шанса на это, потому что они не пытаются. "Блять... Упертый дебил..." Я утираю слезу с щеки. Теперь надо определиться, что делать. Ходить и стучаться в каждый домик - точно не вариант. Лучше всего дождаться завтрашнего дня, на свежую голову встретиться с Алисой и извиниться за все, что наговорил. "Эх... Не сидиться же тебе спокойно! Надо будет как-то менять риторику, иначе ты только тупее станешь... Раз уж ты так захотел действовать, то стоит направить это желание в нормальное русло, а не тратить время на наивные дичь. На что-то более реальное" Попробуй гений, только не беси и не мешай. ... Я подхожу к своей обители и захожу. Ни на ципочках, ни тихо, потому что Миху все равно не разбужу. Раздеваюсь и ложусь на кровать. В мыслях всё ещё вертится много вещей, но их всех отгоняю. Нужно хорошо выспаться завтра новый день, надо сделать много дел, главное из которых - загладить вину перед Алисой за сегодняшний случай. Да и в принципе, лучше всего загладить вину за всё, что натворил и наговорил за эти два очень долгих и запоминающихся дня...