Радианитовый апокалипсис.

Omega – Earth

       Он прибыл сюда с Альфа-земли с несколькими выжившими агентами в поисках хоть кого-то, кто остался жив на Омеге. Она захоронила свою Альфа-копию и очень старалась внушить разбитому разуму обратное, что она — катастрофа, что убьет его, что она не ЕГО, но в итоге рука не поднялась, пригрев у своего злого крыла.        Винсент клялся в верности той, кого считал своей, и вовсе позабыл что настоящая супруга уже давно находится под землей в местном саду, – точнее в том, что от этого сада осталось.        Рассудок покинул его тело еще в первые дни их пребывания здесь. И вместе со всеми новостями, со всеми фактами, спасающий себя разум возвёл новую истину, которой мужчина слепо верил и не смел спорить сам с собой.

***

       Чёрный костюм с зелёными вставками выглядел ужасно, в некоторых местах порван, и в добавок по зелёной ткани чужая рука водила пальцами, желая стащить надоедливую материю и стать одним целым кожа-к-коже.        Та, что породила это, не сопротивляется. Это было ее «творение», и она знает как этим управлять, хотя впрочем, управлять и не нужно было — программа его разума сама подчинилась в один момент, выполняя любые прихоти по одному зову.        Вайпер слышала за эти несколько минут тонну слов о любви, пока только с нее слетал лабораторный халат и костюм под ним.        Рука подчиненного бродила по телу, размазывая кровь по коже, пачкая татуировку змеи на груди. И кровь была не его и не ее, а совсем чужая. Кровь того, кого она выбрала первым из тех, кто находился в главной комнате. У них осталась грань доверия к Винсенту, и те сильно пожалеют об этом, не обнаружив с утра друга-коллегу на своем спальном месте, который пропал буквально бесследно.

И послужил отличным ночным перекусом.

       У них будут догадки, но не будет обоснований этим доводам, пока очередная жертва не проснется среди ночи от удушья. Нельзя убивать ядом, ведь тогда мясо будет совсем непригодно к еде…        Тонкие женские пальцы пробегаются по руке с засохшей кровью, выше, к плечу, затем и перебегая на лицо, которое уже чуть больше недели было наполовину изувечено язвами, что оказались там после неудачного эксперимента. Он согласился на него не спрашивая ни о чем, и о последствиях тоже нисколько не жалел. Сабина его принимает таким, а большего и не требуется. Лишь бы видеть ее взгляд — это одно единственное желание убитого ситуацией рассудка. И в ответ она получит такой же «нежный» (безумный) взгляд двух карих глаз, один из которых был местами залит кровью в последствии того же инцидента.        Рукой она поманит его к себе, мол наклонись ниже, и получит молниеносную реакцию на свою просьбу, тихо шепча на ухо:        – Этой китаянке я тоже не доверяю, дорогой. Защити меня, я боюсь…        "Защити меня", "я боюсь" — те самые слова, что снимают курок с предохранителя. После такого Сэйдж автоматически становится именно угрозой.        В ответ быстрые несколько кивков и хриплый вздох. Он будет только рад исполнить еще одну прихоть Сабины.        Только сначала они закончат их момент, после которого Винсент неосторожно вновь наденет рубашку что была испачкана кровью прошлой жертвы, на этот раз Сабина даже не удосужилась вывести химикатами прошлые следы, а Винсент не дождался момента, пока оставшиеся «друзья» уснут. Сэйдж увидит безумие, безрассудство, сумасшествие, все эти синонимы у нее будут в одном лице — в лице Винсента, что с улыбкой зашел в комнату, крепко сжимая в руках тяжелый топор с длинной рукояткой, с которого так же поленились отмыть предыдущую кровь. Только встретятся они взглядом, и та уже будет без дара речи, пока Винсент замахивается инструментом, усмехаясь в приступе своего же безумия:

– Она голодная!

И он убьёт всех и каждого, кто будет мешать им пережить это время.