милая мордашка, но в душе́ пусто.

Анет Сай - Слезы Асия - Лампочка

Уроки химии Чонгук не любил никогда. Учитель Хан, который ее вел стабильно три раза в неделю, в придачу еще являлся и классным руководителем. Сил терпеть последние минуты до окончание урока просто не было. Такое ощущение, будто нудный бубнеж учителя и персональные недовольные взгляды, направленные именно на Чонгука, выжимали до состояния овоща. Здраво рассудив, что лучше уж он больше не будет мотать нервы ни себе, ни всем вокруг, Чон спокойно поднимается со своей последней парты с полупустым рюкзаком и направляется на выход из класса. — Чон Чонгук! — восклицает зло учитель Хан. — Сядь на место, урок еще не закончен, — пока одноклассники с интересом глазеют, что же будет дальше, Чонгук даже не оборачивается полностью, а только немного ведет головой. — Для меня урок уже закончен, всего доброго. Учитель Хан только устало вздыхает. Ежедневно бороться с совсем не поддающимся учеником выматывает, пытаться вбить в голову то, что знания, оценки и успехи нужны ему самому. В конце концов, выпускной класс. Чонгук должен соответствовать требованиям отца и быть отличником. Соответствовать уровню, который задал его отец без права выбора. Хотя проблемы только с пониманием химии, все остальное дается намного проще. Чонгука приравнивают абсолютно все к тем самым хулиганам школы, которые вечно с ссадинами и синяками на руках и лице, никогда никого не слушают и никогда не делают так, как кто-то там сказал. Постоянные толпы девчонок вокруг, сплетен и перешептываний. Он идеально вписывается сюда, нарушая даже самые мелкие и базовые правила по типу стиля в одежде. Тэхён даже не особо удивился очередной сцене на уроке химии, скучным взглядом пронаблюдав недовольное лицо своего одноклассника. Спокойно досидел до конца урока, уже собираясь уходить. — Тэхён, подожди, пожалуйста, — пока все остальные устало собирают свои вещи и покидают класс, Тэхён недоуменно разворачивается. — Да, учитель? — Ты не мог бы позаниматься по химии с Чонгуком, пожалуйста? Учитель пошел на крайние меры. Господин Чон снова звонил по поводу успеваемости своего сына, буквально требуя, чтоб улучшились оценки по химии от Хана, а не от Чонгука. Даже угрожал мельком. Чонгук наотрез отказывается что-то делать с химией и даже не слушает отца, не посещает репетитора. Ничего. Кого-то из взрослых, тех, кто не сможет ему ничего сделать и кто не имеет в глазах Чонгука авторитет, он слушать не станет чисто из принципа. — Вы же знаете, что я готовлюсь к поступлению. Тем более есть ли смысл пытаться, зная Чонгука. В конце концов, есть репетиторы. Я не считаю, что подхожу на эту роль, тем более с учетом того, что учитель здесь вы, а не я, — Тэхён всё еще на особо понимает, зачем его хотят в это впутать. Чонгук тот человек, с кем не захочет связываться никто. — Я понимаю твое недоумение сейчас. Извини, что я тебя прошу о таком, но я уверен, что ты сможешь повлиять на Чонгука. Все-таки будет лучше, если будет объяснять человек одного возраста. Это доказывает то, что любых репетиторов Чонгук просто игнорирует, — Хан тяжело вздыхает, — пожалуйста, Тэхён, я буду тебе должен, если ты согласишься помочь. Тэхён не может отказать чисто из вежливости. Ему не сдался этот Чонгук и его оценки, но учитель сделал слишком много хорошего для него. — Хорошо, но если он сам не будет хотя бы приходить, то я не смогу ничем помочь. Уж извините, но такое отношение к себе я терпеть не собираюсь. — Конечно, в этом я с тобой согласен. Спасибо, Тэхён, — наконец-то за весь день Хан по-доброму улыбается. — Я не обещаю, но постараюсь. До свидания, — улыбается в ответ. Тэхён обдумывает этот разговор, осознавая, что сможет повлиять, если взяться и действительно пытаться помочь по-человечески. Его репутация говорит сама за себя. Входит в тройку лучших по успеваемости, общается почти со всей школой. Характер еще тот, поэтому большинство имеют Кима в списке своих друзей. Классический стиль одежды, так идеально ему подходящий. Тэхён живет в двухкомнатной квартире, готовясь занять место отца в бизнесе, пока семья временно живет во Франции по работе. Безумно любит свою младшую сестру и является для нее лучшим примером: занимался единоборствами, играет на нескольких инструментах, ничем не злоупотребляет и хорошо учится. Чонгук возмущался слишком яростно, когда отец ему сообщил о том, что Тэхён будет его своеобразным репетитором. Пригрозил, если он не будет ходить заниматься. Чонгук понимает, что, возможно, от Кима будет толка больше. Тем более раз уж даже его запрягли, не прийти хотя бы первый раз — будет уже по-скотски. Тэхён расслабляется, стоит хотя бы попробовать.

Kim Taehyung:

13:36

Сегодня в шесть, чтоб был у меня в квартире. Адрес скину.

Jeon JungKook:

13:40

Окей, Ким.

Оставшееся время до шести часов, Тэхён, как обычно, выполняет ежедневную рутину. Уроки, дополнительные задания для поступления, уборка в квартире, игры с Ёнтаном и приготовление еды. Ровно в шесть трель разносится по всей квартире. Удивительно, что Чонгук знает, что такое пунктуальность. — Проходи, я в гостиной. Чонгук, осматривая прихожую, параллельно снимает обувь, топчась на месте. Видимо, он знает только про существование исключительно черных вещей огромного размера. Чон проходит в гостиную с рюкзаком и остается стоять в проходе, разглядывая Тэхёна слишком тщательно. Пижамные штаны с кофейной футболкой. Ничего, что могло бы заставить задержать взгляд. Но Чонгук задерживает, замечая, что волосы, которые всегда идеально уложены, сейчас в творческом беспорядке: торчат во все стороны и завиваются; очки с черной оправой, которые тот видит впервые. Видимо, Тэхён предпочитает в школе носить линзы. Однако Тэхён, мазнув взглядом по всей фигуре гостя, надменно выдает: — Неплохо, — хмыкнув, указывает взглядом на носки с пальчиком, — моя десятилетняя сестра тоже такие носит, — Тэхён усмехается от такого зрелища. Чонгук смотрит на него затравлено, мнется, опуская глаза в пол, рассматривает то, что так рассмешило Тэхёна. Теперь удивляет не только пунктуальность. Тэхён не ожидал такого поворота событий, думая, что школьный хулиган кинет в ответ какую-нибудь колкость в два раза обиднее, как было абсолютно всегда. Но сейчас, позволяя себе взглянуть на Чонгука под другим углом, Тэхён замечает, что тот будто устал. Критикуют его и его выбор, а он просто молчит. Не может дать отпор один на один. Такое ощущение, что из-за всего единственной фразы, брошенной скорее необдуманно, треснула одна из возведенных стен Чонгука. Прям у Тэхёна на глазах. Эта неловкость сейчас ощутима слишком хорошо. Но странно то, что Ким чувствует такое в собственном доме из-за своих же слов, из-за реакции человека, который может сказать намного хуже. Человека, который его вообще никоим образом волновать не должен. Имеется милая мордашка и на первый взгляд отвратительный характер, но что внутри, в душе́? Если человек в обществе один, а наедине с кем-либо другой. Милая мордашка, но в душе́ пусто. — Чонгук? — Ким смягчает тон, переставая, наконец, насмехаться. — Это мило, — и взгляд Чонгука, направленный в эту секунду на него, говорит намного громче слов. Благодарит громче любых слов, — я бы никогда не подумал, что тебе может такое нравится, но это правда мило. Тэхён чувствует на каком-то интуитивном уровне, что его слова повлияли на Чонгука. Тот чувствует себя не так скованно. Никто больше не акцентирует внимание на носках Чонгука, но Тэхён не перестает умиляться. — Садись, я сейчас, — Тэхён ретируется с комнаты, а Чон садится на диван. Сразу к нему подбегает маленький шпиц, и Чонгук просто не может удержаться, чтобы не погладить. Тот ластится ближе и запрыгивает на диван, даже на колени залазит. Он улыбается и продолжает гладить пёсика, пока не заходит хозяин. Улыбка быстро слезает с лица. — Ну надо же, — Тэхён удивленно выдыхает. — Тани, ты умеешь удивлять, — желание сказать какую-нибудь колкость неимоверное, но он вовремя прикусывает язык, — он ни к кому чужому даже близко не подходит. Поэтому тебе повезло, что тебя принял мой Тани. — Тани, малыш, — почему-то шпиц реагирует слишком ярко на незнакомца, пытаясь сейчас облизать Чонгука, сидя на груди. Тэхён засматривается на это. Чонгук может быть таким? Такое не укладывается в голове. И это всё Чонгук? Все его разные стороны? — Чонгук, ты что-то знаешь в химии? — Тэхён подходит и садится рядом, убирая Ёнтана на пол и пригрозив тому пальцем. — Ну оксиды, основания, кислоты, соли. Ещё задачи некоторые, валентность, молекулярные уравнения, реакции и всё, — Чон неуверенно поднимает бровь, задавая немой вопрос. — Хоть что-то, — Ким вздыхает, подготавливая себя к следующим двум часам, — начнем. И они начинают. Очень долго и нудно. Атмосфера меняется кардинально, будто тот момент исчез из памяти. Чонгук ведёт себя, как прежде. Не мнется, не замыкается. Задает вопросы, если непонятно. — Да откуда тут два, блять?! — яростно восклицает, пялясь на эту долбанную задачу. — Я тебе объяснил три раза, Чонгук, — Тэхён тяжело вздыхает, потирая переносицу, — что тут еще может быть непонятного? — Всё непонятно. — Как же сложно с тобой... — Тэхён снова вздыхает, но объясняет в четвертый раз. Не скованный в действиях и словах. И Тэхён колеблется. Если такое проскочило раз, то не исключено, что будет ещё. Только... Что повлияет в следующий раз? Когда на исходе уже второй час занятий, Чонгуку звонит отец. Это видят все. Но Чонгук упорно не хочет брать трубку. — Да возьми ты наконец уже, — нервы у Тэхёна сдают и он говорит будничными, тихим тоном, но господин Чон звонит в пятый раз. — Не хочу, — сопротивляется и смотрит в глаза напротив с вызовом. — Возьми уже, наконец, трубку, Чонгук, — Тэхён давит. Давит морально. Своим пониженным голосом, недовольным тоном и аурой. И взгляд Чонгука резко меняется на тот. Тот взгляд, загнанного в угол зайчика. И он смотрит теперь не так уверенно. А даже наоборот. Тэхён этому удивляется намного больше, но не подает вида, чтобы Чонгук послушался. И это странно, что он добивается этого. Но добился — Чонгук принимает вызов. — Что? — Тэхён видит эту маску дерзости и отчаяния, хоть Чонгук отошёл на десять метров. — Я сейчас занимаюсь, ты сам это устроил. А сейчас звонишь и орешь на меня? — по таким ответами Тэхён может представить их разговор, и пугается, что у них такие отношения. Он-то думал, что Чонгук как сыр в масле катается. Но что-то неладное.... Тэхён решает не лезть — это не его дело. Чонгук сбрасывает звонок после какой-то, очевидно, не очень приятной фразы отца и подходит обратно к Тэхёну за своим рюкзаком. — Мне надо идти, — кидает недовольно с нотками злости и возмущения, направляясь к выходу. Тэхён озадаченно осматривает его и пожимает плечами, мол, хорошо. Чон хлопает дверью и уходит, не сказав ничего. Тэхён начинает слишком много думать. Тэхён замечает все последующие дни в школе, что, после услышанного разговора, синяков и ссадин на руках и лице Чона прибавилось, но запрещает себе думать об этом. Запрещает себе думать о том, кто бы мог их оставить. Они занимаются практически каждый день уже вот на протяжении месяца, и Тэхён удивляется всё больше и больше. Чонгук, как будто не Чонгук. Почему-то именно в обществе Кима он меняется. Его очень полюбил Тани, потому что, оказывается, Чонгук умеет обращаться с кем-либо бережно и нежно, а не кидаться и орать на всех подряд, если ему что-то не понравится, как это происходит всегда в школе. Но, если Тэхён заставляет его что-то сделать, что действительно может быть или необходимо, или просто так будет лучше, что Чонгуку не нравится или он не хочет назло, Чон делает. Тэхён давит, а Чонгук снова зажимается и делает. Но потом ведет себя слишком несвойственно себе. Слишком тихо. Как будто это страх. Тэхён не смог игнорировать такие яркие изменения через целый месяц и всё-таки задал вопрос, когда занятие подходило к концу: — Чонгук, у тебя всё хорошо? — вкрадчиво поинтересовался Тэхён, показывая наигранную незаинтересованность. Он волнуется очень сильно. И понимает данный факт сейчас, когда лицо Чонгука зависло. Когда ещё одна стена треснула. Возможно, Тэхён успел привыкнуть к нему и привязаться. Потому что это другой Чонгук: застенчивый и милый. Настолько отличный от себя настоящего, что Тэхёна это неосознанно притянуло. Возможно то, что Ким заметил не сразу, это его рвение. Не то чтобы учиться, а просто быть с кем-то спокойным. Как будто, ему этого не хватает. Как будто он в этом нуждается. — Все прекрасно, — собрав всю свою волю в кулак, и пытаясь подавить дрожь в голосе, потому что догадались, отзывается Чон после нескольких секунд раздумий. И возможно, он не был уверен, что может положиться на Тэхёна. Не уверен, что тот захочет слушать его проблемы и переживания, о которых никто не догадывается в школе. Тэхён это понял, потому не давит и не выпытывает, а просто ждёт. Оказывает немыслимую поддержку такими действиями. У них появляется традиция перекусывать после химии, которая стала просто предлогом для их встреч. Чонгук ее улавливает на лету. Тэхён заметил спустя полторы недели, что Чонгук всегда бледный и вялый. И они кушают вместе. Чон так искренне смеётся с каких-то шуток, или просто когда Тэхён умудряется вымазать рот в соусе. Тэхён начинает зависеть от этой кроличьей улыбки. Чонгук так и не перестал носить носки с пальчиками, и Тэхён всегда умиляется с этого. Потому что он видел, как его слова задели Чона, и он был практически уверен, что тот или постесняется, или побоится, но нет. Он как будто набирается смелости, чтобы не бояться демонстрировать то, что ему нравится. Ещё через три дня в школе Тэхён обнаружил в себе дикое желание порадовать Чонгука. Потому что тот последние несколько дней был слишком унылым. Тэхён краем уха услышал и запомнил, что Чону нравится банановое молоко. Купил его в магазине у школы и ходит по коридорам в поиске Чонгука на большой перемене. Вечно он куда-то девается. Когда уже время перемены подходит к концу, Тэхён огорченный из-за того, что не смог отдать молоко, идёт в класс. Но замечает Чонгука с Юнги, тоже идущими на урок. Тэхён знает, что они друзья и очень близки. — Чонгук! — окликает того на пороге и хватает за предплечье, не позволяя зайти. — Какого... — на фоне шума учеников не узнал его голос, возмутившись, что кто-то позволил себе так нагло прикасаться. — Чонгук, — уже более тихо повторяет Тэхён прям на ухо. Чонгук дёргается. И отходит туда, куда его ведут за руку. — Вот держи, — быстро сует в руки молоко, чтоб Чонгук не посмел что-то вякнуть. Пока Чонгук тупо пялится то на свое любимое банановое молоко в руках, то на Тэхёна, тот улыбается и заходит в класс. И Чонгук смотрит ему в след, тоже улыбаясь. Только Тэхён, это ты типа пытаешься позаботиться? В этот же день у них был назначено занятия, и около четырех вечера погода начала ухудшаться. Тэхён практически уверен, что Чонгук забьёт и не придёт. Это же очевидно, что смысла переться в такую погоду ради какой-то химии нет. Тем более когда это касается Чонгука. Как думал Тэхён, так и получилось. Чон забил, потому что уже полседьмого и его нет. Ким расслаблено выдыхает, переодеваясь в свою любимую хлопковую пижаму. Кофейный оттенок этой пижамы ему очень нравится, даже когда жарко он напяливает на себя штаны и кофту. И также расслаблено плетется к дивану вместе с Тани, понимая, что сегодня свободный вечер и можно просто полежать, никуда не спешить. Но чего-то всё-таки не хватает. Каждый вечер заканчивался в компании Чонгука. Тэхён пытается убедить себя, вдолбить в свою голову, что он не скучает за тем, кто любит банановое молочко и носки с пальчиками. В конце концов, он взрослый человек, но скучает за своим одноклассником, к которому привязался слишком сильно за полтора месяца. Настолько сильно, что отсутствие Чонгук рядом каждый вечер ощущается будто нет частички тебя самого. Это довольно странно. Но страннее то, что Тэхён задумывается. А Чонгук? Он тоже так считает? Тэхён тяжело вздыхает и встает, осознавая, что вечер-то свободный, но глупые мысли в голове не позволят расслабиться. Единственно решение — перекрыть эти мысли чем-то, что отвлекает. Проект на конкурс, который должен быть готов примерно через месяц, то что надо. И почему он сейчас винит человека, которого и близко нет рядом, который даже не догадывается об этих терзаниях. Почему бы не обвинить глупое сердце. Почему оно всегда с нетерпением ждет Чонгука. Почему оно сильнее захотело радовать его совсем незначительными мелочами. Чтоб не забивать голову, можно сказать, что это просто забота. Но желание что-то сделать в самый неподходящий момент для Чонгука, переходит ее границы. Тэхён направляется в свою спальню. Из-за туч не так светло, но его это радует. Он любит такой полумрак. А ещё он любит запах дождя, поэтому открывает окно, прикрывая того шторой, и садится за ноутбук делать проект на конкурс. Но как только, он включает ноутбук, слышит приглушенную трель. Тэхён завис, думая, что ему послышалось, но звук повторяется. Он встаёт и тихонько идёт в коридор, чтобы посмотреть в глазок. Естественно, по законам всех фильмов ужасов именно сейчас в подъезде нет света из-за сильного ливня. Тэхён включает свет и отпирает замок, приоткрывая немного дверь. — Тэхён? — послышался шёпот из темноты. Тэхён узнал чей. Он почему-то оказывается может узнать этот голос из миллиона других. Но сейчас голос Чонгука звучит слишком плохо. — Боже, Чонгук, — он незамедлительно распахивает дверь и выпускает того внутрь. Того всего мокрого и, судя по всему, простывшего. Чонгук побитым щенком пронзительно смотрит в ответ. Его впустили так быстро. — Я уже думал, что ты не придёшь. Почему не позвонил? — обеспокоенно интересуется и буквально силой снимает верхнюю мокрую одежду. — Я не смог, — не говорит конкретно почему и опускает голову. Стыдно. — Ладно, неважно, — предполагает и не допытывается с вопросами. — Пошли, — ведет за руку в свою спальню и слишком неожиданно прикасается губами ко лбу, — у тебя температура, Чонгук, как ты себя чувствуешь? — и усаживает на кровать в своей спальне рядом с Тани. — Не очень, — наконец, хоть в чем-то признается и тянется к шпицу, пока Тэхён находит для него пижаму с пандой, чтоб снять мокрые вещи. — Переодевайся, и будем волосы сушить, — Тэхён материализуется на кухню, чтоб достать лекарства и сделать чай. Хоть сейчас его чрезмерную заботу можно списать на то, что Чонгук, вообще-то, заболел и сейчас это уместно. Тэхён возвращается ровно в тот момент, когда Чонгук натягивает штаны на бедра, и направляется к зеркалу возле окна, доставая фен. Снова берет Чона за руку, чтоб усадить на стул для удобства. Чонгук стесняется. К его персоне сейчас так много такого нового для него внимания. Тэхён заканчивает и удовлетворенно смотрит на гнездо темных волос Чонгука. И никак не может удержаться, чтобы не потрогать их. — Мне нравятся твои волосы, надо будет чаще в них заглядывать, — говорит то, что прям вот хочется. А Чонгук просто пропускает смущающую его фразу и шепчет: — Спасибо, — выходят совсем тихо, но так искренне. — За что? — недоумевает Ким, потому что для него такие действия обыденность, тем более что желание это сделать было просто огромным. Слишком трудно дать нормальный ответ без соплей и всякой чуши. За что? За человеческое отношение? За то, что не бросил в таком состоянии? За заботу, которой никогда не было? За тебя самого? Тэхён понимает всё без слов. — Не за что, — дарит очаровательную улыбку и в порыве хватает Чона за покрасневшие щеки. Пока Чонгук немного в шоке от резкого прикосновения, Тэхён тянет его за руку на кухню, чтоб принять лекарства, а потом вручает чашку горячего чая. — А химия? — Какая химия, Чонгук? — тяжело вздыхает на такие тупые мысли. — Ты, если не заметил, заболел, — вкрадчиво напоминает. Чон решает не открывать свой рот, для того чтобы сказать что-то в своем стиле. Что-то типа: «тогда мне незачем здесь оставаться, смущать тебя своим присутствием, я пойду». Но задержаться на этой мысли не позволяет звонок отца, он сразу же его принимает. — А я? — Тэхён видит, что звонил господин Чон, видит, в каком он сейчас безысходном положении после, видимо, не очень приятных слов с той стороны. — Но это и мой дом тоже! — Чонгук пялится, судя по всему, на сброшенный вызов и вздыхает. Как же бесит. Настолько сильно, что Чон уже не особо удивляется. «— Не возвращайся сегодня. — А где мне ночевать в таком случае?» Чонгук после своих раздумий переводит неловкий взгляд на Тэхёна, до этого пристально за ним наблюдавшего. Сейчас неимоверно стыдно за свое жалкое состояние, которое Тэхён видит. Ему просто негде провести ночь еще и в такую ужасную погоду. — Кхм, Тэхён, — Чонгук оторвался от рассматривания своего чая, чтобы взглянуть на того и оценить его в целом. Иногда многое у человека написано на лице. — Что такое? — он знает, что сейчас прозвучит. — Можно, пожалуйста, переночевать у тебя сегодня? — необходимость просить о таком Чонгука убивает. Правда негде, но хотелось бы именно здесь: с Тэхёном и Тани. Ждет ответа с замиранием сердца, практически не дышит, пока глаза, взгляд, который направлен на Кима, говорит громче слов. Надежда и мольба. — Конечно, я бы тебя никуда и не отпустил в таком состоянии, — изрекает Тэхён расслабленным голосом, будто это само собой разумеющееся, и Чонгук выдыхает. — Сегодня никакой химии, Чон, — звучит уже достаточно серьезно. Ким следит за тем, чтобы тот допил чай. — А что тогда? — поднимает неловкий взгляд. За столь смущающий вопрос Чонгук хочет откусить себе язык. — Может «Сумерки» посмотрим? — слишком радостно предлагает Тэхён, хоть Чонгук не в силах любому предложению от него отказать. И они идут в спальню, где Тэхён лезет в ноутбук, а Чонгук по его указанию на большую кровать под одеяло. Когда фильм найден, Ким пытается залезть рядом так, чтоб не их тела не соприкасались. Мысли о том, что Чонгуку это неприятно или тот просто не хочет. Но тот же наоборот — хочет ближе, тело к телу, но банальный страх останавливает. Чонгук выяснил, что Киму нравится этот фильм очень сильно, а особенно тот именно фанатеет от Джаспера. Это странно. Чонгук много вопросов задаёт себе сейчас, но один единственный тот, который самый весомый. Не значит ли это, что ему парни могут нравиться? На протяжении уже сорока минут фильма Чонгук мечется. Так хочется, наконец, прокричать о своих чувствах, так хочется получить какой-то ответ. Но Чонгук, уже завтра ты вернёшься к отцу, снова будешь терпеть и затыкаться, чтобы не получить больше, снова будешь чересчур наигранно вести себя в школе и снова будешь каждый день мечтать оказаться рядом с одним — единственным человеком, который стал для тебя всем. Чонгук, говорят счастье в моменте. Все плохое будет только завтра, а сейчас ты лежишь рядом с ним. Завтрашний день не будет счастливым, но сейчас ты можешь сделать лучший момент в своей жизни. Даже если вдруг он будет последним, но он будет с тем, с кем ты хочешь больше всего. Так почему бы не осчастливить себя сейчас? Почему бы просто не позволить, наконец, попробовать всё то, чего ты боишься как огня. Даже если всё будет плохо, то этот день уже особенный. Хотя бы потому, что дождь только усилился, а из-за незакрытого окна в комнате пахнет приятной свежестью, от тусклого света ноутбука создаётся интимная атмосфера, а звук сопения Тани только добавляет этому всему комфорта. Как будто вы живёте вместе и такой день для вас обычный, потому что вы цените друг друга, такая обстановка семейная тоже обычная, потому что вы семья. Но для этого надо что-то сделать. Из ниоткуда это не появится, если ты просто боишься. Чонгук решает впервые не задумываться о последствиях, а просто делать так, как хочется. Поэтому сползает ниже и укладывает голову на плечо Тэхёна, а руку забрасывает тому на талию. И проваливается в сон, буквально дыша Тэхёном, потому что уткнулся тому носом в шею. Всё-таки температура вымотала и организм требует взять отдых, знал бы Чонгук, во что ему это обернется не заснул бы никогда. Тэхён, когда почувствовал, что Чон облокотился на него, поцеловал в тёплый лоб и заснул следом, обнимая того. Ноутбук покоится на тумбе, а сердце в чужих руках.

***

Чонгук просыпается от того, что Ёнтан пытается залезть к ним на кровать. У Чона уже где-то около пяти лет беспокойный сон и он просыпается от буквально любого шороха. Единственный минус в таких случаях это то, что он не может снова заснуть. Рядом мирно сопит Тэхён и одной рукой полуобнимает Чона поперек груди. Это странно. Чонгук соврет, если скажет, что не хотел бы, чтоб так начиналось каждое утро. Но в тоже время, это волнительно. Теперь между ними... Все точно также, потому что ничего такого не произошло, чтоб что-то поменялось. То, что Чонгук накрутил себя за сегодняшний день ничего не значит. Пусть у него это впервые, но у Тэхёна-то нет. У него есть друзья, которых он может пригласить в гости, есть подруги, может и девушка или парень есть. Вряд ли Чонгук имеет вообще какую-то ценность в его жизни, а это всё просто из вежливости. На часах только пять утра, а Чон думает сбежать. Это страшно. Что будет, когда Тэхён проснется? Не пойдет же он, как в каких-то сопливых мелодрамах, готовить завтрак. Он просто выгонит культурно, поэтому лучше уйти самому. И Чонгук уходит. Идёт на поводу своих тараканов в голове. Потому что такого, что делает Тэхён для него, не было никогда, и Чонгук не верит, что такое для него может быть вообще. Искренне, потому что он это он. Сегодня как раз воскресенье. Чон хочет встретиться с Юнги. С единственным другом, который не Тэхён. Возможно, попросить совета у него. А все переживания оставить на потом. Чонгук вызывает такси. В дороге обдумывает любые возможности развития событий с отцом. Всем давно известно, что если папаша приказывает не появляться дома, то значит шлюхи появятся. Не решит ли он сразу после этого для полного счастья избить Чонгука? Чон бы с радостью не возвращался домой, но надо хотя бы переодеться. Тихо открыв дверь в дом и незаметно проскочив внутрь, он не слышит ничего и выдыхает. Но не расслабляется, отец может с лёгкостью проснуться для такого дела. Всё тело уже в синяках и гематомах. Чонгуку удается выполнить задуманное и даже больше — он успел сходить в душ. Идея оставаться здесь и ждать нового избиения так себе, поэтому Чон едет к Юнги поспать. Он хотел там поговорить вроде бы. Он поговорит в баре и с бокалом чего-нибудь крепкого. А-то брать советы в общем он не любит, а не на трезвую голову однозначно проще. Юнги впускает без проблем. Чонгук ему благодарен за это. Как только в семь вечера они просыпаются и единственное, что Чонгук озвучивает из своих желаний это: — Хочу выпить, поехали в бар. Юнги соглашается на такой расклад, и они вместе едут туда, где работает знакомый Юнги. Потому что так их не пропустят. Первые тридцать минут говорит Юнги, пока Чонгук вливает в себя алкоголь для храбрости. Юнги не спорит, хоть и старше. Знает всю его ситуацию вдоль и поперек, кроме одного аспекта. Чонгук хочет с ним им и поделиться. Самым дорогим сейчас. Тэхёном. Потому что больше некому. — Хён... — пьяно и грустно тянет Чонгук. — А как можно поблагодарить человека? — Чонгук правда хочет, чтоб Тэхён знал, как он благодарен ему за всё. Юнги смотрит на него и понимает, о ком тот говорит. За эти полтора месяца Мин естественно заметил, что Чонгук очень сильно поменялся, но кроме Кима тот не с кем не контактировал. Пазл сложился сам. — Если ты хочешь поблагодарить человека, то просто скажи, что ты его любишь, — спокойно говорит тот, догадываясь с какой целью вообще был задан этот вопрос. — А если это слишком? — хнычет Чонгук с бокалом в руке. — В смысле «слишком»? — Юнги пьет свой один бокал виски и чуть не давится им же. — Слишком для наших отношений на данный момент, — Чонгук грустнеет на глазах и с надеждой пялится на хёна. — Тогда обними, — предлагает более лояльный вариант. — А если и это тоже? — надрывно шепчет тот и кладет голову на свои руки, смиряясь. — Давай я не буду ничего говорить, чтобы это не было «слишком» и ты сам скажешь, что чувствуешь к нему, — решает разъяснить он ситуацию, чтоб не бить маленькими ударами прям в сердце и это... Чонгук сложный человек, а сейчас стало намного хуже. — Любовь. — Чонгук, — ...явно не получилось. — Господи, хён. Я такой жалкий, да? — Чонгук тяжело сглатывает и снова пьет, задавая риторический вопрос, но у Юнги всегда есть что ответить на такое. — Нет, Чонгук. Не думай так никогда. Твое сердце выбрало человека, который для тебя особенный. Если ты после того, что пережил смог найти спасение в человеке, то это не жалко это... — Юнги запинается. — значит, что ты жив. Что отец тебя не до конца сломал. Чонгук поднимает красные глаза. Он никогда бы не заплакал. Никогда бы не позволил себе этого, но Юнги поддержит и всегда поймет. Его прекрасный хён, который спасает всегда. Который до сих пор не бросил его. Ему нужна сейчас просто поддержка, пока он сам будет всё осознавать. И когда Чон кладет голову Мину на колени, а тот вплетает пальцы в волосы и начинает массажировать, то оказывает поддержку. Такую простую, но такую ценную. — Поехали домой, Чонгук? — спрашивает ласковым голосом. — Я не хочу туда снова, — не поднимая головы, отвечает. Тем самым, показывая свою незаинтересованность. — Я знаю, я говорю за свою квартиру. На такси они доезжают до дома Юнги и решают, что школу можно отложить на день. Важнее выспаться и чуть-чуть привести голову в порядок. Чонгук просыпается и сразу идёт домой. Если он там не появится, то будет очень плохо. Но сейчас ему как-то всё равно на это. Вчера он выплакал и обдумал всё. Выдохся. Почему он вообще так боится собственного отца? Бьёт? Так пусть до смерти тогда, будет хоть толк. Чон заходит в гостиную и замирает. Чон Ю Хё ждёт его на лестнице, которая ведёт на второй этаж, и смиряет таким взглядом, от которого кровь в жилах стынет. — Почему ты сегодня не явился в школу? Где ты был? — кричит в пьяном состоянии и спускается к сыну, нанося первый удар по щеке. Конечно, учитель Хан уже позвонил. — Ты — неблагодарная тварь, а не сын, — хватает за шею и поднимает, чтоб ударить еще. — Ты даже в школе не соизволишь появляться, выродок. Зачем я тебя оставил после смерти жены! — задевает за больное. Мама. Чонгук смотрит прямо в глаза, в этот раз не боясь ничего. Он уже не может это выносить. Пускай его запугали так, что он боялся лишний шаг сделать, но сейчас абсолютно все равно, что будет дальше. — Я? — сын повторяет движения отца и хватает за свитер. — Я — неблагодарная тварь?! — нервы сдают, а психика, которая еле держится трещит по швам. — А ты типа ахуительный отец?! — отпихивает от себя и швыряет со всей силы в стену. — Как ты смеешь так разговаривать со мной? — снова пощечина. Она попадает по носу, откуда начинает хлестать кровь. Чонгук терпит, но бьёт в ответ. Заебался терпеть, сейчас уже конечная точка. — Потому что ты избиваешь своего сына! Ты монстр, а не отец, я ненавижу тебя. Да чтоб я сдох, а не жил с таким, как ты, — выплёвывает эти слова, как самое мерзкое, что может быть. А господин Чон на такое звереет ещё сильнее и бьёт кулаком в живот, хватая за волосы и задирая голову вверх. — Катись к черту, если тебя что-то не устраивает, — холодно отрезает и уходит. — Вот и замечательно, лучше быть никем, но не твоим сыном! — Чонгук кричит это вслед и выскакивает на улицу. Уходит прочь. Когда уже ноги не несут, когда уже бог знает сколько он ходит и неизвестно когда наступила ночь, останавливается и поднимает голову к свету Луны. Плачет. Рыдает, от осознания своей никчёмности. Сейчас ты стал никем. Весь в слезах, лицо всё в крови и синяках, ноги гудят, а живот ноет. Тебе некуда идти. Никому нет до тебя дела. Когда были деньги — были и друзья, но сейчас те испарились, потому что настоящими не являлись. Деньги — единственное, что нужно людям. В этом счастье. Все так думают и все, абсолютно все, твердят о том, как ему повезло. Чонгук усмехается. Повезло. Его избивает отец за всё. Если просто бухой тоже избивает. Им пользуются. Его убивают. Действительно повезло. Никто не замечает того, что внутри. То, что остервенело хочет выбраться. То, чего уже практически нет. Конечно, если отец богатый, то ты уже с ярлыком. А особенно, когда ярлык от отца. Чонгук выбирает свой последний путь. На крышу. Место, о котором Чонгук осмелился и рассказал одному близкому человеку. Всегда его спасало оно: там красиво и можно просто забыть всё, побыть с собой наедине, но сейчас оно действительно спасёт. Раз и навсегда. Это единственное верное решение. Никто здесь не держит, никому ты не нужен. Но Тэхён. Стоя уже на подходе к зданию, Чонгук пускает последнюю слезу и останавливается, облокачиваясь на коленки. Может не всё в этой жизни потерянно? Может можно что-то исправить? Чон разворачивается. Идёт в сторону многоэтажки, дорогу к которой знает наизусть. Идёт за шансом. Как в тумане идёт. Не помнит ничего совсем, но очухивается у двери. У той самой дверь, когда уже около часа. Звонит в домофон и дверь правда открывается через полторы минуты. Сердце замирает, Чонгук весь замирает. Он начинает боятся, когда Тэхён с черными кругами под глазами отрывает дверь и первые секунды давится шоком. А потом ещё большим шоком давится Чонгук, потому что по щекам Тэхёна начинают течь слезы и взгляд меняется на презрительный. На такой, когда противно. Чонгук в страхе делает шаг назад. Он в панике теряется. Он пришел к человеку, который может его спасти. Чонгук думал, что то, что у них было, это что-то значит. Думал, что может попросить впервые помощи, что может показать себя слабым, что может на кого-то положиться. Но на него смотрят так мерзко. Чонгук ошибся. Ошибся, что может кому-то быть нужен и важен. Дверь распахивается сильнее. — Пришел? — кричит и делает шаг вперёд. — Осмелился после такого заявиться ко мне? — кричит громче, но и слезы катятся с новой силой. Возможно, потому что Чонгук выглядит так убито. Тэхён в страхе предполагает, кто мог это сделал. Он пережил бы любой ужас и кошмар, чтоб Чонгук был счастлив, но не кошмар Чонгука. — После чего? — шепотом спрашивает. Крик не выносит — защищается слезами. — Не притворяйся, что не знаешь. Это ты, конечно, ты. Я тебе верил, а ты просто мразь, — сейчас эти слова бьют сильнее намного, чем удары отца. Чонгук падает на колени и не может подняться. Падает на самое дно. — Ты можешь сказать, что я сделал не так? — проводит рукой по лицу, убирая кровь. И это так незначительно по сравнению со словами. От того, кого полюбил сильнее всех. — Хорошо, поиграй в придурка, — Тэхён выдыхает, пытается успокоиться. — Те фотографии. Зачем? Что я тебе сделал? Чонгук столбенеет. Какие еще фотографии? Он лезет в телефон, о котором благополучно забыл, и в первом чате сообщение от Юнги. Скрины этих фотографий, этих обнаженных фото Тэхёна. Они опубликованы с его аккаунта. На них лицо не особо видно, но Чонгук-то узнает его везде. — Что за... — поднимает взгляд с телефона на Тэхёна и видит, как тот плачет сильнее. — Но это не я, Тэхён. Я бы не посмел... — Не ври, Чонгук. Сейчас ты опускаешься еще ниже. Тихо ушел утром, а я и не заметил. Доволен собой, небось. Доказал мне, какой ты мудак, хотя я верил, что ты не такой, — Чонгук на этих словах сглатывает. Это то, чего он боялся. Разочаровать человека, который тебе, оказывается, доверял. — Это не я. Это правда не я! Я бы никогда не поступил так с тем, кто для меня... — Чонгук замолкает, спотыкаясь об «всё», потому что видит, что Тэхён не верит. И Чонгук ломается, настолько, что с истерическим смехом выдает: — А знаешь, что? Ты прав, я мразь, — видимо, отец говорил правду. Чонгук смотрит безумными глазами на Тэхёна и понимает, что это конец. — Мне не место здесь, — снова уходить прочь. Только больше не передумает. Знает, между крышей и Тэхёном, выбрать второе достаточно смелое решение, которое было ошибочным. Тэхён смотрит ему в след и слышит, как звонит телефон. Берет трубку, даже не смотря, кто звонит в такое время. — Тэхён, я взломал его наконец-то. Это не Чонгук опубликовал, а какой-то Чхве Дон Хён. Тэхён просто забывает дышать. Они давно расстались, но придурку Чхве, видимо, этого недостаточно. — Удали, пожалуйста. И спасибо. Но доходит моментально: Чонгук. Тэхён немеет. У него буквально проносится вся жизнь перед глазами. Впервые он так сильно облажался. Впервые он может за свою ошибку потерять самое дорогое. И какая ирония, осознал он это сейчас, когда может не увидеть его больше никогда. Телефон летит на кресло, а Тэхён только и успевает запрыгнуть в конверсы. И бежит. За тем, кого оболгал и довел до нервного срыва. Тэхён знает Чонгука, знает, что такое состояние в купе с психологической нестабильностью даёт одно. Чонгук ему вскользь упомянул, что любит быть на одной единственной крыше, и сейчас Тэхён ему за это немыслимо благодарен. За то, что Чонгук позволил дать шанс на свое спасение. Это здание находится в трёх кварталах от многоквартирного дома Кима. Он добегает за две минуты, быстро поднимается на вверх, забывая напрочь, что дыхания просто не хватает. Наконец достигнув вершины и выйдя на саму крышу, Тэхён замирает на месте и пялится на него. Чонгук стоит на самом краю с запрокинутой головой и, судя по всему, думая, что один. Тэхён готов сейчас себя прибить, его мысли сжирают изнутри. Он довел до этого. Он не оказал вовремя помощь, а сделал хуже. Он не смог оправдать его доверие. «— А знаешь, что? Ты прав, я мразь. Мне не место здесь.» Он видел, что Чон окончательно сломался и не смог просто никак. Чонгук перестал бороться. Его убедили в том, что он плохой. В том, что он никто. И Тэхён тот самый человек, который должен был его спасти, но только добил. И он искренне надеется, что ещё не поздно всё исправить. — Чонгук, — тихонько подходит ближе и шепотом окликает, — пошли домой, — Тэхён имеет ввиду свой дом, который теперь их. Он ни за что не оставит Чона с извергом, который гробит все еще маленького мальчика внутри. Тэхён знает, на что способен его отец и не намерен сидеть, сложа руки. — Гука? — делает последний шаг к обрыву и аккуратно берет его ладонь, которая вся в крови и грязи в свою, и сжимает крепко-крепко. — Я прошу тебя, пожалуйста, пошли, — пытается повернуть к себе, но Чонгук не поддается, будто в прострации. — Чонгук, я не смогу без тебя. Ты нужен мне, — Ким видит, как грудная клетка Чона буквально замерла и продолжает: — ты такой замечательный, Чонгук. Ты — мой, и я хочу тебе помочь, чтобы ты не вял, а расцвёл. Чонгук, твои знания они действительно выше среднего, твои милые привычки и носки с пальчиками. Твое любимое банановое молоко. Твоя кроличья улыбка и милые передние зубки. И твой стиль одежды, за которым прячется мягкая и ранимая душа. Твоя выдержка и терпение. Твоя упертость в каком-либо понравившемся деле. Чонгук, из любой ямы можно выбраться, но я вижу, что ты не можешь. Я хочу тебе помочь сейчас, я хочу, чтоб ты был рядом со мной и никогда не плакал. Никогда не разочаровывался во мне, как сейчас. Никогда не боялся вернуться домой и никогда не скрывал настоящего себя под тысячью масками. Я хочу, чтоб ты был собой, — Тэхён снова дёргает и пытается развернуть, но Чонгук всё ещё упрямится. — Пожалуйста... — голос ломается и теперь Тэхён не может остановить эти гребаные слезы. Он не должен рыдать при том, кому хуже. Показывать свою слабость. Чонгук оборачивается, и Тэхён хватает его за талию, снимая с обрыва, и крепко обнимает. Чонгук такой лёгкий. Такой неправильно лёгкий. И уже обнимая, когда Чон сам хватается за подол его кофты в спасательном жесте, потому что не может уже стоять, Тэхён шепчет: — Сколько ж ты натерпелся... — шёпотом. — Прости, что не мог помочь ещё два месяца назад. Сейчас я тебя не брошу. Никогда. Чонгук верит. Просто верит. И виснет на Киме, ибо собственных сил не осталось. Тэхён стирает с щек Чонгука горячие слезы, пытается стереть кровь от разбитой губы и просто целует, не думая совсем о последствиях. Простой чмок в губы, но Чонгук распахивает глаза, глядит в карие напротив, обладатель которых держит за щёки, и поддается вперед сам, целуя по-настоящему. Перекладывает руки на шею, тянет ближе к себе, вплотную, и не может насытится этими губами, которые целуют твои так правильно. Так, будто через поцелуй передают всю свою нежность и заботу. Тэхён отрывается первым, потому что понимает, что Чонгук всё еще на грани и чмокает напоследок в нос, выводя из здания, направляется в свою квартиру. Чонгук не спорит, он просто не может. Тэхён поддерживает за талию и практически несёт лёгкую ношу, обещая обязательно откормить и щёки, и бока. Заводит в свою спальню и сажает на кровать, где Ёнтан укладывается рядом с Чоном и утыкается мокрым носом в бедро, поддерживая. Тэхён несёт за него полную ответственность и обязан привести в порядок и тело, и душу. Поэтому бережно вытирает лицо от грязи и крови, тщательно обрабатывая ранки и синяки. Сам переодевает Чонгука в уже его пижаму с пандой и обрабатывает гематому на животе. Под конец целует в лоб, проверяя наличие температуры. И когда Ким уходит в ванную, Чонгук ложится на бок, засыпая. Тэхён, наблюдая эту картину, умиляется и залазит под одеяло рядом, бережно приобнимая за талию и желая «спокойной ночи». Чонгук неосознанно кутается в его объятиях, наконец чувствуя защиту и родное человеческое тепло. Следующие три дня они проводят дома. Чонгуку нужен отдых, а Тэхён заботится о нем. На самом деле это, так будто они знакомы вечность, будто не какая-то химия их сблизила, а это взаимная симпатия, которая была озвучена. Чонгук простил уже своего парня, заобнимал и зацеловал. Как выяснилось, Чонгук очень тактильный. От отца не было ничего, поэтому Чонгук сам поражается этому. Но, не взирая на эти прекрасные совместные дни, Чонгук вспоминает за фотографии. — Тэхён? — спрашивает у своего теперь парня серьезным и строгим тоном, лёжа поздним вечером на кровати втроем. Тот мычит в ответ. — Ты же знаешь, кто выложил те фотографии, верно? — Тэхён затихает. — И почему не говоришь мне? Не считаешь нужным? — высказывает свои переживания. Вдруг Тэхён не считает нужным с ним поделится этим? — Чтоб ты не переживал, — честно произносит Ким и, зная, какие вопросы будут дальше, продолжает: — это опубликовал мой бывший, так как нашему расставанию я был несказанно рад. Решил, видимо, обрести проблем, — со смешком сказал Тэхён, пытаясь сгладить ситуацию. — Обретёт, — холодно выдохнул Чон, никто не посмеет так относиться к его самому близкому человеку. Он не позволит. Личность хулигана школы по-прежнему есть. — Чонгук, у тебя эти раны не зажили ещё, — пытается вразумить того Ким. — Тэхён, — своего имени, сказанного с недовольством, холодом и приказом достаточно, чтоб заткнуться. А то и ему достанется. Ким решает больше не продолжать эту тему. Учебу никто не отменял. Все уроки проходят более менее хорошо, но на последнем, на химии, учитель Хан объявляет четко и ясно, что сегодня пишем контрольную. Чонгук начинает заметно нервничать, потому что смотря на задания, понимает, что ничего не понимает. Да, они занимались химией, но, во-первых, последние дни было как-то не до нее, во-вторых, то, что они прошли, здесь — нет. Нервничать начинает и Тэхён. Списать не выйдет, потому что учитель Хан сидит и наблюдает так пристально именно за Чонгуком. Видимо хочет убедиться, как успехи. Возможно, если бы они знали заранее, то смогли бы подготовиться, а сейчас Чонгук сдает пустой листок и выходит из кабинета, сразу после того, как учитель целенаправленно взял его листок и посмотрел. Ждать Тэхёна будет за пределами кабинета, как минимум. Тэхён всё понимает и не понимает, как выкрутиться. Но, дожидаясь, когда все выйдут, обращается к учителю: — Учитель, помните, что говорили, что будете должны мне, если я всё-таки помогу Чонгуку? — Конечно, я не отказываюсь от своих слов, — легко говорит учитель и заинтересованно смотрит на Кима. — Вы же видели, что Чонгук не написал эту контрольную, мы не успели подготовиться по этим темам. Но вы видели, что прогресс есть, раз он иногда сам отвечал на уроках. Вы можете не ставить эту контрольную в журнал? — Тэхён выдыхает, успокаиваясь. — Хорошо, Тэхён, — соглашается, раздумывая, с чего вдруг Тэхёну вообще помогать Чонгуку, если тот не особо был рад начинать с ним заниматься. — Спасибо, до свидания. Чонгук немного удивляется и благодарит. Чон действительно находит бывшего Тэхёна. Этот Чхве учится в параллели, и Чонгук устраивает персональную встречу за школой, четко и ясно объясняя, что не стоит трогать и донимать его парня, или будет очень плохо. Тот, к счастью, оказался не таким смелым, каким в интернете, даже дёргаться начал, когда Чонгук просто сделал шаг в его сторону. Когда Чонгук уже вернулся домой, а Тэхён побежал по репетиторам, решил приготовить ужин. Паста с мясом и сыром оказалась идеальным вариантом. Покормив шпица, Чонгук приступил к готовке. Это достаточно лёгкое блюдо, а готовить хоть чуть-чуть он умел. Есть все шансы удивить своего парня. Чонгук хочет поблагодарить за помощь. Впервые её кто-то оказал. Закончив уже к пяти, Чон бегал по квартире и не мог занять себя чем-нибудь. Это удручало. Уже хотелось налететь на Тэхёна и не выпускать из объятий ближайшую вечность. Но надо вытерпеть два гребаных часа. От безделья, Чонгук решил провести сам себе экскурсию и нашел одну вещь, которая его очень заинтересовала и заинтриговала. За шкафом в комнате Кима стояла гитара. Кажись, Чонгук чуть-чуть завис, пялясь на нее. Тэхён умеет играть на гитаре. Не будет же она просто так стоять в его комнате, значит точно умеет. Не смог удержаться и достал посмотреть. Не признавался себе, но ему всегда нравилось, если кто-то умел играть на гитаре. Это уже располагало человека для продолжения общения. Есть общий интерес. Гитара красивая, ничего не скажешь. Но Чон уверен, что у Тэхёна в руках будет смотреться гораздо лучше. С ещё большим желанием Чонгук стал дожидаться Тэхёна. И вот наконец, когда входная дверь тихонько открывается, Чонгук влетает в прихожую и наваливается на Кима. — Наконец-то, — крепко сжимает в объятиях и, держа за щёки, удивлённого от такой настойчивости Тэхёна, чмокает в губы, довольно улыбаясь. — Я старался побыстрее, Чонгук, ты же знаешь, — устало выдыхает Тэхён и обнимает в ответ, вдыхая аромат своего шампуня с ежевикой и кокосом на кудрях Чона. — Знаю, пошли, я приготовил ужин. Тебя ждал, чтоб ты первым оценил, — счастливо улыбается. Тэхён понимает, что Чонгуку не только заботы не хватало, но и отдавать ее кому-то тоже. — Конечно, пошли, — Тэхён сам светится, когда Чонгук такой. Не такой, какой был два месяца назад. Совсем нет. Чонгук хватает того за руку и ведёт на кухню, где уже все расставлено по тарелкам с некоторыми закусками: кимчи, овощи. Тэхён облизывается и усаживается за стол, сразу налетая на еду. Чонгук пробует после и выдыхает облегчённо, что всё получилось. Тэхён съедает быстро и наедается, довольно улыбаясь. Чонгук счастлив. — Спасибо, мой дорогой, ты очень хорошо постарался, — оставляет смазанный поцелуй на щеке и тянет за талию в спальню. Хочет просто отдохнуть, поболтать ни о чем в любимейшей компании из двух. Чонгук не спорит, Чонгук с удовольствием лежит на груди того, выводя рисунки по коже. Через несколько минут, когда Чонгук вспоминает кое-что, то шёпотом спрашивает: — А ты можешь мне, пожалуйста, на гитаре сыграть? — глаза бусинки смотрят сбоку, и Тэхён никак не может отказать, хотя даже если бы и хотел, не отказал. Кивает, улыбаясь, и встаёт, беря ее в руки. Тэхён видит, когда начинает играть сначала какую-то мелодию, что Чон с таким интересом смотрит на него искрящимися глазами. Ким рад, что может являться причиной его такого поведения. Таких светящихся глаз. Чонгук зачарованно наблюдает за его сосредоточенным лицом и изящными пальцами, издающими такие прекрасные звуки и не сразу улавливает момент, когда Тэхён начал петь. Ему петь. В этот момент он был настолько удивлен, будто не слышал слов песни. Такое состояние, когда ты слишком удивлен чем-то, и зачарованно наблюдаешь, не запоминая ничего. Но единственная фраза, которая врезалась в память надолго, это: — сколько ж ты натерпелся, моя лапочка? Маленькая слезинка скатилась по щеке, но Чон отдернул себя. Достаточно, он справился и не стоит к этому снова возвращаться. Никогда не стоит. Когда музыка затихает, Чонгук не может справиться со слезами и наконец с расслышанными словами тех, исполненных двух, песен. — Спасибо, Тэхён, — быстро пытается скрыть следы, но кто бы сомневался, что не получится. — Ну ты чего, Чонгук, — обнимает в поддерживающем жесте и укладывает того рядом с собой. — Я буду тебе играть, если хочешь, только не плачь, — целует в лоб, а Чон угукает и замолкает. Надо успокоиться. Спустя несколько минут Тэхён снова подаёт голос: — Чонгук, ты хорошо сейчас себя чувствуешь? — вкрадчиво интересуется. Чонгук напрягается всем телом. Это подозрительный вопрос. Выдыхает и старается унять бешеное сердце. — Да, вполне, — тихо бубнит, — почти ничего не болит, — шепотом добавляет. Тэхён молчит, задумывается о чем-то и сдвигает брови у переносицы, хмурясь. — Тебе не звонил господин Чон? — спокойно говорит, зная, что Чонгук не хотел бы слушать такие вопросы. — Может он переживает, ты его сын всё-таки, — тихо добавляет для убедительной верности своих слов. — Нет, Тэхён, — твердо отвечает и выдыхает, собираясь с мыслями, — я не хочу об этом говорить, — сердце так и не унялось, будто предчувствовало. Чонгук поднимается с кровати, выходя из комнаты. Даёт понять всем своим видом, что не желает продолжать это. — Чонгук, — обеспокоенно окликает того и встаёт следом, — я хочу поговорить с тобой об этом, тебе станет лучше. Ты... — Тэхён! — резко затыкает криком. — Ты понимаешь, что я не хочу. Не хочу, блять. Это закончилось, и я не хочу к этому возвращаться. Тэхён растерянно смотрит на Чона, он снова начинает нервничать и переживать из-за отца. Чонгук снова не может отпустить всё то, что тащил с собой. Он продолжает это тянуть, фыркает, чтоб к нему не лезли и плачет. На то, что его морально покалечило реагирует только так. Защищается, хоть и не хочет показывать свою слабость. — Пожалуйста, Чонгук, — пытается вновь достучаться, но тот не выдерживает. — Нет, нет, — как мантру повторяет и пытается убежать. — Он мразь, Тэхён. Он издевался надо мной, когда вздумается. Относился, как к мусору, а не к собственному сыну. — Чонгук, — пытается подойти ближе, чтобы обнять. Поддержать, видя, как тяжело даётся сейчас сдерживать всю боль и обиду, но этим шагом окончательно всё портит. Добивает. — Нет, — катится первая слеза, — нет! Не подходи, не трогай меня! — Чонгук, не поднимая головы, выбегает в подъезд. Не думает совсем о своих действиях, но не хочет оставаться здесь. Пускай уже ночь. Он не хочет. Он не хотел, чтоб спрашивали про отца. Его не послушали. Тэхён, глядя, как тот вылетает из квартиры не успевает понять, что произошло. В какой момент все пошло по одному месту, и Чонгук бежит от него. Снова. Когда осознание бьёт слишком резко, вылетает следом, но, естественно, никого уже на территории найти не может. Чонгук без телефона и ключей ночью ушел куда глаза глядят. Молодец, Тэхён, это твоя заслуга. Ты выпустил его в таком состоянии, ты довел его до такого. Проходит час ничего не происходит. Чонгук не возвращается. Чонгук непонятно где в час ночи. В напряжённом ожидании проходит два с половиной часа. Тэхён сидит, как на иголках и не может ничего сделать. На исходе трёх часов его отсутствия, Тэхёну поступает звонок.

От кого:

Min Yoongi

03:13

Тэхён берет трубку незамедлительно, зная, что те близко общаются, и единственное, что слышит, это: — Тэхён, я не могу его остановить от совершения ошибки. Если ты не придёшь сейчас, я не знаю, что с ним будет. Юнги сбрасывает, а следом присылает геолокацию, и Тэхён прикрывает рот в немом шоке. Клуб. Клуб, в котором работает Юнги, в котором иногда торгуют дилеры. Догадаться не трудно, что Чонгук может. Тэхён догадывается и вызывает такси, через десять минут он уже у входа. Заходит и осматривается. Много пьяных людей в хлам, которых и людьми не назовешь. Воняет алкоголем, сигаретами обычными и необычными, и сексом. Некоторые берут кого угодно прям прилюдно, наплевав на всех. Тэхён маленько удивляется, это перебор. В самом конце волшебным образом замечает Чонгука в пижаме и приближается, слушая, что тот ругается с Юнги, который сидит напротив. Хорошо, что хоть за столом они одни. — Тэхён, — орет Юнги Чонгуку в лицо и это не оповещение о том, что Ким рядом с ними. Это часть их разборок. — Да что Тэхён, блять? Что Тэхён? — кричит Чон в ответ, когда на вопрос «Что меня останавливает взять эту чёртову трубку?» услышал одно имя. Которое действительно может остановить. Пьяная голова плохо соображает, но он пытается. — Тэхён... — Чонгук понимает, что ради него не надо себя убивать. Что он единственный, кто сумел вернуть к жизни. Ким не намерен на это смотреть и подходит ближе так, что его наконец замечают. Вырывает из рук Чона эту трубку и хватает того за плечи, поднимая. Тот не сразу понимает, почему так быстро встал, если мозг ещё сидит, и заторможенно пытается понять, кто посмел. — Тэхён?.. Тот взгляд, которым его Ким одарил на этот тупейший вопрос... Чонгук будто завис в этих глазах и перестал сопротивляться, когда всё-таки Ким вывел его из душного помещения. Тэхён его приобнимал за талию, полностью держа в своих руках и садясь в ожидающее такси. Чонгук вырубается на плече и явно удивится своей телепортации. Когда Чонгук оказался в полной безопасности, спящим в квартире, и под присмотром, Тэхён выдохнул и серьезно задумался о его состоянии. Травмированном состоянии. У Чонгука настолько неустойчивая психика после проделанной работы над этим его отцом, что удивительно, как тот элементарно живёт. Выживает. Он не хочет поделиться этим, просто высказаться. Не хочет просто услышать что-то, что затрагивает его отца. Он не может выдержать. Он из-за этого чуть не принял наркотики, чуть не спрыгнул с крыши. Чуть не лишил себя шанса на лучшую жизнь, возможно, с любимым человеком. А почему? Потому что травмированный ребенок, который хотел от отца любви, а не постоянных избиений, оскорблений и прочего, что, очевидно, было. Сейчас, размышляя об этом более подробно и воспринимая ситуацию близко к сердцу, Тэхён приходит к выводу, что не выдержал бы. А Чонгук, он как? Тэхён, ты помог. Ты помогал все эти недели, которые вы виделись. Если бы не ты, то эти недели для Чона не наступили. Поэтому ты единственный, кто может что-то сделать, оказать помощь, кого он подпустит к себе. Ты должен этим воспользоваться. Начать хотя бы разговор. И показать Чонгуку, что такое отношение со своим ребенком не норма. Не норма, которая наказуема законом. Пусть он богатый, влиятельный и известный в своих кругах, но разве такие люди достойны того, что имеют? Они элементарно достойны рождения своего чада, над которым нечеловечески издевались? Типа есть деньги, всё можно. Тэхён сделает всё возможное, чтобы эту тварь посадили за решетку. С Чонгуком сделает. Тэхён совсем не радуется, когда просыпается один в кровати. Настроение сошло ниже плинтуса. Вставая, он уже настраивается на нечто в виде Чонгука. На нечто неприятное. Возможно, снова ссора, или что похуже. Поэтому, зайдя на кухню, он устремляет взгляд на Чонгука. Тот сидит в одних штанах на стуле, поджав ноги, и со стаканом воды рядом. В глаза бросаются синяки на верхней части туловища, которые ещё не успели зажить, а руки и вовсе практически синие. Тэхён сжимает челюсти. Чонгук смотрит в одну точку. Будто заколдованный, а когда замечает Кима в проходе и вовсе прячет глаза, опуская голову на поднятые коленки. Стыдно. Лицо такое помятое, а взгляд пустой, буквально выжатый. Чонгук выжатый эмоционально. Сорвался вчера и позволил многое и чуть не допустил главную ошибку. Ким решает, что надо сейчас. Нет смысла оттягивать неизбежное, хоть это время и приносит большу́ю боль. — Чонгук, — тяжело выдыхает и садится напротив в своем халате, чтобы тот поднял голову, — ты в порядке? — осторожно спрашивает, боясь надавить на больное. — Нет, — смешок от безысходности и Чон, наконец, поднимает голову. Будто прыгаю из крайности в крайность. Меня заставляют прыгать, но я не хочу. Чонгук впервые сам признался в том, что он не в порядке. И никогда не был. Доверился снова. — Чонгук, я хотел...— Тэхён подавляет в себе ту рвущуюся наружу заботу и нежность. Обязательно приласкает, но позже. — Тэхён, — вкрадчиво прерывает, смотря прямо в глаза, и решается. Понимает, что ему же лучше будет, что нужно поделиться с уже родным человеком, что нельзя из-за этого доводить себя до того, что было и больше не будет. — Он избивал меня, сколько я себя помню. Это было постоянно и чаще всего ни за что. Как я понял, моя мама умерла, когда я был маленький, а он вместо того, чтобы быть ближе ко мне, так как он единственный мой родитель, — травил. Конечно, когда я был меньше, драк и синяков не было, но были унижения, оскорбления, а мне лет пять было тогда. Я запомнил наверное навсегда, когда он впервые ударил меня. Это было потому, что я получил два по химии в седьмом классе, к тому же он был нетрезв. Тогда я и возненавидел учебу всем сердцем, а особенно химию, которую не понимаю и из-за которой чаще всего залечиваю раны. Но из-за ощущения той агрессии и злобы, с которыми он меня бил, я понял, что если буду плохо учиться, то просто не смогу в один прекрасный день встать с пола, так и лёжа в луже своей же крови. Его глаза, когда он только видит меня после прихода со школы. Я сразу понимаю, что будет. Он бил в одни и те же места, чтобы синяки оставались дольше. А я постоянно хожу в черных огромных вещах из-за этого. Мне кажется, если я надену что-то светлое, то оно будет просвечиваться. Я боюсь, что в школе это увидят и будет там также, как дома. Поэтому в школе я такой. Я сам это понимаю, но не могу по-другому. Мне просто страшно, — выговаривает с наигранным спокойствием, но слезы выдают всё. Всё, что тот чувствует. — Потом он начал бить просто так. Для развлечения, — выдыхает, — он сам так сказал, что я для другого не гожусь. Что ничего не могу и зачем я такой нужен вообще. Я боялся всего. Что если узнают, какой я, то отвернуться от меня. Будут жалеть, потому что я жалкий. А мне ещё хуже тогда, поэтому я не хотел тебе говорить. Я думал, что ты просто скажешь мне то, что я боюсь услышать. И выкинешь, а потому что зачем я тебе такой? Я понимаю, что есть проблемы с психикой, что постоянные истерики и срывы, но я уже не могу. Не могу бороться за... даже не знаю, за что я это делал. За что, Тэхён? Я самый худший из всех, ни на что не способный, жалкий и вечно жалующийся, хотя я жил в достатке. Но, блять, лучше бы я был бедным, но не таким. Деньги. Меня тошнит от них. Это наверное единственное, что он действительно любит. Какая ирония. Он такая двуличная сука. Он просто, блять... Я ненавижу его. Ненавижу, — Чонгук решил для себя, что больше не назовет его отцом. Он не достоин, — поэтому я так реагировал на тебя. На твои добрые поступки для меня. Для меня это впервые. Никто не делал такого. Всем было абсолютно все равно, но ты. Я так тебе благодарен, Тэхён. Ты единственный, кто относился так. Ты не смеялся, не обзывал, не бросал, — выдыхает, теперь лучше, — кстати, в тот день, когда у нас было первое занятие, помнишь? Я забыл переодеть носки. Я так испугался в тот момент. Когда ты сказал, что твоя младшая сестра тоже такие выбирает. Я проклинал себя, что такой тупой и ты будешь смеяться. Ведь это правда для детей, но мне они так нравятся. Я тогда очень удивился твоему ответу. Ты поразил меня, я никогда бы не подумал, что ты такое скажешь. Я чуть не разрыдался, но мне позвонил он и сказал, что «какого хера я хожу, где попало», а потом по классике жанра, избил. Очень сильно. Попал по ребрам и я начал задыхаться. Было страшно. Я ненавидел себя, ненавидел его, хотел реально сдохнуть уже, но меня что-то останавливало. Так мне было бы все равно на себя, но ты. Спасибо, Тэхён, — Чонгук в слезах встаёт, чтобы поклониться, но Тэхён хватает его и сажает себе на колени, крепко обнимает. — Ты очень сильный, Гуки. Я так люблю тебя за это, — само вырывается, но Тэхён не жалеет, что озвучил свои чувства. — Ты меня такого? — Чонгук распахивает глаза. Не может поверить, что его любят. — Ты прекрасен, Чонгук. Любой, я люблю тебя всего, все твои загоны, страхи, родинки, любимые носочки. Чонгук, если ты пострадал из-за отца, то это не значит, что тебя никто не должен любить. Вместо того, что Чон ожидал услышать, услышал, что его любят. Просто потому, что это он. Это так странно для него. Теперь Чонгук правда чувствует облегчение. Он наконец выплакал все слезы, рассказал все страшные подробности и выдохнул. Впервые за все года его сердце спокойно. Спокойно рядом с Тэхёном. Оно уже выбрало своего человека. — Если я скажу, что не представляю свою жизнь без тебя, то что это будет значить? — ждёт ответа с замиранием сердце, даже не дышит. — Что ты мой. Навсегда, — Чонгук всхлипывает и поудобнее умещается у Тэхёна на коленях, крепко-крепко обнимая и тычась носом в щеку. — А ты?.. — Твой, — твердое и уверенное, безо всяких сомнений. Он смог наконец. Отпустить эту боль и перестать из раза в раз думать об этом. Дальше всё будет хорошо. Первый шаг для хорошего будущего сделан. — Чонгук? — тихо говорит Тэхён, гладя того по волосам, когда они уже лежат вместе в кровати. — М? — отзывается в почти полусонном состоянии. — Я ходил в полицию сегодня. Там работает знакомый моей мамы, и я интересовался насчёт подробностей дел, где родители избивают детей. Чонгук, его можно посадить за решетку на пять лет минимум. Только у тебя в доме, например, есть видеонаблюдение? — Ты только что сказал что? — поднимает голову и в изумлённом состоянии пялится на того абсолютно спокойного. — Видеонаблюдение есть. Данные сохраняются, а это все находится в подвале. — Чонгук, он должен получить по заслугам. Ты же понимаешь это? — Чонгук растерянно кивает. — А его компания. Архитектурный бизнес и целый офис сотрудников, это же перейдет мне, — как будто бредит и совсем отчаянно добавляет: — Тэхён... — Я знаю, что ты волнуешься, но ты справишься с этим. Я тебе помогу, — целует в лоб и сам уверяет себя, что они смогут.