Проклятие русалки

На носочках тёмной ночью, тень её крадётся. Свадьбы избегая — в отчий дом та не вернётся

На дворе середина XVIII века, но традиции и устои все такими же и оставались, обременено падая на плечи будущего поколения знати, как в делах на престол, так и в делах брака. Особенно ценились браки по расчету и выгоде. У Англии на это свои взгляды. Устои, как таковые, были для некоторых головной болью, особенно если партнер был алчным, скупым, да еще в придачу старше на несколько веков точно. Вот и нашему герою не повезло, ведь его хотели выдать за Герцога Картмана. По слухам, тот был не только алчным, но и строил многим козни, особенно одному из виконтов Кайлу Броффловски, но это история не о вражде между знатью, а о молодом омеге, которому только стукнуло 14 лет. Он достиг совершеннолетия. Его семья имела своё маркизанство, и они выращивали неплохие кофейные зерна, поэтому союз с герцогством принёс бы им еще и прибыль. Твик, так звали нашего героя, испытывал отвращения к своему, якобы, «жениху», как собственно и тот к омеге, ведь он был особенным. Особенным в плане болезни: таких как нервных тиков и, порой, с его губ слетали нецензурные выражения, которые в высшем обществе были просто неприемлемы. «Быть с ним — один позор для меня», — говорил Теодор, когда в его поле зрения попадался блондин, на что тот незамедлительно отвечал, нервно дергая плечом. «Ну и пошел нахуй! Арх.. Черт.. От тебя один грёбаный стресс, свинья! », — и под удивленный взгляды остальных, собирая нервно юбки своего платья, удалялся восвояси. Подальше от этого куска «говна», как бы сейчас добавил мимоходом его друг Баттерс, но того не было - приболел. Поэтому весь бал Твик испытывал стресс, да еще и корсет сдавливал грудь, что было крайне неудобно, не то, что дышать, так еще ребра болели. У него был план, который он написал. Остаётся дождаться лишь ночи, чтоб его родители ослабили бдительность. Ведь после первого его побега, они три месяца не выпускали его из дома, потому что не только может начаться период течки, но и изнасилование после. Кто знает, что этим дворянам в голову придет сотворить с Твиком. *** — Капитан, — брюнет вздрагивает, стоит только Шатену его позвать. Молодой юноша - лет восемнадцати, ну может, девятнадцати - сидел за столом таверны, тупо пялясь в отражение на глади своей кружки с элем. Он хмыкает, обращая взгляд темно-синих омутов на подошедшего. — А ты, видимо, осмелел, раз прервал мои размышления, — в шутку вторит тот, ухмылка тут же пропадает с его лица. На брюнете была чульо, шапка с желтым помпоном, такая же синяя куртка, чёрные штаны и сапоги, доходящие практически до колен. — Шутки у тебя конечно, — Шатен присаживается напротив, поставив практически полупустую деревянную кружку на стол, — Маккормик и то, лучше в этом. — Тц, — цокает языком, но выражение безэмоционально. Они с Клайдом знакомы чуть ли не с пеленок: одна грудь, все дела, — провизию сделали? — Да, можем завтра уже отплывать, Капитан. — последнее он отчеканил довольно гнусаво, ещё и ладонь тыльной стороной ко лбу прислонил, отдавая честь. За что тут же отхватил по голове щедрую порцию подзатыльника. — Здесь я просто Крейг Такер и прекращай страдать хуйней, — средний палец сверкает в свете лампы так же, как огонек в синих глаза, — надеюсь ты не забыл все свои дела, — и тут он встает, кивая головой на подходившую к ним Стивенс. От чего Клайд тут же поворачивает голову, мгновение и он уже стоит возле Бебе, обвивает руками её талию и притягивает к себе. — Моя малышка заскучала без меня — и кидает краткий взгляд в сторону, но вместо Крейга, он видит пустоту, повернув голову немного в бок, он видит, как его друг покидает таверну. — Да, ты заставил меня заскучать, — девушка надувает губки, игриво подмигивает, от чего на душе у Клайда играет симфония счастья. У него будет великолепная ночка. Что не скажешь о Такере, не то, чтобы он был против того, что его друг водится с проститутками - особенно с Бебе, которая этим промышляла с первой своей течки. Отвратительно. Улица встречает свежим воздухом, который ловит через нос Крейг и тут же выдыхает, но уже пар. У него есть еще время до завтра, надо побыть в одиночестве хоть какое-то время, потом их ждет долгое путешествие.

<center>***

</center> Ночь настигает южную часть Англии довольно быстро. Твикс, который сидел за туалетный столиком, снимал белый парик, ох уж эта знать со своими правилами — следом уже летела сетка, — его волосы короткие и торчат в разные стороны, в беспорядке. Ни одна уважающий себя омега, не будет таким расторопным как Твик, а ему нравился этот беспорядок, ему нравилось все, что неправильно лежит, неправильно общается и все буквально не правильные. Родители уже спят, а ему осталось только преобразится. Косметика смывается тряпкой, но тут же достается мешочек, куда он просовывает два пальца и тут же высовывает. Оба чёрные. Небрежно водит по лицу, каждый раз возвращая пальцы в мешочек, он уродует себя какой-то сажей из печи, которую набрал ещё пару дней назад, когда выгнал всех с кухни под предлогом того, что будет готовить кексы с шоколадом. Если бы не его женитьба на Эрике, то этого можно было бы избежать, уж очень ему не нравился герцог. После нанесения карикатуры, а Твик был довольно творческий в искусстве. Его картины по сей день висят в большом зале, а из одна из его коллекции есть даже у самого короля. Он сменил одежду на дворцовую, в которых ходят служанки. Бедный даже вздохнул с облегчением от такой просторной ткани, как штаны и тёмно-зелёная рубашка, кажется, это была одежда их садовника. Выходя из собственной комнаты, блондин посмотрел по сторонам, но коридор, освещаемым тусклым светом, был пуст. Выходя из собственных покоев, Твик покинул комнату, не забыв при этом погасить огни и закрыть за собой дверь. Шестой Твик, словно за ним кто-то гонится, прошёл до бокового прохода. Там была лестница для слуг, и спускаясь на первый этаж, попадая прямиком на кухню — ещё один выход, стоит только пройти мимо столов. Накидка нашлась на вешалке, где обычно оставляют служанки. Так как он был южных кровей, ему даже в рубашке не было холодно. Но холодный ветер обжигает открытые участки кожи, от чего те тут краснеют в определённых местах: пальцы рук, щеки и даже подбородок с носом. Блондин проходит вдоль тропинки, к воротам, где должна быть охрана. В отличии от слуг, его горничных, никто Твика без парика не видел. Да и в боевой раскраски не даст себя узнать просто так. — Куда направляешься малец? Один из рыцарей преграждает путь рукой, от чего Твик дергается. До этого находясь в стадии покоя. — Я иду к своей сестренке, сэр, — его служанка часто выбиралась в город таким способом, особенно если Твику нужно было что-нибудь с рынка. — Что ж, не буду тебя задерживать, — по доброму отвечает охранник и убирает руку, Твик тут же проскальзывает и быстрым шагом идет по направлению к выходу. — Постой, — блондин замирает, стоит только услышать властный тон и поворачивает голову, нервно теребя уже край своей накидки, — ты не мерзнешь? От этого вопроса Твик впал в ступор, но тут же смаргивает. — Я уже привык к такому холоду. — и быстро уходит. Он уже не слышит охранника. Вся его мысль была только об одном, поскорее покинуть этот замок, и уберечь себя от ненужной ему свадьбы. А ночь на столько глубокая и манящая, что видна полная луна и несколько миллиардов звёзд на ней, словно это карта для первопроходцев.