Сборник Лютых рассказов

...Он лежал, прижавшись к сырому дереву, и напрягая весь свой слух, пытался понять, когда можно будет идти дальше. "Это странно." —Думалось ему. "В это время всё здесь должно всё спокойно." С проржавевшей трубы сорвалась студёная капля и с характерным звуком опустилась прямо на его макушку. Хряк раздражённо мотнул головой. Прошло уже большое количество времени, с тех пор как он скрывался здесь. В норе уже давно закончились припасы, и пришлось вновь отправляться на поиски. За окном что-то время от времени гремело, а с неба, звонко стуча по жёсткому покрытию профнастиловых крыш, ведром лилась вода. И речи не было о вылазке на улицу. В соседнем доме жила полусумасшедшая старушка и торговал в своей лавке булочник. Булочник почти никогда не пересчитывал всех изделий, испеченных за ночь. Поэтому порой удавалось разжиться чем-то стоящим,для других крыс даже драгоценным. Сострадательная же бабушка, заслышав жалобный писк у своих ног, даже (—Это же надо!) не кричала, не визжала и не била Хряка веником. Это жилище он помнил как свое. Именно здесь он, за свою долгую крысиную жизнь, не единожды слышал в свой адрес ласковое слово. —"Вот же, проголодался! Ты мой серенький!" —Приговаривала иной раз старушка, ставя на полу полное блюдце молока. Утром, после грозы, он в первую очередь направился бы туда. Но сейчас промокать ему не хотелось. В квартире, где жил Хряк, тоже было что утащить. Главное — осторожность, чрезвычайная осторожность, плавность движений и ловкость лап. Повадки хозяев крыс изучил уже досконально. Ни малейшая деталь ни ускользала от его взора, бросаемого из тёмной глубины норы. Мебель переставляли туда-сюда, постоянно изменяя общую обстановку. Что уж поделать — прогнивший пол надо было как-то поддерживать в хорошем виде. Хряку это досаждало. Каждую неделю ему приходилось вновь изучать ситуацию вокруг стола — он не мог допустить, чтобы сидящий за столом человек увидел его — крыса, мечущегося по всем углам. Вот и сегодня он проводил разведку боем, постепенно обходя кухню. Хряку повезло, что хозяин квартиры не мог похвастаться хорошим зрением. Юркнувший в потемках под раковину грязно-серый комок шерсти не заставил его насторожиться. Но крыс больше рисковать не хотел — на кону была его жизнь,а значит ещё пару часов можно было и перетерпеть. "Лучше бы под водой и громом с неба слегка пробежался..." —Подумалось ему вдруг. "Теперь сижу, всё в той же сырости... Когда же этот человек уже свалит отсюда?!!" —Очередная капля уже подводила черту над всеми границами терпения. Часы на стене показывали четыре часа утра и двадцать семь минут. Отложим газету в сторону, Семён Тимофеевич отхлебнул из гранёного стакана чаю с сахаром, и взглянув на время в негодовании всплеснул руками. "Ну вот опять! Дочитался! На работу через два часа вставать, а я даже и не ложился ещё..." —Мужчина поднялся со стула и косолапой походкой зашагал к двери, но вдруг обернулся и остановился в замешательстве "Или не ходить?" —Как-никак всё равно не выспаться, так для чего же ложиться? Но всё же он решился: "Лучше час-другой чем совсем ничего." Дверь за ним с шумом захлопнулась. На столе оставались три или четыре ничем не накрытые тарелки. Хряк оживился. "Вот сейчас на моей улице будет праздник! Вот сейчас наедимся! Прямо на месте всё зажуём, а что не успеем — к себе, в нору." Он, стараясь не наделать шуму, слегка приоткрыл дверцу. Та предательски скрипнула,но никто не пришёл. С облегчением вздохнув, крыс, с опаской поглядывая на дверь в кухню, выбрался из своего укрытия и на дрожащих лапах побежал к столу. Запрыгнув на банку с соленьями, он смог перепрыгнуть на стул, где только что сидел хозяин,а оттуда он уже очутился прямо на стеклянной столешнице. Придирчиво осмотрев стол, Хряк про себя чертыхнулся — тарелки были пусты. Лишь немного кетчупа размазалось по краешку. "Значит всё было зря..." —Пронеслось в голове у крыса. Но тут его внимание привлекла раскрытая консервная банка с рыбной закуской. Божественные бычки в томате так и манили всем своим видом. Он, не раздумывая потянулся к еде. —Ах ты холера! По столу лазает, сволочь! Да я тебя сейчас... Вернувшийся на кухню за очками Семён Тимофеевич в ярости схватился за титановую трость, стоящую у двери. Не помня себя от страха, Хряк рванул со стола, по пути смахнув хвостом две тарелки и стакан. Позади раздался предсмертный звон разбитой керамики. —А-а-а-а-а!!!!! С диким воплем хозяин повалился на пол. Разбитая ударом трости столешница разлетелась вдребезги. Тысячи осколков вонзились в грузное тело мужчины. Крыс бежал, не оглядываясь. Внутри все словно трижды перевернулось. Он не помнил, как он добежал до стены, не мог сказать, как он пролез вовнутрь, несмотря на мешающую тумбу, рядом с которой ему всегда приходилось сгибаться в три погибели, чтобы пролезть. Лишь очутившись в своём жилище, Хряк пришёл в себя. В кухне всё ещё слышался голос хозяина дома, но к нему добавился и другой — голос его жены, в ужасе склонившейся над кровоточащим, но пока ещё живым телом. Семён Тимофеевич чудом смог выжить — вовремя приехавшие врачи и своевременная госпитализация сделали свое дело. Через месяц, окончательно оправившись, он будет сидеть за тем же столом и есть ту же стряпню заботливой супруги, иногда оглядываясь дёргающимся глазом по углам, не видно ли где крыс. Нет, не видно... Хряк внезапно для себя заметил, что он по-прежнему сжимает в зубах злосчастную консерву. Запах содержимого было уже не распознать — вся она была в человеческой крови, от которой даже крысу становилось не по себе. "Ну, и ладно... Сейчас поедим, а утром в булочную." —Постарался он отогнать от себя дурные мысли. "А мужика мне этого жалеть нечего, сам виноват..." Но он жалел. Сам не зная почему, он жалел этого человека. Человека, который двенадцать лет подряд пытался умертвить своего хвостатого сожителя. Что-то терзало его изнутри. "Ну ведь не зря же бегал." —Сказал он сам себе и принялся за еду. Через пару минут громкого чавканья банка была пуста. Отяжелевший Хряк лёг. В голове всё ещё стоял тот крик хозяина квартиры. Всё больше крысу было тревожно за своего давнего, пусть и не очень дружелюбного соседа. Тогда, двенадцать лет назад, оба они въехали в этот дом молодыми, полными сил и веры в успех на новом месте жительства. Оба они изменились, седина покрыла их обоих, прибрав к себе их былую ловкость. Теперь ей на смену пришли холодный рассудок и богатый жизненный опыт. Крыс помнил, как он впервые показался хозяину на глаза с куском хлеба с того же самого стола,как впервые в жизни увидел перед своей норой зелёную крошку крысиного яда, как чуть не попался в мышеловку, но вовремя смог её обезвредить, передвинув на другое место... Как же тогда Семён Тимофеевич ругался, попавшись в свою же западню! Из глаз Хряка что-то потекло. Он приподнялся. —Пойду что-ли, посмотрю как он... Но у бычков в томате были другие намерения. Что-то внутри крыса крепко защемило. Он повалился обратно. Желудок словно выворачивало наизнанку. "Просрочка..." —Успел лишь подумать Хряк. Его маленькие, уже не такие блестящие как в молодости глаза медленно закрылись... Навсегда. Семён Тимофеевич нашёл эту консерву в буфете, за коробкой с приправами. Он не обратил внимания на цифры "1983" на жестянке, бездумно вскрыв ржавым ножом крышку. Эту банку он хотел съесть ещё возвращаясь на кухню в первый раз, но позже всё же решил оставить её на завтрак, перед работой. Не успел...