Сборник Лютых рассказов

Обратная дорога должна была занять немного времени, правда тяжелогруженный "жигуленок" недовольно пыхтел на своего хозяина —"Что, дескать, так много собрал?", но всё же благоразумно завёлся и поехал. Хозяин ловкого пикапа, переделанного из дедовской "семёрки" ещё в первые дни после катастрофы, вставил в приёмник потёртую, истрескавшуюся кассету, и расслабившись, ловко рулил на горных поворотах. Ещё пару кругов — и шустрый броневичок, уже съехав на равнину, стремительно летел по гладкой безжизненной пустоши. Торопиться было некуда, но уж очень хотелось скорее обрадовать ребят в лагере. Целый кузов дров, удачно добытых на том, что когда-то было лесопилкой, был бы очень кстати для обосновавшейся для успешной зимовки группы. Кассета тоже досталась в наследство от деда, вместе с проржавевшей от времени машиной. Сколько раз Третьяк уже спрашивал об этой кассете — но ни Сёма, механик на перевалочном пункте; ни Сашок, торговец с элеватора; ни обитатели лагеря — никто не мог в точности вспомнить, как звали исполнителя давно минувших лет. Но песню знали все и, услышав, вполголоса подтягивали. И вот сейчас, слушая ритмичную песню с кассеты, Третьяк правил машиной в сторону лагеря. Яркое солнце нещадно выжигало остатки краски на капоте и крыше машины, но в самой кабине водителя царил полумрак. Лишь привыкший к расположению всех рычажков и педалей Третьяк мог полноценно управлять верным пикапом. Напарника у Третьяка не было. Несмотря на специально приспособленную для стрелка-наводчика приборную панель и отдельное сиденье, которое хозяин броневика уже давненько подумывал убрать, но руки не доходили, не нашлось человека, с которым хотелось бы делить второй дом — свою родную кабину. Многие жаловались на слабое освещение, тесноту (Третьяк предпочёл пару лишних ящиков снарядов,взамен простора для кресел), в конце концов на сам нрав водителя и через пару дней уходили, прибиваясь к другому экипажу. "—И поговорить в дороге не с кем"— говорил один из напарников-однодневок. "—Едем, как в гробу" В самом деле, Третьяку по душе было путешествовать в одиночестве. Стук колёс, тарахтение однорядного мотора, который на честном слове тянул машину со всей её бронёй и оружием; старая магнитола — всё это помогало глубоко погрузиться в мысли и гораздо легче переносить сотни километров езды по голому песку. Смеркалось — значит до лагеря осталось всего-ничего. Всего через каких-то 50-60 километров он сможет спокойно лечь. Где угодно, даже свернувшись калачиком в собственной кабине, и наконец-то за долгое время отоспаться. Недавнее нашествие псевдокрыс на лагерь заставило всех его жителей подняться на дыбы и бросить все силы на собственную защиту. Битва продолжалась два долгих дня. Потерь не было, но изможденный Третьяк был вынужден отправиться на вылазку, чтобы добыть дров для печей — все запасы горючих материалов в лагере пришлось сжечь, чтобы остановить набег, и теперь в лагере не на чем было даже приготовить есть. Мысль о добротном, дымящемся шашлыке из недавно убитых мутантов заставила Третьяка прибавить газу... ...Его разбудил лёгкий толчок. Досадливо морщась и потирая ушибленный лоб, хозяин пикапа понял, что всё же слегка задремал. Сбитая им черепаха, раз в двадцать превосходящая всех своих сородичей довоенного времени, недовольно прошипела и поковыляла дальше своей дорогой. —Вот же негодница, вышла прямо на дорогу... —Проворчал водитель. И добавил: —Видно же, что тут накатано! Зачем ползёшь? Но его всё ещё держала в объятиях глубокая досада: Он, вроде бы не глупый, ответственный и взрослый человек — а позволил себе заснуть прямо за рулём посреди дороги! Надо было ехать дальше. Заведя двигатель, к счастью не пострадавший от столкновения (Бампер "Жигулей" лишь слегка вмялся в кузов), выживший быстро сориентировался по карте: Ехал он всё же верно, даже во сне не сворачивая. Значит осталось не больше пяти километров, судя по тому, сколько прошло времени. Внезапно Третьяк поймал себя на безумных, как ему позже казалось, размышлениях: Может остановиться, отдохнуть? До лагеря не далеко, если что и случится, мигом до своих домчусь. Или лучше дотерпеть? А вдруг опять усну?.. К реальности его вернул появившийся тусклый свет на дороге. Он исходил откуда-то позади пикапа, всё больше приобретая яркость. Опыт и интуиция одновременно дали ключ к разгадке. Третьяк встрепенулся — Рейдеры! Всё-таки напоролся... Драться или бежать? Как велики его шансы на победу? Против одной машины он устоит. А если их много? А если бронемобили? Паниковать не стоило. Отбросив все сомнения, выживший вдавил в пол педаль газа,попутно переключая передачи. Рассчитывать на успешное бегство было бы наивно. Со всей броней и грузом скорость "жигуленка" ощутимо снизилась, но бронированному противнику пришлось бы попотеть, чтобы догнать легковушку. Всё же верный пикап мог обеспечить некоторое ускорение. Рёв мотора позади усиливался, приближаясь к бронированному пикапу с правого борта. Мародеры, видно, приняв его за обычный грузовичок сзади, в предвкушении лёгкой добычи уже восторженно гоготали, догоняя Третьяка. Тот лишь раздраженно вздохнул и посмотрел в смотровую щель, возле которой было хитро пристроено зеркало, благодаря чему можно было разглядеть картину обеих бортов. Справа "жигуленок" догонял фургон. Неповоротливый казалось бы, "Фольксваген" нёсся с не типичной для него скоростью. Прислушавшись к звукам, исходящим от него, намётанный слух бывалого шофера определил — V12. Как долго на движке повышенной мощности сможет ехать эта развалюха — точный ответ дать было трудно. Но сейчас бандитов, в кустарных условиях припаявших двигатель, от которого теперь вовсю несло топливом, это не волновало. Высунувшийся из люка на крыше мародёр, наголо бритый и во рваной байкерской косухе — с воодушевлением взвёл затвор, и нацелившись на колеса, выпустил очередь из пулемёта Раздалось несколько оглушительных хлопков, но пикап продолжил ход. Третьяк лишь усмехнулся: дорогие колеса, установленные Сёмой, могли долгое время ехать и с поврежденными покрышками. Пружины держали ту часть шин, что ещё была на колёсах. Третьяк, лавируя, всё же ушёл от части пуль. Порядком удивлённые бандиты догнали грузовик. В зеркале проявилась вспышка: установленный на фургоне огнемёт нагло жёг борт, безуспешно пытаясь проплавить огнеупорный металл борта. Не одобрив такой ход дела, водитель "Жигулей" резко рванул руль вправо. Вес машин был примерно одинаков,но эффект неожиданности и высокая скорость сыграли свою роль в таране: сильно отклонившийся от курса "Фольксваген" слетел с накатанной дороги на песчаные барханы, закружившись. Рейдера на крыше сильно качнуло. Где-то сзади уже слышались злобные выкрики в сторону злосчастного пикапа. До поселения осталось ещё немного. Водитель, вздохнув, на этот раз облегченно, прикидывая — как долго займёт остаток пути. Через какие-то полчаса он наконец-то будет в безопасности. Он обещал бороться за жизнь до конца — и он справляется с этим. Он не допустит, чтобы его постигла та же судьба, что родителей и двоих старших братьев. Даже в этой мясорубке он сохранит жизнь и здравый рассудок. Никакие опасности не смогут сломить его волю. Посмотрев на пожелтевший портрет в углу тёмной кабины, он мысленно сказал: "Всё в порядке мама, я живой." Живой... Те рейдеры тоже были ещё живы и вполне могли запросить подмогу. Скоро все мародеры в округе устремятся за одиноким путником, желая получить часть наживы. На этот раз фургон обогнал "жигулёнок" слева, устроившись впереди.Теперь стрелок нацелился в переднюю часть машины . В ночном мраке рейдер с трудом разобрал, что вместо привычного лобового стекла видны маленькие смотровые щели между скосами брони, но всё же решил попробовать — длинная очередь из РПК прошлась по всей площади, где должно было быть стекло. Видимо он решил бить наверняка —вдруг руль и водитель справа? Новинки Третьяк не очень любил, но после долгих уговоров механика всё же согласился попробовать. Теперь же он слегка пригнулся, в глубине души жалея, что не установил старую добрую стальную броню. Как поведут себя новомодные титановые бронелисты, оставалось лишь гадать, а полагаться на удачу он не привык. Не пробил. Пули прошили внешний слой скоса, но в салон не прошла ни одна пуля. Внутренняя часть обшивки плавно прогнулась в местах попадания, полностью остановив пули. Вторую очередь Третьяк встретил уже со спокойно поднятой головой. Возможно, что мародеры решились бы выпустить и третий комплект пулемёта, но вдруг взгляд водителя пикапа скользнул по углу кабины: в единственном месте, где оставалась прежняя стальная броня, висела фотография его семьи. Так давно канувшей в небытие... На месте, где проглядывалось лицо матери, зияла дыра. —Ну, как специально... —С горечью процедил вслух Третьяк. —Ну что, сволочи, далеко не уйдёте! Изогнувшись изо всех сил, он расположился посередине, между креслами водителя и наводчика, удерживая управление и нащупывая заветный рычажок... Глаза рейдера, изначально не приметившего среди толстых бревен ствола противотанковой пушки, приветственно кивнувшей ему, вдруг округлились. Поспешно запрыгнул он обратно в салон фургона и поспешно стал что-то говорить своему товарищу за рулём. Тот ускорил ход, надеясь оторваться от противника. Автомат заряжания, несмотря на наваленные поверх пушки дрова, сработал без перебоя. Щелчок в кузове пикапа дал знать, что всё готово. Только бы пушка повернулась под грузом... Экран на месте наводчика показал, куда направлено орудие. Целился Третьяк в заднюю часть, в место расположения мотора. Выстрел на мгновение замедлил машину, толкнув её отдачей назад. Петляющему фургону не повезло. Бронебойно-зажигательный снаряд влетел точно в цель. Ночной мрак пронзила вспышка... Ночной мрак пронзила вспышка. "Фольксваген" вспыхнул ярким пламенем и, подброшенный взрывом, слетел с дороги в огромную гору песка. Утром догоревший фургон будут осматривать или сталкеры-мусорщики, или такие же мародеры. Детали ценятся на вес золота. Многие, услышав взрыв, будут рады прибрать металлолом, который можно будет использовать для своих целей. Иные же, не смысля ничего в механике, всё равно ринутся к месту взрыва, дабы выменять детали у первого встречного на канистру топлива или пару бутылей самогона. Приближаясь к лагерю, Третьяк понял, что охрана лагеря по-особенному суетится, забираясь на смотровые вышки и приникая к крупным пулеметам на них. Зеркало снова подсказало — за ним гнались! Их было много. Рейдеры — колёсные и гусеничные, лёгкие и тяжёлые, с оружием и без. Некоторые уже палили из небольших орудий, желая сбить желанный грузовичок и отомстить за убитых. Лавируя всеми возможными способами, водитель гнал верный "жигуленок" к воротам. Только бы узнали... —Третьяк, приём! Говорит Сокол, начальник охраны лагеря. За тобой хвост, мы попробуем их сбить, будь осторожен! --Принял, приём! —Ответил Третьяк, понимая что его автомобиль узнали издалека, и теперь он может проехать в лагерь. Его не собьют вместе с машинами мародеров. Звонко ухнула зенитная пушка. Гусеничный аппарат справа резко остановился. Один готов! Остальные, заметно ослабев норовом замедлили ход. Ещё один, не смирившись, продолжил преследовать пикап. На его борту был странный аппарат. Кажется, сталкеры говорили что-то о утере машины с мощным плазменным излучателем... Взрыв... Машину с излучателем резко занесло. Разрушенный корпус был полностью охвачен огнём. Глухо ухнувшая старая гаубица в лагере не знала равных в пробитии брони... ...В лагере вокруг машины столпились люди. Когда Третьяк выбрался из кабины, он понял, чем обусловлен такой неожиданный всплеск — машина горела! Излучатель выпустил струю луча по пикапу, но вместо машины загорелась куча дров на ней. К счастью, вскоре пожар был потушен. Большая часть бревен осталась не тронута огнём. Довольные жители лагеря сновали туда-сюда, распределяя материал и пиля его прямо у печей. К сидящему на колесе "жигуленка" шоферу подошёл худой высокий парень лет двадцати. Весь в машинном масле и саже он протягивал в левой руке небольшой шампур. В правой он держал уже опустевший огнетушитель. —А я тут это... Одно полено из твоей машины горящее выпало, я, когда пожар потушили, на нем и пожарил. Будешь? —Спасибо... —Устало отозвался Третьяк,принимая мясо. Сил думать о его происхождении не оставалось, зубы уже впивались в сочную мякоть. Вкус мяса и гари приятно обволакивал во рту. —Сёма, а как меня не пристрелили то? Я же вместе с рейдерами сюда летел. Даже сказать что приеду не успел. —А, ты про это? —Отвечал развязно механик —Так я с элеватора сюда приехал вместе с мусорщиками, тебе хотел ящик с инструментами вернуть. А тебя нет. Ну, мне ждать без дела было скучно, я у охранника бинокль выпросил, влез на вышку. И сам смотрел, и их попросил тебя высматривать. —Получается, если бы ты им не сказал как выглядит моя машина, меня бы может и не пропустили бы? — Выходит что так. —Отвечал механик. —Так, вот кстати инструменты. —Он поднял с земли небольшой ящик и протянул его Третьяку. —Спасибо. —Коротко ответил сталкер и побрел к спальным местам. Перед сном он долго разглядывал поврежденную фотографию. Последняя память о прошлом. О доме, о его семье... Ещё раз рассмотрел кассету, понял, что почти стёртая надпись "Вик.. .ой" ни о чем ему не говорит. Затем отложил кассету, снова взял фотографию семьи... Перевернувшись на бок, он обратился к соседям: —А что, ребят, портреты рисовать сложно? —Могу научить. —Неожиданно ответил один из соседей по койке. —До войны художку окончил, может и вспомню кое-что, хехе... Поспим-ка пока что, а уж завтра разберёмся —Идёт. —Удовлетворенно кивнул Третьяк своему новопровозглашенному учителю, и укрывшись потрепанным одеялом, провалился в глубокий, спокойный сон. Завтра, а может быть через пару дней или недель, он снова увидит её — свою маму... —Всё в порядке мама, я живой... —Говорит Третьяк. И эхом по комнате отдаётся: «Живой...»