Жертва

Минуло пятнадцать лет. — Ламберт! — овечка, запыхавшись, остановилась рядом с молодым барашком. — Господин… Господин он… — Ты отдышись сначала, а потом говори. Что случилось? — барашек подавил в себе волнение, хотя сердце в груди застучало бешено. — Господин желает тебя! Ты будешь принесён в жертву! — глазки овечки радостно заблестели. — Вот это да! Ты наконец станешь частью культа! Ты послужишь Великой цели! — Понятно… — барашек развернулся и побрёл прочь. — Ты куда? — Деревня огорожена. Думаешь, я сбежать смогу? Не глупи. Я к отцу. Не иди за мной, — и барашек отправился к одному из загонов. Наскоро построенный деревянный каркас дома неприветливым скрипом встретил гостя. Внутри на цепи сидел немолодой уже баран, лет за шестьдесят, если не больше. Он почти не двигался, многие считали его наполовину трупом, нежели живым — епископы не брали его на жертвоприношения, но и убить не хотели. Считалось огромной честью служить на благо поддержания стада овечек. Но многих потом забывали… Так и сидел старый баран, потихоньку иссохся, начал потихоньку гнить… Антисанитария, что царила здесь, привела к тому, что части тела его, что были уже мёртвыми и бесчувственными, начали пожирать опарыши. Ламберт поморщился от одного вида этих мерзких червей, засевших в мёртвой ноге его отца; старый баран лишь молча наблюдал за ними. — Тебя наконец призвали? Боишься? — прошамкал старый баран беззубым ртом. — Можно и так сказать, — кивнул головой барашек, проходя в глубь загона. — Время пришло. — Наконец я покину это место, — старик проводил взглядом Ламберта, ищущего среди сырой, пропахшей кровью и потом соломе нечто, напоминающее меч. Это было так странно — оставлять оружие в деревне барашков. Бог Смерти знал, что ни один белый пушистый комочек не станет идти против него, а потому и мечами раскидываться можно? Это было большой ошибкой. Ламберт наконец достал сталь меча, по которой уже поползла ржавчина и мерзкие опарыши. Даже сюда залезли, хотя есть тут было нечего. Стряхнув мерзких приспешников Лешего, Ламберт подошёл к старому барану: — Отец… — Позволь я объясню как обстоят дела в этом мире… Когда ягнёнок рождается, он до восемнадцати лет живёт счастливой и беззаботной жизнью под покровом великих епископов. Затем в течение двух лет идёт его подготовка к жертвоприношению. И большой честью будет служение нескольким епископам. Однако, если все ягнята будут умирать в возрасте двадцати лет, то наш вид постепенно вымрет. А потому среди самых крепких и сильных баранов выбирается один, который будет давать начало новому поколению, — старик поднял голову на сына: — Тебе уже стукнул двадцать один год, мой дорогой сын. И, боюсь, что это ты займёшь моё место… Среди всех остальных баранов ты самый крепкий и самый сильный. А значит станешь оплодотворителем. — К чему этот разговор? Я уничтожу деревню! Я… — Думаешь, наша деревня одна? Таких деревень много. Мои детки всегда отправляются в другие деревни. Но что тебе старого слушать… Один баран не сможет пошатнуть систему… — А целая деревня сможет, — Ламберт взвесил в руке меч. — Как пожелаешь, — склонил голову старик. — Если сможешь убить меня — сможешь убить и других. Всё в твоих копытах. Ламберт замахнулся мечом. Но мешкал. Конечно, поднять меч на отца одно, но убить его — дело совсем другое. Душа его заметалась. Убить? Стать таким же чудовищем как и они? Но только чудовище сможет убить чудовище. И со свистом меч пролетел, а вслед на пол покатилась, заливая его кровью, голова старого барана. Бездыханная туша рухнула следом как мешок картошки, обагряя вокруг себя пол. Ламберт выпустил меч, что тихо упал на грязную солому. Отца больше нет. Как и пути назад. Сглотнув подступающий к горлу ком, он вытер слезы, поднял с пола меч и, шатаясь, направился к выходу. Сверкнула на солнце обагренная кровью сталь. Овечки и барашки собрались вокруг Ламберта, спрашивая, что произошло. «Глупое, тупое стадо», — думал баран. «Пора избавиться от него!» — Господин пожелал больше крови… — тихо молвил он. — Он хочет, чтобы я принёс ему жертву этим мечом… Поверят? Не поверят? Ламберт был изгоем в своей деревне из-за того случая пятнадцать лет назад, когда Бог Смерти вытащил его показать своим братьям. Кровь и шерсть его старшего брата были повсюду. Ужас и ненависть отныне поселились в его сердце. Денно и ночно он думал о том, как бы вернуть плату за своего павшего брата. И с каждым днём он всё больше боялся своего двадцатилетия… Барашки одновременно восхищались тем, что его выбрал господин в столь юном возрасте, но и негодовали, почему его в кинули обратно. Так он и стал чужим среди своих… Но вот минуло ему двадцать. Но никто не пришёл забрать его измученную душу. И с каждым днём ожидание становилось всё мучительнее… Пока однажды к его отцу овечка не принесла меч, оброненный Богом Смерти. Драться он не умел, но снести голову мозгов хватало. Барашки и овечки дружно закивали головами, соглашаясь с речью Ламберта. Если господа того желают — пусть будет так. И на землю словно град посыпались бараньи головы…

***

Что-то не так в одной из деревень. Нариндер очнулся от странного покалывания в шее. Не стоило оставлять это просто так, а потому он решил проведать дела в деревнях.

***

Среди мёртвых тел своих собратьев по колено в крови стоял Ламберт. Во взгляде его читался страх, безумие, ужас и оцепенение… Руки и ноги дрожали… Но в этот раз меча не отпустил. Он и сам не верил в то, что видел своими глазами и что делал своими руками. Десятки трупов барашков и овечек… И всё ради одной единственной цели. Заставить Его предстать перед ним. И времени осталось немного. В чёрном тумане появился Он. Молча окинул взглядом кровавых глаз поле брани и остановил его на единственном уцелевшем барашке. Кровь множества баранов смешалась на его тупом ржавом мече, а во взгляде было столько лютой ненависти и злобы. И как он мог его пропустить? Как этот злобный баран вырос в такое… С громким криком баран бросился с мечом на Бога Смерти. Но… Не добежав каких-то пары метров был остановлен взявшимися из ниоткуда цепями: они опутали его тело, выбили из рук меч и повесили в воздухе. — И чего тебе спокойно не сидится, — одна из цепей вернула божеству окровавленный меч. Приняв в руки своё оружие, Бог осмотрел его, прикрыв глаза, с наслаждением провёл языком по влажной стали, наполняя нутро уже остывшей кровью. — Ты чудовище, барашек, сущее чудище. И что мне с тобой сделать… — Нариндер задумался, осматривая дергающегося на цепях барана. — Убей! Я уничтожил твою деревню, так неужели ты собираешься меня помиловать?! — Это смерть для тебя будет милостью. Нет, дружок, ты так просто не отделаешься, — и по щелчку пальцев цепи затащили истошно вопящего барана в мир Небытия.

***

Нариндер сидел за столом, ожидая обеда. Он был до жути голоден. Да ещё и этот баран… И чего ему не сидится спокойно. По морде божества скользнула ухмылка. Спокойная и вечная жизнь становится скучной, если нет подобных бунтарей. А может, с приходом этого барана станет немного веселее? Он откинул в сторону мысль отдать Ламберта на пир братьям и сестре. Уж лучше он преподнесёт им по милому барашку, которых они сами выберут. А этот лакомый кусочек он оставит себе. И вдоволь с ним наиграется. А там можно будет и на котлетки пустить.

***

Ламберт не понимал, что происходит вокруг… Глаза ещё не привыкли к тому безумию, что творилось вокруг. Вся голова будто бы наполнена тьмой. Тело… Не чувствуется… Словно голова существует отдельно, лишь тюкающая боль в самом мозгу доказывала, что он ещё жив. Медленно он попытался открыть глаза и осмотреться. Первое, что предстало его взору — красно-черные глаза Бога Смерти. — А, очнулся. Значит, можно не церемониться, — и после этих слов внизу живота барашка стало очень и очень больно. Крик его заполнил своды комнаты, отчего кот поморщился и заткнул его рот рукой: — А ну тихо. Разорался. Скажи спасибо, что я тебя хотя бы размял, — но следующий толчок получился ещё более болезненым для барашка, отчего он с силой укусил Бога за руку. — Ай! — Нариндер отдернул руку и посмотрел на стекающую струйку крови. Цапнул знатно, не стоит недооценивать барана. Сам же виновник лежал на спине, тяжело дыша. Тело всё ещё не слушалось как следует. Что с ним сделали? Пока божество увлечённо рассматривало собственную повреждённую плоть, барашек осматривался, пытаясь понять, что происходит. Темно, очень темно. Котам, наверное, удобно в такой темноте, но он практически ничего не видел. Всё его тело было опутано то ли щупальцами, то ли липкой слизью, то ли и тем, и другим… Но эта дрянь не отпускала его, держала очень крепко. К его сокровенной филейной части (которая была свободна) пристоился сам Бог смерти, а задние копытца где-то там, за спиной Бога, также сжимала похожая дрянь. Он был безоружен, беспомощен и обездвижен. И полностью под контролем божества. И ничего не мог сделать. — Это было больно, — наконец выдал Нариндер. Он склонился над самой мордашкой барашка, приоткрыл пасть и осторожно провёл клыками по нежной щечке. Ламберт замер, не зная, что делать в такой ситуации. — Как я уже сказал — смерть будет для тебя высшим блаженством. Я сломаю тебя, дорогой барашек… — Ламберт, — бросил ему пленный. — Что? — Нариндер на секунду замер. Как посмел этот баран ещё что-то произнести против ему? — Моё имя — Ламберт! — выпалил пленный. "Если уж толкаешь речь, то зови меня по имени!" - этого он не сказал, но подумал. — Хорошо, пусть будет так, — оскалился Нариндер. Он слышал наглые мыслишки барана. Последний нервно сглотнул, понимая, в какой глупой ситуации он находится. Не убьёт, нет, есть кое-что пострашнее смерти… — Так вот, Ламберт, я сломаю тебя, потом воскрешу, буду ломать твои кости, твоё хрупкое и жалкое тело и сознание до тех пор пока ты не взмолишься о смерти. И, поверь, даже тогда я тебя не пощажу. Ибо твой грех — ты сам, — и в доказательство своих слов он обхватил когтями выступающие из чёрной массы бёдра барашка и вонзился в их сладкую и притягательную плоть, слушая вопли и крики барашка. Да, они его оглушали, они были омерзительны… Но как и было приятно слышать стоны и крики исключительно боли! Не наслаждения и восторга, что сам Бог Смерти захотел овладеть телом, а именно боли и ненависти. И как упоительно слушать в свой адрес проклятья, выкрикиваемые барашком. И откуда этот чудный милый ротик знает столько ругательств? — Отпусти меня, чудовище! — вопил барашек, тщетно пытаясь вырваться из крепких пут. Внутри всё кипело от боли, липкая дрянь всё сильнее стягивалась вокруг тела, в какой-то момент стало тяжело кричать, даже дыхание давалось с трудом. Тогда же Нариндер запустил руку в плотное чёрное вещество, с силой впиваясь в тело барана когтями и вырывая его на свободу. Полной грудью наконец смог он хватить воздуха, но не успел он порадоваться этому короткому моменту… — Ты ведь этого хотел, дорогой мой Ламберт? — удерживая кровоточащие тело когтями, Нариндер насаживал его на свой член, покрывая тело укусами. Кровь барашка на его языке, зубах приводила Кровавого Бога в неистовство. Запустив в мягкую плоть не только когти, но и пальцы, он почувствовал движение внутренних органов. Под правой рукой лёгкое… Под левой сердце. Полное крови мягкое сердечко… Такое сладкое и такое манящее… Что может быть прекраснее мозга… Только сердце. И пульсация эта приводила его в восторг. Он понимал, что уже готов закончить это буйство столь приятное для него, и столь мучительное для барашка. — Сейчас я покажу тебе кое-что, дорогой Ламберт, — имя барана на устах этого дьявола звучало пренебрежительно и зло. Излившись в многострадальное тело, Нариндер выпустил когти и, удерживая насильно душу барана в теле, разорвал его грудную клетку на части, изымая оттуда бьющееся сердце. — Смотри внимательно, как ты умрёшь, — и последнее, что запомнил Ламберт перед тем, как потерял сознание — как сердце его оказалось в пасти Бога Смерти.

***

Все тело будто каменное. Не шевелится. Ламберт с трудом поднялся на холодном каменном полу, попытался встать, но… Цепью он был привязан к балке. Шею неприятно холодила сталь. Потерев голову, Ламберт осмотрел свою грудь: в полном порядке. Ни царапинки. И следов пребывания с Богом нет… Что-то не так. Ощущение такое, будто это и не его тело вовсе… А его ли сердце сейчас бьётся в груди? И бьётся ли… — Очнулся! — в дом заглянула овечка и помахала рукой. — Господин желает видеть тебя. Он скоро подойдёт. Спустя несколько минут в дверях показался Нариндер. Снующие вокруг него барашки радостно перешептывались, заглядывали в глаза и внутренне молились, чтобы их хотя бы коснулись рукой. Трогать божество запрещалось — смерть была бы мучительной. — Смотрю, ты уже пришёл в себя. Ламберт, — и снова имя, произнесённое Богом было столь омерзительно, что баран предпочёл бы забыть его. — Знай мою доброту, неблагодарный — я дарую тебе жизнь, чтобы ты занял место своего отца. Именно так, — отвечая на немой вопрос в глазах, Нариндер продолжил: — У тебя есть все данные, чтобы стать хорошим производителем. Я забрал твой язык, твоё сердце и твою душу. А тело пусть служит лучшим целям. И тело твоё не состарится, покуда я этого не пожелаю. Так что порадуй меня как следует взводом милых белых барашков. Иначе, — Нариндер не договорил, а лишь растворился в клубах чёрного дыма…