Забвение

      Часы, расположенные рядом с двухъярусной кроватью, тихо отбивают час ночи. Это отвлекает Чжэнси от разглядывания прекрасного вида за окном. День подарил ночи небо без единого облачка, благодаря чему все кому не лень могут созерцать яркие звезды над головами. Эта россыпь космических тел завлекает Чжаня, из-за чего он напрочь забывает о цели своего одинокого, бессонного пребывания за столом. Нелегко игнорировать свою детскую страсть, когда перед глазами маячит сотня, нет, тысяча прекрасных звезд, передающих свой привет из прошлого. Чжэнси позволяет себе полюбоваться этой красотой десять минут, прежде чем окунуть перо в чернила и приступить к своему дневнику:       Через месяц нас ожидает СОВ. Впервые наблюдаю за таким напряжением, что следует за каждым однокурсником в тени. Хотя неудивительно — я сам подавлен не меньше других, и кажется, что даже больше — постепенно начинаю терять веру в свои силы. Тянь не поверил моим словам и предложил снять накопившийся стресс парой сигарет. Их горечь только усилила мои переживания. Невозможно представить меня с сигаретой в зубах, но я согласился на сомнительное предложение лишь из-за Хэ, что убедил меня в их эффективности на личном опыте. Увы, я себе только легкие выкашлял и провонял изнутри на всю неделю. Тянь обещал сохранить в секрете эту неудачную попытку выкурить стресс из моей головы, а я даже представить не могу какой шок был бы у моей семьи узнай они об этом. Ох, Цзянь И бы точно был в ярости… Чжэнси дергается, позади слышится шебуршание со стороны кровати соседа. Лишать человека комфортного сна, времени, когда не думаешь о чертовых экзаменах — крайне непростительно со стороны Сиси. Он откладывает перо в сторону на пару минут, несмотря на то, что хочет поскорее закончить и лечь спать. Терпеливо ждет, когда сопение соседа возобновится с прежним ритмом, и продолжает писать, намереваясь сократить изложение. Стоило одному непрошенному имени нарисоваться на пергаменте, как мысли текут в одном русле: Хотя это я должен быть на него зол. Я отлично держусь, раз с того дня так и не устроил ему взбучки. Но, честно, не думаю, что в ней есть смысл. Просто руки так чешутся от этого беззаботного выражения лица, пытающегося изо всех сил делать вид, что все в норме. Ничего не в норме. Он очень напуган. Встревожен своим поступком не меньше меня. Можно подумать, что у него шок и он напрочь забыл о том дне, когда признался мне в своих чувствах, но я то помню. Он искусно меня избегает, хотя мы как прежде сидим плечом к плечу на обеде, на занятиях, с друзьями в замке, гостиной. Он не заглядывает мне в глаза, потому что боится увидеть в них мои намерения прояснить ситуацию. Цзянь И трус, а я его не лучше. Оставляю все как есть, подыгрываю ему, поддерживаю его спектакль, хотя давно стоило бы выяснить отношения. Но если начну я, то просто буду обязан дать свой ответ. А я не знаю. Мы стоим на грани. Я эту грань четко ощущаю. И пока я на ней стою, уверенно на своих двоих — Цзянь не может удержать равновесия. Как маятник его качает из стороны в сторону и в надежде удержаться на этой тонкой грани он тянет меня за собой. Жалкие, жалкие попытки сохранить то, что итак разваливается. Но я не знаю что мне следует делать. Я не могу действовать в одиночку, я не могу решать судьбу за двоих, мне нужна помощь Цзяня. Мы вместе, в-м-е-с-т-е, должны найти решение! Оставаться на этой грани, пока кто-то из нас её не пересечет — неправильно. Нам надо решить, что делать с нашей дружбой… Чжань останавливается писать. Он не может продолжить. Перо, зависшее в воздухе, подрагивает в такт руке. Мелкие капли падают на пергамент, оставляя на недописанной строчке кляксы. Воздух перестает поступать в организм. Чжань выпрямляется, расправляет плечи и начинает дыхательную гимнастику. Вдох-выдох. Полной грудью. Но воздуха не хватает. Самое ужасное — мысли, что должны были отразиться на бумаге, переполняют голову. Чжэнси одолевает настоящая паника — вдруг Цзянь захочет положить конец их дружбе? Вдруг боль его чувств станет настолько ужасной, что даже взгляд на Чжаня будет для него невыносим? Цзянь И правда разорвёт с Чжанем всякие отношения, не смирившись с обычной дружбой? «Нет-нет-нет-нет-нет-нет-нет. Нет, блять!» Их дружбе не конец. Она не может закончиться так погано-драматично. Но что же делать? Что им обоим делать?       Дневник вместе с чернильницей слетают со стола. Стеклянная посуда разбивается, чернила разливаются по белому ковру. Сам Чжэнси сползает со стула на пол, несмотря на то, что руки вцепились в край стола в попытке удержаться. Сосед Чжэнси, как и любой другой человек, подрывается с кровати от дребезжания стекла. Он не сразу соображает, но ему хватает только взгляда в сторону шума, чтобы собраться и подбежать к Чжаню. Чжэнси, скрученный в три погибели, задыхается. Он ловит очередную паническую атаку. Пятую, за четвертый месяц.

* * *

      Жизнь в Хогвартсе не изменилась. В Большом зале звучали смех и вечный кипиш, на уроках царила прежняя атмосфера и даже новости о дементрах, что охраняют территорию замка вне ворот, и установленном директором комендантском часе не навели учеников на дурные мысли. Казалось, что только буйная четверка была взвинчена до предела, истощала свой организм переживаниями. Безусловно, пустяковые экзамены их волновали также как и других студентов, однако их жизнь омрачали и другие обстоятельства. Чжань не мог собраться с силами и разговорить Цзяня, решить, что теперь между ними и как называть их отношения. Цзянь разделял с Чжанем мучения, но пережитые события оставили неизгладимый след на сознании Цзяня, и он ходил, опасаясь всего вокруг до маниакального состояния. Тянь чуть сдержаннее проявлял свои опасения, но вместе с Цзянем чувствовал уязвимость в стенах паршивой школы. Его заботили мысли, с которыми он не делился ни с кем. Мо, наверное, в большей степени остался отчужденным и это чувство терзало со знатной силой. Он ощущал непреодолимое расстояние между ним и друзьями, был подавлен идеей, что те ему не доверяют. Весь этот водоворот чувств и испытаний возложился на компанию друзей. Тем не менее, они не закрываются в себе, продолжают вести образ жизни обычных подростков, изредка напоминая друг другу о своих слабостях. Так, Цзянь старается не выходить за пределы замка даже в Хогсмид и любые уговоры друзей воспринимает с тяжелым сердцем. Тянь же, привыкший скрывать такие же опасения, больше курит, из-за чего больше кашляет. Но они оба хорошо держатся. Не дают сомнениям нарастать, вовремя играют на публику и остаются не уличенными во лжи. Почти. Чжэнси им не доверяет. В особенности не доверяет Тяню, который мастерски заговаривает зубы и молчит в тряпочку, как его любимый старший брат. Яблоко от яблони. К Цзяню доверия больше, он искренен с Чжанем и если солжет, то лишь из необходимости, которую не все поймут. Однако это не отменяет факт обмана. И, по-хорошему, надо вывести на чистую воду именно Цзяня, но это усложняется их недомолвками. Мо вряд ли решится лезть к нему в душу, а Тяня разболтать никто не в силах. Все идеи Чжаня ведут в тупик. Сам он чуть не вышибает кирпич из стены, но Цзянь вовремя отдергивает задумавшегося друга из мыслей и спасает его от встречи со стеной. Сиси, смутившись, извиняется перед ребятами — те кидают всего пару подколов, забывают о нелепом происшествии и выходят за пределы двора школы.       Они идут на озеро. Цзяню и Чжаню для «Ухода за магическими существами» необходимо поймать водных фей. Сиси настолько погрузился в размышления, что забыл об изначальной цели их маленькой вылазки. Озеро большое, хранит в себе достаточно сюрпризов и поймать в его водах фею не составит труда. Но ребята поздно приступили к заданию и опасаются, что если всех фей и не выловили, так точно распугали. К счастью парней солнце стоит не так высоко и облака время от времени спасают их головы от прожигающих лучей. Весна невероятно жаркая в этом году. Стоит ли то принимать за хорошее предзнаменование или опасаться аномальной погоды, мальчишки ещё узнают. Они, мучаясь от жажды, бегут по склону вниз к травянистому берегу. По его периметру уже сидят студенты, переписывают друг у друга конспекты, наслаждаясь легким бризом. Парни располагаются как можно дальше, неохота мешать своим трепом бравым ученикам.       Цзянь достает из сумки плед, утащенный из гостиной, накрывает на траву вместе с Мо, пока Тянь и Чжань готовятся к «рыбалке». Гриффиндорец всматривается в водную гладь озера. Небо отражается как в кривом зеркале. Подумать только — уже поздняя весна. На носу экзамены, которые в дальнейшем решат судьбу каждого ученика, а Цзяню не до этого. Его мысли поглощены сомнениями, что важнее школьных дел. Страх того, что именно провал экзаменов испортит ему жизнь, зарождается сейчас вместе с волнами, подступающими к берегу. Но вместе с этим страхом пребывает еле заметная тень сожаления. — Мы так и не покатались на коньках, — кто бы мог догадаться, что эта мысль является самым большим сожалением Цзянь И. Он грустно наблюдает за волнами, пока распутывает рыболовную сеть. Хэ прерывает свою незатейливую игру с сачком и вглядывается вместе с Цзянем в воду, правда, не разделяет тоскливого настроя и в своем стиле выдает: — Ну так бери коньки и ныряй, мой дорогой друг. Ответная реакция на язвительность не заставляет долго ждать — Чжань вступается за полностью забывшегося друга: — Ещё раз съязвишь и пойдешь на корм феям. Цзянь смаргивает и приходит в себя. Слова Чжаня сработали как хорошая пощечина. Гриффиндорец не отрывается от дела, наоборот, сильнее сутулится и утыкается лицом в сеть. Шань замечает за волосами, что упали на лицо Цзяня, легкий румянец на щеках. На этой бледной коже любой прыщ будет виден за сто метров. Тянь же, если начал, то не остановится, поэтому, столкнувшись с преградой в виде Чжаня Чжэнси, переключается на другую жертву: — Они предпочитают что-то сладкое, надо приманить их на Малыша Мо. Хэ, в доказательство своим словам, щипает Шаня за бок. Тот не ожидает подобного, подскакивает вместе с вещами и его хриплый крик раздается по всему берегу. Остальные студенты оборачиваются на компанию без особого удивления. Привыкли к раздраженному крику, который все время обращен к одному человеку: — Иди нахер! Затем раздаются оглушительные удары, подзатыльники если быть точнее, и все действие происходит под аккомпанемент зловещего смеха Цзянь И. — Где удочка? Не могу её найти, — неожиданно встревает Чжань посредине ужасного концерта, рыская в пустом рюкзаке. Он поднимает взгляд на ребят, но те пожимают плечами — даже Тянь находит для этого силы и время, будучи оттягиваемым Гуаньшанем за волосы. Парни продолжают своеобразные игры, но Цзянь заметно напрягается и его смех спадает на нет. Он бросает сеть в траву и подходит к своему рюкзаку, надеясь помочь Сиси. Достает пару учебников, красный галстук, хочет вычистить весь рюкзак, как на него снисходит озарение. — Черт, я забыл её! — парень подпрыгивает с места, точно его посетила гениальная идея. — С этими экзаменами все из головы вылетает! — Цзянь стряхивает остальные вещи со своей сумки, из нее выпадает прикормка, пару крючков и баночки для фей. Гриффиндорец закидывает рюкзак на плечи и бежит наверх по склону в сторону замка. — Я мигом, одна нога здесь, другая тут! — уже с верха кричит Цзянь и машет рукой. Чжэнси подает знак в ответ, и он со спокойной душой мчится обратно в школу. — «Одна нога здесь, другая тут»? — издевательски прыскает Шань. Не упустит возможности подколоть Цзяня, в этом они с Тянем спелись отлично. — Оставь его, Мо, он старается, — сурово бурчит Сиси, поднимая с травы сеть. Из-за махинаций Цзяня она запуталась сильней, но Сиси не придает значения оплошности. Чжэнси ждет своей удочки, а пока та мчится к нему, распутывает бесконечную сеть и жалеет, что взял её с собой. Тянь и Шань устанавливают ловушки, соревнуются кто дальше закинет прикормку и, судя по матам, Мо проигрывает. Они возятся со снастями ещё пару минут, затем присоединяются к нелегкому делу Сиси.       Шань садится рядом с Чжанем и распутывает сеть с другого конца, Хэ садится между ними, копошится в карманах брюк и достает пачку сигарет. Выточенные движения легкой руки почти что свистят в воздухе из-за ветра, осложняющего распутывание сети. Сейчас никто из них не заикается об использовании нужного заклинания, находя это занятие расслабляющим. Тянь в корне не согласен с общей атмосферой, оставляет недокуренную сигарету и убирает её в карманную пепельницу, подключается к делу морально. Он с усердием вываливает на парней поток нелепых высказываний: «У Малыша Мо умелые ручки!», «Чжэнси так хмурит своими бревнышками, что сеть сама поддается!» и прочую чепуху, которую могут вывезти натренированные годами дружбы крепкие головы. Подобная чушь льется бесконечным потоком, Тянь демонстрирует друзьям свой богатый запас на протяжении пяти минут. У любого челюсть бы свело, но Хэ знатный болтун, и долгие разговоры его не пугают. Шань привык (что его очень удивило) к бубнежу и практически его не замечает, словно Тянь не больше насекомого над ухом.… Нет, только не насекомое.       Рыжий стряхивает из головы образ Тяня в виде жука, отвратительное зрелище. Чтобы отвлечься Шань засматривается на Чжэнси — на его игру пальцев с нитью. Завораживает словно огонь, движения Чжаня утонченные, аккуратные, но общий баланс в этот обворожительной игре портят обгрызенные заусенцы, цепляющиеся за каждую ниточку сети и раздражающую кончики пальцев. Сиси явно на нервах. Ещё с тех пор, как вернулся в спальню Пуффендуя после разговора с Цзянем. Мо необходимо поднять эту тему. Хотел обойтись скупым рассказом, но не выходит, и хочется узнать побольше о злополучном дне, когда между двоими закадычными друзьями пробежала черная кошка. Но осторожно поинтересоваться не выходит. Тут либо действуй напрямую, либо молчи в тряпочку и смирись с участью «лишнего». Так уж получилось, что Шань мириться с этим не намерен. — У вас с Цзянем явные недомолвки, — констатирует факт Рыжий, не отвлекаясь от тонких нитей сетки. Его пальцы ловко пробрались сквозь неё, он смог бы легко плести какие-нибудь прически девчонкам, будь он чуть дружелюбнее. Резкое замечание так нелепо прерывает болтовню Тяня, что тот сбивается и замолкает. Это некстати, потому что его реакция могла бы разбавить игнорирование Чжаня. Он пытается не выдавать реакции на лице, но брови дергаются, а Хэ Тянь как раз к ним приглядывается. Раз на то пошла жара, он готов поддержать Шаня в интересующем вопросе: — Что он тогда тебе наговорил, а? — Хэ подтягивается ближе к Чжаню, тот в свою очередь воротит носом, — заливал что-то про любовь навеки? Даже Мо ошарашен бессовестной манерой Хэ Тяня говорить о таких личных вещах. Мо краснеет вместо Чжэнси и материт Тяня, пока когтевранец с круглыми глазами озирается то на Тяня, давящего свою коронную ухмылку, то на Шаня, выказывающего все недовольство поведением слизеринца. — Откуда вы знаете?! — Сиси недолго думает. Красноречивая реакция Мо говорит, что знает он давно. Заметить несложно, если начистоту. Рыжий может остается в стороне от всех проблем, что навевает парочка неугомонного гриффиндорца и не менее дикого слизеринца, но роль наблюдателя имеет свои плюсы. Например, он отлично видит с каким придыханием и осторожностью, неприсущей для друзей, Цзянь смотрит на Чжаня. Как его руки неосознанно тянутся к парню. Как Чжань поглощает все внимание Цзяня, лишь находясь рядом с ним. Конечно это заметно. — Он же от тебя ни на шаг не отходит, везде трогает, — Тянь к словам подключает действия. Тянет руки к Чжэнси, укладывает кисти поверх жилетки, стряхивает с плеч друга невидимую пыль. Излагает мысли Малыша Мо в более короткой и похотливой манере, — смотрит как собака на мясо. Хочет сожрать тебя. Лицо при этом Тянь строит мастерски нахальное — щурит в полумесяце хитрые глаза, маленькие щеки приподнимаются от лисьей улыбки. Дьявольское очарование. Хэ Тянь тот самый чертенок на левом плече, что нашептывает проказы. — И что вы думаете? — неуверенно спрашивает Чжань. Частичка надежды на помощь друзей в нелегкой участи проскальзывает в блеске глаз. Красных, повидавших не одну бессонную ночь. — Ничего не хочу думать, — поспешно отвечает Мо, чем удивляет Тяня. На секунду его улыбка спадает с лица, а взгляд с настороженностью устремляется на Шаня. — Это неправильно. — Неправильно? — Сиси обеспокоенно переспрашивает, будто надеясь, что ответ изменится. Мо кривит лицо. Словно мученик он тяжело вздыхает. Долго думает, продолжать ли изъяснять свое мнение. Тема слишком щекотливая. Смущающая невинное сознание подростка, который привык, что такая симпатия ненормальна. Она порицается обществом и не все готовы принять её. Шань ни в коем случае не намерен обижать друзей. Ему просто не доводилось поднимать сердечные темы в столь серьезной манере. — Это же ваши отношения. Тем более… — Рыжий запинается и аккуратно глядит на парней из-под лба. Те терпеливо ждут конец продолжительной паузы, до них не доходит смысл, который так старательно пытается завуалировать Мо под напряженным молчанием, — вы парни, неудобно как-то. — Мо почесывает щеку, она характерно защипала от прилившей крови. Чжэнси почти раскрывает рот в насмешливом возражении, но Хэ позади Рыжего отрицательно покачивает головой. Видит, к чему клонит Сиси и останавливает от опрометчивого поступка. Точно, Мо чувствителен к подобному. Он воспитывался в магловской среде, в которой полным полно ненависти к любой неординарности. Чжаню в этом смысле повезло — его чудесная мама не позволила ему перенять эту ненависть и воспитала прекрасного юношу. В каком-то плане трусливого, тупого, но зато лишенного всяких предрассудков. Это прекрасное воспитание дает трещину. — Я просто не хочу делать ему больно, не хочу чтобы он отдалялся от меня. Не могу понять своих чувств, но точно знаю, что желание быть с ним рядом всегда совсем не детское. Сеть обвивается вокруг пальцев. Запутана сильнее, Чжэнси не исправил ситуации своим упорством. Как лирично, Чжэнси видит в этой сети собственный разум. Наблюдающий за мучениями друга Тянь, переглядывается с Шанем в поиске одобрения. Хочет, видимо, что-то сказать, но это дело требует поддержки со стороны. Рыжий рискованно поступает, когда слегка кивает и дает Хэ зеленый сигнал. Порой Тянь может найти нужные слова. Но это не тот случай: — Звучит как типичная клятва верности. Как там было? В горе и в радости? — В богатстве и в бедности, — Мо без всякого злого умысла поддерживает детское издевательство над тонкой душевной организацией Чжэнси. Уже на автомате — поддакивать острым высказываниям Тяня, которые кажутся хоть каплю забавными. — Да ты по уши в него влюблен! — под конец добавляет Тянь, когда видит как закипает Сиси от наглости друзей. После этих слов его лицо меняется. Хмурость исчезает, на её место приходит смятение которая граничит с легкой паникой. Красные уши выдают друзьям, какого рода паника красуется на физиономии дерганного Чжаня. Румянец стремительно расползается по скулам и шее, такой мощный, что Чжэнси чувствует его прилив и прикрывает лицо руками. Хэ открывает рот, чтобы выдать очередное замечание, которое не сделает ситуацию лучше, однако Мо дергает его за мантию. Тянь послушно затыкается и даже улыбку прячет, прикусывая верхнюю губу. Наступило молчание. Его прерывает ветер шелестом травы и озеро выпускает на берег мелкие всплески воды, спасает неловкую ситуацию. Сиси долго не может утихомирить буйное сердце, оно, кажется, потеряло контроль и пытается выбить из груди пару ребер. Лицо невыносимо щипает, а уши чешутся, но руки убирать нельзя — показывать свое дикое смущение перед парнями стыдно. — Мы столько лет дружим, — их можно назвать ветеранами дружбы. — Мама неосознанно называет Цзяня сыном, а отец часто берет его на рыбалку. Вся моя семья думает о нем как о родном. — Когда как у самого Чжаня язык не поворачивается. Таких сложностей в обычных случаях не возникают. Чжэнси уверен, Цунь Тоу без колебаний назовёт Рыжего своим братаном, как и Тянь не постесняется записать Цзяня в реестр семьи. В его случае всё куда сложнее, Цзянь попросту не вписывается в его понимание брата, эта роль ему совершенно не подходит и идет в разрез с представлениями Сиси. — Я не знаю! — Странно слышать подобное от тебя, — от ребячества ничего не остается, Шань вполне серьезно обращается к другу. — Расскажи Цзяню всё, что ты сейчас наплел, и он сам догадается за вас двоих, раз у тебя все плохо с эмоциональным интеллектом. — Малыш Мо дело говорит, — Тянь воодушевлено, без тени сомнения и иронии, поддерживает смелую идею Рыжего, сжимает руки в кулачки, напутствуя удачи, как вдруг его взгляд резко цепляется за спину Чжаню, — а вот и наш Цзянечка! — парни оборачиваются вслед за Тянем и видят знакомую фигуру, что в припрыжку спускается с сумкой наперевес, — надо сделать вид, что мы сейчас не обсуждали его личную жизнь с любовью всей его жизни. — Хэ натягивает широкую улыбку в тридцать два зуба, из-за чего произнесенное звучит как шипение змеи. — Какой же ты гандон… — устало протягивает Рыжий.       Юноша не чует подвоха, когда спускается к притихшим друзьям. Он машет у головы удочкой, на крючок уже нанизана сладость из столовой, она маячит у лица, словно предназначена для Цзяня, а не для феи. Шань делает по этому поводу замечание, не ленится и встает, чтобы отобрать опасную игрушку из рук подростка. Они устанавливают удочки на самом краю берега, трепетно проверяют надежность конструкции и, убедившись в устойчивости снасти, со спокойной душой присаживаются к Тяню и Чжаню — те накрыли на плед скромный стол из крекеров, рулета и сэндвичей. Хэ притащил гадкие конфеты с различными вкусами и предлагает каждому по монете золотой, если они смогут съесть конфету со вкусом грязных носков. Никто на это лохотронство не соглашается, велика вероятность, что вкус у конфет куда хуже.

* * *

      Спустя три часа четыре феи болтыхаются в банках, бьются головами о стекло пытаясь выбраться. Буйные существа, не наделенные интеллектом, оттого агрессивные и пугливые. Поймать их — настоящее испытание для терпения, с которым парни справились на пять с плюсом. Особенно сложно было усидеть активному Цзяню, что не мог успокоиться и жонглировал мелкими камушками, проговаривая про себя невесть какие заклинания. Он пару раз случайным образом метнул камни прямо в озеро, из-за чего им пришлось дольше сидеть — все живые существа разбрелись подальше от цзяневских выкрутасов. Но несмотря на возникшие трудности, с заданием они справились, поэтому каждый не спеша собирает свой рюкзак, по сто раз перепроверяя инструменты. Мо первый разобрался с вещами и от безделья третирует фей в баночках. Никаких проказ, только глядит сквозь стекло, но существа не мирятся с нынешним положением дела и барахтаются на дне банок, плескаются водой в Шаня и это его очень забавляет. Невозможно сдержать скромной улыбки при виде смешных фей, Мо впервые разглядывает волшебных существ так близко. Они как рыбки следуют за его пальцем, стукаются головой о стекло в попытке прокусить маячащую наживу. Шань не может навеселиться, но от игр его отвлекает Тянь, который просит помощи с рюкзаком. И половины не умещается в сумке Хэ, хотя тот клянется, что не использовал никаких заклинаний и упаковывал сумку в замке самостоятельно. Черта с два! Даже Мо не справляется с возникшей задачей и в отчаянии подзывает Чжаня — он профи в расширяющих заклинаниях без последствий. Тянь пытался когда-то изменить пространство внутри своего кармана. Остался без штанов, но зато целиком влез в карман. Мо тоже не рискнул после того, как его палец застрял в вазе — профессор долго не мог понять, каким образом Шань сумел использовать заклинание диаметрально противоположно. Их палочка-Чжань Чжэнси-выручалочка расширяет сумку, и рыболовные принадлежности с некоторыми личными вещами летят в бездонную яму. Только спустя десять секунд раздается грохот приземления. Хэ пожимает плечами — главное, что вещи уместились. Остальные сумки без труда собрались и лишь Цзянь необычно активно копошится в сумке, видно, что расширенной, потому что парень наполовину залез внутрь пыльного рюкзака. — Цзянь! Долго еще? — Шань не выпускает из рук баночки с феями, прилип к ним до прибытия в замок.       Цзянь умудряется вытащить руку из плена петелек и попросить жестом подождать. Солнце не щадит макушки, усиленно старается прожечь плеш на самой темной и Тянь хнычет не в силах совладать с таким явлением как жаркая весна. Мо раздраженно косится на Хэ, одной рукой ищет карман, другой крепко придерживает банки, и достает из мантии маленький платок. Мо на полголовы ниже Тяня, ему приходится приложить больше усилий, чтобы положить платок ровно на макушку. Платок и большей части головы не покрывает, но Тянь строит такой благодарный вид, будто ему преподнесли холодный лимонад и пару блоков любимых сигарет. Только его руки тянутся к Шаню, как Цзянь с грохотом падает на спину, после того как выудил из сумки долгожданную вещь. Этим оказывается четыре пары коньков. — Зачем тебе они? — Сиси поднимает вывалившуюся первую пару и с удивлением замечает, что коньки принадлежат ему. Ещё осенью они в Хогсмиде закупились зимним инвентарем для каникул. — Цзянь, — Хэ с платком на голове появляется за спиной Чжаня как по щелчку. Он одаривает Цзяня красноречивым взглядом, с каким обычно преподаватели любят смотреть на круглых дураков. Он дергает Цзяня за плечо, делает глубокий вдох перед тем как продолжить с серьезным тоном, — я ведь шутил. — А я нет, — гриффиндорец стряхивает руку Тяня с плеча и пихает ему в ребра коньки. Цзянь достает последнюю пару его собственных коньков и палочку. При виде последнего у Сиси пробегают нехороший табун мурашек. Цзянь не любитель пользоваться заклинаниями без крайней необходимости, которая состояла в выполнении домашнего задания и самозащиты. Со своего приезда к палочке он практически не прикасался, даже не носил в карманах мантии и доставал лишь на занятиях. Спустя долгое время палочка, перекатывающая меж тонких пальцев, смотрится дико. Цзянь вертит инструментом, примеряется, вспоминает забытые ощущения и убеждается, что палочка его слушается и некапризна. Он подходит к краю берега так близко, что носки туфель погружаются в воду. — Что ты хочешь сделать? — настороженно интересуется Чжэнси, сам подходит сзади на всякий случай. Цзянь не отвечает. Вместо этого он дергано взмахивает палочкой и произносит знакомое, но давно позабытое заклинание, из-за которого водная гладь в мгновение ока застывает. Волны перестают перекатываться, и от берега начинает образовываться тонкая корочка льда. Следом за первым слоем подступает следующий, более плотный, за ним ещё один — завершающий. Корочки срослись в одном узоре на середине озера и прочно скрепились, несмотря на опасный трескающийся звук. Гриффиндорец организовал им каток посредине озера. — Ахиреть! Я надеюсь, ты знаешь как обратно его разморозить! — Мо ощущает как от застывшей глади веет прохладой, что подтверждает эффективность заклинания. — Без понятия, но потом разберемся, погнали пока на нас не настучали!       Цзянь с Мо не теряют времени зря, туфли слетают в траву, рядом с ними располагаются банки с феями. Цзянь скачет на месте с ноги на ногу, зелень щекочет ступни как в детстве. Нахлынувшая ностальгия бьет ключом, озорство искрится в светлых глазах, Чжэнси не может этого не заметить. Игривый настрой Цзяня, как это было прежде, передается другим с удивительной скоростью. Поэтому Тянь и Чжэнси, смирившись с тем, что придется поддаться, натягивают коньки, когда Цзянь и Мо уже ступают на прочный лед. Гриффиндорцу хватает несколько секунд, чтобы совладать со льдом как в старые добрые времена. Он рассекает по застывшей поверхности, вслед за ним идет характерный треск крупиц. Парни с осторожностью катаются у берега, не решаются проверить на прочность толстый слой льда, хотя Цзянь свободно и без страха катается по всему доступному участку. — Долго у берега будете торчать? Сиси, гони сюда скорее! — предложение, от которого невозможно отказаться, а все потому что это Цзянь И. Чжэнси неуверенно плетется к Цзяню, однако улыбка на его лице придает больше уверенности. С Цзянем впутываться в передряги не так страшно, благодаря этой улыбке. Наверное, с этим постыдным высказыванием согласится каждый, кому довелось её хоть раз увидеть. Честно, Чжэнси бы умер за нее.       Ему не хватит слов чтобы описать красоту нежной улыбки, что трогает губы Цзяня при любом удобном случае. Она возвращает его в детство, когда они маленькие катались без продыху, гуляли от рассвета до заката, порой и в глубокой ночи находили время друг для друга. Каждая частичка воспоминаний заполнена Цзянем, его задорным голосом и улыбкой, что так не вяжется с этим смехом и шаловливыми глазами. Улыбка, что краше всех девиц, которых довелось повидать за жизнь. Краше весны и тихого лета. Ярче неба перед рассветом и желаннее всех остальных. Чжань давно знает, что Цзянь обворожителен с головы до ног. Утонченный, светлый и грациозный в плавных движениях. Он знает, как Цзянь красив, но осознает это каждый раз как в первый. Цзянь раскрывается с новых сторон простыми движениями, мелкими деталями, которые невозможно сразу поймать. Осознавать красоту тяжело и всегда ошеломляюще. Особенно Сиси, что с трудом отвечает на расспросы однокурсников о симпатичных девчонках. Зато с уверенностью говорит о том, что волосы Цзяня мягкие и их приятно переминать пальцами. Сердце заходится в бешенном ритме стоит нужной мысли проскочить в ненужный момент. Это стоит сказать Цзяню, чтобы наконец разобраться в собственных чувствах? Слова о красоте смогут стереть грань и определить их отношения? Цзянь уже рядом и тянется, спрашивает разрешения взять за руку, даже под обвалом эмоций такой осторожный. Сиси без колебаний протягивает в ответ руку. Цзянь аккуратно цепляется за ладонь и ведет Чжэнси за собой. Сзади до них, будто из глубины, доносятся подколы Тяня. Рыжий не очень хорошо катается, а потому становится легкой мишенью для Хэ. Тянь ощущает власть над ситуацией, а значит о спокойствии можно забыть. Он подлетает к Мо сзади, именно подлетает, и хватает его за бока. Толкает по льду, у Мо ноги то сходятся то расходятся, а руки летают из стороны в сторону в попытке удержать равновесие. За страхом он не замечает того, как крепко его придерживает Хэ — так бы грохнулся ещё с первой секунды. Тянь получает по плечам от Мо, его уши атакует отборный мат, что не слыхала ни одна святая душа. Цветы на берегу вянут от вакханалии, что творится на льду. И смех, и вульгарная речь, и вскрики доносятся со стороны парней, сложно понять чем они заняты, если не видеть их.       В этой суете возрождается прежний юношеский пыл, давно позабытый за пеленой неподростковых проблем. Сиси так скучал по беззаботному баловству, по руке Цзяня, что без колебаний крепко в него вцепилась, утягивая в очередное приключение. Гриффиндорец ведет по льду, удобнее перехватывает ладонь Чжаня, переплетает пальцы. За весельем напрочь позабыл о чувствах, что не дают ему спокойно засыпать в кровати. Цзянь И такой дурак. Чжэнси засматривается на этого дурака. Его отросшие волосы бьют по лицу, лезут в глаза, рот, Цзянь и не думает о том, чтобы постричься — любит непослушную копну всем сердцем и уже какой год не расстаётся с вечной резинкой на правой кисти. Хоть бы раз ею воспользовался что ли. Чжэнси хлопает Цзяня по лопатке, парень тут же тормозит, помогает Сиси остановится следом. — Что такое? — кажется, тревога все же не отступала. Цзянь взволнованнее обычного. — Дай резинку. Мальчишка не спрашивает на кой черт та ему нужна — стягивает одним движением растянутую резинку и подает Сиси. Когтевранец просит его повернуться спиной, тот выполняет просьбу без вопросов и возражений. Чжэнси собирает волосы, расчесывает челку и тщательно следит за тем, чтобы на голове не образовались нелепые петушки. Цзянь с трепетом, что ранее его не посещал, проверяет собственное сердце — боится, что биение раздастся вокруг. — Готово. Цзянь очень хочет полюбоваться собой, но он сдержан и лишь проводит рукой по голове. Обычный хвостик принес такую свежесть, что уши сразу обдувает ветром, а по загривку пробегают мурашки. — Спасибо, — парень ужасно смущен. Чжэнси пытается не пялиться на покрасневшие щеки, но глаза сами цепляются за яркий румянец. От волнующей атмосферы их отвлекает Рыжий с истеричным криком в их сторону: — Съеба-а-а-ались! Мо пролетает между ними, они успевают перехватить парня, прежде чем он проедет дальше и упадет. Даже на ногах остаются и Шаня не роняют, но недолго ликуют удачному спасению — следом за Рыжим на них налетает Тянь, переоценивший свои навыки катания после долгих лет отсутствия практики.       Парни оказываются в лежачем положении на льду. Шань взвизгивает громче всех — рубашка задралась и оголила поясницу, которая удачно отполировала ледяную поверхность. Тянь, так как повалился на парней, получил минимальный урон, отделавшись испугом и отбитыми коленями. Больше всех неповезло Цзяню, который ловил Чжаня, а следом принял Хэ. В итоге оказался заваленным двумя нелегкими тушами. — Сука, ты, Тянь! — шипит Рыжий и бьет лежащего Тяня по груди. Тот вину признает, в ответ ни малейшего сопротивления. — Ты как? — интересуется Цзянь у Чжаня, взявшегося за затылок. — Нормально, головой немного ударился, — руки жжет после падения, поэтому Чжэнси приходится несколько раз проверять голову — нет ли крови. Цзянь исследует голову вместе с ним, встает на колени и рассматривает затылок Чжаня, аккуратно прощупывая сквозь воронье гнездо новенькие шишки. На глаза Сиси бросается разбитый локоть. — У тебя локоть разодран. Цзянь удивляется, отстраняется от друга и осматривает руки. Не заметил бы без Чжаня, нет никакой боли. Поэтому гриффиндорец хочет убедиться в целостности остальных частей тела и тихонько встает. Разодранный локоть, отбитые ребра, задница и легкая ссадина на костяшке — все увечья, что смог разглядеть Цзянь. Он лишь успевает предложить Шаню свою помощь, как сверху звучит беспокойное обращение в их сторону: — Что вы творите?! — с берега им кричит староста Слизерина, проворная девчонка, которая пару раз оставляла под дверью спальни Тяня любовные письма. — Живо в замок! Директор собирает учеников в Большом зале! Парни сумели услышать с такого расстояние только слово «директор» — им его хватило. Они моментально спрыгивают со льда на берег, не переодевают обувь, закидывают второпях вещи по сумкам, пока староста их гонит и подпрыгивает на месте как крольчонок. — Что случилось? — Тянь первым взобрался с берега на склон, прихватив с собой два рюкзака — свой и Рыжего. — Быстрее! — девушка игнорирует вопрос и торопит других парней. Те несильно отстали от Тяня. Следом взобрался Рыжий, с пустыми руками он перехватывает Цзяня за предплечье. Чжэнси идет следом, он успел снять коньки, тащит их под мышкой и приподнимает сзади рюкзак Цзяня. Все парни оказываются на вершине склона и девушка продолжает в прежней торопливой манере. — Часы запретного времени изменили, теперь нам нельзя покидать замок и находится на улице с шестнадцати часов до десяти утра! Парни сильно выдохлись, пока взбирались наверх. Нелегкое дело — после хорошего падения мчаться на всех порах по возвышенности, хоть и незначительной. Вопреки своей усталости, они бурно реагируют на абсурдную новость, в юношах энергии хоть отбавляй. — Они нам Азкабан решили устроить?! — громче всех возмущается Цзянь, но парни рады вернувшемуся настрою гриффиндорца, не затыкают. — Вы пока дурака там валяли, по всему Хогвартсу и Хогсмиду уже трындычат о новостях! — задыхаясь, выдает девчушка, она отстает от парней, хотя в отличие от них бежит в удобной обуви и налегке. — Да что за новости-то блять?! — не выдерживает Мо и рычит на слизеринку, у той как у кошечки волосы дыбом. — Какие, какие! — тянет девчушка, закатывая к небу глаза. Точно слизеринка. Нервы у Рыжего уже сдают к чертям, парни пока держатся, но будучи вымотанными начинают раздражаться, — Тёмный Лорд вернулся! Напал на Министерство! Просто жесть!