Забвение

      Им обоим по семнадцать. Каждый из них готовится сдавать экзамены, у каждого намечена своя дорога и в их планах нет совместных деньков проведенных за костром посреди огромного леса. Или на берегу речки с мелким течением, в которой не водится сущность, но обоим так нравится ловить фантомных рыб и распивать хороший алкоголь на песке, болтать о незамысловатых вещах. Два подростка не думают о том, что в скором времени будут разделять совместно трапезу и сидеть в одном кабинете по несколько часов, спорить о производственных делах. Один будет вечно командовать и отваливать большие деньги, а другой беспрекословно слушаться, выполнять самые абсурдные поручения не из-за огромной кипы зеленой бумаги и сверкающих монет, а из-за собственных соображений и непостижимого желания идти за этим человеком хоть на край света.       Хэ Чэн успешно сдает ЖАБА, поступает на работу в Министерство под крыло своего отца и не вылазит из горы бумаг по двенадцать часов в день. Каждый раз, когда он хочет бросить всё это, он вспоминает, что в соседней комнате спит младший брат, и в будущем ему понадобится помощь, крепкое плечо, на которое он сможет опереться. Тяню понадобится защитник, человек, что будет прятать его за спиной в случае чего. Эти мысли всегда ведут в нужное русло и Чэн продолжает упорно засиживаться по ночам за работой, заходя на рассвете в комнату Тяня. Он обязательно погладит его по голове, щипнет за мягкую щечку, убедится, что причина всех его стараний реальна, а не плод его усталого сознания. Перед уходом он оставит сухой поцелуй на макушке и пойдет досыпать свои оставшиеся два часа, но, обязательно, прежде чем заснуть, отдаст приказ эльфам приготовить любимый завтрак брата. Сон не придет сразу, несмотря на всю усталость, что навалилась на плечи булыжником. Поэтому он закурит в спальне пару сигарет и комната наполнится дурманом, заставляющим прикрыть слезящиеся глаза. Так он засыпает на протяжении нескольких лет.       Цю хорошо сдает ЖАБА. Благодаря тому, что преподаватель по ЗоТИ увидел в нем талант, он устраивается на работу к Аврорам. Он неохотно возится с бумагами, требует от руководства настоящей работы, но получает лишь «завтраки» и больше бумажной волокиты. Он бросает Министерство всего через полгода и становится самозанятым волшебником, готовым выполнить любое поручение за скромную сумму. Он часто помогает в Хогвартсе, зачищает, следит за порядком в Темном лесу, ловит сбежавших волшебных тварей. Он много путешествует по стране, набирает опыта, которому позавидует любой волшебник, и в итоге приезжает обратно домой, отдохнуть денек другой. Он не знает, что будет дальше делать и куда заведут его приключения. Он живет без страха перед будущим, но его гложет собственное предназначение. Цю одержим идеей, что должен найти свое место в этом мире, в противном случае вся жизнь — неудачная попытка. В погоне за этой целью он объездил все уголочки страны и намеревается выйти за ее пределы, но утром, во время прогулки по лесу, он находит плачущего мальца с его старшим братом. Он пока не догадывается, что мысли о загранице и предназначении больше его не посетят.

* * *

      После чудного спасения младшего брата, они не виделись два месяца. Наспех выпив весь чайник и съев все закуски, Цю покинул роскошный дворец, больше не намереваясь в него возвращаться. Однако он задержался дома дольше запланированного, а все из-за работы, что ему подкинули. Непыльное дело с достойной оплатой — грех не согласиться. Последним его заданием из всего цикла мелких поручений — доставка документов.       Он нечасто останавливается посреди дороги, но заглохшая машина, явно принадлежавшая волшебнику, выглядела недурно, и парень надеялся словить очередной куш, если подсобит богатею. Цю снизил скорость, плавно подъехал к водительскому окну тонированного джипа: — Нужна помощь? — тачка вскружила голову парню, ему очень хотелось посмотреть на хозяина такой очаровашки. Но вслед за предложением ничего не последовало. Гробовая тишина окружила парня, ни звука со стороны машины. Цю немного смутился, в голову не сразу пришла мысль, что хозяин ушел, оставив джип на дороге. Зато получилось вблизи полюбоваться такой махиной, поэтому сожаление не смогло полностью им овладеть. Но парень не успел даже зажать рукоять мотоцикла, как окно опустилось, и Цю признал в хозяине малышки Хэ Чэна. Очень усталого, озлобленного, как дикого звереныша. — Боюсь, не сможете, — запоздало ответил с такой печалью, будто случилась трагедия мирового масштаба, а не обычный перегрев двигателя. — Машина непроста. Удивлению Цю не было предела. Он чуть не взвизгнул от неожиданности, но вовремя вспомнил, что на нем шлем, и Чэн его не признал. Более того, принял за магла. В таком случае ему стоило поехать, раз удача сыграла на руку — его не узнали, посчитали обычным человеком и вежливо отказались от помощи. Поезжай своей дорогой, глупец. Но на то Цю полный идиот. — Садись, подброшу тебя, — парень заглушил мотоцикл, готовясь принять пассажира. Чэн заметил изменение в тоне, с которым нахальный парень к нему обращался. Это изменение он не оценил, и в грубой, поспешной форме протараторил, прикрыв от усталости глаза: — Я жду другую машину, не беспокойтесь. — А ты не торопишься? — Тороплюсь, — сообразительность незнакомца смутила Чэна, но он решил ответить честно. Сил придумывать отговорку совсем не осталось после долгой работы. — Однако Вы не сможете доставить меня до нужного места. Цю готов был рассмеяться. Он как раз был единственным вариантом для Чэна. То, что Хэ его не узнал, было неким преимуществом для Цю — для него подвернулась редкая возможность поерничать и остаться для Чэна обычным странным проезжающим. Парень бы продолжил спектакль, но часы оповестили его о том, что время поджимало. Причем у обоих. — Я знаю, где находится Министерство магии, — Чэна одолел шок, но он быстро справился с эмоцией, опустил брови и захлопнул рот. — Если поторопимся, доедем за двадцать минут. — Вы волшебник? — Да, все свои, — Цю не понимал, что такого сказал Чэн, но его вопрос заставил вспомнить о важном. — Кстати, почему ты не трансгрессируешь? — Не положено статусом, — очередные министерские заморочки. В этом месте как всегда все через задницу, Цю не удивлен данным положением дел. Мужчина понимающе, как престарелый старичок, тяжело вздохнул и указал головой на место позади себя: — В таком случае — прошу на борт. Больше отговорок не последовало. Чэн долго рассматривал место позади Цю Гэ и бегал глазами по салону своей машины. Выдохнув, он взял с пассажирского сиденья излюбленный кейс, вышел из машины. Он махнул палочкой и джип тут же растворился в воздухе. Чэн обернулся к Цю, неуверенно посмотрел на мотоцикл. — Не катался? — насмешливо догадался парень. Эта ситуация потихоньку становилась настоящим сюром. — Да, не доводилось прежде использовать такой транспорт. Цю Гэ не выдержал и коротко засмеялся. Эта манера речи аристократов забавляла больше, чем их детское незнание магловских вещей. Парень снял с себя шлем и протянул Чэну, на его лице неуверенность сменилась озарением, которое он уже не пытался подавить. — Ты! — Ага, я тоже рад тебя видеть, надевай и садись. С этого момента атмосфера свернула совершенно в другое русло. Сдержанность в словах и действиях аристократа испарилась. Чэн принял шлем, недолго покрутив его в руках, надел. Шлем в сочетании со строгими брюками и белоснежной рубашкой смотрелся нелепо, но Цю решил намеренно об этом промолчать, не вводя в смущение и без того озадаченного волшебника. Чэн справлялся отлично до момента, пока ему не пришлось крепко ухватиться за талию знакомого. Эту нерешительность можно было в воздухе пощупать точно также как Хэ щупал торс Цю, пытаясь аккуратно уместить на нем свои руки. Ох уж эти… аристократы. Две минуты продолжались эти ощупывания, прежде чем Цю взял все в свои руки — схватил кисти Чэна и разместил их как нужно на своей талии. — Не бойтесь, Господин Хэ Чэн, этот интимный момент мы унесем с собой в могилу, — Цю завел мотоцикл. Его рев не смог перекрыть неловкого ответа Хэ. — Не придумывай ничего лишнего! Я просто!.. Цю не желал выслушивать оправдания на свои издевки, поэтому газанул вперед, обрывая смущенный поток резким стартом.       Как было обещано, Цю доставил чистокровную задницу за двадцать минут прямо к лестнице здания, где находился тайный вход в Министерство. За всю поездку Чэн не решился заводить разговор, хотя скорее был ошеломлен скоростью и маневренностью мотоцикла. Он считал, что вскоре они должны взлететь к небу, чтобы успеть к положенному часу, но Цю показал ему иную магию — невероятную скорость и умения водителя. — На этот раз нужно отблагодарить тебя получше, — заглушено пробурчал Хэ, попутно слезая с мотоцикла. Шлем не только несуразно смотрелся, но и сильно сковывал Чэна. Он двигался так, словно любое резкое движение могло разорвать одежду. Поэтому первым делом он снял шлем и разлохматил собственную укладку. Поправлять ее смысла не было, он одним движением зачесал волосы назад, попросил свой дипломат из поясной сумки парня. — Не стоит, мне тоже нужно было сюда, — он спрятал в мешке шлем, откуда достал сумку Чэна и небольшую папку с документами. — Ты работаешь здесь? Неожиданный вопрос от Хэ сбил с толку. Ему было любопытно узнать, какую должность занимал его спаситель? Обычно чрезмерное любопытство к своей личности Цю воспринимал с тревогой, но Чэн со своей манерностью не вызывал опасений, смех да и только. Поэтому Цю ответил честно и без прикрас: — Я курьер важных бумажек. Чэн состроил лицо, что прямо говорило: О-о-о-о, понятно. Стоило на этом промолчать, но воспитание Хэ заставило его разбавить неловкую паузу хорошим вопросом: — Достойная работа? — Пока платят деньги — да.       Парни не поняли как, но они забыли о том, что торопились по своим делам. Каждому нужно было разобраться со своей работой и продолжить жить своим ритмом, сердечно попрощавшись друг с другом. Однако ни Чэн, ни Цю, не решались прервать затянувшуюся встречу, несмотря на то, что Хэ опаздывал на собрание, а Цю ждали с важными договорами о заключении партнерства. Двадцать минут назад Чэн не мог выкинуть из головы каждый пункт заурядного собрания, успел сотню раз похоронить себя за опоздание. Теперь же в голове гулял приглушённый ветер, а мысли о собрании застряли где-то под коркой. Совсем недавно Цю планировал свое следующее путешествие, намеревался в скором времени отправиться в путь. Но на данный момент, все о чем он мог думать — забавный аристократ с испорченной прической, который повстречался уже второй раз. С лестницы Чэна кто-то окликнул. Юное лицо Хэ приобрело краски, которые Цю уже видел. Маска, что делала ее хозяина копией отца. Парень сразу же вспомнил детское лицо Хэ Тяня. Печальное будущее ждало младшего наследника. Чэн сдержанно попрощался со знакомым. Цю решил пропустить его вперед, чтобы в здании точно с ним не пересечься. На этом их общение должно прекратиться. Цю чувствовал, что ничем хорошим не закончатся эти короткие встречи с представителем чистокровной династии. Парень провожал спину Хэ, примечая с какой аккуратностью была выглажена его рубашка, но брюнет застыл посередине лестницы, чуть не столкнув других работников Министерства. Чэн обернулся и с легким смятением, нет, скорее с колебанием, обратился к Цю: — Не мог бы ты подождать меня и отвезти обратно к машине? Нет, у него запланировано много дел. Например, выпить пива в ближайшем баре, прикупить несколько запчастей для мотоцикла. Что угодно можно выдумать, что угодно. У Хэ также есть куча вариантов — заказать такси или дождаться одного из своих многочисленных подчиненных, что по одному щелчку выполнит любой приказ. Любой вариант был самым оптимальным, намного лучше того, что предложил Чэн. Но Цю идиот, поэтому он быстро согласился: — Хорошо, я буду ждать.

* * *

      Нечасто ему снятся воспоминания. Такие старые и такие скучные. Приснилось бы ему как он оседлал грифона или убегал от медведя — другое дело. Но надо было же вспоминать вторую встречу с Хэ Чэном. Будто его мордашки не хватает по сей день. Он ею сыт по горло! Эта мордашка сейчас спит очень неспокойно. Во сне его лицо выглядит напряжённым, точно он сейчас пребывает в смятении. А может, ему тоже снятся воспоминания, что не пропитаны ностальгией как в случае Цю. У Чэна все намного сложнее. Мужчина аккуратно приподнимается. Тело ватное, совсем его не слушается, приходится с усердием контролировать каждую мышцу. Без руки это сложнее. Ее он совсем не чувствует. Мужчина надеется, что это временно, и скоро чувствительность придет к конечности. Интересно, сколько Чэн просидел у его кровати, раз не выдержал и заснул? Должно быть всю ночь, однако, он успел сменить рубашку и сделал что-то со своей прической. Толку от этого нет, но видно, как усердно ее причесывали. Этот потрепанный вид Чэна не оставляет совесть Цю в покое. Кажется, он сможет уложить его в драке после десятичасового сращивания руки, даже потерянные литры крови и онемевшее тело не будут тому преградой.       Беспокойство не может отстать от мужчины, оно командует им — он тычет здоровой рукой в щеку спящего. У него нет намерений его разбудить, лишь проверить, что он не бредит и Чэну действительно настолько хреново. Лихорадит. Или это он такой холодный после кровопотери. Как бы то ни было, Цю стаскивает с себя одеяло и аккуратно, стараясь не потревожить чужой сон, накрывает его. Все выходит тихо, но Цю неудачно дергает поврежденной рукой и ударяется ею о спинку кровати. По всему телу проходится короткий импульс, Цю от боли ноги к потолку подбрасывает, да так, что задевает Чэна коленом. Все через задницу. — Все нормально?! — Хэ подрывается с места к Цю. Тот просит пару секунд — перевести дыхание. Теперь он чувствует руку. Пульсация проходит по всей конечности и с каждым импульсом рука тяжелеет. — Как самочувствие? — не отстает Хэ. — Как у человека, которому руку отхуячили, — на самом деле он чувствует себя куда лучше, но эта пульсация доставляет дискомфорт похуже шила в заднице. Если Цю язвит, значит, будет жить, Чэн на опыте это знает. После тяжелой «операции» Цю очень долго шутил о пенсии по инвалидности, пока не отключился. Хороший знак, проще говоря. — Я пойду к себе, — Чэн протирает веки, пытается вернуть себе способность держать глаза открытыми. Слабость в теле не думала отступать. — Ты не дойдёшь, — и мужчина прав. Хэ готов свалиться на пол в любую минуту, держится благодаря тому, что уперся на кровать, — ложись со мной, — Цю двигается на противоположный край. Благо кровать большая и позволяет двум мужчинам улечься на ней без теснения. И без стеснения. Чэн перерабатывает поступающую речь Цю с ужасной скоростью. Для того, чтобы услышать ответ, Цю ждет по несколько секунд. За эти секунды он успевает расправить кровать и подложить на край подушку. — Все в порядке, — все совсем не так. Чэну постепенно начинают отказывать конечности, сил в руках не хватает, чтобы держаться в вертикальном положении. — Ложись, пока я добрый, а то будешь на коврике спать, — Цю тянет Чэна за руку. Никакого сопротивления. На Хэ можно слегка подуть и сбить с ног. — Это мой дом. — А это моя комната, ложись, блять, давай, — Цю тянет слегка и как предполагал — этого хватает для того, чтобы Хэ улегся носом в подушку. Вот так просто упал пластом, лицом в матрац и моментально отрубился. Цю представляет, как он с таким же успехом падает на паркет.       Мужчину совсем не смущает рядом лежащий Чэн, им уже доводилось засыпать на одной поверхности, им доводилось делать много вещей, что связывает людей на всю жизнь. Просто Чэн очень манерный, до сих пор старается держать между ними дистанцию и субординацию. Цю приходится подыгрывать, ему несложно, даже забавно. И только в этом замке им можно без стеснения говорить в излюбленной манере, вытворять детские вещи, которые им раньше не позволяли, пользоваться на полную катушку всеми прелестями высокого статуса. Хорошая, веселая жизнь. Кто бы сказал ему, что его самым близким человеком станет выходец из чистокровной семьи — он послал бы на веселое турне из трех букв. Но так и есть.       Цю вспоминает о сне, о том, что в прошлом грезил о своем предназначении. Он не помнит, в какой момент его покинули эти мысли, но знает, что причина этому сейчас лежит и пытается дышать через рот во сне. Цю уверен, что с тех пор мало что изменилось. Он все также задается вопросом о своем предназначении, но знает, что ответ давно найден. Этот ответ лежит рядом.