Забвение

      По коридору прошелся крик Цзяня. За окном стояло раннее утро, настолько раннее, что слуги поместья встрепенулись в своих покоях, а не на рабочем месте. Юноша, чей пылкий зов разбудил добрую часть замка, приглашал своих друзей за ним в гостиную, где, по его словам, рождественские подарки ждали своих хозяев. Двое парней — Мо и Чжэнси — вышли из комнат, встретившись с Цзянем у спальни Хэ Тяня. Тот просыпаться не хотел, поэтому Цзянь долбился в его дверь с особым усердием, отбивал по красному дереву заедающий гимн Хогвартса. Его не волновало, что подъем в пятом часу осилить мог не каждый. — Я ниче не ложил, — спросонья оправдался Мо, не разлепив век. — Мгм, я тоже, — промычал Чжэнси. Он приглаживал свое гнездо на голове, но делал лишь хуже. — Это брат, — Тянь выполз из комнаты, укутанный в одеяло. Он развеял все догадки парней и, буквально, сполз по косяку двери, пока объяснялся. — Он зачаровал дом. Я в детстве Санту пытался поймать… — юноша сладко зевнул, отчего пошла цепная реакция, — а-а-а Чэн подыгрывал. Подарки сами летят под елку, в какой бы части замка они не находились. — Пошлите тогда быстрее! Цзянь сгреб в охапку одеяло Тяня. Парень недолго боролся за махровое одеяло, в таком сонном состоянии он был безобиднее мыши. Тянь вздрогнул всем телом от подступившего холодка и немедля поспешил за парнями в гостиную — самую теплую часть замка. — Даже у волшебников есть выдуманные персонажи? — поинтересовался Мо по дороге. Чжэнси, его верный советник по вопросам волшебного быта, согласно кивнул, хотя особо не слушал, пребывая в полудреме.       До гостиной они дошли медленнее обычного. Тянь по пути спотыкался о мелкие порожки коридора, из-за чего приходилось делать короткие заминки. Зато сонливость сошла на нет и парни ясным взором окинули гостиную. Свечи в этой части замка горели без продыху, воск мелкими каплями засох прямо на полу, образуя своеобразную дорожку прямо к огромной ели посреди комнаты. Под ее колючими ветвями, обсыпанными искусственным снегом, еле помещалась гора подарков. Они были аккуратно сложены, разделены по владельцам и завернуты в блестящую упаковку разного цвета. По этой вычурной детали можно попытать удачу и узнать, кто кому уготовил каждый подарок. Сразу кинуться под елку парням не позволили манеры, но Цзяню не позволил Чжэнси. Подростки предоставили данную возможность хозяину дома, и Тянь приступил к делу — наугад взял маленькую коробку, после чего радостно улыбнулся: — Чжань Чжэнси, раскрывай подарки! — Хэ Тянь подобрал подарок, предназначенный Чжаню. Причём от себя. Чжэнси, завидев отправителя, принялся разворачивать его с особой аккуратностью. Он не сомневался в способностях друга, наоборот, боялся, что Хэ-мать его-Тянь превзойдет всех в этой гостиной. Никто не удивится, но осадочек останется. Обертка поддалась без проблем, всего пара движений, и юноша открыл легкую, вытянутую коробочку. В ней на черном шелке лежало красное перо, переливающееся на свету языками пламени. — Перо? Тянь, серьёзно? — в замешательстве поинтересовался Цзянь, выглядывая из-за плеча Чжэнси. — Я серьёзен, мой недальновидный и тупоумный друг, — с заносчивым видом пролепетал Тянь. Он пару раз стукнул Цзяня по лбу костяшками и поддел из коробки свой подарок. — Не просто перо, а перо феникса! Нет надобности в чернилах, к тому же можно писать на чем угодно. — На чем угодно? — переспросил Мо. Удивленным он явно не был, в волшебном мире уж точно испытывать удивление часто не приходится. Просто будучи волшебником не всегда легко представить действие зачарованных атрибутов. — На. Чем. Угодно, — отчеканил Тянь, причем каждую точку отбил на красном лбу Цзяня, за что чуть не получил. Парень попросил освободить немного места вокруг себя — все без вопросов отошли на полтора метра и на всякий случай убрали все вещи. Он потряс пером в воздухе, пару раз пробубнил под нос свою мантру, без которой не мог настроиться и затем своим филигранным почерком написал в воздухе слово «мороженое». Видимо, уточнения для пера не нужно — достаточно просто представить. Потому что в воздухе материализовалось любимое фисташковое мороженое Тяня и упало ему прямо в руки. — Для того, чтобы оно работало, необходимо оперировать невербальным типом магии. Я посчитал, что наш гений с легкостью это освоит. Материализуется только неживое и физическое, — он откусил от мороженого приличную часть, чем доказал эффективность пера. — Никакого, ну знаешь, счастья, веселья, ненависти, смерти всем врагам, прочей херни и бла-бла-бла. По гостиной глухо пронеслись аплодисменты. В Хогвартсе Тянь лучший в использовании невербальной магии. Чжаню Чжэнси не удалось до совершенства освоить этот тип магии из-за чего пользоваться им он не торопился. Когтевранец строгий приверженец рассудительности, что должно идти руку об руку с «невербальщиной», но увы и ах, жизнь распорядилась иначе. Взбалмошный Хэ Тянь утер нос разумному Чжаню Чжэнси и никто не мог понять как он это сделал. Решив, что одного укуса достаточно, Тянь передал рожок Мо. Юноша не стал так опрометчиво доверять ранней дегустации и попробовал мороженое более осторожно. Опасения оказались напрасными — это, действительно, было обычным, но очень вкусным фисташковым мороженым. После еще нескольких объяснений и прилагающихся к ним кривляний, Тянь с гордостью вновь вручил свой подарок Чжаню, потребовав больше аплодисментов. Самые громкие он получил от Цзяня, который слопал два рожка. Сам Чжэнси держал на вид обычное перо как самую хрупкую вещь в мире. — Спасибо! — благодарность прозвучала в пятый раз. Тянь принял ее как в первый. — Очень классный подарок! Даже… стыдно за свой, — под конец его голос приобрёл виноватые нотки, но Тянь успокаивающе (он так думал) похлопал Чжэнси по спине, чуть не выбив ему лопатку. Слов было бы достаточно. Успешное начало больше всех воодушевило Цзяня. Не сумев сдержать собственный порыв, юноша бросился к следующему подарку. С веток прямиком на светлую голову посыпался весь снег, а у лица забренчали елочные колокольчики. Цзянь ринулся к первой попавшейся коробке и та оказалась от Мо Гуаньшаня. Рыжий отобрал свой подарок с рук Цзяня со скоростью, невиданной ими прежде. Юношу охватила неловкость. Что за глупая идея — обмениваться подарками! Мо в сотый раз проклял главного затейщика мероприятия, которого и не было. Все вышло спонтанно и до безобразия идеально. Утро Рождества, все парни в сборе, подарки готовы. В поместье Хэ Чэна все играет не на руку. Шаню потребовалось немного времени, чтобы собраться с мыслями. Парню нужно было не только правильно преподнести подарки, но и правильно их принять. Умело выразить свои эмоции из скупого арсенала, а главное никого не обидеть своими реакциями. Иногда приходилось маму убеждать, что подарок ему пришелся по душе, и что «родился он с таким лицом», а тут оболтусы такие — не так посмотришь и сразу истерика. Благо, Тянь свыкся, а Чжэнси умный, но с Цзянем полная катастрофа, с ним надо по-особенному. Кидаться с объятиями не в его стиле, за этим нужно обращаться непосредственно к гриффиндорцу; неустанно сыпать благодарностями у него язык отсохнет, не в обиду Чжаню; Тянь рад любому подарку, но реакции у него чересчур бурные, что кажутся наигранными. В их скромной компании нет эталона человеческого проявления благодарности, поэтому Мо не на кого рассчитывать кроме себя. А выходит у него погано. Чжэнси смог усадить друга детства на ковер, потому что тот продыху Рыжему вообще не давал, сам норовил вручить всем подарки и носился вокруг как собака у миски. Пришлось прибегнуть к маленькой хитрости, чтобы отвлечь Цзяня на пару минут. Когтевранец одолжил перо Тяню, тот без объяснений все понял и наколдовал двойную порцию шоколадного мороженого. Цзянь И затих. Пока парень вгрызался в тающую массу, Чжэнси принялся подбивать неуверенного друга: — Не хочешь вручить мне мой подарок? Улыбка Чжэнси, будь она проклята, всегда имела особое воздействие на окружающих. За обаятельность в их компании отвечал Тянь, его улыбка гипнотизировала всех и вся, живое и неживое. Чистокровному красавцу с обольстительным видом отказать мог не каждый, любая преподавательница Хогвартса это докажет, неохотно, но докажет. Улыбка Цзяня была больше очаровывающей. Сам Цзянь полон озорства, поэтому элегантности от него редко когда дождешься. Но его улыбка всегда широкая, всегда яркая и искренняя могла вывести из строя любого. Шань вот никогда не мог сдержать собственной ухмылки при виде цзяневской. А вот Чжэнси мог сразить наповал. Его улыбка полна нежности. Улыбка, которую хотелось бы видеть на лице дорогого человека. Она кричит: «Все будет хорошо! Ничего не бойся! Смотри как я в тебя верю!». Наверное, это потому что Чжань Чжэнси старший брат, у них это годами выработанный навык. Именно такой улыбкой Чжэнси успокоил Шаня. — Я таким воображением не обладаю, конечно, поэтому вот, — миниатюрная коробочка помещалась на ладони Мо. Чжэнси повозился с плотной оберточной бумагой, раскрыл коробку. В ней лежал платиновый перстень с аквамарином. — Он залечивает раны: порезы, синяки, ушибы, головную боль снимает. С этими двумя, — Мо кивнул в сторону Тяня и Цзяня, которые успели подраться за мороженое, — последнее вообще жизненно необходимо. Чжэнси и Мо дружно усмехнулись себе под нос. Объекты их насмешки переглянулись, поняли, что их таким образом оскорбили, и молча условились в будущем припомнить им об этом. Когтевранец рассматривал подарки очень тщательно, не обделил ни одну деталь вниманием, что льстило. Чжаню Чжэнси приятно дарить подарки, ведь каждый он примет и каждым будет доволен. Поэтому Цзяню не терпелось поскорее вручить свой. Он был уверен — его презент расшатает тонкую душевную организацию парня. Как только стало ясно, что Чжэнси вдоволь насмотрелся на свои подарки, Цзянь подскочил с ковра и громко объявил: — А теперь расходимся, парни! Не хочу быть самым крутым, лучшим, — на этих словах Тянь и Мо одновременно закатили глаза, — потрясающим и чутким другом, но мои подарки сведут вас с ума. — Цзянь выдержал короткую паузу, прежде чем вытянуть из-за спины коробочку. — Та-дам! Цзянь передал подарок схожий с первым. Чжэнси нервно сглотнул. Чем плох Цзянь, так это тем, что невозможно до конца предугадать, какой фокус он выкинет. Вот что может лежать в такой коробке? Очередное перо? Ручка? Может украшение или галстук? Столько предположений вертелось в голове, но то что он увидел в пух и прах разнесло все жалкие догадки и его тонкую душевную организацию. Все как Цзянь И планировал. — Маховик времени?! — Чжань не мог поверить своим глазам. В коробочке на бархатной подложке лежал золотой кулон с песочными часами. — Нихуя! Серьезно?! — возмутился Тянь и залез на Чжаня, чтобы рассмотреть поближе волшебный предмет. — Пиздец, — лаконично дал свой комментарий Мо. — Успокойтесь, это дубликат! Максимум, на сколько может переместить — полчаса, — Цзянь думал, что его объяснения успокоят парней, но легче не стало. Да, это очень серьезный и опасный подарок. Да, он мог с кем-нибудь посоветоваться прежде чем совершать импульсивную покупку в «Горбин и Бэркес». Но юноша не хотел афишировать о своем походе в Лютный переулок, чтобы не вызывать ненужных вопросов. Поэтому выкручивался как мог. — Я подумал, ты найдешь применение такой опасной штуке. Ну, знаешь там, например, помочь мне с тестом… или… контрольной. Чжэнси, ради которого было заготовлено оправдание, совсем не слушал. Он с боязнью, присуще детям, прокручивал на длинной цепочке часы. Безусловно, парень знал как пользоваться данным артефактом, поэтому друзья могли не беспокоиться о последствиях. К тому же их сильно изумила выходка Цзяня. — Где ты его взял? — вполне предсказуемо поинтересовался Шань. На это была своя заготовка. — Цю Гэ подогнал. Сказал, что в случае опасности, эта вещь может спасти мне жизнь, — прозвучало убедительно. Но Тянь все равно нашел, что сказать: — Лучше бы научил тебя правильно произносить заклинания. — Придурка с пером никто не спрашивал! — огрызнулся Цзянь, аж зубы клацнули. Агрессивный настрой, однако, продлился недолго — Чжэнси вдоволь наигрался со своими подарками и обращался к друзьям с сердечными благодарностями: — Спасибо! Спасибо вам большое, подарки просто чудесные! — юноша прижимал презенты к груди крепко-крепко. А глаза то как засияли. Перед ребятами вновь оказался одиннадцатилетний мальчуган, который впервые попал в Хогвартс. — Я не ожидал подобного, в голове не укладывалось, что смогу получить такое сокровище. Спасибо вам большое! Такая искренность не должна смущать юношей, но они совсем зарумянились. Тянь, на котором редко когда проступают другие цвета, порозовел. Рыжий, по своей природе или нет, окрасился в бордовый ярче всех и слег тоже ниже всех. Он замолк, закрыв горящее лицо подушкой. Цзянь растрогался больше самого Чжаня. Он с краснющими глазами полез к другу с объятиями, тому выбора не оставалось кроме как принять их. Взаимные лобызания продлились недолго. Чжань, к несчастью Цзяня, заметил под елкой коробку внушительного размера. Она выделялась на фоне других, и не совсем понятно, почему они не начали с неё. Чжэнси отцепил от себя Цзяня и залез под елку. Несмотря на массивный вид, она оказалась легкой. Парень без труда смог подцепить ее пальцами и вытащить на свет. На красной атласной ленточке красовалось имя получателя. — Тянь, это тебе, — у названного глаза загорелись шальным пламенем. — Самый большой! Мо свое сразу узнал. Он вскочил с подушек к ногам Чжэнси, вцепился в икры и попросил быть осторожнее — подарок довольно хрупкий. Тянь встревожился сильнее. Он спрыгнул с дивана на пол, уселся возле елки точно собака ожидающая команды. Если Шань чуть помедлил, слюни потекли бы со стопроцентной вероятностью. Пуффендуец от всеобщего внимания вновь порозовел ушами. Церемониться с вручением подавно не стал — кинул короткое поздравление и всучил коробку. Хэ Тянь закопошился в бумажной стружке. Ее было столь много, что при открытии коробки она выпрыгнула и рассыпалась по ковру. Тянь сохранял интригу до самого конца, глазком не глянул внутрь и орудовал чисто наощупь, пока не обнаружил искомую вещь. Его лисьи глазенки засверкали от предвкушения, что не осталось без внимания парней. Он достал стеклянный куб размером в две ладони. В нем из угла в угол летала яркая снежинка. Её сияние напоминало сияние патронуса. — Это звезда, точнее осколок звезды. Его используют в качестве ночника. Ты говорил, что боишься темноты. Поэтому. Ну… вот. Подумал, тебе пригодится. Мо разъяснил причину выбора подарка с таким видом, будто делился постыдным фактом. Подарок получился милым, с какой-то стороны даже по-детски невинным, но точно не таким, за который можно пристыдить.       О том, что Тянь боится темноты, Мо узнал совершенно случайно на четвертом курсе обучения. Двоих подростков оставили в чулане кабинета Травологии, за то, что они умудрились отравить Цзяня И цветами олеандра на спор. Чжань Чжэнси отделался легким выговором и был отправлен вместе с Цзянем в лазарет, пока Хэ Тянь с Мо Гуаньшанем натирали до блеска горшки бубонтюбера. За шесть с половиной часов парни вылизали весь чулан и насквозь пропахли плесенью. Дорогие кондиционеры вряд ли бы справились с вонючей сыростью, приставшей к рукавам и воротникам рубашек. Подростки потихоньку удалялись из дурного места, когда колокола в кабинете отбили комендантский час. В тот же миг свечи, которые еле освещали углы каморки, совсем погасли и Тянь накинулся на Шаня. Мо по натуре терпеть не мог насекомых, страшных фильмов и темноты, но по-настоящему боялся лишь первых. Кто мог предположить, что Хэ Тянь набросился на него, из-за банального страха темноты? Точно не сам Шань. Он собирался скинуть Тяня со своих рук прямиком в угол с компостом, но парень заскулил и попросил повременить с действиями. Целых пять минут потребовалось Тяню, чтобы сконцентрироваться и зажечь на полках несчастные свечи. Палочки то у них отобрали, а невербальная магия требовала сосредоточенности, ускользавшей из рук Тяня с каждой секундой пребывания в темноте. После того, как свечи вновь зажглись, а в каморке можно было разглядеть силуэты с очертаниями предметов, Шань нашел дверь и отпер ее специальным паролем пуффендуйцев. Они бы смогли выбраться намного раньше, но Хэ Тянь впал в такой ужасный ступор, что полностью заковал собою Шаня. Только в коридоре Мо смог опустить Тяня на ноги и рассмотреть последствия неудачного стечения обстоятельств. Юноша был бледнее бумаги, точно один из призраков замка, стоял, дрожал как осиновый лист и от стыда не мог поднять глаза. К тому же сердце у него стучало просто бешено. Шань отлично расслышал этот ритм. Проигнорировать такое биение не получилось бы — Тянь зажал в тисках бедную головушку Шаня так, что прислониться к груди было единственным способом не задохнуться. Вот таким нелепым образом Шань прознал про страх темноты, мучающий Тяня всю сознательную жизнь. Больше они не поднимали эту тему, а об этом случае словно позабыли. Однако на совместных ночевках Шань оставлял догорать пару свеч у кровати слизеринца или не зашторивал окна, чтобы лунный свет без проблем пробивался в комнату. Ночник был идеальным решением проблемы. Чтобы избегать конфликты с соседями, которых не устраивал сон при свете, Тянь обычно засиживался допоздна у камина в гостиной, ждал, когда веки сами будут закрываться, после чего бежал в спальню и отрубался за несколько секунд. Порой не добегал, засыпал прямо на диване или у камина на ковре. В таких случаях факультет змей всю неделю обсуждал выходку Тяня, а он отмахивался, мол, глупая привычка. Поэтому Шань не обращал внимания на маленькую странность, пока она не возымела основание. Больше ее игнорировать он не мог. Тянь по достоинству оценил чужие старания. Его благодарные лобызания не остановила даже подколка Цзяня: — Тебе семь лет, чтоб темноты бояться? — Ты боишься насекомых, Цзянь, — подметил Чжэнси, уползая в сторонку от Мо. Он пинался в попытках спихнуть с себя Тяня. — Они уродливые! — воскликнул Цзянь. То ли оправдывался, то ли уговоривал Чжэнси примкнуть на сторону ненавистников насекомых. — Ты тоже не красавчик! — многозадачность Тяня поражала. Страстно бороться за право расцеловать Рыжего с самим Рыжим и одновременно вслушиваться в суть разговора сбоку — уже задача не из легких. Вдобавок к этому найти колкое парирование — целое искусство. И Тянь в этом искусстве считался истинным знатоком. — Так, всё, стоп! — Цзянь, как почувствовал, что окружен со всех сторон, сразу пресек нападение. — Кхем-кхем! Мой дорогой друг, Хэ Тянь, — парень, которому предназначалась заготовленная речь, отвлекся от Мо. — Ты, конечно, вёл себя просто отвратительно в этом году, да и всю свою жизнь, между прочим. Но даже для таких плохих мальчиков, есть отдельное место в котлу Санты. Поэтому держи! Цзянь ринулся к своему подарку, прямиком под мощные ветки ели. Такая волнительность заинтересовала Тяня. Парень выпустил из рук лодыжки Мо и позволил пареньку отползти от него. Ненадолго. Гриффиндорец достал плоский, завернутый в хрустящую обертку, подарок. Любой дурак понял бы, что в зеленой бумаге спрятана книга. Тянь не скрывал собственного скептицизма. Он не Чжань и не Мо, чтобы всерьёз радоваться книгам, но и Цзянь не идиот, чтобы дарить ему их. Интерес возрос, когда книжка оказалась совершенно пустой: чистый корешок, обложка и никакой зацепки о том, что это за книга. Не желая больше мучить себя ожиданием, Тянь пролистал первую страничку и задержал дыхание. На первой странице пожухлой бумаги была фотография его родителей. Ещё совсем молодые, чуть старше его самого, они позировали, меняя одну сдержанную позу на другую. Хрупкая рука матери была зажата в сильной отцовской, а другая поглаживала выпирающий живот. Фотография была подписана размашистым почерком как «Папа и мама». — Она беременна Хэ Чэном? Такая молодая, — в голосе Чжаня проскользнуло восхищение, с которым глазеешь на красивых людей. Родители Хэ Тяня были наделены сногсшибательной красотой, которой они наградили и своих сыновей. Смотря на отца Тяня, можно догадаться, каким статным мужчиной он вскоре станет. Поэтому восхищение юношей было полностью обоснованным. — Очень красивая, — завораживающе подметил Мо. Госпожа Хэ словно услышала комплимент и мило улыбнулась, смотря прямо на парней. — А здесь уже ты, — Цзянь перевернул страничку. На ней оказался ребенок, укутанный в три слоя пеленок. — Посмотри на свои глазища, ты похож на болотную фею! На друзей с фотографии своими большими, темными глазами поглядывал младенец, несколько недель от роду. Его вниманием завладело нечто за кадром, качающееся над ним из стороны в сторону. Можно предположить, что это погремушка. — Капец мелкий, — не переставал удивляться Мо, будто видел младенцев в первый раз. Тянь ничем не отличался от обычного ребёнка, пускал пузыри носом, а не палочкой, также дрыгал ножками и сжимал в мертвой хватке, все что попадет ему в руки. На фотографии в его плену лежал тоненький мизинец, наверное, матери. — Откуда ты достал их? — наконец подал голос Тянь. Его молчание затянулось на все время, пока он листал альбом. В нем еще пару раз встретились фотографии матери, а большую часть альбома занимал сам Хэ Тянь с братом. Изображений отца больше не было. — Порылся в кабинете Чэна, у него куча семейных фотографий. Ты знал о них? — непринужденно сообщил Цзянь, будто не совершил преступление против одного из министров магии. — Да, но… — Хэ тянь был настолько поражен, что никак не мог собраться с мыслями, — он никогда не показывал. В их доме полно подобий семейных портретов. В гостиной, предназначенной для приемов важных персон, висела самая большая картина, где вместе с мужчинами позировала новоиспеченная мачеха. Сплошное притворство. На подобные портреты глядеть было невыносимо. Тянь терпеть не мог эти холсты, пропитанные холодом и дисциплиной. Сверху вниз на него глядели каменные лица с отчужденным выражением и кривыми ртами. Улыбками это не назвать. Ничего общего с тем, что Тянь держал в руках. С отвращением глядя на полотна, парень напоминал себе о веских причинах, из-за которых ему приходится идти рука об руку с лицемерием. В приемную, где ведутся переговоры с политиками, решаются важные вопросы по законодательству, не повесишь маленького Тяня, загрызшего первую погремушку. Или отца с матерью, исполняющих свой неуклюжий первый танец молодоженов. Или Тяня, измазанного в собственных соплях, на коленях у брата. Министрам такое не положено, они должны держать лицо и не показывать свою человеческую сущность. Показать свою человечность значит показать уязвимость. Хэ Чэн умный, свое уязвимое место прячет хорошо, от себя в том числе. — Ты как вообще пробрался в кабинет?! — вскрикнул Чжань. — Эту тайну я унесу с собой в могилу. — Цю Гэ ему помог конечно. Эта горилла за несколько золотых тапки в постель подавать будет, — вылез Мо вместе с верным предположением. Реакция Цзяня сама за себя сказала. Он вытянул лицо в каменной гримасе и сузил светлые глазенки: — Когда это ты таким проницательным стал, а? — Спасибо, Цзянь, — отвлек слизеринец всех в комнате. Он держал тонкий альбом так крепко, что зубами не отдерешь. — Брат мне их никогда бы не показал. Все сразу обратились к Тяню: — Почему? Тянь хмыкнул с выражением, которым рассматривал свои удовлетворительные оценки или наблюдал за проигрышем своей команды по квиддичу. С разочарованием. — Он… немного труслив. Еще очень долгое время Тяня невозможно было оторвать от альбома. Он вместе с Цзянем и Мо комментировал каждую фотографию, вспоминая, когда ее могли сделать. Некоторые моменты он помнил очень ярко, словно это произошло вчера. Особенно долго болтал о фотографиях, сделанных с Чэном — о них он мог рассказывать бесконечно.       Пошел третий круг пролистывания одних и тех же страниц, во время которого Чжань Чжэнси откопал под елкой свой подарок. Он уловил удачный момент, парни полностью погрузились в очередную историю Тяня и не заметили его отсутствия. — Эм, Тянь! — на оклик обернулись все трое, что очень смутило когтевранца. — Угх, не надо так пялится… В общем, с Рождеством! Чжэнси протянул другу толстенькую коробку. По ее внешнему виду нельзя было понять, что скрыто за матовой оберткой. Догадки одна за другой заполнили темную головушку Тяня. По весу подарок был чуть легче ночника Шаня и судя по звуку — меньше. Юноша аккуратно подцепил подклеенный край, одним движением раскрыл так, что подарок с обертки соскользнул прямиком в руку. — Это же..! — Телефон, ага, — закончил Чжэнси. В ладони Тяня лежала коробка из-под черного смартфона. — Я немного помудрил с заклинаниями и схемами. Теперь он будет работать в волшебном мире. Связи все-таки нет, но я скачал туда много игр, поэтому развлекайся, пока нас не будет. Тянь времени не терял. С позволения Чжэнси он достал из упаковки телефон, повертел, покрутил, в поисках боковой кнопочки. Разобрался как нужно удерживать кнопку и так засиял, когда смог самостоятельно включить магловское устройство. Однако радость быстро сменилась переживанием, Тянь замялся, так как новенький смартфон запросил создать какой-то непонятный аккаунт. С этим ему вызвался помочь Мо Гуаньшань. — Я даже не знаю, мне стоит плакать или смеяться, — на грани легкой истерики промямлил Тянь, когда игра на телефоне запустилась без проблем. Ему предстояло в будущем разобраться с управлением и системой подзарядки, которую модифицировал Чжэнси под особенности волшебного мира. Без слез в этом деле не обойтись. — Поплачь, хоть настроение нам поднимешь, — высказался Цзянь за что мгновенно получил по бокам. После лечения его ребра окрепли и по словам врачей могли бы выдержать повторное падение. Но с меткими ударами от друзей оно не сравнится. Мо ещё немного повозился с телефоном: настроил время, нужные разрешения, даже установил пароль на случай, если старший братец станет слишком любопытным. Правда, Мо был уверен, что самостоятельно Чэн и кнопки включения не найдет, куда ему с паролем возиться, но перестраховка требовалась. Через пятнадцать минут смартфон был готов к полному использованию, а Тянь, подражая Чжэнси, в сотый раз благодарил друзей за подарки. Без очередных попыток заграбастать первый поцелуй Рыжего не обошлось, но пару оплеух угомонили Тяня.       Без подарков остались самые неоднозначные персоны — Цзянь и Мо. Пока первый не мог дождаться своей очереди, второй не спешил становиться объектом всеобщего внимания. Конечно же Хэ Тянь заметил нарастающее шило в заднице Цзяня, он поспешил его усмирить, пока тот не подорвался с места: — Охладись, Цзянь И. Мой подарок ещё в пути, поэтому уступаю очередь. С этими словами Тянь подцепил один подарок из кучи, привлекший его внимание своей вычурно-детской оберткой. Как чувстовал — подарок оказался от Мо Гуаньшаня. Парень перехватил с рук слизеринца коробку: — Чтобы ты поменьше нас доставал с помощью на тестах — держи, — Цзянь, в отличие от своих друзей, упаковку рвал беспощадно. В конце концов от нее ничего не осталось. — Ручка-помогайка, обходит любую систему защиты и активируется только в руках хозяина. Это не какая-то дешевка, а весьма ценный импортный товар. Цзянь достал на вид обычную шариковую ручку. Магловские вещи с волшебными свойствами нельзя найти в магазинах Косого Переулка. Эксплуатация подобных предметов строго контролируется, так как они легко могут попасть в руки маглов и быть использованы не по назначению. У Мо Гуаньшаня на стороне определенно имелись влиятельные связи, о которых друзья могли только догадываться. — Святой Мерлин, Рыжик, сколько же мужества в тебе, раз ты не оставил ее себе! — Цзянь прокрутил ручку между пальцев, будто примерял. — Жертвую нуждающимся. За столько лет использования пера, обычная ручка казалась диковинкой. Цзянь очень внимательно слушал инструкции от Шаня, повторял каждое действие по активации чудо-ручки. С позволения всех они решили протестировать подарок прямо на месте. Чжэнси, выступавший в качестве экзаменатора, задал пару вопросов по любимой Астрономии. Три щелчка, два оборота между указательным и средним пальцами, одна команда, и ручка активирована. Цзяню ничего делать не пришлось. Она сама начала писать, не спеша, почерком Цзяня выводила верный ответ, который он не мог знать при всем своем желании. Со стороны казалось, что юноша самостоятельно писал ответ в два абзаца, но друзья то знали, что три предложения — это максимум, на который способен гриффиндорец. Стоило экзаменатору-Чжаню прикоснуться к Цзяню, как ручка прекратила свою работу и стала обычной магловской безделушкой. Попытки друзей активировать инструмент провалились одна за другой. Она полностью подчинялась Цзяню и слушаться кого-либо отказывалась. Насколько эта вещь полезна в Хогвартсе ещё предстоит выяснить, но Шань уверил, что ручка напишет ответы на все заданные вопросы. Абсолютно на все. За полезный подарок Цзянь горячо поблагодарил друга. Столько крепких объятий Мо не приходилось получать очень давно. Тянь уже начал ревновать и по-детски отталкивать Цзяня от Шаня, когда Чжэнси решился вручить свой подарок. Совсем маленькая коробочка, она помещалась на ладони. Размер подарка всех смутил. С неподдельным удивлением друзья выжидали, что могло оказаться таким крошечным. — Просто открой, не нужно никаких комментариев, хорошо? — попросил Чжэнси, переложив подарок в ладонь Цзяня. Парень в ответ кивнул. Под бумагой оказалась простенькая деревянная коробка молочного цвета. Цзянь постучал по ней, словно ожидал какого-то подвоха, но за глухим звуком последовала лишь тишина. Цзянь открыл крышку коробочки, по гостиной прошелся характерный клацающий звук. Он глазом не успел моргнуть, как поспешил обратно закрыть коробку. Ему показалось. Он не выспался, устал, поэтому словил галлюцинацию. Цзянь проморгался, чтобы убрать надуманную пелену перед глазами, вновь раскрыл коробку, однако это все еще лежало. По выпученным глазам парни оценили степень полученного за несколько секунд шока. На твердую десяточку. Юноша дрожащими руками подцепил из коробочки причину своего немого потрясения. Кольцо. Простое серебряное кольцо без излишеств, совсем тонкое оно с лёгкостью наделось на безымянный палец. Удержаться от комментариев, несмотря на просьбу, сил не было. — Я согласен, Сиси, — пролепетал Цзянь, прижимая руку с кольцом к сердцу. Двое — Тянь и Мо — подавились смехом, в то время как Чжэнси загорелся румянцем: — На что ты, блять, согласен?! — завопил Чжань, отдирая руку Цзяня от груди. Данный исход не планировался, это было понятно по красноречивому выражению лица Чжаня. То, что кольцо подошло на безымянный палец — чистая случайность. Но к выбору подарка Чжэнси отнесся вполне разумно. Понимал, какие последствия могут ждать и все равно поддался желанию. Одним летним вечером он уселся в отцовской мастерской, в которой провел практически все каникулы. На свете куча всего, что можно было придумать, преподнести Цзяню, вызвать не меньше эмоций, однако долбанное сознание настырно просило именно кольцо. Цзянь чистокровный волшебник. Несмотря на то, что рос он совсем озорным ребенком, не знающим культуры «высших слоев общества», в нем имелась черта, присущая всем выходцам голубых кровей. Врождённая изящность, грация в каждом случайном движении. Он мог дурачиться, кривляться, как и любой другой ребенок, но скрыть свои корни не удавалось до конца. Мать привила ему привычку ходить с прямой спиной, поэтому Цзянь И даже над самым сложными тестом не горбится — предпочитает заглядываться на потолок в безвыходности. Будучи измотанным на тренировке он не посмеет изогнуться в три погибели, скорее приляжет на прохладную травку, остудит тело и пойдет по своим делам с гордо поднятой головой. К всему прочему Цзянь умелый не по годам. С детства его приучали к трудолюбию, граничащему с фанатизмом. С пяти лет лучшие преподаватели готовили мальчика к жизни в волшебном мире. Основы магии, истории, манеры. В девять лет Цзянь освоил игру на фортепиано, годом позже начал обучение на скрипке. Не сумел доучиться из-за поступления в Хогвартс и вскоре позабыл о практиках. Иногда захаживал в корпус Когтеврана, пока ждал Чжэнси с занятий, играл на стареньком рояле. С тех пор, как Госпожа Цзянь начала усердно работать и не бывать рядом с сыном, его обучение прекратилось. Мальчишка наконец мог наслаждаться детством, отобранным из благих намерений. Отсюда его вечная любовь к несуразным и опасным приключениям на задницу, его игривость и безрассудство. Вопреки этой «изюминке», раздражающей многих, юноша завораживал людей с легкостью. К незнакомцу обращался с уважением, к сверстнику и ребенку — с улыбкой. Всегда спешил на выручку, не отказывал в просьбах. Здесь помог, там помог, тут поддержал. Как тут остаться безразличным? Эдакий Робин Гуд волшебного мира. Его обожали все, а те кто говорил обратное, боготворил втайне. Чжэнси хотел подчеркнуть эту сторону Цзяня. Одной маленькой деталью выразить его благородство. Такой аксессуар, как кольцо, подходил больше всего. Ведь у гриффиндорца длинные, бледные руки. Тонкие кисти, тонкие пальцы. Прямо просится украсить их парой колец. Несмотря на то, что подарок был полностью упакован и уготован, Чжань до конца сомневался, стоило ли его преподносить. Благодаря перстню Мо, юноша набрался уверенности и без каких-либо сожалений вручил подарок. Хотя, позже определенно пожалел. От стыда сгореть проще, чем пережить эту ситуацию. К тому же Цзянь упертый, снимать кольцо не хотел, и на другой палец отказывался надевать, все заладил: — В горе и в радости! В богатстве и в бедности! Червяком тебя любить буду! Не снимай его, ну пожа-а-а-а-а-алуйста! Не снимай! Кья-я-я! Чжэнси впервые сталкивался с таким сопротивлением. Мертвой хваткой Цзянь зажал свой палец, что ещё чуть-чуть и можно отрывать его вместе с несчастным кольцом. Бессмысленная схватка все никак не прекращалась. Уже смахивала на серьезную потасовку, которую принялись останавливать Тянь и Мо. Они от души посмеялись, аж дыхание переводить пришлось, а друзья все не унимались. К счастью, применить в ход грубую силу не успели, потому что Цзянь И сам отдернул от себя руку так, если бы ошпарился. Он удивленно воскликнул, призвал парней взглянуть на подарок. Кольцо обросло миниатюрными цветками камелии. Эти цветы расцвели на серебряной дуге, разрастаясь и превращая кольцо в венок. Спустя каких-то пару мгновений на безымянном пальце Цзяня красовалась маленькая цветочная композиция. — Оно меняется в зависимости от настроения, — начал объяснять Чжэнси, жадно глотая воздух. — Это бесполезный подарок, но… — Не говори так, Сиси! — перебил Цзянь, хватаясь за плечи Чжэнси. — Это прекрасный подарок! Никогда не видел таких украшений! Спасибо-спасибо-спасибо! Гриффиндорец вновь накинулся на Чжаня с объятиями. Повесился на шею, будто весит всего ничего. — Кхе, тяжело! — Цзянь мигом сместился с шеи на грудь Чжаня. Прильнул, чем заставил Сиси лечь на ковер, точно кот приковавший хозяина к постели. Хоть не мурлыкал. — Я сам его сделал… Блин, Цзянь, встань с меня. Не зря Чжаня Чжэнси признали самым одарённым учеником своего поколения. Немногочисленные выходцы из чистокровных семей не могли удержать своей зависти, когда Чжэнси нахваливали преподаватели. Даже у Тяня порой отвисала челюсть, стоило другу продемонстрировать свои новые отточенные навыки. Поэтому парни не удивились, но искренне восхитились работой Чжэнси и свое скромное восхищение выразили в двухминутных аплодисментах. Чжань, как бы ни старался, остановить парней не мог. Только отбив свои ладони до красноты, друзья утихомирились. Румяное лицо друга их совсем не останавливало, наоборот, нечасто увидишь Чжэнси в злом румянце, поэтому они сделали все возможное, чтобы краска ещё долго не сползала с лица когтевранца. Аплодисменты бы так и продолжались, но парней испугал шум, доносящийся из коридора. Юноши подумали, что это разгневанный Чэн спускался их проучить, но в таком случае был он не в самом трезвом состоянии. На своем пути Чэн сбрасывал абсолютно все предметы на пол: стеклянные, керамические, каменные. Тянь по звуку определил, что со стены грохнулся портрет его прадеда, обвитый рамкой из сандала. Недовольное бурчание других родственничков с картин долетело до юношей. Мальчишки приготовились к наихудшим последствиям. Но опасения парней быстро улетучились. Вместо старшего Хэ, из коридора вылетело нечто, обернутое в разорванную бумагу. Строить догадки не пришлось — метла оказалась под носами настолько быстро, что даже свиста от её хвоста не было слышно. — А вот и мой подарок! — радостно сообщил Тянь, представляя нимбус новейшей модели. Она вышла всего несколько дней назад, перед самым Рождеством и юноша успел отхватить метлу из первых партий. — Нихера себе! Это сколько же Чэну придётся работать?! — вопреки недовольству, вызванного дороговизной подарка, Цзянь накинулся ощупывать нимбус. По запаху лака и жженой древесины, Цзянь догадался, что метла пролежала в поместье чуть больше суток. Еще вчера, скорее всего, она была в мастерской. — Ха! Не переживай! Его денег хватит чтобы нас четверых обеспечивать до глубокой старости. Тянь сдернул куски бумаги с подарка, оголил пушистый хвост. Тонкие, гибкие прутья придавали метле превосходную маневренность, а тяжелый черенок уверенно помещался в одной руке. Идеальный нимбус для квиддича. Чжэнси и Мо не остались равнодушными, по очереди осмотрели нимбус, вдоль и поперек ощупали новенькую модель, сравнивая со своими. Без мешающей обертки летала метла в разы лучше. Вокруг елки по команде Тяня навернула три круга и ни одна игрушка с веточки не шелохнулась. Страшно представить, сколько золотых монет из банковского счета Хэ ушло на приобретение этой модели, но самому Тяню плевать. Если друзья довольны, то и он весь сияет от счастья. Как бы сильно не хотелось поиграться, парни решили отложить в сторонку нимбус и подарить все свое внимание последнему человеку в комнате, что остался без подарка — Мо Гуаньшаню. Конечно же, самым первым в очередь влез Тянь. Его заготовленный презент прилетел на цзяневской метле, что каким-то образом скрылось от глаз остальных. — Малыш Мо, с Рождеством! Легкая продолговатая коробка попала в руки Шаня. Юноша, не выражая привычной предвзятости, принялся разворачивать подарок нарочито медленно, чтобы Хэ Тянь в ожидании отбил себе пятки об пол. Вечно смаковать этот момент не получилось. Бумага поддалась махинациям с легкостью, как и крышка от коробки — она без труда соскользнула, демонстрируя на бархатной подложке волшебную палочку. — С ума сошёл?! За спиной Чжэнси по-магловски матернулся. Хэ-мать его-Тянь перешел все границы разумного! — Это сестра твоей палочки, — заговорил Тянь, несмотря на неоднозначную реакцию. — Попросил мастера изготовить. Попробуй, как лежит в руке? Мо сглотнул, словно не палочку тестировал, а на дракона усаживался. Он осторожно поддел инструмент и зажал его в руке. Если палочка не выбирает хозяина, это становится ясно в первые секунды. Палочка в руке пуффендуйца чувствовала себя прекрасно. — Идеально… будто моя, — удивленно пробормотал Мо, сжимая руку увереннее. Он перекатил палочку в ладони, подержал ее сначала в правой, затем в левой руке. Наконец, решился поколдовать (в доме Чэна это разрешалось) и выпустил из кончика тусклый свет. Она слушалась беспрекословно. Даже по дизайну мало чем отличалась от прошлой, только на ручке имелась подпись известного мастера. — Спасибо большое! — Поцелуйчик? — Тянь подставил щеку, но в нее прилетела ладонь Цзяня. Юноша переступил через слизеринца и представил свой подарок. — Отвали, присоска! Рыжик, зацени мой подарок. Непонятно когда успел, но Цзянь вручил Рыжему уже развернутый ларец с причудливыми узорами. Они напоминали морозные рисунки, что можно увидеть на стекле в первые дни зимы. Вряд ли Цзянь сам их выжигал на темном дереве, но местами они изгибались кривыми линиями, из-за чего можно понять — работа полностью ручная. — М-да, на Малыше Мо твой лимит вдохновения кончился? — прокомментировал обиженный Тянь с покрасневшей щекой. Влепили ему знатно. — Завались! — рыкнул гриффиндорец, после чего обратился к Шаню. — Открой её, Рыжик. Рыжик, не желая больше слышать крики у самого уха, послушно открыл деревянную шкатулку. Обычно из таких ларцов выпрыгивают балерины, но вместо изящной дамы показалась бабочка, порхающая крыльями в такт заигравшей мелодии. Эта мелодия прозвучала всего пару секунд, но короткого отрывка хватило, чтобы Мо узнал ее: — Это колыбельная, которую пела мне мама, — после этого он замолчал еще на пару секунд. Прослушав продолжение, парень убедился в своих словах. — Как ты узнал? Удивлены были все — и Мо Гуаньшань, услыхавший мелодию прямиком из детства, и Тянь, задетый до глубины души тем фактом, что подарок Цзяня вызвал бурную реакцию, и Чжань, который не ожидал подобного проявления чувственности. — Она поёт любые мелодии, которые ты любишь, знаешь или хочешь услышать. Подумай о другой и она сразу же начнёт её играть. Мо последовал совету и подумал о детской песенке из любимого мультика. Шкатулка тут же начала играть незамысловатую мелодию. — Спасибо, Цзянь! Классная шкатулка, мама будет в полном восторге. Бабочка в последний раз вспорхнула крыльями — Мо закрыл шкатулку, из-за чего шальная песня резко оборвалась. Цзянь И с наигранной скромностью принял благодарность, а Тянь помрачнел на глазах. Быстрая перемена настроения никогда не знаменовала хорошего, в целом это можно было назвать катастрофой. Но отчего-то Чжэнси засмеялся. Он не запаниковал как обычно, не насупился вместе с Тянем. Он громко захохотал и затем захлопнул рот рукой, но звонкий смех все равно пробивался, делая ситуацию комичнее. Цзянь И подхватил смешинку — его невольный взгляд переместился на Тяня и сдержаться уже было невыносимо. Не смеялись двое: Мо, потому что понял свою дальнейшую участь и Тянь, потому что ревнивый дурак. Слизеринец подполз к Шаню, который наготове выставил перед собой кулаки. — Малыш Мо, мой подарок же лучше, да? — заскулил Тянь. Он с надутыми губами повис на шее Мо. Да так цепко, что Шань, приложив всю свою силу, не смог отцепить от себя огромную тушу. Друзья помогать не собирались, были слишком заняты насмешками, поэтому пришлось идти на поводу желаний змееныша и послушно соглашаться со всем, что он говорил. Его подарок самый лучший, безусловно. Палочка — роскошный подарок, а палочка, что идеально подошла владельцу с первого раза — бесценна. Мо задумывался, сколько времени ему понадобится чтобы накопить на новую палочку, сколько часов он потратит в лавке мастера на подбор подходящей. Хэ Тянь уложил это огромное количество времени в три минуты. Простой благодарности мало.       После инцидента Хэ Тянь навещал его в лазарете каждый день. Приходил к нему до занятий с завтраком и после занятий с обедом. Вместе с медсестрами обрабатывал раны, первым на пробу глотал лечебные снадобья, из-за которых от отвращения скручивало желудок, но Шань так смеялся, что Тянь раз за разом продолжал глотать мерзкие жидкости. В первые самые ужасные дни, слизеринец был незаменимой поддержкой. Насильно кормил с ложки, ведь аппетит к Шаню не приходил, а силы на восстановление из воздуха он брать не умел. Четыре раза в день Тянь менял повязки, промокал раны в лекарствах, делал массажи и болтал. Болтал за двоих. Шань почти все время молчал из-за режущей боли в горле, ребрах, но стоило ненадолго остаться в полной тишине — приходили кошмарные воспоминания. Поэтому Тянь без колебаний принял роль гребаного попугая и не затыкался по несколько часов: комментировал любое действие, рассказывал о школьных буднях, что они проходили на каждом занятии. Он вспоминал свое детство, делился теплыми воспоминаниями, иногда рассказывал о неприятных. Забалтывался до такой степени, что к вечеру язык заплетался. Хвала Мерлину, к концу дня Шань выматывался больше своей сиделки, отчего засыпал быстро, до самого утра. Тяня выгоняли всем составом медсестер, но он пробирался с мантией-невидимкой к Шаню, чтобы еще половину ночи просидеть у койки. Несмотря на то, что сон пуффендуйца был крепок, ночные кошмары были частыми гостями. Он постанывал, кряхтел, однако проснуться не мог из-за ослабленного организма. Тянь перепробовал разные заклинания, но ничто не оказалось таким эффективным, как обычный тактильный контакт. Мо становилось лучше, если во время ночных кошмаров Тянь держал его за руку или гладил по голове. Как его можно было оставить даже на секунду одного? Хэ Тянь попросту не мог. Поэтому, да, Шань благодарен Тяню и его проблема состоит лишь в том, что он очень неумело свою благодарность выказывал. Вот Хэ Тянь и капризничал. Теперь под ёлкой пустовало. За полтора часа они смели гору подарков, совершенно оголив ствол ели. Но одного подарка все же не доставало, и Мо стал переживать, что по дороге в гостиную он затерялся. Шаня быстро успокоили — Чжэнси нашел потеряшку застрявшую в хвое. — Держи, с Рождеством тебя, — уж очень смущенно Чжэнси вручил сверток. Ошарашенные взгляды напрочь отбили всю уверенность. — А почему он такой мелкий? — Тянь, чтобы «разглядеть» сверток в руках Шаня, театрально прищурился. Цзянь друга не поддержал, цокнул ему в ухо нарочито громко, хотя задался таким же вопросом. Хвала Мерлину, язык длиннее у Тяня. — Достойный подарок может быть и таким, — отрезал Чжань, чем дал понять, что комментариев не потерпит. Мо поддержал друга активным кивком. Пока юноша разворачивал хрустящий сверток, под ногтями клацнуло стекло. Все заприметили мелкое дребезжание. У каждого возникли свои догадки, но ни одна не подтвердилась — юноша достал из бумаги флакон. — Что это? Мо повертел пузырек над головой, чтобы просветить неизвестную жидкость. Она оказалась совершенно бесцветной. — Настойка от похмелья? — предположил Цзянь. — От импотенции? — вдогонку кинул Тянь. Оба за свои непрошенные замечания поплатились. На лоб Цзяня упал огромный елочный шар, а Тянь прикусил язык из-за упавшего деревянного солдатика. — Сыворотка правды, придурки. Весь семестр ее готовил. Чжэнси не переставал удивлять. Сначала подарил модифицированный смартфон, что сам по себе стоил немало денег, затем кольцо невиданной красоты с предложением руки и сердца, теперь дарил снадобье, которое в свое время никак не мог приготовить сам Шань. Юный гений в очередной раз доказал, что не за красивые глазки его называют выдающимся волшебником. Для парней это было последней каплей. Первым напал Цзянь И. Он накинулся сверху, обхватив руками растрепанную голову друга. — Сиси, как в такой головушке помещается столько знаний, а?! Цзянь сжал голову, словно проверял арбуз на спелость. Чжэнси тут же заохал от дискомфорта. Его повалили на пол и заставили уткнуться лицом в ковер — иначе Цзянь по неосторожности выколол бы глаза. Он безжалостно теребил голову, его пальцы застревали в спутанных волосах, дергали их. Затем переходили на шею и щипали тонкую кожу на ней. Цзянь разошелся и вовсю баловался, не зная как лучше выразить свое умиление. Хотелось закусать, затискать Чжаня Чжэнси, потому что быть таким прелестным человеком нельзя, нельзя, сто тысяч раз нельзя! Чжэнси не протестовал, не пытался пресечь столь агрессивный выброс чувств, ведь с Цзянем знаком не первый год. Позволить чуть-чуть поиграться не так уж страшно. Поэтому когтевранец просто улегся на полу в позе эмбриона, защищая руками свою шею от цепких рук Цзяня, но все же пропустил со стороны звонкий щелбан. От него лоб моментально покраснел, а чуть позже по нему расплылся жар с пульсацией. То что это Цзянь так беспощадно обошелся с другом, можно было сразу опровергнуть — юноша приостановил собственные издевательства и недовольно спросил: — А ты куда лезешь? Чжэнси приоткрыл слезящиеся глаза, чтобы понять, кто ему так сильно благодарен и выяснилось, что это Хэ Тянь своеобразным способом проявил свое восхищение. — Да так, захотелось разочек ударить, — ответил слизеринец, потряхивая в воздухе рукой. Видимо, всю душу в щелбан вложил, вон аж рука заболела. И он, действительно, был восхищен Чжанем Чжэнси, но гордость чистокровного волшебника была задета. Чтобы хоть как-то угомонить это раздражение Тяню всего лишь нужно было отбить лоб юному гению. Вот и все. — Оба успокойтесь нахер! Чжэнси, че ты разлегся? Подними свой зад! Мо поднялся с пола и отпинал мучителей — один отлетел к дивану, другой лицом протер ковер и залетел под елку. Началась очередная потасовка, которая бы закончилась парой жертв, но ее пресек внезапно появившийся гость.       В проходе гостиной появился стройный силуэт старшей служанки. Несмотря на занимаемую должность, она была молода и ее тонкий голосок не сразу долетел до разбушевавшихся юношей. Она обращалась к своему непосредственному начальнику: — Молодой Господин! — голос задрожал от напряжения, которое пришлось приложить, чтобы ее услышали. Убедившись, что парни обратили внимание и, самое главное, успокоились, она продолжила чуть спокойнее. — Я передаю искренние поздравления от Господина Чэна и приглашаю вас на праздничный завтрак. Чжэнси, Цзянь и Мо радостно отлипли друг от друга, а их животы в унисон забурчали. Почти два часа они провели в гостиной, напрочь позабыв о приеме пищи. Без особой радости на лице Тянь спросил: — Где брат? — В своем кабинете. В принципе, можно было и не спрашивать. Кроме кабинета в этом поместье ему некуда податься. Тянь поблагодарил девушку и отпустил, пообещав появиться в столовой через пять минут. Он собрал свои подарки в кучу на диване, а его примеру последовали друзья. Чжэнси с Мо убрали раскиданные подушки, поправили ковер, Цзянь с Тянем собрали разноцветные обертки и повесили обратно елочные игрушки. Привели гостиную в прежний вид. Цзянь смял бумажную кипу, кинул ее в камин по совету Хэ Тяня и в последний раз оглядел комнату. Друзья уже направлялись в столовую, и Цзянь хотел последовать за ними, но на глаза попался очередной мусор под елкой. Гриффиндорец полез за ним, однако достать не сумел — сверток перехватил Тянь с другой стороны дерева. — Это мое. Тянь аккуратно стряхнул с завернутого нечто искусственный снег, поправил помятый ярлычок, на котором Цзянь смог разглядеть короткую надпись: «Хэ Чэну» Это был не мусор. Слизеринец засунул подарок под мышку и понесся в противоположную сторону от столовой — в сторону узких коридоров, где находилось множество пустых кабинетов. — Ты куда? — Цзянь знал куда. Однако необходимость спросить остро застряла в горле. — К брату, подойду позже. Тянь быстро скрылся в темноте мрачной части замка. Мрачной она казалась только Цзяню, не привыкшему к тому, что в чьем-то доме может быть настолько тихо. Все это время друзья ожидали неподалеку, за углом прохода в гостиную, поэтому застали сценку и увидели, куда направился Хэ Тянь. — Псина сутулая ведет себя как прилежный младший брат или мне кажется? — Мо был искренне поражен способностью Тяня быть одновременно самым избалованным и благодарным ребенком. Что не сказать о Чжэнси — он прекрасно понимал, каково быть старшим и какими младшие могут быть колючками. Цзянь усмехнулся, перевел тему совершенно в другое русло: — Еще чего! Гляди, как он меня укусил! Реально собака! Сочувствовать Цзяню никто не собирался, учитывая как он сам вгрызался им в руки. Парни без лишней суеты прошли в столовую, полную трапезой, от которой ножки длинного стола трещали. Принялись уплетать все попало без задней мысли, хотя младшего Господина стоило бы подождать. Но все оказалось к лучшему. Ни к середине, ни к концу завтрака Хэ Тянь не появился.