Забвение

— Приготовились! — командует Чэн.       Его голос плывет по мрамору зала и застревает во всех четырех углах. Дуэлянты взмахивают палочками у носа, на пятках одним отточенным движением разворачиваются на сто восемьдесят градусов. Каждый про себя отсчитывает пять шагов, прежде чем повернуться лицом к лицу уже на приличном расстоянии.       Чжэнси заворожен развернувшейся картиной. Друзья идеально вписываются в антураж мрачного противостояния. Они держатся уверенно, их лица не трогает тень сомнения. На секунду проскальзывает мысль: «Не впервой». Им не впервой приходится стоять друг напротив друга, подняв палочки в ожидании атаки. Чжэнси может представить до безобразия реалистичную сцену, где друзья, примерив роли соперников, кидают друг в друга заклинания. За процессом наблюдает Чэн. Как сейчас, он держится в сторонке, а палочка дергается в его наручи. Чжань знать не знает, чем занимались друзья в моменты их заточения под стражей и не исключено, что именно этим. Вопрос состоит в другом: зачем устраивать представление и стравливать юнцов? Каких результатов ожидает Чэн от волшебного мардобоя?       По спине табуном пробегают мурашки, соседи Чжэнси замечают его мелкие подергивания и подбадривают — Мо хлопает по плечу, проговаривая: «Все будет в порядке», а Цю советует сделать глубокий вдох перед началом. Чжань верен в своих догадках. Для юношей происходящее не в новинку, пару раз им приходилось стоять в этом зале. Разве что сейчас их палочки нацелены не на манеканы, а друг на друга, и зрителей побольше, отчего мандраж пробивается на кончиках пальцев. Тянь знает, что сначала следует пятисекундная пауза. Он пользуется заминкой, чтобы набрать в легкие побольше воздуха, задержать дыхание и вместе с произнесенным заклинанием выпустить все разом. Он действует по советам брата, не бросается вперед паровоза, не растрачивает драгоценный кислород, замирает, приковав взгляд к Цзяню. Ловит его малейшее движение, следит за его глубоким дыханием — они дышат в унисон. Цзянь напряжен сильнее обычного, присутствие друзей выбивает его из нужной колеи. Тянь понимает, что находится в более выигрышной позиции. — Начали! — вместе с командой Чэн отступает на шаг. Тянь реагирует первым. Он прокручивает кисть, кидает четкое заклинание: — Экспеллиармус! — Экспириамус! — слышится со стороны Цзяня, запоздало и неверно. Виноградная палочка отлетает в сторону зрителей. Цзянь ойкает, хватается за руку. Пальцы жжет от покалывающей боли, заклинание прошлось скорее по ладони, чем по инструменту. Цзянь потирает ушибленное место, трясет рукой в воздухе и оборачивается в зал. Несчастные три свидетеля стоят с опущенными головами, Чжэнси так вообще на сидит корточках, прячет лицо в коленях. И тишина. Она давит всем на макушки, из-за чего друг на друга не получается взглянуть, не то что на площадку, где стоят не менее ошарашенные братья Хэ и Цзянь. До второго не сразу доходит причина всеобщего траура, он окликает Чжэнси, но тот молчит, крепко сжимая палочку Цзяня. — Я ожидал чего угодно, но не этого, — разочарованно комментирует Чэн. Ему приходится держать лицо с максимальным усердием. — Первый раунд за Тянем. Высказывание Чэна, полное отчаяния и лишенное веры в счастливое будущее, помогает Цзяню осознать свой промах. Хотя нет, это полная катастрофа, кошмар наяву. Это полный пиздец, выражаясь по-магловски. Хэ Тянь делит одни эмоции с Цзянем и братом — он пребывает в отчаянном шоке. Радоваться нечему, такая победа хуже любого поражения. Послевкусие дерьма с ним останется надолго. Конечно, все совершают ошибки. Но запоздало среагировать на атаку это одно, а произнести с ошибкой заклинание, которое все волшебники знают как «Отче наш» христиане — это непростительно. Это позор, от которого предки Цзяня в гробу перевернулись, а мать прошибло на другом конце света.       Цю Гэ дни и ночи напролет практиковавший с Цзянем заклинания держит голову опущенной дольше всех. Темечко горит от пронзительного взгляда Хэ Чэна. Мужчина молчит, но выжигает на горе-наставнике такую дырень, что легче молотком бошку раскромсать, чем пережить ещё несколько секунд этого взгляда. — Цзянь, какого хера? — за всех отдувается Шань. Хоть кто-то в этой комнате решается развеять гнетущий кошмар над головами. Чжэнси рядом с Цю рассматривает мраморные плитки, не подавая признаков жизни. Уровень стыда, который испытывают эти двое, позже заставит их отметелить Цзяня за ближайшим углом. — Следим за языком, — Чэн напоминает о приличиях, соблюдаемых в их родовом поместье, но мысленно с вопросом Шаня соглашается. За столько лет он впервые сталкивается с волшебником, который не удосужился верно произнести базовое заклинание первокурсников Хогвартса. Позже, он подумывает сводить Цзяня к врачу. Цзянь, молчаливый и поникший, принимается оправдываться перед всеми с мокрыми глазами: — Я разволновался! Вы вообще видели это лицо?! — пальцем тычет на Тяня. Какое выражение он корчил во время атаки зрители не особо заметили, но сейчас Тянь выказывает полное возмущение с открытым ртом. — У меня язык заплетнулся! Заплутнулся..! Зап…лытнулся..? — Это я еще виноват?! — встает в оборону Тянь. — Скажи спасибо Цю Гэ, вон он стоит, свою лысую бошку поднять не может, придурок! — Заткнись, блин! — Довольно! — Чэн встает между ними, — палочки наготове! Палочки наготове! — повторяет Чэн на повышенных тонах. Чжэнси подходит к площадке с палочкой Цзяня. У друга глаза на мокром месте, вот-вот зарыдает от пережитого позора. Чжань тяжело вздыхает. Он глядит на Цзяня, протягивает палочку и говорит с проскальзывающим смешком: — Держи, дурачок. Цзянь в наигранной интонации распознает не менее наигранное ворчание: «Святой Мерлин, почему ты такой дурашка, как можно быть таким оболтусом, посмотри на себя, сейчас сопли польются, иди сюда, я тебе лицо подотру, иди давай, дурачок, не плачь». И ведь распознает все верно. Знает Чжаня также хорошо, как Чжань его. Чжэнси достает носовой платок, не дожидается пока Цзянь к нему наклонится, сам тянется к лицу и до слез зажимает нос, вытирая сопли. Цзянь послушно следует командам Чжаня, сморкается, а после остается с красным носом и довольной улыбкой, будто ему только что не пытались сломать перегородку. Когтевранец смущен, но пытается игнорировать косые взгляды мужчин в их сторону, он прогоняет Цзяня на исходную позицию. — Приготовились! — велит Чэн.       Юноши вновь отступают друг от друга на положенные пять метров. Тянь с невозмутимым выражением оборачивается, в голове он уже знает, какое заклинание применит, мысленно прокручивает его по слогам. Фокус Цзяня зародил страх. Если он совершит промах, это будет его первой и последней ошибкой в жизни — Чэн мокрого места не оставит после него. Цзянь, наоборот, полон решимости. Глаза блестят от внезапного прилива сил и уверенности, нежели от слез. Свою гордость он больше не подставит под удар, точно не перед Чжэнси.       Цзянь должен стать сильнее. Он должен хорошо освоить заклинания, технику владения палочкой, метлой. Дело не в мечте стать первоклассным аврором, юноша движим иной целью, когда подвергается ужасным тренировкам Цю Гэ. «Мне нужно стать сильнее». «Я должен постоять за себя». «Я должен его защитить». — Начали! Тянь рассекает воздух палочкой. Его заклинание звучит вместе с выкриком Цзяня. Они среагировали одновременно: — Остолбеней! Искры от их палочек плывут по воздуху навстречу друг другу. Поток заклинания, выпущенный из палочки Тяня, оказывается быстрее и настигает Цзяня всего в метре от носа. Однако парня он не трогает — оглушающее заклинание Цзяня блокирует тяневское. Чары потухают в результате столкновения так и не достигнув изначальной цели. Гриффиндорец не успевает опомниться, как встречает следующее заклинание. Занятия с Цю Гэ даром не прошли, рука Цзяня двигается машинально, выставляя защиту против сторонних заклинаний. Он отбивается от идеального натиска чарами «Протего». Тянь молча производит одну атаку за другой, не меняет стратегии и наседает на Цзяня плотным потоком чар. Раз палочкой в сторону, два в другую — Цзянь парирует каждый короткий взмах Тяня, отступает назад не в силах устоять на месте из-за резких порывов. — Протего! — кричит Цзянь, в который раз блокируя щитом красную молнию.       Случается короткая заминка. Едва уловимая со стороны, но ощутимая для Цзяня. Сколько раз он наблюдал за действием невербальных чар Тяня, столько раз и убеждался, что никогда их не освоит. Речь не о сложности изучения, хотя это также играет важную роль. Речь о искусном умении удерживать контроль над собственными силами, о нужной концентрации, которую может нарушить любая мелочь. Сейчас Тянь отвлекается — со стороны зрителей что-то активно двигается, Цзянь не может разглядеть краем глаза. Тянь всего на долю секунды стреляет глазами в сторону зрителей, упускает из контроля жалкий промежуток и его хватает Цзяню. Гриффиндорец направляет палочку на Хэ Тяня с возгласом: — Эверте Статум! Тянь выставляет щит, но его сил оказывается недостаточно, чтобы полностью заблокировать столь мощное атакующее заклинание. Тяня отбрасывает назад яркой вспышкой. Ноги соскальзывают с мрамора, его тело под воздействием заклинания само переворачивается в воздухе. Пока Тянь совершает добротных два кувырка через голову, он слышит магловскую брань: — Еба-а-ать! Главное в таких случаях — правильное приземление. К сожалению, прежде Хэ Тяня не подбрасывали в воздух боевым заклинанием (юноша был из числа тех, кто подбрасывал других), поэтому он не знает, каким образом лучше сгруппироваться для мягкого приземления, что приводит к падению прямо на задницу. От копчика до самых волос на голове пробегает заряд, в глазах темнеет на несколько секунд, голова тяжелеет и парня бросает в холодный пот. Словно под водой Тянь слышит речь брата, обращенную в сторону Шаня: — Следим за языком. — Цзянь И?! — испуганно кричит Шань. Он не знает, как поступить: ринуться на помощь к Тяню или побить Цзяня. Разве можно использовать такие травмоопасные заклинания?! — Извини, не хотел, Тянь! Цзянь подбегает к другу оказывать помощь. Подпирает спину, помогает ему расслабиться. На площадку поднимаются Шань и Чжэнси, у второго палочка уже в руке, он проводит ею вдоль тела Тяня и парень вздыхает от облегчения. Чэн, по ожиданиям парней, должен был броситься к брату первее всех, но он стоит на своем месте, сложив руки на груди и пялится в точку, где недавно стоял Цзянь. — Уже лучше, — комментирует Чэн, упорно рассматривая злосчастную точку на полу. Мужчина еле заметно встряхивает головой, заставляет себя оторвать взгляд. Он осматривает братца — Тянь в полном порядке, потирает ушибленный зад и шипит на Цзяня. — Последний раз, встаем!       После таких фокусов продолжать дуэль неохота. Чжэнси с Мо сползают обратно в зал, Цзянь идет на свое место, чувствуя, что стал объектом наблюдения своего секунданта. Надо же, какой пронзительный взгляд! Цзянь полностью согласен с Цю Гэ, который однажды сказал, что Чэн имеет «мажущий» взгляд. После него надолго остаются ощущения постоянной слежки. Словно этот взгляд прицепился к тебе как клякса на рукаве или следует вместе с тенью по пятам. — Приготовились! Начали! — без заминки командует Чэн. Цзянь упускает этот момент, будучи поглощенный в свои мысли о старшем Хэ. — Инкарцеро! — вскрикивает Тянь. — Остолбеней Дуо! — кидает Цзянь, но промахивается. Его руки оказываются прочно связаны, из-за чего заклинание летит в паре сантиметрах от головы Тяня в стену. Руки, прежде чем немеют, наливаются тяжестью. Цзяня по инерции тянет вниз, он падает на колено, чтобы не разложиться на мраморе. Цзянь готовится расцеловать камень, как тяжесть сходит и отпускает парня. Хэ Тянь разрушает чары очень вовремя. — Эту дуэль выиграл Тянь, — без ожидаемого энтузиазма подводит итог Чэн. Он начинает аплодисменты, которые сухо подхватывают зрители. Радость переливается через край. Радость того, что это наконец-то закончилось. Юноши, мягко говоря, недовольны таким положением дел. Чэн, замечая досаду гриффиндорца, спешит поднять боевой дух волшебника с потенциалом: — Вам не достает уверенности, Цзянь И. Вы превосходно владеете палочкой: движения плавные там, где нужна аккуратность, и полны решимости, когда необходимо продемонстрировать силу. Арсенал заклинаний не скупой и более того, Вы способны анализировать противника, а не бездумно кидаться в атаку. Только не хватает больше хладнокровия. Если бы Вы не переживали за отбитую задницу моего брата, смогли бы победить. Цзянь принимает похвалу с благодарностью. Они заканчивают дуэль рукопожатием и спускаются с площадки как прежде друзьями, а не соперниками. — Следующие, — зовет Чэн.       У мужчин налажена особая связь, которая позволяет Цю распознать приказ в любом слове Чэна. Кто-то назовет это безоговорочным доверием и верностью, а Тянь называет это озабоченностью. Аврор подталкивает к площадке Чжаня с Мо и встречает других. Его забавляет хромая походка Тяня, он не упускает возможности поиздеваться. Только юноша оказывается в радиусе его действий, он подбадривающе хлопает его по почкам. Тянь достойно сдерживает визг побитой свиньи, но к лицу приливает вся краска и в глазах характерно темнеет. Цзянь, конечно же, заступается за друга — придерживает Тяня, чтобы тот не свалился, попутно обмениваясь с мужчиной оскорблениями. Внизу разгорается спор между аврором и подростком, а Мо с Чжанем выслушивают тот же перечень запрещенных заклинаний. Палочка в руке Мо вибрирует. Честное слово, Мо чувствует недовольную пульсацию. Был бы у нее рот, она бы орала в протесте и просилась обратно на ручки к папочке Цю. А так только пульсирует, норовя взорваться прямо в руке. Но Шань молчит, не говорит о бунте палочки. Боится, что Чэн посчитает его опасения проявлением трусости. Мо встает нос к носу с Чжанем. Палочка тем временем, немного успокаивается. — Будь со мной помягче, — в шутливой манере просит Мо. Чжэнси несколько удивляется игривому настрою, ведь совсем недавно они оба в переживаниях грызли ногти. Впрочем, когда волнение им мешало развлекаться? Тем более им выдан шанс использовать магию вне школы. Сменить настрой точно требуется. Но Мо не учёл одного — у Чжэнси это своеобразно получается. — А помнишь на первом курсе ты мне голову камнем разбил? — невзначай интересуется Чжэнси под команду. — Я же извинялся по сто тыщ раз! Чжань, сучка ты! — Следим за языком! — отдает очередное замечание Чэн. Его тон с каждым высказыванием в сторону Мо, становится суровее и суровее. — Это провокация! Несоблюдение этикета! — негодует Хэ Тянь, — Братец Мо, не слушай этого дилетанта! — Заткнись! — заступается Цзянь И, позабыв как пару мгновений назад защищал Тяня. — Сиси, отомсти за меня! Если во время дуэли Тяня и Цзяня стояла мрачная атмосфера, то во время боя Мо и Чжаня нет намека на сопернический дух. Сплошное баловство. Улыбки не сползают с лиц, несмотря на просьбу секунданта соблюдать рамки приличия и атмосферу. Именно поэтому пауза между командами затягивается. Парни стоят наготове уже больше десяти секунд, непозволительно долго и напряжно. Чэн добивается накала, выдерживая заминку и доводя ожиданием юношескую кровь до кипения. — Начали! — наконец подает сигнал Чэн, дождавшись пика напряжения. — Экспеллиармус! — первым кричит Мо. Он шустрый парень. Палочкой орудует умело. Его взмахи кажутся слабыми, без намека на силу. Ему достаточно непринужденного жеста, возможно еле заметного, но не лишенного мощности, чтобы пропустить через инструмент чары. Палочка к его тихому стилю отлично приспособлена, поэтому проблем у него не возникало. До этого момента. Эта палочка совсем с катушек слетела. Заклинание из уст вылетает первым, но летит оно не в цель. Строптивая палочка показывает свой характер, черт бы ее побрал! Чжэнси с опозданием скручивает кисть и кричит: — Экспеллиармус! Палочка Мо грациозно слетает с рук прямо к ногам. Именно что грациозно — будто её откинуло не заклинанием, а неосторожным движением самого Шаня. Она аккуратно устраивается у носков протертых туфель, за ее целостность переживать не стоит, да и некому в этот момент беспокоится об инструменте. Секундант не оглашает окончания раунда, находясь под впечатлением. Чэн впервые видит, чтобы кто-то так искусно мог направить точную концентрацию заклинания, которая бы сбила с траектории другие чары и одновременно с этим обезоружила оппонента. Когтевранец показал именно это. Виртуозное владение палочкой и непоколебимый контроль собственных сил. — Сиси, молодец! — Цзянь в своем крике разрывает связки. Цю рядом с ним уши прикрывает и раздает парню подзатыльник. У Чэна глаза на лбу от увиденного. Честно, не только у него. Младший брат подхватывает удивление Чэна, ругается, признавая свое поражение по всем фронтам. — А чего Хэ Чэн так глаза выпучил? — интересуется Цзянь у Цю Гэ после бодрящей затрещины. — Просто твой парень удивительный, — со злым смешком отвечает Цю, будто умения Чжэнси тоже задели его гордость. — Естественно! — просто соглашается Цзянь, немного потупив взгляд на площадку. На ней Мо поднимает палочку и вместе с Чжанем проходит в центр к Чэну. Доходит до него медленно. — Парень?! Он пока не..! Смущенное оправдание Цзяня прерывается объявлением Хэ: — Победа за Чжанем Чжэнси. Теперь атакующее заклинание. Прошу быть внимательным. — Юноши вновь повторяют все действия, но Мо уже не так весело. — Приготовились… Начали! — Остолбеней! Мо реагирует вовремя, но толку от его стараний, если палочка не слушается. Более того, она конкретно подставляет! Теперь она отказывается пропускать через себя заклинания и становится безделушкой в руках Шаня. — Остолбеней! У Мо в голове пролетает мысль: «Мне конец». Воздушный поток ударяет его в солнечное сплетение. Юноша отлетает на пару метров, в отличие от Тяня, не совершает кульбиты, а осторожно, насколько возможно, падает на спину и проскальзывает на ней еще пару метров с противным звуком, точно проводят вилкой по стеклу. — Братец Мо! — Тянь запрыгивает на площадку, Цю пытается его удержать ровно до момента, пока воротник его рубашки не трещит. Не хватает еще за порчу имущества платить начальнику. — Пизде-е-кхц, — Мо хрипло дает знать о своем состоянии. Тянь протягивает руку, парень ее благодарно принимает. Самостоятельно сесть у него при всем желании вряд ли получится. — Шань, прости пожалуйста! — лепечет Чжэнси, тыча палочкой прямо в ушибленное место. Боль утихает. — Все окей, не ссы. Чэн подходит к ребятам и рассматривает пострадавшего с головы до пяток. В его руках зажат строптивый инструмент. Видимо, вылетел с рук во время полета. — Цю, — мужчина тут же отзывается, поднимается к Чэну на площадку. Тянь еле сдерживается, чтобы не добавить язвительное: «на место!» — Забери свою палочку, парню она не подошла. Цю с радостью принимает обратно палочку, чуть ли не целуется с ней. — Ахиреть, а раньше понять нельзя было? — также хрипло негодует Мо. Тянь его успокаивающе гладит по лопаткам, но данный жест остается незамеченным из-за происходящего. Терпение Чэна кончается. Он красноречиво стреляет глазами в Шаня и с искривленным ртом цедит сквозь сжатые зубы: — Вам не терпится ощутить на себе «Обезъяз»? — Теперь мы можем идти? — Цзянь отвлекает Чэна от исполнения желаемого. Мужчина ведется на маленькую уловку Цзяня. Он забывает о длинном и не совсем культурном языке Шаня, отвлекается на гриффиндорца. На секунду замолкает, обдумывая дальнейшие действия. — Нет, — неожиданно для парней Чэн возвращается обратно в центр площадки. — Тянь, Чжань Чжэнси, приготовились. — Брат? Ни Тянь, ни Чжэнси не готовы к предстоящему. Они стоят как вкопанные возле друг друга, а палочки их давно спрятаны в рукавах. — Я сказал приготовились, — холодно командует. — Атакующее заклинание. Те, что еще не использовали. Ограничений нет, используйте все, кроме непростительных. Цю, верный и покорный слуга, берет под локоть Цзяня с Мо и вместе с ними спускается прочь. Конечно первым недовольным выступает Цзянь. Он не может отделаться от железной хватки мужчины, но рот его не закрыт, поэтому он протестующе кричит Чэну: — Это уже не смешно, завязывайте! Чэн игнорирует протесты Цзяня как писклявого комара у лица. Он дожидается, пока юноши не встанут по своим позициям, но не дает им возможности тщательно настроиться и даже достать палочки. — Начали! Парни не успевают обернуться друг к другу, как звучит призыв к действию.       Палочка Тяня в кармане, а заклинание не продумано. Нет времени достать инструмент, направить его на Чжаня и произнести заклинание. Единственный возможный вариант сейчас — использовать невербальные чары с беспалочковой техникой. Но второе у него хромает. Атакующие чары сами по себе сложны в невербальном использовании, без палочки это почти невозможно. Почти. Вместе с глубоким вдохом мысли проскальзывают одна за другой: «Резкое начало нас сбило. Чжэнси наготове, но из-за того, что я обезоружен, он не сможет действовать уверенно. Ненадолго, но этого достаточно, чтобы атаковать. Нужно короткое заклинание, любое безобидное, но короткое…» Чжэнси находится в полном замешательстве, как и предугадывал Тянь. Юноша пользуется его нерешительностью и повторяет про себя заученную мантру, которая помогает ему сконцентрироваться на невербальщине. Для других это время проходит за миллисекунды, но на этой площадке свое течение времени. Чжэнси успевает усомниться, собраться, приготовиться и приступить к действию всего за пару мгновений. До него доходит, что намеревается сделать Тянь. Но разве он сможет напасть на друга с пустыми руками? Это подло с какой стороны ни посмотри. Стоять и ждать, когда его атакуют тоже не вариант. Слишком много глаз, чтобы вот так просто сдаться. Тем более Хэ Тяню. Ведь Хэ Тянь — его заядлый соперник. Когда это он так разбрасывался победами? Чжэнси не уступит. Вместе с решительностью к юноше приходит идея. На языке крутится заклинание, которое в другой ситуации было б не самым эффективным, но против Тяня чар лучше не найти. В момент, когда Тянь проговаривает про себя заклинание и отдает импульс в сторону оппонента звонким щелчком, Чжэнси произносит, полностью разрывая тонкую нить между ними: — Силенцио! И тем самым ставит сокрушительный мат в этой игре. Дуэль заканчивается за пару минут. Зрители снизу не успевают вдоволь повозмущаться, как Чэн оглашает абсолютного победителя сегодняшнего мордобоя: — Эту дуэль выигрывает Чжань Чжэнси! По залу проходится взрывной крик Цзяня. Второй подзатыльник от Цю его не останавливает, он в ликовании трясет Мо за плечи так, что у того голова как у болванчика из стороны в сторону качается. — Честно сказать, Вы меня поразили, — Чэн подходит к Чжэнси с протянутой рукой. Парень принимает рукопожатие и выслушивает дальнейшие слова. — Юношам многому стоит у Вас поучиться. Но Вы крайне зажаты. Могу узнать причину такой скованности? Все Чэн подмечает. Чжань хочет съязвить, мол, а как в такой ситуации ходить индюком напыщенным, если ты не из семьи Хэ. Этого он, конечно, не говорит. Лишь пожимает плечами, зыркая в сторону — там Тянь, полностью немой, пытается объяснить Цзяню как снять с него заклинание. Чжэнси решает не оставлять мужчину без ответа, несмотря на то, что все лежит на поверхности: — Не каждый день приходится наставлять палочку на друзей. Парень рад, что его оппонентом был не Цзянь И. Он отдал бы ему все победы. Наставить палочку на Цзяня он не может. — Тогда привыкайте, — продолжает Чэн в своей холодной манере, с которой привык давать любые напутствия. — Наступают темные времена, при которых и на родного отца наставишь палочку, если необходимо. Чэн разрывает рукопожатие. По ладошке Чжэнси бежит прохладный, еле ощутимый ветерок, из-за чего парень инстинктивно сжимает кулак, пытаясь согреться. Руки у Хэ старшего просто ледяные. К ним подходят ребята с полнейшей паникой на лице: — Тянь сейчас с ума сойдет. Как нам снять заклинание? Цзянь любит преувеличивать, но в этом случае оценивает ситуацию здраво. Тянь действительно паникует, из-за невозможности слышать даже собственные мысли, и чтобы компенсировать утраченные возможности, он бешено жестикулирует. Мо предпринимает действия, чтобы его успокоить, но бесполезно — руки Тяня летают у всех над головами и сам он не может прекратить ими размахивать. Мужчина оценивает состояние брата коротким взглядом, затем подзывает аврора: — Цю, проводи парней в мой кабинет, там должен быть пузырек болталки.

* * *

      Слова, сказанные Чэном накануне не покидают голову Чжэнси уже который день. Юноша считал, что это атмосфера в особняке так неистово давит, выжимая все негативные мысли, но даже у себя дома, в мире маглов, за ним повсюду следует горькое поучение Хэ Чэна. Чжэнси пытается убедить себя, что напридумывал тоску, которая проскальзывала в каждом слоге, и этот голос, непривычно низкий от усилий сдержать сожаление. Чжэнси печатает на подкорке одни и те же слова: «Показалось». Но дрожь в кончиках пальцев проступает наяву, стоит вспомнить о тех словах. Удушающее чувство, что рождается от любой мысли о ледяных руках Хэ Чэна, не оставляет шанса на здравые рассуждения. А сердце тяжелеет и оседает к желудку с каждой секундой, когда он думает о печали в темных глазах Чэна. Какова её причина?       В тот день мужчина вел себя определенно странно. Выплескивал желчь на подростков, не прекращая хмурился и был непривычно жестким, отчужденным, холодным. Но больше всего Чжэнси поразила не вылезшая наружу горечь, а искренность в тоне мужчины. Вера в свои же слова. Нет, скорее не вера. Чэн определил неизбежный исход.       Они наставят палочки на друг друга. Будут вынуждены это сделать, наплевав на свои желания, подавив волю и чувства. С таким посылом Чэн устроил паршивую дуэль, дал хорошенько прочувствовать момент, когда искрящийся конец палочки нацелен на лучшего друга. — Брат, уже в пятый раз к тебе обращаюсь! — крик сестры доходит до Чжэнси. Его словно вытащили из толщи воды. — Прости, Цзы Цянь, голова болит, — оправдывается Чжэнси, хватаясь за голову в предполагаемой ноющей части лба. Чжань не хороший актер, но сестра привыкла ему безоговорочно верить. — Надо было дома остаться, раз настолько плохо. Может, вернемся? — девчушка от волнения понижает тон, почти что шепчет. В шуме торгового центра Чжэнси еле улавливает тоненький голосок сестры. — Мы же почти дошли до кинотеатра, — Чжэнси быстро оживает. Портить первый за долгое время выходной он не планирует. — Все нормально, воды только купим.       Как раз на глаза попадается ларек, у которого толпятся от силы два человека. Среди бесконечного ряда одинаковых киосков с километровыми очередями, этот кажется отличным вариантом. Они бегут к нему и занимают очередь, умудряются пропустить вперед себя молодую парочку и одну шуструю девчонку. За ними поспевают еще несколько человек и теперь они сливаются в одну змейку. Сестра на цыпочках рассматривает меню лапшичной в поисках водички и лёгкого перекуса перед началом сеанса. Чжэнси копается в телефоне, пролистывая чаты. В последний раз он переписывался с Мо Гуаньшанем. Он звал его в компьютерный клуб на этой неделе и они условились встретиться на днях с друзьями Шаня. Чжэнси просматривает адрес, вбивает в поиск, чтобы построить маршрут от своей квартиры до места встречи. Оно оказывается всего в нескольких километрах от них. — Чжань Чжэнси! — окрикивает знакомый резкий голос. Вспомнишь лучик вот и солнце. Юноша поворачивается в сторону, откуда предположительно донесся крик, но среди непримечательной толпы нет рыжей макушки. Чья-то легкая рука ложится на плечо. Без грубости, но по уверенности в хвате Чжэнси понимает, что это знакомый. Не ошибается. — Гуаньшань? Что ты здесь делаешь? — чересчур удивленно интересуется Чжэнси, будто они находятся на Арктике, а не в торговом центре. — Кино с Цунь Тоу пришёл смотреть, че ещё делать-то в кинотеатре, — смеется Шань, вклиниваясь в очередь. — Ты тоже? — Ага, с сестрой пришли на премьеру, — Шань кого-то случайно задевает и Чжэнси спешит извиниться за него. — Извините! — Извините! — повторяет Шань и, убедившись что его извинения приняли, а напиток ни на кого не пролился, продолжает. — Долго добирались? Чжэнси жил в мире маглов на отшибе города. В самом центре бывал редко, в отличие от сестры не тянулся к цивилизации, а любил уединяться с чистым воздухом и тишиной после девяти вечера. Тяню бы здесь понравилось, но лишь на первые несколько часов. Городская суета ему чужда как никак. — Нет, мы тут недалеко живем, — Шань вопросительно выгибает бровь. Чжэнси тем временем продолжает, не обращая внимания, что их очередь уже подходит. — У нас здесь квартира. Отец на охоте, а мама на недельку поехала к бабушке с дедушкой. Мы сюда приехали, чтобы скучно дома не было. — А че тогда в лесу торчите все время? — не унимается со своим допросом Шань. Он смешно хлюпает чаем, лопая клыками желейные шарики. Причин так много, что одним словом не описать. Жить в закоулке безопасно, нет лишних глаз, надоедливого шума и городских проблем — как добраться, куда зайти, как найти. Единственный минус в его плюсе — слишком далеко. Цзы Цянь тратит много времени на дорогу в школу, а трансгрессировать не всегда получается. Однако девчушка отрицает неудобства, понимая, что родителям с трудом дается жизнь на два мира. Если бы оба ребенка были с магическими способностями или наоборот без них, было бы куда легче. Но увы, их обстоятельства иные и Цзы Цянь старается не создавать семье поводов для беспокойства. — Удобно просто. Не приходится прятаться. Живем в свое удовольствие. Все это время в сторонке за ними наблюдает Цзы Цянь. В руках она сжимает пакетик с цзяоцзы и воду для брата. На Шаня старается не пялиться, но оленьи глазки выдают любопытство, а приподнятые, густые брови его подчеркивают. — Ты чего молчишь? Хоть бы поздоровалась, мы даже тебя не заметили! — Чжэнси немного отступает, чтобы представить Шаня сестре во всей красе. — Чжань Цзы Цянь, это мой друг — Мо Гуаньшань, — более неловкого знакомства у Чжаня еще не было. — Привет, — здоровается Шань, стараясь придерживаться свободной манеры. Цзы Цянь дергает бровями. Видимо, неловкость все же проскальзнула. — Привет, — недружелюбно отвечает девчушка, передавая воду брату через Шаня, словно огибая столб посредине улицы. Чжэнси незаметно даёт понять другу, что сестренка застенчива и оттого холодна. Мо все прекрасно понимает и спешит сменить тему: — На какой фильм идёте? Чжэнси замечает как позади Шаня бежит Цунь Тоу с попкорном.

* * *

      … Мы ходили на Барби. Ага, это про куклы. Ну почти, если в общих чертах. Шань и Тоу ходили на Оппенгеймер. После кино я проводил Цзы Цянь и мы пошли в компьютерный клуб. Мы с тобой сто лет там не были, как вернешься, обязательно сходим. Тянь тоже пусть идет с нами, давно хотел глянуть как он орудует джойстиком, так ему и передай. Больше ничего нового не происходило. Как дела у вас? Цю не тиранит? Если переходит границы — ты пиши мне смело, я заберу тебя оттуда. Чжэнси добавляет еще пару деталей, рассказывает чем завтракал, обедал и ужинал, невзначай упоминает места, куда хочет сводить друзей в следующий раз, затем ложится отсыпаться с чувством выполненного долга.       Сова Цю обычно прилетает рано утром, ждет десять минут и улетает, с письмом или без — неважно. Чжань приучил себя вставать в пятом часу утра, чтобы встретить сову и отдать ей письмо, которое обычно пишет вечером перед сном. Долгожданный ответ приходит в конце недели. К тому времени у Чжэнси накапливаются новые новости и их переписки не прекращаются. Цзянь пишет сумбурные письма и пересказывает каждую минуту проведенную в поместье Хэ. Когда Чжань читает письма Цзяня, у него складывается ощущение, что особняк стал парню родным домом. Каждый уголок огромного поместья он знает наизусть, эльфы обращаются с гостем как с собственным господином, а служанки с удовольствием делятся сплетнями и конфетами. Цзянь больше не жалуется на зловещую атмосферу и чувствует себя свободным в стенах поместья.       В этот раз ответное письмо приходит на утро следующего дня. Чжэнси находит его у себя на подоконнике, без совы и семейной печати Хэ. Оно короткое, содержит всего семь предложений, но они надолго остаются в голове Чжаня и вызывают куда больше страха и тревоги, чем гребаный боггарт в кабинете ЗоТи или неожиданное признание Цзяня.       Прости, прости, прости, Сиси! Я в ноги тебе кланяюсь и молю — прими меня с Тянем до конца каникул у себя. Дела совсем по пизде пошли. Отец Тяня пропал, а Хэ Чэна взяли под стражу. Цю Гэ разбирается со всем дерьмом, и мы ему будем только обузой. Будем ждать тебя на вокзале в полдень. Письмо сожги вместе с прошлыми.