Забвение

      Чего угодно, но не её прихода, ожидал Хэ Тянь, опаздывая на лекцию по Истории. Перед тем как войти в кабинет, он стряхнул с жилетки осевший пепел от сигареты, поправил воротник и коротким движением палочки отогнал от себя жженый запах. Три раза постучал по двери и вывернул на лице милейшую улыбку, от которой преподавательница таяла на глазах. Улыбка в одно мгновение сползла с лица, когда он заприметил у доски женщину, что явно не была его учительницей. Это был кошмар наяву. — Мы чуть не начали увлекательную лекцию, — высокий голос резал слух своим деловитым тоном. Дома она разговаривала с ним показушно мягко, — прошу, присаживайтесь на место. Хэ Тянь скривил лицо. Юноша показательно швырнул тяжелую сумку на парту, за которой кемарил Рыжий. Жесткое пробуждение настигло откуда не ждали. — Что ж, продолжим знакомство! Мо, все еще сонный, засуетился и на то были причины — глубокий взгляд Хэ Тяня не отрывался от женщины и следил за каждым движением ее руки в воздухе, несмотря на вырвиглазную жестикуляцию. — Знаешь её? — после недолгих размышлений поинтересовался Мо. Аккуратно и без яркой тени заинтересованности. — Жена моего отца, — в полголоса и с холодком, особенно ощутимым на первом слове. Шань знал, что мама Тяня умерла после его рождения, поэтому старательно избегал разговоров о семье. Даже про свою маму толком не рассказывал, но Тянь вскоре уверил, что Шаню не стоит так сильно запариваться и думать о его чувствах. Но Рыжий знать не знал о существовании мачехи, которую, судя по враждебному настрою, друг не переносил на дух. — И давно? — Три года в браке, а вместе уже девять лет. — Стерва? — Нет. То есть, да. Гадюка редкостная. За их разговором все время наблюдал Цзянь И, который неладное заприметил с самого начала. Любопытство распирало изнутри, а это перешептывание просто убивало. Чжэнси еле увел Цзяня за нос и заострил его внимание на лекции. Тема оказалась интересной. — Ходят много разговоров о том, что понятие чистокровности уже не имеет былого значения. Численность волшебников ощутима низка по сравнению с численностью маглов. Сохранять чистокровность при таких условиях невероятно сложно, согласитесь. А кто-нибудь ответит, каким образом она сохранялась до недавних времен? Несмелый ответ, тихий даже при полном молчании, прозвучал среди первых парт: — Заключались браки между родственниками. — Верно, — женщина кокетливо щелкнула, переступила с ноги на ногу и продолжила в прежней манере. — Однако всем понятно, что таким способом невозможно долго сохранять чистокровность без видимых последствий. Поэтому данная «традиция» утратила значимость и волшебники решились смешать свою кровь. В какой-то степени нас всех можно назвать одной большой семьей. Чистокровные так без сомнений являются друг другу родственниками. Говоря о семьях чистокровных: кто-нибудь знает легенду о пяти проклятиях? Перед Тянем и Мо сидел сосед Чжаня — своенравный когтевранец, такой же выходец из чистокровных. Он практически зарычал от недовольства: — Это просто небылица. Вы нам сказки собрались рассказывать? Женщина пожала плечами, как бы отмахиваясь от всех имеющихся претензий: — А чем плохи сказки? Они не берутся с пустого места. Ох, сбили вы меня. О чем это я? Точно. Два года назад в газете под редакцией Министерства вышел обновленный список, состоявший из фамилий двадцати восьми семей. Все знают про него? — Список чистокровных волшебников. Так сказать «истинно чистой крови», — паренек не унимался, лез на рожон со своим недовольством. Видимо, отсутствие его фамилии в пресловутом списке так негативно на него влияло. — И что с того? — Я подвожу вас к сути, молодой человек, — дальше она обращалась ко всему классу. — В этом списке фигурируют две очень знакомые вам фамилии. Эти же фамилии есть в легенде. Женщина показывать пальцем не стала, но оставить без внимания несчастных мальчишек не думала. Она невзначай окинула взглядом сначала Тяня, затем лениво прошлась по Цзяню. За ее метким взглядом проследил весь класс. Пальцем не тыкала, ага, наговнила по-другому. Тянь чуть не слетел с места прочь из класса, но Шань крепко сжал его руку под партой. Цзянь среагировал вполне достойно, лицо не дрогнуло под гнетом дискомфорта. Чжэнси гладил его по плечу, чтобы отвлечь, снять напряжение со спины. Временно, но сработало. — А что за легенда? — совсем невинно поинтересовалась однокурсница Цзяня. Женщина отвлеклась на вопрос. Глаза заблестели в предвкушении долгой лекции. Ох, как же она любила болтать. Не обращая внимания на косые взгляды, она уселась на учительский стол лицом к классу, скрестила ноги, что не подобало женщине ее статуса. Особенно чувствительные персоны ахнули от возмущения, но такая реакция раззадорила женщину больше. Гостья начала свой длинный рассказ: — Она касается пяти семей, вышедших из одного рода чистокровных волшебников…

* * *

— Мне конец!       Крик Цунь Тоу прошелся по всему двору. После занятий, за полчаса до наступления комендантского часа, ребята устроились практиковать заклинания для роста. Старосты факультетов отказались помогать своим подопечным с добычей испытуемых объектов (в качестве дисциплинарного взыскания), из-за чего юношам пришлось практиковаться на газоне внутреннего дворика. С выращиванием обыкновенной травы мог справиться любой первокурсник и для того, чтобы усложнить себе задачу, они решили поискать насекомых. К тому же некоторым однокурсникам Тяня не терпелось обнаружить под своей подушкой полметровых червей. — Не ной, Лысик, отработки еще никого не убивали, — прочищая уши, промурчал Тянь. Он лежал на траве, подперев подбородок рукой и ковырял палочкой землю в поисках самого противного червя, который достанется самому визгливому слизеринцу. — Я буду первой жертвой, — с безнадегой простонал Лысик. По нему плакал театр. — Успокойся, ничего интересного на занятии не было, сказку слушали, спали, — Цзянь не участвовал в выполнении задания. Он лег перпендикулярно между друзьями, уложил голову на левый бок Тяня, а ноги закинул на бедра Чжэнси. Парень рассматривал облака, что выползали из-за краев стен и башен, приглядывался и все думал, и думал — на что же похоже каждое облако. Отвлекался только на разговор да на щекотку. Чжэнси использовал его худощавые голени в качестве столика и выписывал острым пером руны. Какая к черту домашка в таком случае? Цзяня волновало не задание, а вопрос о том, на что похоже испаряющееся облако — на улитку или какашку. — Что за сказка? — Цунь Тоу озвучил вопрос, которого так боялся Тянь. Он протяжно застонал в преддверии словесного потока. — Слышал о легенде пяти проклятий? — оживился Чжэнси. Палец в рот не клади, дай о фигне поговорить — Друг мой, — поторопился прервать Хэ Тянь, пока шарманка под названием Чжань Чжэнси не завелась, — еще слово об этой херне и ты самолично проверишь сколько лететь с Астрономической башни. Цзянь не успел возмутиться тону, с которым Хэ Тянь посмел обратиться к прекрасному и многоуважаемому Сиси, как Мо встал на защиту: — Че рычишь? Не нравится, что твоей родословной кости перемывают? — болтал Шань меньше всех, пока дело не касалось Хэ Тяня. Вот ему не требовалось перемывать косточки, он все прекрасно мог высказать в лицо. — Да хоть мне! Просто бесит эта мадам. Специально приперлась «проведать». Проведать Хэ Тяня просто так никто не приезжал. Приезжали либо отчитывать, либо забирать. Изредка навещали, так сказать «по пути», да и то, без первых двух пунктов не обходилось. Поэтому Хэ Тянь знал на все сто — мачеха объявилась неспроста. — Так что за проклятие? — Цунь Тоу плевал на семейные драмы высших слоев общества, его очень привлекло слово «проклятие» в речи Чжэнси. На ум пришла девочка из ужастика, вытекающая из телевизора, чтобы прикончить очередного непослушного волшебника. На секунду Цунь Тоу забыл, что многие волшебники знать не знают о сущестовании такого чуда как телевизор. — Да это проклятием толком не назовёшь, — отмахнулся Тянь, переваливаясь на спину. Голова Цзяня приземлились ему на ребра. — Скорее результат инцеста, а не действия тёмных чар. Чжэнси красноречиво окинул Тяня косым взглядом. Иногда юноша толкал речи, не вписывающиеся в его образ. Его последнее высказывание смело можно отнести к таким.       Чем больше Тянь увлекался магловским миром, его законами и нормами, тем больше звучал как магл. Часто ли волшебник отрицал существование проклятий в мире, где каждый человек может тебя проклясть за любую мелочь? Да к тому же приплетал науку там, где все видят магию? Тянь определенно учил магловедение больше положенного, ведь в учебниках не пишут о бранной лексике, тем более о такой, какую всю досконально изучил сам Тянь. Ему не нужны были глупые учебники, когда под рукой находилась ходячая энциклопедия по магловской жизни, которая расскажет почему машинам нужен бензин, телефону электричество, а новому учителю по ЗоТи дезодорант.       Историю маглов юноша изучил за два года, из интересного выделял научно-технический прогресс. Технологии маглов увлекали его больше всего, поэтому он с головой окунулся в изучение технических наук. Его забавляла натура маглов искать объяснение там, где не ожидаешь найти или где проще свалить все на действие потусторонних сил. До какого волшебника дойдет теория о существовании какой-то естественной силы, тянущей все вниз? Явно не до того, кто придумал заклинание превращения головы в тыкву. Тянь обожал литературу и искусство маглов, терпеть не мог химию, как бы сильно не старался ее понять, а с математикой у него за долго до Хогвартса были нехилые проблемы. Ничто не заставляло Тяня усомниться в своих умственных способностях так сильно как учебная программа старшей школы по математике. Маглы, не применяя волшебства, объяснили все явления, до которых нет дела волшебникам. Превратили природу в свою силу и прогресс. Тянь неприлично сильно восхищался маглами и старался в любой детали им уподобляться, даже если приходилось ругаться матом или пользоваться ужасно громким миксером.       Вообщем, если бы для того, чтобы стать маглом нужно было получить гражданство, Тяню бы не составило труда это сделать. — Не считая того, что ты придурок, ты вполне нормальный, — своим честным мнением поспешил поделиться Мо. Он освоил чары роста два месяца назад для выращивания волшебных трав в теплице декана Пуффендуя, поэтому переписывал конспекты в сторонке от всех. — Значит на вас проклятие не висит? Ничего странного не замечал? — выпытывал Чжэнси. Он отложил свое перо в гущу травы, где позже обязательно его забудет. Тянь закатил глаза к небу. Какое-то из облаков надоумило на ответ: — Замечал. В нашей семье все удивительные, прекрасные, харизматичные, элегантные… — Ага, и скромные? — хихикнул Цзянь И. — Нет, любим выебываться. — А если серьезно? — не отступал Чжэнси. — Да откуда я знаю? — Что за легенда то?! — Лысик решил напомнить о своем существовании очень вовремя. Чжэнси прочистил горло и начал, понизив голос: — В веке процветания… — Ч-ч-ч-ч-ч, ти-и-ише мой дорогой друг, — Тянь подскочил с травы к когтевранцу и заткнул ему рот ладонью. Сзади ругался Цзянь, потирая ушибленный затылок. — Слушай сюда, — Тянь не убирал руки от лица Чжаня даже когда тот начал расцарапывать кисть. Он обратился к Цунь Тоу и затараторил. — Давным-давно пять братьев искали себе жен волшебниц по всему миру, чтобы удачно смешать кровь и не получить уродцев. Нашли на самом севере общину шаманов, молодых девушек-иностранок, которые, кто бы мог подумать, не хотели замуж за каких-то придурков! Братцы выкрали девиц, общину всю сравняли с землей, чтобы возвращаться было некуда, логично, да? И вот вам невесты готовые, там и дети здоровые, а главное чистокровные волшебники, подумаешь от чужеземок, главное волшебники! Только все резко отупели и не подумали, что волшебницы от ненависти могут наколдовать херни всякой, что они и сделали. Прокляли весь род своих обидчиков и проклятие такое мощное, что вон, спустя столько лет его снять не могут. Конец. Какой делаем вывод? Тянь с визгом отдернул обслюнявленную руку от Чжэнси и как можно скорее запустил ладонь в траву. Если бы рядом лежал тесак, он, не задумываясь, отчекрыжил себе оскверненную конечность. На какие жертвы приходится идти, лишь бы не слышать занудства Чжэнси! — Ваши предки мудилы! — чересчур громко завопил Чжань. — Замечание верное, но главное — не обижайте женщин. Особенно иностранок, — Тянь выдержал паузу. — Особенно волшебниц. — Понятно… — переваривая полученную информацию, выдохнул Лысик. — И что за проклятие на вас? — Мо был увлечен разговором, но скрывал заинтересованность за тихим тоном и отстраненным взглядом куда-то в зелень. Не стоило ожидать серьезного ответа от Тяня с лисьей ухмылкой: — Проклятье невъебенности. Мо заливисто засмеялся. Очень громко. Ответ сбил с толку, из-за чего получился смешнее ожидаемого. — Я тебе сейчас тресну, — все еще протирая рот от фантомных ладоней Тяня, процедил Чжэнси. — Да ничего интересного! — заверил слизеринец с рукой на правой стороне груди. — Проклятие это, или нет, называйте как хотите, не особо вредное. Наша семья страдает от того, что не все ее члены способны детишек плодить. Что-то вроде бинго на бесплодие. Вон, у моего отца шесть братьев и четыре сестры, и только он оказался годным для продолжения рода. У деда такая же ситуация. У нас с братом… надо еще проверить, может мы оба, как говорилось в том фильме.? Импоторенты? Мо, к которому был адресован вполне серьезный вопрос, начал давиться собственными слезами. — Они самые, — подтвердил Цзянь с насмешкой, внимательно наблюдая за истеричным смехом Мо. Естественно, он не понимал, над чем так хохотал друг, но если Мо задыхался от истеричного приступа, значит причина весьма достойная. — Брат говорил, что из-за этого в семье царила настоящая война. Братоубийства, предательства. Не сосчитать сколько моих родственников сидели и продолжают сидеть в Азкабане. Тянь загибал пальцы, разгибал, вспоминая каждое имя своего несчастного родственничка. Остановившись на шести, юноша отбросил счет. Гиблое дело. — Печально все это, пиздец, — заметил Цунь Тоу, но его среди недовольства Чжаня и смеха ребят не заметили. — Представь, меня могло не быть! — когда Тянь включал актера, его голос всегда становился до безобразия высоким и походил на голос преподавательницы по Прорицаниям. Его восклицания невозможно отличить от женских. — Бли-и-и-ин, как ужасно, — с придыханием и легкой насмешкой протянул Мо. После такого смеха собраться с силами было очень сложно. Прощать прямое поддразнивание Тянь не собирался. Он выждал удобный момент, чтобы подпрыгнуть к Мо и вцепиться ему в ребра. Цунь Тоу обратился к гриффиндорцу, изучавшему собственные ладони: — Цзянь И, а у вас какое проклятие? — Видимо, проклятие безотцовщины. Мо отделался от Тяня с помощью пощечин. Как выяснилось экспериментальным путем, левая сторона лица Тяня хуже переносит физическое воздействие определенной силы. Это если выражаться культурно и по-магловски. — Ух ты, не знал что я проклят! — прокричал весело Мо, за что немедленно получил легкий удар в плечо от Чжэнси.       Подробностей проклятия Цзяня никто не узнал. Парней со двора окликнул староста Пуффендуя. Прошёл бы он мимо, но вовремя заприметил лысую голову однокурсника и чуть позже рыжую макушку. Комендантский час близился и нельзя было допустить, чтобы с Пуффендуя списали очки за такую глупость. Однако сокурсники были не одни и высокому юноше пришлось взять троих подростков под свою ответственность и проводить каждого к себе. По пути к гостиной, пройдя столовку и спустившись по крутой лестнице в подвал, Цунь Тоу дозрел до вопроса: — Погодите, вы родственники? Этот вопрос прервал спор Тяня и старосты об эффективности зелья от выпадения волос. Цзянь, Мо и Чжань не вступали в спор, потому что сильно боялись объекта обсуждения — престарелого и очень злого профессора по ЗоТи, который продержался на должности год и, по-видимому, собирался просидеть на ней до самой смерти. При таком раскладе все надеялись потерпеть его еще пару месяцев. — Лысик, все чистокровные родственники, — с шипением констатировал очевидное пуффендуец. Он улыбался и выпускал воздух со звонким свистом из-за своей щербинки. — Но они с одной родословной, — объяснялся Цунь Тоу, затем повернулся сначала к Цзяню, потом к Тяню с вопросом. — Насколько вы родственники? Цзянь уставился на Тяня. Тот пожал плечами, возлагая на друга честь ответить, совсем не заботясь о том, что он может сболтнуть лишнего. Цзянь И неуверенно пролепетал: — Вроде бы наши дедушки троюродные братья. Он слышал об этом лишь раз, поэтому не мог ручаться за достоверность. Цзянь вновь взглянул на Тяня, не увидел никакой негативной реакции и вздохнул с облегчением. — Так вот почему вы такие, — засмеялся староста. Он подошел к родственничкам со спины и приобнял их за хрупкие плечи. По сравнению с ним крепкие тела юношей казались тростинками. — Какие? — с недоверием уточнил Цзянь, прекрасно зная какие они. Ему нужен был повод нарваться на драку. — Оставьте их, староста. Пусть сами догадаются, — скрывая за кулаком улыбку, Мо утащил сокурсника в коридор.       Они подошли к подземелью Слизерина в удачный момент, чтобы на такой приятной ноте оставить двоих — Цзяня и Тяня — в холодном подвале у сырой стены. Скрылась группа юношей быстро, Тянь не успел переварить завуалированное оскорбление, как от них след простыл. Цзянь почему-то остался с ним. — А мне не сюда… — заскулил друг и вздрогнул. Внезапный холодок прошелся под мантией. Тянь тяжело вздохнул. Еще бы, так бессовестно оставили Цзяня на его попечение. — Пошли, — подозвал Тянь, пока стена приобретала черты двери с огромным гобеленом, — червей раскладывать по кроватям будем.