Конкурент

В устоявшейся размеренной жизни шерифа Харкнесса, казалось бы, все было подчинено определенному предсказуемому порядку. Подъем, зарядка, душ, завтрак, дежурство. Вечером, сдав смену своему заму, он поднимался к себе в кабинет и решал вопросы, связанные с работой отдела, составлял графики дежурств, разбирал жалобы жителей бывшего авианосца. Ужин, сполоснуться и спать, и так до ближайшего выходного, который, впрочем, шериф тоже тратил на работу. В Ривет-Сити шел сезонный поток людей, спешащих где-то осесть до начала холодов. Кому-то действительно повезет найти работу и не проснуться избитым или обворованным в общей каюте. А кто-то, потерпев неудачу, молча покинет корабль в поисках лучшей доли. Впрочем, была еще и третья категория визитеров. Это те, кто шел в Ривет-Сити с каким-то личным делом. Они появлялись и исчезали, как тени. Одним из таких был интеллигентного вида ученый, приходивший с каким-то делом к доктору Ли. Харкнесс для себя с удивлением отметил тихий, но уверенный тон незнакомца и довольно приметный для прогулок по Пустошам синий комбинезон, который встречался у резидентов старых убежищ. Незнакомец покинул поселение вечером того же дня. А спустя пару месяцев пришла она. Его дочь. У Амаль — или, как она сама просила себя называть, Мали — была нежно-оливковая кожа, светло-зеленые глаза, по-детски пухлые губы, аккуратный нос с едва заметной горбинкой, завивающиеся в легкие кудри темные волосы. Шериф часто ловит себя на том, что невольно наблюдает за девушкой, когда она появляется в его смену на рынке или где-то в коридорах. Харкнесс каждый раз делает неловкие попытки завести разговор, и каждый раз Мали лишь мило отшучивается в ответ. Вот взять хотя бы вчерашний вечер, когда они случайно столкнулись на ангарной палубе после работы. — Добрый вечер, шериф, — раздается до боли знакомый голос позади, и мимо проскакивает Мали. Её глаза пробегают по мужчине со смесью горящего интереса и легкого стеснения. Уголки губ приподнимаются в явно сдерживаемой улыбке. Девушка, первой прервав их секундную встречу взглядами, быстро шагает дальше. А ноги вновь несут Харкнесса вперед, на этот раз уже целенаправленно за ней. — Теперь ты снова со мной на вы, док? — он нагоняет девушку и как бы невзначай идет рядом, по-дурацки улыбаясь. На языке так и крутится её имя, словно терпкий джин. Мали. Девушка останавливается в резко опустевшем коридоре. Улыбка стала чуть шире. Она смущенно опускает глаза. А шериф неотрывно смотрит на её подрагивающие ресницы, ощущая, как мир вокруг медленно разваливается на куски. Но больше всего Харкнесса трогало её доброе сердце, сочувствие, с которым Мали относилась к людям, что в условиях их выжженного радиацией мира казалось граничащим с детской наивностью. Девушка работала в клинике Престона. Тихая внешность и то и дело вспыхивающие от смущения щечки моментально сменялись холодным сосредоточенным взглядом с непоколебимой решимостью, если речь заходила о жизни пациента, и Харкнесс даже успел однажды испытать это на себе. Когда он лежал, истекая кровью, на заклинившем трапе после перестрелки с рейдерами, Мали, ни секунды не колеблясь, спрыгнула к нему с палубы, очертя голову, и кто знал, чем бы все закончилось для Харкнесса, если бы не она. Временами очень хотелось верить в то, что девушка рванулась к нему не только потому что медик, но подтверждения тому пока не находились. А еще с недавних пор у шерифа образовался соперник. Смешно сказать, им был никто иной, как семилетний Джеймс Харгрейв, сын местной алкоголички Тэмми. Причем Харкнесс буквально своими же руками притащил пацана с разбитым носом к Мали. Беспризорник, получив неожиданную дозу заботы вместо привычной ругани, ошалел настолько, что уже через два дня вновь нарвался на охрану и попросил в качестве исправительных работ вымыть полы в клинике. Мали же эта неловкая попытка ребёнка получить еще одну порцию внимания растрогала настолько, что в итоге девушка взяла пацана практически под постоянный надзор к вящей радости Тэмми. И к медленно зревшему неудовольствию Харкнесса. Харгрейву, конечно, подобная опека явно пошла на пользу. Мальчишка ходил чистый, подстриженный, обстиранный. Не ввязывался в неприятности, не пытался больше утащить что-то с рынка, не попадался больше с сигаретами и даже почти прекратил материться. Однако, Харкнесс не мог подавить растущее внутри раздражение. Если раньше Джеймса было невозможно отыскать на огромном авианосце даже с учетом вездесущей охраны, то теперь он крутился около Мали все то время, что не носился по коридорам вместе с другими детьми. А еще Харкнесс не мог избавиться от дурацкого подозрения, что младший Харгрейв догадывался о чувствах начальника охраны к мягкосердечной ассистентке Престона. Пацан, как въедливый клещ, точно бы проверял терпение Харкнесса на прочность. Джеймс расхаживал с Мали по авианосцу за руку, обнимал при встрече и подставлял лоб для поцелуя прежде, чем бежать играть. В общем, позволял себе такие вольности, о которых шериф мог только мечтать. Ходил с Мали на обед и ужин, пристально глядел на наблюдавшего за ними со своего поста Харкнесса, а тот готов был скрипеть зубами от ощущения, что Харгрейв смотрит на него свысока. Оклад Мали в клинике составлял каких-то жалких двести-триста крышек в неделю, однако, девушка делила с ребёнком свою еду, а Стейли, качая головой, накладывал ей порцию побольше. Присутствие пацана не оставляло шанса заглянуть к Мали после смены даже просто спокойно поговорить, ибо Тэмми могла даже не появляться в общаге по несколько дней, не то что забирать собственного сына хотя бы на ночь. — Харгрейв-младший не дает прохода твоей докторше? — поддела его Дэнверс, принимая вечернюю смену на рынке. — Или точнее сказать, прохода тебе к ней? — Ничего не говори, — пробурчал Харкнесс, поудобнее поправляя автомат за спиной и обреченно думая о своем неожиданном маленьком сопернике. — Как специально ходит за ней хвостом каждый раз, когда мы с Мали пересекаемся. Дэнверс от души расхохоталась и шутливо стукнула его по плечу. — Ишь, телохранитель нашелся, — отсмеявшись, выговорила она. — Ну, а ты чего тупишь, я не понимаю? Серьезно, Харк, это же всего лишь ребёнок. Чем он тебе мешает? — Больно языкастый и везде встревает, где не надо, — раздражённо бросил шериф. — А Тэмми только и рада, что кто-то приглядывает за ним, пока она бухая где-нибудь валяется. Он и сам не знал, почему вдруг так пасовал перед этим маленьким наглым паршивцем. Если только оттого, что обыграть в таком деле ребёнка априори было невозможно. Если только… — Так просто вымани его из клиники чем-нибудь. Делов-то. Ответ Ланы подтвердил его собственные мысли относительно решения проблемы. Харкнесс поднялся в казармы. Привел себя в порядок после смены, сменил одежду. А затем спустился в отель Уизерли и, купив предположительную приманку, вышел в коридор. Привалился плечом к стене, тихо ожидая, пока Харгрейв выскочит из клиники. Мали в это время обычно заполняла формуляры пациентов и наверняка отправит пацана проветриться, чтобы не отвлекал. Результат не заставил себя долго ждать. — Эй, Джеймс, — негромко окликнул парнишку Харкнесс, едва завидев вихрастую голову. — Подойди на минутку. Харгрейв, подозрительно нахмурившись, с легкой опаской приблизился к начальнику охраны. Харкнесс аккуратно поинтересовался, куда он направлялся. Пацан, явно тщательно подбирая слова, ответил, что доктор Амаль попросила принести ей книгу с полки буккроссинга. — Я бы тоже не отказался почитать, — с трудом давя торжествующую улыбку, произнес шериф. — Захватишь мне тоже? Я ей сам отнесу, а ты можешь возвращаться к себе. И в качестве полной предоплаты услуги протянул ребёнку аккуратно завёрнутый в бумагу свежий сэндвич. Джеймс, верно поняв намек, чуть помедлил, но привычка брать, пока дают в итоге взяла свое. Пацан схватил сверток и убежал, вернувшись через пять минут с какой-то довоенной книгой и лежащим сверху журналом «Люди и общение». — Это доктору Амаль, — деловито проинструктировал он, отдавая Харкнессу томик с каким-то чудом сохранившимся собранием сочинений. — А это вам, шеф. — и шлепнул сверху брошюру. Харкнесс натянуто улыбнулся маленькому засранцу, а тот, хихикая, смачно откусил край сэндвича и пошлепал в сторону лестницы. Мали, слегка удивилась неожиданному визиту шерифа, однако, отчего-то не стала спрашивать про Джеймса. И почему-то её озорная улыбка наталкивала на мысли о том, что девушка прекрасно все понимала. История повторилась на следующий день. И на следующий, и так до конца недели. Харкнесс подкупал Харгрейва бутербродами или выпечкой Уизерли, а взамен получал желанный вечер наедине с Мали в свое распоряжение. Однако, на выходных, в которые шериф договорился с владельцем местного музея о том, что тот разрешит воспользоваться кинопроектором, Джеймс неожиданно заупрямился. — Не хочу я ваши сэндвичи, шеф, — заявил он, едва Харкнесс приблизился к клинике на расстояние выстрела. — Хотите от меня избавиться на вечер, придётся сделать кое-что другое. — А что ты хочешь? — поинтересовался оторопевший от внезапного заявления Харкнесс. — Пистолет и пострелять. Маленький хитрец, как знал, в какой день поднять ставки. Шериф с минуту выразительно смотрел на него, размышляя, послать или согласиться. А затем с тяжелым вздохом процедил: — Хорошо, завтра пойдем в тир. Но боевой не дам, холостыми постреляешь. И сначала сдашь мне инструктаж по безопасности. Однако, наутро пацана нигде не было, в обед тоже. Ближе к вечеру хмурый Харгрейв спустился на рынок в одиночестве и, угрюмо шмыгая носом, сел на корточки около одной из палаток. Торговцы, привыкшие к тому, что сын Тэмми мог своровать что-нибудь по мелочи, неодобрительно покрикивали на него и бросали выразительные взгляды на дежурившего шерифа, мол, убери его. Покачав головой, Харкнесс подошел к мальчишке и поинтересовался, что он забыл на рынке. Харгрейв даже не удосужился поднять голову в ответ. — Слушайте, шеф, — как-то очень по-взрослому, наконец, произнес он, — Можно я просто тут посижу немного? Ниче таскать не буду, честно. Харкнесс цокнул языком и, закинув автомат на плечо, опустился на корточки рядом с ним. — Давай рассказывай, в чем дело, — негромко произнес он, сам же примерно догадываясь, что произошло. Джеймс покосился на него, затем хмуро уставился себе под ноги. — Да она опять пришла пьянющая, — буркнул он, явно подразумевая Тэмми. — Заявила, чтобы я валил подальше и не мешал ей жить. Знаете, доктор Амаль мне никто по сути, но относится ко мне лучше, чем родная мать. Я не хочу быть для неё обузой, но мне больше некуда идти, кроме, как к ней. — Где Тэмми умудрилась? Ей закрыта дорога во все заведения Ривет-Сити. — Купила водки у караванщика. Лана была права, это неисправимо. Харкнесс лишь вздохнул, не зная, что сказать в ответ. — Родителей не выбирают. К сожалению, не всем с ними везет, особенно в наше время, — задумчиво прризнес он, смутно пытаясь припомнить хоть что-то о собственных. — Не хочешь быть обузой — тогда прекрати вести себя, как мелкий уголовник и возьми ответственность за свою жизнь сам. Хочешь, я поговорю со Стейли, может он за еду даст тебе мыть посуду или носить тарелки? Анжела наверняка не будет против немного разгрузиться. Харгрейв молча кивнул и утер нос рукавом. — А что вы делали в семь лет, шеф? — вдруг поинтересовался он. Харкнесс усмехнулся краем рта. — Я? Хватался за любую работу. Собирал и сдавал караванщикам за копейки всякий мусор, помогал одному мужику из нашего поселения на верстаке по мелочи, чистил браминьи загоны. Отец был регулятором и мог неделями пропадать в Пустошах, а мать часто болела. Джеймс с интересом выслушал ответ. Задумался о чем-то своем, а затем сосредоточенно кивнул. — Я бы хотел стать врачом, когда вырасту. — А я думал, наемником, судя по твоей вчерашней просьбе, — вновь улыбнулся Харкнесс. — Не, — взгляд мальчишки, направленный на прыгающий в бочке огонь, был как никогда серьезен. — Врачи всем нужны. Даже плохим людям с Пустошей. Значит, не убьют. А еще, может меня доктор Амаль согласится потом на работу взять. Я бы хотел всегда жить с ней. Харкнесс почувствовал, как его разбирает неуместное веселье. — Я бы тоже не отказался, знаешь, — отсмеявшись, произнес он и поднялся на ноги. Харгрейв скептически окинул его взглядом исподлобья и тоже встал. Этот шкет с трудом доходил Харкнессу хотя бы до ребер, однако, сейчас серьезности в нем было как, по меньшей мере, в Томасе. — Вы женитесь на ней, шеф? — вдруг поинтересовался он, вызвав у Харкнесса очередной смешок. — Вы, конечно, хороший, но кто вас, взрослых, знает. — Если она согласится, то обязательно, — оценив настрой пацана, ответил шериф. Сквозь веселье в мыслях вдруг пробилась печальная насмешка над самим собой. Жениться! Да она в первую же ночь в ужасе сбежит обратно в клинику, когда узрит его ПТСР во всей красе. Но Джеймса посвящать в такие подробности было необязательно. Тот смерил Харкнесса недоверчивым взглядом, а затем заявил: — Если нет, значит я женюсь, когда вырасту. Но вы вообще-то должны сдержать свое слово, понятно? А то скажу, что вы с той зашуганной азиаткой из нашей общаги в коридоре терлись. — Ты совсем оборзел, мелкий? — возмутился Харкнесс, борясь с очередным приступом смеха. — Никогда подобного не было! — Да кто вам поверит, вы же даже доктору Амаль сказать не можете, что она вам нравится! Шерифу стоило неимоверных усилий дождаться, пока Джеймс, выпалив свою тираду, не рванет с места, завидев спустившуюся на рынок с матерью Си-Джей. Отсмеявшись и прокашлявшись, Харкнесс задумчиво глянул мальчишке вслед, а затем зашагал в сторону Стейли. Дело принимало уже нешуточный оборот. — Вот ведь мелкий шантажист, — почти восхищенно протянула Лана, когда сама закончила хохотать и давиться сигаретным дымом. — Ладном признаю, я недооценивала его. Думала, у тебя совсем крыша поехала, ревновать доктора к ребёнку. А этот шкет, оказывается, из тебя веревки вьет на свое усмотрение. Я бы, наверное, тоже бесилась. — Если он реально скажет Мали, что я якобы встречался где-то с Мей Вон, я вообще не знаю, что с ним сделаю, — мрачно констатировал Харкнесс. Дэнверс, пряча ухмылку, сделала еще одну затяжку. — А я сегодня слышала, как он Мей предъявил за то, что подбивает к тебе клинья. — И что же мелкий ей сказал? — с интересом произнес шериф, чувствуя, как негодование постепенно уступает новому приступу смеха. Если даже Мей Вон и «подбивала клинья» в благодарность за то, что он дал ей убежище от работорговцев, то исключительно лишь своими томными взглядами из противоположной стороны ангара. Для чего-то большего эта забитая беглянка была слишком робка. — Сказал, что её очередь расположена где-то в дохера отсюда и подойдет примерно никогда, — Лана подмигнула другу и хмыкнула. — Одно ясно, пацан неумолимо приближает тебя к неизбежному. Поговори ты уже с Мали. Ставлю сотку, что твои чувства окажутся взаимными. — С чего такая уверенность? — С ваших болезных взглядов, которыми вы точите спины и затылки друг друга. Давай, с этим мелким нужно играть на опережение. Я сегодня за ним присмотрю. Лана потушила сигарету в закоптившейся со временем жестяной коробке из-под монпасье, полной смятых окурков, и встала. Харкнесс, стараясь не думать о комичности ситуации, тоже поднялся на ноги. Дэнверс, сдержав слово, забрала Харгрейва на вечер в казармы, отправив к его матери дежурных в качестве вытрезвительной терапии. Харкнесс увел Мали на ужин и осторожно подбирался к интересующей его теме. — Знаешь, через неделю в Ривет-Сити будут отмечать Рождество. Пойдешь на праздник? Девушка улыбалась в ответ, явно заинтересованная услышанным. — Конечно! Я думала, такие традиции только в убежищах и остались. Кстати, не знаешь, что можно подарить Джеймсу? У меня, конечно, с крышками не ахти, но хочется, чтобы и у него остались какие-то приятные воспоминания из детства. Харкнесс опустил глаза в свою тарелку, искренне тронутый услышанным. На ум вновь пришли слова Ланы о необходимости играть на опережение. — Он тут на днях заявлял мне, что хочет пострелять, — идея была проста и, как все простое, гениальна. — Давай свожу его в тир в отделе и скажу, что это ты уговорила. Думаю, впечатлений у него будет предостаточно. Мали, кажется, растрогалась от такого великодушия едва ли не больше него. — Это… очень мило с твоей стороны, правда. Кажется, мне придется подумать в таком случае, чтобы и тебе что-нибудь подарить. Харкнесс усмехнулся. Знала бы девушка, что он от неё хотел, наверняка бы передумала с такими предложениями. Но нагло пользоваться моментом шериф не собирался. Лучше просто сказать все, как есть, а дальше дать ей решить самой. В этот момент в дверях отеля Уизерли вдруг показалась озадаченная физиономия Томаса. — Шеф, там это… Ваш подопечный такое устроил, — слегка сбившись, пробормотал он. Харкнесс вскочил, мысленно матерясь, чем на свет стоит. Прошло от силы сорок минут, что могло произойти в казармах такого, с чем не справилась Дэнверс? — Что он там натворил? Томас с легкой растерянностью глянул в сторону недоумевающей Мали, словно сомневаясь, говорить при ней или нет, а затем деликатно кашлянул. — Ну, если вкратце, то малой обул двух первогодок в карты, обозвал отругавшую его Лепеллетье старой вешалкой, а затем пробежался от неё по пустым койкам и животу Уилла, — охранник даже загнул пальцы, перечисляя и попутно припоминая, не забыл ли чего. — Это когда мы его спать попытались уложить. Я сразу решил спуститься за тобой, но возможно, он успел еще что-нибудь выкинуть. Харкнесс шел по коридору разве что не строевым шагом с твёрдым намерением всыпать пацану, как только поймает. Хотя стоило бы не только ему! — А куда все это время Лана смотрела? — поинтересовался он. Томас возвел глаза к потолку. — Командир Дэнверс обставила первогодок вместе с ним, — невозмутимо отрапортовал он, словно ничего такого в этом не было. Мали, вылетев из отеля вслед за шерифом, рванула за ними. — Вы это о Джеймсе?! — пораженно воскликнула она. — Что вообще он делает у вас в казармах? Харкнесс прибавил шаг, чувствуя, как нестерпимо начинают гореть уши. — Ладно, признаю, это была моя идея, — смутившись под пристальными взглядами Томаса и Мали, произнес он. — Я хотел спокойно провести с тобой вечер и попросил присмотреть за ним. Мали закатила глаза и молча обогнала его, стремительно поднимаясь по лестнице. Томас почти укоризненно покачал головой и тоже ускорился. Харкнесс, чувствуя себя последним идиотом, поспешил за ними. В казармах было подозрительно тихо. Мали обеспокоено оглянула разом повернувшихся к ним охранников. Вошедший следом Харкнесс сердито уставился на Дэнверс, собиравшуюся как ни в чем не бывало на вечернюю смену. — Где мелкий? — без обиняков поинтересовался он, интонацией явно давая понять о дальнейших намерениях. Лана пожала плечами и застегнула бронежилет. — Задрых на твоей койке. Набесился и уснул, как ангелок, пока Томас там ходил за вами. Шериф молча прошел к своей постели и шумно выдохнул, глядя на безмятежно посапывавшего ребёнка. Первой мыслью было растолкать наглеца, второй — взять на руки и отнести… Куда? В общагу, к пьяной Тэмми? Боковым зрением он успел подметить, как изменилось лицо Мали. Небось сейчас предложит оттащить мальчишку в клинику, а сама будет коротать ночь на стуле. — Ладно, пусть спит, — буркнул Харкнесс. — Жалко будить. Я у Винса переночую, он сегодня все равно в ночь. — Нормально, — сердито подал голос Уилл, как основной пострадавший от выходок Харгрейва. — Значит, нам с утра опять этого засранца терпеть? — Я заберу его с утренней пересменкой, — поспешно вставила Мали. Харкнесс вышел к лестнице, мысленно подсчитывая убытки за минувшую неделю. Но самым дурацким было то, что он сам так и не успел сказать Мали самое главное. — Харк? Шериф обернулся к слегка смущенной девушке. И внезапно понял, что сейчас произвел эффект куда больший, чем любыми словами. — М? — Спасибо тебе, — Мали явно растеряна, однако, в глазах её горит тот самый интерес, с которым она смотрела на него тогда, в коридоре. — Ты не обязан был с ним носиться. Джеймс — моя личная инициатива. — сбивчиво заговорила она. — Мне, честно говоря, неудобно, что из-за него тебе придётся искать, где ночевать. Харкнесс мягко улыбнулся, глядя на девушку. В принципе, можно было пойти еще в отель Уизерли, если испорченное свидание, конечно, в итоге завершилось бы взаимным признанием. Если так подумать, то Харгрейв наоборот дал ему повод не возвращаться сегодня к себе. — Не бери в голову, — наконец, произнес Харкнесс в ответ и добавил, — Я так понял, еще есть шанс продолжить наш вечер? Мали улыбнулась в ответ. — Хочешь чаю?

***

Харкнесс проверил боезапас, оружие и собранные в дорогу припасы. Несколько раз пересчитал медикаменты, пытаясь подсчитать, на сколько примерно их хватит. Крепче затянул узел, удерживающий спальный мешок — два тащить смысла нет, в дороге все равно будут спать по очереди. Позади раздалось поспешное шарканье, а следом слегка дрогнувший детский голос неуверенно позвал: — Шериф? Харкнесс выпрямился и обернулся. Харгрейв-младший остановился в нескольких шагах от него, буравя своим фирменным хмурым взглядом исподлобья. — Почему доктор Амаль уходит из Ривет-Сити? — поинтересовался он, старательно маскируя собственное состояние. — Это же не из-за того, что я обозвал служку Диего на прошлой неделе тощим занудой? Мужчина вздохнул, а затем неожиданно для самого себя опустился перед ребёнком на колено и попытался изобразить какое-то подобие улыбки. — Она хочет найти своего отца. Ты тут не при чем. Но думаю, Амаль обрадуется, если ты в её отсутствие будешь хорошо себя вести и не станешь отлынивать от работы у Гэри. Миссис Янг согласилась присмотреть за тобой. Мы вернемся максимум через неделю, я пойду вместе с ней и прослежу, чтобы в дороге ничего не случилось. Джеймс опустил покрасневшие глаза и громко засопел. — Смотрите за ней хорошо, шеф, — непривычно серьезно произнес он. Даже серьезнее, чем тогда на рынке. — И не обижайте, а иначе я вам башку прострелю. И обязательно вернитесь вместе с ней. Харкнесс кивнул и крепко пожал протянутую маленькую худую ладонь. — Даю честное слово, — без доли смеха ответил он, понимая, что с семилетним Харгрейвом, кажется, действительно шутки плохи.