Конкурент

Харгрейв сосредоточенно складывал грязные тарелки одну на другую, счищая каждый раз объедки на ту, что была сверху. Затем брал получившуюся пирамидку в руки, переходил к следующему столу и повторял процедуру до тех пор, пока тарелок не собиралось столько, что рукам приходилось напрягаться. Тогда мальчишка относил всю стопку за стойку к Стейли и оставлял около двух гигантских кастрюль, в которых Анжела, натянув резиновые перчатки, мыла посуду. В одной — мыльный раствор, во второй — очень горячая вода. Обязательным условием было отсутствие на тарелках остатков пищи. — Старайся собирать быстрее, — тихо проворчала Стейли-младшая, склоняясь над кастрюлями. — Сейчас вечер, посетителей становится все больше, и тарелок на всех не хватит, если будешь медлить. Джеймс устало покосился на неё, а затем, закатав рукава и громко сопя, счищал все лишнее под оценивающий взгляд Гэри и насмешливые — посетителей. Последние раздражали пацана своими репликами касательно разносящего еду мальчишки, однако в целом высказывания были одобрительными. Харгрейва еще вчера помнили маленьким сорванцом, живущим с матерью-алкоголичкой и подворовывающим мелочь из лавок. Теперь он для них — честно работающий за еду паренек, которому не повезло с семьей. Джеймс, закончив с уборкой, быстро сполоснул руки в мыльной воде, пока Анжела не увидела, и насухо вытер о собственную куртку. Гэри сейчас рассчитается с ним чем-нибудь из непроданных остатков и отпустит к себе. Получив тарелку с порцией свинины с бобами, Харгрейв уселся на корточки, прислонившись спиной к деревянной стойке, и быстро принялся за еду. Доев, он быстро соскоблил остатки ложкой и поставил тарелку сверху на последнюю собранную «пирамиду». Анжела мрачно глянула на него, наверняка завидуя, что мелкий сейчас уже пойдет к себе. Кстати, надо с ней рассчитаться за ворчанье. — Привет, Диего! — нарочито чуть громче обычного произнес Джеймс, с удовольствием наблюдая, как блондинка вскакивает от своих кастрюль, как ошпаренная, в панике пытаясь оглянуться, вытереть руки, поправить одежду и убрать выбившиеся из хвоста пряди одновременно. — Где?! — шикнула она, не увидев рядом предмет своего воздыхания и уставившись на подозрительно довольного Джеймса. — В твоих мечтах, — довольно ухмыльнулся тот и с чувством мстительного удовлетворения зашагал к выходу из ангара. — Засранец… Да, теперь-то Харгрейв лучше понимал, зачем люди работают. Правда, крышками Стейли ему не платил, но Джеймс был не против. Ему хватило, когда после первого своего рабочего дня он вернулся в общую комнату и увидел мать с двумя собутыльниками, которым она рассказывала, что её семилетний сын нашел работу. Завидев предмет собственной гордости, Тэмми радостно потребовала отдать ей получку и была крайне удивлена, увидев протянутую миску с остатками каши. Харгрейв молча выслушав очередную дозу оскорблений с итоговым вердиктом, что только идиоты работают за еду, и ушел ночевать в каморку для швабр на верхней палубе, чувствуя злорадное удовлетворение от того, как обломал мать перед её дружками. Со швабрами, по крайней мере, было спокойно. Такой вариант «самостоятельной» жизни порой удручал. Есть хотелось каждый день, и соответственно, работать приходилось с такой же регулярностью. Из-за этого у Джеймса почти не оставалось свободного времени, которое раньше он днями напролет проводил с Си-Джей Янг, однако чувствовать ответственность за себя и самому распоряжаться собственной жизнью было приятнее, чем находиться в зависимости от перемен настроения Тэмми. Каморка была совсем небольшая, Харгрейв впритык помещался внутри, вытянувшись в полный рост, но зато там было тихо. Пару раз охранники пытались заставить мальца вернуться в общагу, однако тот упорно возвращался в свое маленькое убежище. В конце концов, кто-то сердобольный бросил ему туда старый драный ватник. Спать стало, по крайней мере, немного комфортнее. Взрослая жизнь определенно была непростой, но скучать не приходилось. У маленького Харгрейва, помимо грязных тарелок, была еще масса забот. Одежда быстро пачкалась и плохо пахла спустя несколько дней носки, обувь рвалась. Засаливалась голова, катастрофически быстро отрастали ногти. Мама Си-Джей однажды, неодобрительно покачав головой, завела Джеймса к ним в каюту и отправила в душ, а сама быстро залатала все дырки ему на одежде и порекомендовала отнести её в прачечную. Харгрейв, сдуру послушавшись, попытался самостоятельно постирать свои штаны с футболкой, а потом, как дурак, сидел в одних трусах и кедах в углу и ждал, пока «выстиранное» хоть немного высохнет, благо внутри работала тепловая пушка. В следующий раз он был умнее и стирал точечно, а не замачивал все целиком. Да и так получалось куда чище. Разваливающуюся обувь чинил обмотками изоленты, которой с ним поделился Сигрейв Холмс, правда, вскоре стало ясно, что и этого надолго не хватит. Нужны были крышки. Ворочаясь ночью на ватнике в попытках найти позу поудобнее, Джеймс то и дело с тоской вспоминал доктора Амаль. Вот уж кто действительно относилась к нему с настоящей заботой и неподдельным теплом. Правда, приходилось делить эти чувства с шерифом, но порой это было даже забавно. Особенно когда Харкнесс пытался улучить момент, чтобы подойти поболтать с Мали, но напарывался в последний момент на выскакивавшего откуда-нибудь из-за угла Харгрейвом. Тот, кстати, все еще планировал развести начальника охраны на поход в тир, а если откажет — будет обнимать Мали сутки напролет, и никакими сэндвичами шериф на этот раз не подкупит его! Хотя на самом деле сэндвич был бы кстати. Мали всегда делилась с Харгрейвом своей едой — правда, теперь-то он хорошо понимал, что Мали кормила его в ущерб самой себе — помогала со стиркой, стрижкой ногтей и волос, и даже пыталась заставить пацана ходить на воскресные занятия к отцу Клиффорду. Уроки были скучные, христианские притчи навевали тоску, чтение давалось сложно, а письмо и того хуже, но Джеймс старался не отлынивать, чтобы не огорчать девушку. А теперь, когда она ушла из города, и вовсе решил не прогуливать, словно это как-то могло приблизить её возвращение в город. Шериф Харкнесс перед уходом сказал, что Мали хотела найти своего отца. Джеймс искренне не понимал, зачем уже взрослой девушке искать своего пропавшего родителя. Когда ему будет столько же, сколько и ей, Тэмми наверняка потеряется спьяну где-нибудь в коридорах. Впрочем, Харгрейв точно не расстроится от такой перспективы. Своего отца мальчишка и вовсе никогда не знал. Тэмми любила повторять, что тот бросил их и сбежал на Пустоши. Интересно, стала бы мать пить запоями, если бы он не бросил её? Ответ Харгрейву уже точно не суждено было узнать, да и сейчас его волновали совершенно другие вопросы. Например, вернутся ли Мали с Харкнессом, или станут еще одними взрослыми, оставившими его? Очередной день, очередная череда тарелок. В этот раз время еще только обед, а посуды, казалось, еще больше, словно Анжела решила отомстить за вчерашний прикол про Диего и откуда-то принесла дополнительно целый сервиз. Харгрейв еще и проспал и теперь ходил с ощущением, что голова была набита ватой, как у игрушечного медвежонка Си-Джей. Джеймс, улучив свободную минутку, присел было на край скамьи и тут же подскочил, услышав голос Гэри и решив, что тот зовет его. Однако, Стейли обращался к кому-то ещё. — Ты чей это, парень? — Здравствуйте, сэр, — тут же смущенно откликнулся незнакомый мальчишеский голос. Харгрейв, удивленно моргнув, обошел стойку, желая увидеть его обладателя, которому, судя по всему, лет было не больше, чем ему самому. — Я ищу отель Уизерли. Не подскажете, где он? Им оказался тощий белобрысый пацан в потертом комбинезоне и чьей-то теплой куртке, которая была ему велика чуть ли не до состояния пальто. Небось впервые на авианосце. Джеймс жил в Ривет-Сити практически с самого рождения и знал всех детей, которых здесь было весьма немного. Самыми младшими считались они с Си-Джей. Бродяжка стоял, задрав грязное лицо к Гэри и с надеждой всматриваясь в лицо повара. Ха, приятель, не того ты на кусок игуаны развести пытаешься! — Такой малец, а уже по отелям, — усмехнулся в ответ Стейли, на что паренек как-то странно вздохнул и достал из кармана куртки смятый листок. — Вера Уизерли — моя тетя, сэр, — пробормотал он и развернул бумагу. — Тут написано, что меня должна была встретить командир Дэнверс и отвести к ней, но караванщики просто довели меня до моста и сказали просто спросить у кого-нибудь дорогу. Гэри, удивленно приподняв брови, перегнулся через стойку и наклонился за запиской. Анжела, подслушивавшая разговор, уже не скрываясь, повернулась к отцу и заинтересованно уставилась в послание через плечо отца. — Да ты у нас большая шишка, я смотрю, — Стейли отчего-то коротко рассмеялся, а затем, отдав бумажку обратно, повернулся к молча наблюдавшему рядом Харгрейву. — Отведи мальца наверх к Уизерли, — попросил он и повернулся к подошедшему посетителю, моментально потеряв интерес к одинокому ребёнку. Джеймс окинул бродяжку недружелюбным взглядом. Слова о «шишке» отчего-то мигом настроили его против новенького, который скорее всего останется тут надолго и при этом в первый же день снимет все сливки. Харгрейв представлял, что ждало парнишку, если он действительно окажется племянником Уизерли. Это, как минимум, собственная кровать и отдельный санузел, а не койкоместо по очереди в общаге (или ватник в каморке) и общая душевая, где вечно мерзко воняло канализацией. А еще наверняка и те самые фирменные сэндвичи Веры, которые Джеймс в жизни бы не попробовал их, если бы не Харкнесс. — Тебя как звать? — вновь окинув бредущего рядом пацана хмурым взглядом, поинтересовался Харгрейв. — Брайан Уилкс, — тихо представился тот, то и дело озираясь в ангарах и коридорах так, будто находился, как минимум, на крутой военной базе, а не на старом разломившемся надвое корабле, который не затонул исключительно из-за обмелевшей реки. — Я Джеймс Харгрейв, — как можно серьезнее произнес его проводник, пытаясь выглядеть, как минимум, как шериф, который периодически лично дежурил на КПП и проверял новых потенциальных поселенцев. Брайан рассеянно кивнул, совершенно очевидно, не впечатлившись и продолжив оглядываться с приоткрытым ртом. Он то и дело сыпал вопросами про авианосец, не успевая крутить башкой, и оттого споткнулся раза три точно. — Ты как вообще до своих лет дожил? — сухо поинтересовался Джеймс, поймав в последний раз пацанах за ворот куртки и удержав от столкновения лбом с косяком. Точно такой же вопрос Харгрейву задавали все, кому довелось познакомиться с Тэмми. И кажется, Брайан воспринял этот риторический вопрос буквально. — Я с родителями путешествовал по Западу почти все время, — простодушно откликнулся Уилкс. — А в последний год после смерти мамы мы осели в Грейдиче. Пока его не сожгли. Харгрейву стало неловко, но он решил не показывать собственного смущения. Тем более, что пареньку, казалось, было все равно. — А сюда как дошёл? — буркнул он, зачем-то продолжая интересоваться. Неужто этот белобрыс прошелся по Вашингтону в одиночку? Джеймс никогда не был на берегу. Мать всегда твердила, что там нет никого, кроме рейдеров, работорговцев и мутантов, и всегда угрожала вывести сына из города за плохое поведение. И зачем вообще доктор Амаль пошла туда? — Меня нашли у дороги мужчина и женщина, и отправили вместе с караваном сюда, — голос Брайана несколько ожил. — Тот дядя был очень крутой! Он убил всех мутантов на улице! И наверное, главный здесь, потому что его караванщик шерифом называл. Джеймс остановился, как вкопанный. Этого вежливого подлизу вытащил Харкнесс? Да в жизни не поверит в подобное! Мальчишка не успел довести мысль до конца, как они оба оказались уже у порога отеля. Вере не понадобилась никакая записка. Кажется, пацана она видела, как минимум, один раз, потому что по взволнованному «Брайан!» сразу стало понятно — да, эта Золушка в грязной куртке зависнет тут надолго. Джеймс молча смотрел, как Вера, наглаживая засмущавшегося белобрыса по волосам и щекам, суетилась вокруг, и ощущал себя особенно никому не нужным. Мали с Харкнессом вернулись так же неожиданно, как и уходили. Джеймс собирал тарелки после очередных посетителей кафе, когда прилетела отбегавшая куда-то Анжела и радостно заявила отцу, что только что видела вернувшихся шерифа и доктора Амаль на проходной. Харгрейв, не дослушав даже, что ответил Гэри, тут же оставил посуду и, забыв вытереть руки, во весь дух помчался на выход из ангара под растерянные окрики Стейли. Он вылетел на КПП, ища глазами Мали, но разглядел только Харкнесса и двоих дежурных. Правда, сейчас Джеймс был рад и шерифу. — Вы вернулись! — мальчишка рванул к нему, но в последний момент замер около мужчины, как вкопанный, отработанной чуйкой мгновенно уловив напряжение. — Всё… всё нормально прошло? Харкнесс растерянно взглянул на него, явно не ожидав, что Джеймс выбежит его встречать. Тот же стоял, начиная нервничать от странной реакции на свое появление. Почему, черт возьми, он был таким… недовольным? — Шериф, а… доктор Амаль? — в животе моментально свернулся тугой нервный узел. Харгрейв сделал глубокий вдох и заставил себя продолжить, — она… — В порядке, Джеймс, не волнуйся, — быстро ответил Харкнесс и, словно слегка оттаяв, похлопал мальчишку по плечу. — Она уже у себя, наверное. Узел моментально распался. Харгрейв выдохнул и не сдержал улыбки. — Ух, а я уж думал… — небольшая заминка, пока пытался словами прощупать, как далеко можно зайти. — Вы просто такой… злой! Харкнесс не успел ничего сказать в ответ, как в разговор вклинился один из его бойцов, дежуривших на КПП. — Будешь злым с таким тестем! — усмехнулся он и достал сигареты. — Не переживай, шеф, всё устаканится, — вторил другой, поправляя автомат. — А как дети пойдут, вообще любимчиком у него станешь, поверь. Родители моей жены два года со мной не разговаривали, зато сейчас нормально всё. Харгрейв, окончательно убедившись, что недовольство шерифа никак не было связано с ним, с интересом переводил взгляд с одного дежурного на другого, жадно ловя каждое слово. Харкнесс, молча отмахнувшись, слегка подтолкнул пацана в сторону лестницы. — Ладно, идём. У тебя нормально все прошло, пока нас не было? Джеймс закивал и послушно зашагал в указанном направлении. Он не знал значение слова «тесть», однако из услышанного нетрудно было догадаться, что Мали всё-таки нашла своего отца. Но, кажется, тот был против их общения с Харкнессом. Джеймс понимающе взглянул на поднимавшегося вслед за ним шерифа. Родители Си-Джей тоже были не в восторге от их дружбы с Харгрейвом, хотя в разговорах с отцом Клиффордом как-то выразили надежду, что их дочь благотворно влияет на сына Тэмми. — Почему вы не поладили с отцом Мали? — внезапно решился-таки спросить он, ощутив некое подобие мужской солидарности. Харкнесс промолчал, без слов подгоняя парнишку в спину. Однако едва они дошли до верхней палубы, шериф вдруг резко остановился и тормознул Харгрейва за плечо, быстро указав на кого-то в коридоре, полным людей. — Видишь вот того дядьку? — негромко поинтересовался он, явно имея в виду немолодого седеющего мужчину рядом с Мали. Сердце быстро подскочило на радостях при виде девушки, оживленно разговаривавшей с мамой Си-Джей. — Вон тот, с доктором Амаль? — зачем-то уточнил мальчишка, сдержав порыв рвануть навстречу своей благодетельнице и оценивающе глядя на стоявший рядом объект недовольств шерифа. — Ага. Это её отец, — Харкнесс сдвинул брови и скрестил руки перед собой. — И он спит и видит, как бы забрать её из Ривет-Сити. Джеймс на мгновение ощутил себя так, словно его окунули головой в снег. Забрать? Навсегда? — Что?! — едва не вскрикнул он, теперь уже чуть ли не в ярости уставившись на что-то говорившего мужика и готовый кинуться на него вместе с шерифом. — Именно это, — Харкнесс вдруг усмехнулся и взглянул на Харгрейва. — Ты со мной? — На все сто! Что надо сделать? Получив все инструкции, Харгрейв пулей сорвался в сторону Мали. Если так подумать, шериф своей просьбой, сам того не зная, сам дал ему разрешение сделать то, о чем Харгрейв втайне мечтал с момента, как Мали начала о нем заботиться. И даже немного больше. — Ты вернулась! — радостный крик сорвался с губ, руки сами собой смыкаются за спиной ахнувшей от неожиданности девушки. Секунда, и Харгрейв ощутил, как она крепко обняла его в ответ, наклонившись и прижавшись лицом к его макушке. — Ну, конечно, вернулась, Джеймс, — пальцы Мали ласково ерошат его волосы, от чего хотелось закрыть глаза, улыбаться до боли в щеках и не отпускать её подольше. — Все хорошо. Ты как тут был? — Нормально, миссис Янг за мной присматривала немного, — пробормотал в ответ мальчишка. Взгляд выцепил лицо врага, удивленно уставившегося на него, и Харгрейв тут же вспомнил, что должен был сказать. Желательно, погромче. — Мам, а чего отец такой злой в казармы ушел? Простое обращение из трех букв слетело так легко, словно в тысячный раз. Хотя, наверное, столько раз Харгрейв и называл Мали в собственных мыслях. При виде ошарашенно вытянувшегося лица противника Джеймс довольно усмехнулся, и тут запоздало заметил не менее озадаченную происходящим доктора Ли. И старикана Престона, черт бы их всех побрал. Сердце испуганно подскочило и убежало в пятки при виде выражения лица Мали. Она же не будет ругать его, правда? Тем более, что это была идея шерифа! — Джеймс, — Мали закусила губу, пряча улыбку и, кажется, догадываясь о происходящем. — Мы с тобой чуть позже поговорим, ладно? Смеется, значит, точно все поняла. Харгрейв выдохнул, ощутив себя немного увереннее. Отец девушки же, беспомощно уставившись на дочь глазами напуганного толсторога, почти жалобно протянул: — Джеймс?! Ты назвала его… Мали, ты… Это что, правда?! Он открыл и снова закрыл рот, а затем поспешно опустился на стоявший у входа в клинику стул, поспешно хватая воздух ртом. Паникующий взгляд впился в доктора Ли. — Мэдисон, какой сейчас год? — нервно прошептал он. — Все еще семьдесят седьмой, — ответила та и сердито уставилась на восхищенно разинувшего рот Харгрейва. — Это что еще за выходки?! Да, шериф был прав. Эффект просто сногсшибательный всего с одной фразы, причем в самом прямом смысле! — Это же вы ее пропавший отец, да? — осмелев, решил продолжить мальчишка. В этот раз в ход пошла импровизация. Новый подстеб возник в голове сам собой в ответ на слабый кивок. — Круто! На корабле ни у кого нет живого деда! Мужик побледнел и сдавленно икнул. — Ну, относительно живого, — пробормотал он, дрожащей рукой пытаясь расстегнуть воротник. — Вы прекратите или нет? — гневно воскликнула Мэдисон, глядя на уже открыто хохочущую Мали. — Что за дурацкие шутки? — Прости, пап, — девушка даже вытерла выступившие слезы, а затем, отсмеявшись, быстро поцеловала Харгрейва а лоб. — Джеймс, иди, я скоро найду вас с шерифом. Кажется, придется с вами обоими серьезно поговорить сегодня. Харкнесс был настолько довольным удавшейся шуткой, что его подчиненные то и дело с удивлением заглядывали на его хохот в кабинет, пытаясь понять, что случилось с шефом. Тот не мог успокоиться минут, наверное, пять, а затем, откашлявшись, протянул Харгрейву кулак. Джеймс, сам улыбаясь до ушей, отбил и внезапно услышал за спиной иронично-сердитый голос Мали: — Спелись, значит! Мальчишка поспешно обернулся и увидел Мали со сложенными перед собой руками, прислонившуюся к дверному косяку. Харгрейв открыл было рот, пытаясь спешно придумать оправдание, но девушка опередила его. — Ни слова, Джеймс. Я знаю, чья это была идея. Харкнесс, можно тебя на пару слов? — Дай нам полчаса, Мали, — старательно сдерживаясь от повторного взрыва смеха, произнес в ответ шериф и сложил ладони в просящем жесте. — Пожалуйста. — Не думай, что они тебя спасут, — фыркнула в ответ девушка и исчезла. Харкнесс, рассмеявшись-таки повторно, поднялся на ноги и с улыбкой хлопнул Харгрейва по спине. — Ты, кажется, пострелять хотел. Идём, пока доктор Амаль не вернулась и не придушила меня жгутом. Впрочем, позже выяснилось, что Мали никуда не ушла со своим отцом, а тот вроде даже оказался не таким уж плохим. Его тоже звали Джеймс, и эта общая черта стала первым кирпичиком, убранным из стены отчуждения между ними. А в один из дней Харгрейв во время еды внезапно обнаружил во рту что-то маленькое и очень твердое, а выплюнув остатки еды в пустую тарелку, обнаружил, что у него выпал зуб. Уже, наверное, четвёртый. Первой мыслью, продравшей холодом по спине, была о радиации. Харгрейв слышал, как от неё мучительно умирали, потеряв предварительно все волосы и зубы, если вовремя не принимали антирадин. А некоторые превращались в уродливых зомби! Окровавленная слюна, потянувшаяся изо рта, окончательно уверила мальчишку, что его конец близок, и заставила во всех дух помчаться в клинику. Однако там оказался лишь отец Мали. — У тебя просто выпал молочный зуб, ничего серьезного, — с улыбкой объяснил ему пожилой доктор, осмотрев перепуганного пациента и даже показав ему результаты счетчика Гейгера. — Это значит, что у тебя на его месте скоро вырастет коренной. — А в чем разница? — поинтересовался Харгрейв, мысленно переводя дух. — Ну… Если совсем просто, то это признак того, что ты постепенно становишься взрослым, — усмехнулся док. — Так самое время подумать, кем ты хочешь стать, когда вырастешь. — Врачом! — не задумываясь, мгновенно откликнулся Харгрейв. Джеймс-старший удивленно приподнял брови. — Это очень сложная профессия, молодой человек. Уверен, что выучишься? — и получив ответный кивок, одобрительно хмыкнул. — Что ж, похвально. Во время начавшейся эпидемии на корабле Харгрейв ночевал у Янгов по личной просьбе шерифа к ним, а днями напролет пропадал у Стейли. Работать стало даже интереснее, потому что бегать приходилось теперь буквально по всему кораблю, разнося еду по каютам. За это время Джеймс ни разу не видел собственную мать, впрочем, та и не пыталась его искать. Мальчишка тоже не приближался к общежитию, если только не для того, чтобы раздать или забрать приборы и тарелки, помня строгий наказ Мали стараться поменьше контактировать вообще с кем-либо, кроме Янгов. А спустя несколько дней Харгрейв узнал, что Тэмми умерла от болезни. — Мне так жаль, Джеймс, — Мали, растерянная и отчего-то бледная, сидела напротив, мягко сжимая ладони мальчишки в своих, а тот лишь хмуро смотрел в пол, пытаясь отыскать в себе хоть какие-то эмоции, похожие на печаль. Но внутри было совсем пусто. Ничего. — Вы с матерью не ладили? — доктор Джеймс опустился рядом на ступеньки лестницы и предложил Харгрейву горячий чай. В помещении никого, кроме них. Рабочий день был в разгаре. Мали выдернули к очередному больному, вынудив оставить резко осиротевшего мальчишку одного в клинике. Тот вышел, не желая торчать там и остановился у лестницы. На душе было погано. Честно говоря, где-то в глубине Харгрейв был даже рад, что этот кошмар закончился навсегда, ведь в ином случае после эпидемии ему снова нужно было возвращаться в общежитие. Правда, теперь он был совсем один. И не факт, что кому-то нужным. Даже доктору Амаль. — Нет, — буркнул мальчишка, взяв в ладони предложенную кружку. Пить не хотелось, но пальцы приятно грело. Внезапно он решил сказать все, как есть. — Если честно, туда ей и дорога. Она только бухала целыми днями и кричала, как я мешаю ей жить. Док молча кивнул. Не осуждал и не поддерживал. Просто слушал. — Кормила меня вечно какими-то объедками и колотила, если я чего-нибудь творил. А один раз попыталась продать меня какому-то здоровенному мужику у моста. Джеймс-старший покачал головой. — Это ужасно, — тихо произнес он. — А что в итоге помешало ей… довести дело до конца? Харгрейв опустил голову еще ниже, рассматривая вытянувшиеся и полинявшие на коленках штаны. На правом явственно зрела новая дырка. — Шериф увидел и наорал на неё. А мужика под дулом вывел на берег и… не знаю, может, застрелил. Я тогда был так напуган, что ничего не понимал. Хотел только, чтобы мама меня оставила у себя, и даже разозлился на него. Док ничего не ответил. Посидев еще с пару минут, осторожно поинтересовался, что Харгрейв думает делать дальше. Тот, пожав плечами, пробормотал, что работать дальше у Стейли. Детство резко закончилось в семь лет, и теперь уже действительно рассчитывать было не на кого, кроме как на себя. — Если силы будут, приходи в клинику после работы на часок, — Джеймс-старший поднялся на ноги. — Мне не помешает помощник. Если еще не передумал быть врачом, конечно. — А что делать надо будет? — откликнулся младший, заинтересованно глянув на старика и, наконец, отвлекшись от тягостных мыслей о собственном будущем. — Мыть со мной инструменты и помогать писать истории болезни, — док забрал остывшую кружку и усмехнулся на реакцию пацана. Тот внезапно резко сник. — Если честно, я не особо хорошо умею писать, — пробормотал Харгрейв, с досадой вспомнив свое вечное отлынивание от уроков, которые вылезли-таки ему боком, как и предсказывал много раз этот старый пердун Клиффорд. Отец Мали цокнул языком. — Это не дело, молодой человек, — строго произнес он и добавил не терпящим возражений тоном, — раз хочешь быть моим внуком, давай-ка учиться. И ушел, оставив пацана в легкой растерянности и с чувством некоего приятного ожидания. Он с трудом дождался, пока Стейли его отпустит и бегом вернулся в клинику. Несмотря на рутину и ненавистное письмо, помогать в клинике было куда интереснее, чем собирать посуду. — С письмом понятно. А читаешь ты как? — поинтересовался док, явно разочарованный медлительностью Харгрейва и его каракулями. — Примерно на том же уровне… — смущенно пробормотал тот, в слишком больших для него перчатках намывая шпатели для языка, которые потом отправлялись в какой-то странно пахнущий раствор. Это у него получалось куда лучше заполнения бумаг под диктовку. — Прискорбно. Детей нужно учить таким вещам. Харгрейв исподлобья глянул на занудного старика. — Зато я стрелять умею! — гордо произнес он, вспомнив объяснения Харкнесса об устройстве оружия и технике безопасности. Пистолет был тяжелым, с ощутимой отдачей. Да, облегченный, переделанный под учебный, и с холостыми патронами, но тем не менее — самый настоящий! Харгрейв даже попал один раз прямо в грудь нарисованной мишени, и после этого носился по тиру, содрав наушники и преисполненный чувством собственной значимости. Правда, позже его нашла недовольная Анжела, и будущий снайпер, вернувшись с небес на землю, поплелся собирать тарелки. — А такому, обычно отцы обучают, — заметил Джеймс-старший. — Наверное, вы с ним были ближе, чем с матерью? — Я его вообще не знал, — Харгрейв нахмурился, не желая развивать снова тему своей никчемной семьи, точнее, полного её отсутствия теперь. — Да и не хотел. — Не хотел, чтобы рядом был отец? — удивился док и даже оторвался от бумажек, потирая усталые глаза. Харгрейв задумался. В этот момент в проеме распахнутой двери показался Харкнесс. Мужчина не успел войти, как пара поселенцев, ждущих своей очереди, подскочили к нему, требовательно спрашивая о чем-то. Люди в эпидемию доставали его, наверное, еще больше, чем врачей, жалуясь по любому поводу. — Если только такой, как наш шериф, — наконец, ответил Харгрейв. Джеймса такой ответ явно слегка озадачил. — Ну, может, он и был таким, откуда ты знаешь, — пробормотал старик, тоже заметив Харкнесса в дверях и недовольно уставившись в его сторону. — Не-а, — мальчишка хитро глянул на своего нового наставника. Оба мужчины по-прежнему не ладили. А еще внезапная оттепель между обоими Джеймсами, кажется, даже напрягала шерифа, который, что-то отвечая приставучему жителю, мрачно переводил взгляд со старшего на младшего. — Был бы он таким хоть наполовину, никогда бы нас не бросил! Харгрейв не был уверен, что Харкнесс слышал их разговор. Однако, на последних словах взгляд шерифа замер на нем, а на губах промелькнула усмешка. Однако, Мали всё-таки ушла из Ривет-Сити вместе с отцом. Работать в каком-то непонятном проекте в старом мемориале неподалеку. Девушка обещала хмуро смотревшему в пол Харгрейву, что вернется в ближайшие выходные. Тот крутил носком нового ботинка, которые Мали где-то ему раздобыла, и кусал губы, боясь зареветь. Она так и не пришла в обещанные выходные, а в обед снаружи началась какая-то паника. Люди вокруг кричали об атаке на город, а еще все твердили про какую-то машину с огромными винтами. Еще спустя несколько часов рыдающая миссис Янг рассказала мужу, что из одной из таких машин на берег выбросили тела убитых жителей Ривет-Сити, которые ушли работать в мемориал. Харгрейв замер, ловя каждое слово, и сбежал в свою каморку, услышав, что среди убитых был доктор Джеймс. Вдох, выдох, вдох. Тело колотило, слезы, застрявшие горячим комом, текли по лицу, словно найдя выход еще со дня смерти Тэмми. С трудом дождавшись, когда закончатся похороны убитых, Джеймс сорвался к мосту и был остановлен дежурным, поймавшим мальчишку у КПП. Харкнесс шел в сторону города, глядя перед собой отсутствующим взглядом. Его бойцы, которые помогали носить и сжигать тела, хмуро шагали рядом, сохраняя тягостное молчание. При виде бледного Харгрейва шериф остановился, а тот, не выдержав, рванул к нему навстречу и вцепился в мужчину, как в последнее, что у него осталось в жизни. Харкнесс, вздохнув, присел перед ним и обнял, удерживая около себя дрожавшее от слез худое тельце. — Ма… Мали… — с трудом разобрал он сквозь дрожь в срывающемся голосе. — Она же… Её же там не было, правда? Мали вернется, она мне обещала! Шериф крепче прижал его к себе и тяжело поднялся вместе с вцепившимся в него мальчишкой на ноги. И медленно зашагал дальше, унося ребенка обратно в безопасность защищенных палуб авианосца. — Идем домой, Джеймс, — тихо произнес он. — Я найду её, даю слово.