Рассвет

Лучи солнца ударили в окно. Такие бесчеловечные, зачем они вообще бьются в окно? Они мазохисты, садисты? Скорее, два в одном. Я зарылся лицом в подушку и решил, что смогу уснуть, но утро всё решило за меня. Я потянулся всем телом так, что прочувствовал каждой косточкой, присел и сразу лёг. Гемоглобин, давление, уже не знаю, что это. Старость пришла слишком рано, ощупав всего меня. Меня уже не заботило моё здоровье. Жизнь и без того тяжёлая, унылая, каждый раз хочется всё это закончить, но меня останавливает одно. Мой луч надежды среди всей этой каторги и теней этого уже безнадёжного мира. Всё опирается на деньги, люди забыли обо всём, кроме бюджета в кармане. И мы тоже погрязли в безысходности жизни. Но спасаемся от недоразумения мира, лишь находясь вместе. Для счастья нам много и не надо, лишь крыша над головой, да хоть сарай, и что-нибудь поесть, а дальше как пойдёт. Но нам досталось даже чуть больше. Вполне нормальная квартира, мы не смотрим на полное отсутствие ремонта, еда в холодильнике, не самая лучшая, но еда. И даже телевизор, который вполне неплохо показывает тридцать каналов, половина из которых нам попросту не нужны. Родители нам были готовы отдать всё, но мы покачали головой, отказав. Почему? Всё просто, если мы что-нибудь возьмём у них, потом всю жизнь будем должны, постоянно будут припоминать нам о том, что когда-то, десять лет назад, нам отдали новенький пылесос или что-то вроде этого. Всё это прекрасно, но встать мне сегодня надо. Чтобы хоть как-то привести себя в норму, ну или еще больше угробить здоровье, надо налить кружку кофе. Я посмотрел на еще спящую Алису, она такая милая, когда спит, такая... другая. В жизни и при других людях она совсем не такая. Будто два разных человека. Но мне так интересно узнавать каждую Алису. На часах 9:57, опять проспал время принятия таблеток. Хотя плевать, будто они как-то мне помогут. Без понятия, почему я их ещё пью. Наверное, чтоб цепляться хоть за какую-то нить надежды, что когда-нибудь мне станет легче. Конечно, я не умру, но мучающие меня боли уже конкретно поднадоели. После принятия таблеток я услышал шорохи в комнате. Проснувшаяся Алиса решила, что кофе её уже не возьмёшь и вышла на балкон. Да, у нас был даже балкон, живём богато. Хотя и балконом это назвать сложно, но какой есть. Заспанная Двачевская выглядела одновременно и мило, и пугающе. Она будто сейчас разнесёт всё на своем пути, но в этот момент она лишь хотела к кому-то в объятия. И сейчас этим кто-то мог бы быть и я. Она стояла в одной кофте поверх голого тела, конечно весна на улице, но не месяц май, я накрыл её пледом, она явно удивилась этому действию. — Ага, давай заболей еще. Доброе утро. — Ага-а, — протянула Двачевская и сладко зевнула. — И вообще, мне не холодно. — Не холодно ей, а потом неделю с температурой будешь валяться. Алиса, ничего не ответив, покраснела. Она выглядывала в окно, лёгкий ветер раздувал ее небрежные хвостики. Самая милая картина. Но после этих приятных минут опять начнётся муторная работа и нудное общество ненужных людей, но пока я наслажусь этим кратковременным моментом.