Я.

Столь необоснованное поведение  напрягало демона, вводило его в ступор, заставляя судорожно перебирать мысли в надежде дать верный ответ. Комик непринуждённо поджал губы, довольствуясь неловким молчанием между ними. Полностью удостоверившись в том, что до друга его простейшие намёки не доходят, Док отстранился. - Зачем доктору театральная маска, если он не умеет играть? Смирившись с недальновидностью своего собеседника врачеватель, понуря голову, выдохнул. - А сама маска...умеет играть?                              -☆▪︎☆▪︎☆- - Док, чёртов Док, подлец... - Недовольно бурчал себе под нос нечистивый, растерянно мотаясь в толпе на более просторной площади. Актёра буквально выворачивало изнутри каждый раз, когда кто-то неумышленно касался его, задевал плечом или просто окидывал взглядом. Даже несмотря на то, что это было не его тело и особой неприязнью к людям комик не отличался. - Ты же театрал, да-а! - Заладил цитировать лекаря выбившийся к небольшому фонтану Маска. - Знаешь, бродячие артисты сейчас о-очень популярны! - Сев на ледяной керамический, усыпанный мелкими крупицами воды бортик, демон скрестил руки на груди.  Он зло уставился в одну точку, приняв решение подождать, пока толкучка поутихнет.                              -☆▪︎☆▪︎☆- Вблизи домишко, как прозвал про себя лавку картографа доктор, оказался ещё ужасней. Минувший ливень добил собой тусклое, украшенное проблесками глубоких и мелких трещин старое здание, придав ему тёмной сырости. Остальные ровные, ухоженные дома точно ждали, когда это чёрт-те что вот-вот рухнет и на его место придётся такой же аккуратненький собрат. "Гвен мог ошибиться"- твердил Док, ощущая себя наглым расхитителем гробниц. Стоило сделать шаг навстречу крыльцу, как нога приземлилась в рассыпанную по блёклому камню землю, превратившуюся в грязь. Справа красовался сорвавшийся с петель увесистый горшок со своевольно торчащими из него кочерыжками сожженых солнцем цветов. Отпрянув от двери, врач, помявшись пару минут на месте, заглянул в окно. Не обращая внимания на обшарпанный слой краски рам, он уставился в чернотную глубь здания. Солнце специально роняло лучи на стекло, затмевая своим блеском всё то, что было возможно разглядеть. Недолго думая врач нерешительно стукнул по окну и сразу отошёл, как стеклянный пласт затрясся в распухших ставнях. Рановато он спровадил демона. В сознании лекаря яростно боролись чёткое понимание того, что без карты - никуда и плохое предчувствие, велевшее уносить ноги подальше от злополучной обители, а он в этом не сомневался, нечисти. Нечисти, похуже демона. Нечисти, которая при любом удобном случае нападёт и порвёт непрошенного гостя. В груди извилистой змейкой зарождался страх, сковываемый утверждением "надо". Переступив через себя и лужу на крыльце, Док, бегло постучавшись, нырнул внутрь. С поразительной скоростью проникнув в маску через дыры в небрежном шве в нос ударил стойкий, тяжёлый запах пыли, старости и тонкий, лишь на мгновенье мелькнувший приторный аромат духов. Толкнутая лекарем дверь предательски заскрипела под порывами ветра и с грохотом захлопнулась, отрезав его от мира. И даже после этого, казалось бы, оглушительного шума, способного разбудить любого дремаку, ни из какого угла не донёсся подозрительный шорох, которому врач был бы рад больше, чем нависнувшей гробовой тишине. Он хотел было развернуться, плюнуть на всё это и, сославшись на то, что просто перепутал здание и зашёл в нежилой дом, сбежать, да поскорее. Его острый порыв оборвал натянутый на стол пергамент, красовавшийся слева от него. Присмотревшись лекарь узнал на нём очертания всех материков и, подойдя ближе, принялся изучать карту. Не просто карту. Все те изумительные иллюстрации, завараживающие своей изящностью и ровностью, что доктор видел в книгах и вровень не шли с тем искусством, что он лицезрел сейчас. Каждая деталь от мала до велика была мастерски прорисована, на удивление, разными размерами перьев. И правда - подняв взгляд чуть выше, на сам стол, Док обнаружил задавленный в угол прочим хламом стакан, полный поражающим количеством приборов: Сильно выделялись перья с большим, приплюснутым наконечником, закрывающие собой тоненькие, подобные медицинским иглам штыки и распушённые, грязные кисти, явно пережившие много картин. Такая деталь, выбив из лекаря весь страх, внушила ему интерес, подталкивая дальше знакомиться с  лавкой. Тем самым "прочим хламом" оказались измазанные в чернилах скомканные салфетки, другие приборы, которым не нашлось места в тесном стакане и-... Сщурившись и, думая, что понял неправильно, врач присмотрелся. Фантики от конфет. Много фантиков. Справа, под столом двинулось что-то белое, неожиданно глухо загромыхав и сразу притихинув после взвизга лекаря. Запихав своё "надо" куда поглубже, Док развернулся и высоко занёс ногу, дабы в один шаг покинуть этот местный склеп, но насторожился, как сзади что-то соскользнуло и плавно прокатилась по полу, преследуя его. Тут же оно невесомо робко прильнуло к ноге человека, доводя того до приступа. Пергамент, завёрнутый в трубочку, подгоняемый сквозняком. Цокнув языком на самого себя, он поднял лист с пола и, секунду повертев в руках, развязал скрепляющую нитку. Ещё одна карта. Наслаждаясь детским предвкушением, совсем затмившим внутреннего Дока, кричащего "Это не твоё, положи!", внешний медленно стал оттягивать край. Тонкая, узорчатая рамка, расстилающаяся по краю. Острыми жирными буквами надпись "Тихий океан". Заштрихованная роза ветров внизу, удивляющая своей детализацией. Этим можно было любоваться вечно, но "вечно" продлилось ровно до тех пор, пока на листе не показалось чёрное, тонкое нечто , рассекающее собой Южную Америку пополам. Доктор замедлялся с каждым мигом, что открывал для него жирное пятно, окружающее собой гиганскую дыру посередине. Остановившись на половине, он решил повнимательнее рассмотреть этот ужас, одну за другой замечая всё больше деталей: Сами чернила были не просто пролиты на, до сих пор восхищающее его творение, а ещё и размазаны руками, украшая происходящее по всем углам тянущимися полосами и отпечатками пальцев.  Дыра распространялась ведущими от себя длинными прорезями, мелкими следами, оставленными перьями. Перед глазами предстала картина: художник в порыве ярости долбит инструментом рисунок, пронзая насквозь и вгоняя в стол наконечник. На материках, чуть выходя за края гуляли хороводы обрывистых линий, сбивающиеся в агрессивно расцарапанные кучи. Дурное предчувствие внезапно нырнуло из груди в ноги, прошибая тело колючим, ледяным потом, когда он резко распахнул холст полностью. Неожиданно сузившийся край выскользнул из рук лекаря, повиснув пружинкой. Но это не помешало лицезреть отгрызанный угол карты. Ближе к дыре начинались скромные следы от зубов, мгновенно переходящие в оборванные, изодранные клочья. Взглянув чуть правее, за карту, Док наткнулся на грязную груду таких же смятых, изуродованных пергаментов, которые всё это время прятались за столом. Давно высохшая тушь когда-то стекала с них, оставляя на полу въевшийся чёрный след. Все они были яростно утрамбованы в угол, запиханы в щель меж мебелью и стеной, измельчены и разбросаны по комнате, чего он сначала не заметил. Стоило Доку обратить на это внимание, как гробовую тишину нарушил тяжёлый скрип прогибающейся половицы. Обернувшись на звук, он встретился взглядом с худощавым, бледным лицом.                                                   -☆▪︎☆▪︎☆- За всё то время, что демон ждал утихания толпы, он успел выучить все дома и ларьки, окружающие его, пересчитать плитки в своём полезрении и рассмотреть множество капелек воды на бортике фонтана. Маска никогда не играл и не представлял себя на месте актёра, при том, что сам недавно им назвался. За свою жизнь он успел прочесть много книг, интересных повестей и тайком подслушать пару рассказов, но в голову не приходило ничего путного. "Что ж, попытка не пытка." - старался утешить себя нечистивый, забираясь на борт фонтана. "Лучший рассказ - тот, что был наяву." Пара нервных глотков стали предвестниками его речи. - Уважаемые дамы, господа! - Он резво раскинул руки, обращая на себя всё больше озадаченных взглядов. - Сегодня, в этот солнечный, замечательный день у вас есть уникальная возможность послушать историю о проклятой семейке Мортов! - Маска поймал кроткую волну мотивации, когда пара прохожих отвлеклись от дел и подошли к фонтану, после продолжив с ещё большим интузиазмом. - Небезызвестная семья была, спокойно она в своём вымышленном мире жила. В безгрешном мире чудес... Четверо детей, король и слуга. Ни голод ни холод им не был знаком, отец всех любил, ни одного не обделял теплом. Ибо мать ушла на покой... - Вокруг фонтана образовалось плотное кольцо людей. Многие стояли и внимательно слушали, некоторые тихо возмущались от пренебрежения к городской архитектуре. Нашлись и смельчаки,  подошедшие вплотную и присевшие на противоположную сторону бортика, чтобы быть ближе к ваганту. - И вот они шестеро сидят за столом: Правитель величавый. Посол, который его и ославил. Недавно заявился он во дворец. С первых слов дал понять, что мудрец. Старшая, с умом - всем примером служила. Белоснежные одежды носила. Всё время в библиотеке проводила, В запой в книги уходила. Ночами могла так не спать. Умела и шить, и вязать. "-Ну точно вся в мать!" Начинал отец восклицать, стоило с кем-нибудь разговор завязать: "Ни словом сказать, ни пером описать!" - А толпа у фонтана продолжала нарастать.                                                      -☆▪︎☆▪︎☆- - АХ! - Бросив холст Док отпрыгнул, выставив руки, машинально закрываясь ими от пристального взора человека. Попятившись он задел локтём тяжёлый предмет, с ярким звоном упавший на стол и тут же скатившийся с него. Банка, пролив своё содержимое - мутную, пыльную, с осевшей на дне тушью воду по любезно растянотой карте рухнула на пол, тяжело бахнув. - П-простите! - Лекарь всплеснул руками, бестолково метаясь глазами по столу в попытке что-то предпринять. - Извините, я-...Стоило стучать громче. Незнакомец издалека холодно наблюдал за тем, как грязное месиво скатывается по пергаменту струйкой на пол, стягивая за собой размывшиеся чернила. - Ох, чёрт! - Приподняв холст за края, намереваясь приостановить поток, Док лишь вылил воду на стол, размазав всё, что можно было. И без того тёмные салфетки намокли, став ещё темней. Гуща, преодолев весь мусор, снова закапала вниз, но уже с другой стороны. Лекарю оставалось лишь боязно ждать слова человека, любуясь стекавшими по всей карте остатками материков и их названий. - Это должен был быть мой последний заказ. - Равнодушно вздохнул картограф, впервые моргнув со времени встречи. Только сейчас, услышав голос Док понял, что разговаривает с девушкой. - Вы, наверное...- Лекарь опустил мокрый пергамент, тут же шлёпнувшийся и прилипнувший к столу. - Долго трудились над ним... - Долго. - Без капли сожаления пролепетала художница, пусто глядя в черноту, образовавшуюся на заказе. Голос монотонный, бездушный. Будто она сразу приняла факт того, что всё пропало. В глазах не было ни малейшего намёка на злость, раздражение, обиду. Ни малейшего намёка на какую-либо эмоцию вообще. - Завтра за ним придёт покупатель. - М-мне очень жаль, я могу что-то сделать? - Сцепив пальцы в тугой узел, врач беспокойно смотрел на картографа. - Вряд ли. - Снова протяжно вздохнула она, придав своему образу ускользающую умиротворённость. - Цель вашего визита сюда? - Я хотел узнать, есть ли у Вас карта Франции, на кото- - Такой нет. - Отчеканила девушка, снова вытаращившись на доктора. - А теперь уходите. - Но я...Вам сдавать уже завтра и вряд ли у Вас получится,...- Внезапно женщина шатаясь ринулась к нему, наполняя дом истошным стоном старых досок. Теперь, когда она стояла на расстоянии вытянутой руки от лекаря, он мог рассмотреть создателя прекрасного во всей красе. Из под чёрного капюшона по плечам стелились засаленные, спутанные в массивные колтуны волосы, которые раньше, вероятно, были рыжими и кудрявыми. Девушка стягивала накинутый плащ изнутри, укутываясь в нём полностью. За эту секунду, что они смотрели друг на друга, Док заметил как она продолжает шататься. - А у тебя, думаешь, получится? - Чересчур быстро женщина спрыгнула на "ты", остервенело впившись в лекаря взглядом. Пустым, серым взглядом. Док редко смотрел людям в глаза, но всегда замечал маленькие, сияющие огоньки в радужке. Они могли быть отражением солнца, пламя свечи, или же чего-то, исходящего изнутри. Чего угодно. Но они были всегда. Ровно до этого момента. У его пациентов, стоящих на грани смерти. У хозяйки, что дала им отоспаться в своём доме. У её больного сына, у Гвена, Жана. В каждом. В каждом что-то блестело, светилось. Даже у демона они были. Другие, зверские. Внушающие неистовый ужас, горящие и на свету, и во тьме. Но всё-таки были. Смотря же в её глаза Док не видел ничего. Видел нездорово-жёлтые мешки под ними, втягивающие тень ямы скул, подрагивающий подбородок и бледные, сжатые губы.  -...Нет. Я не знаю, возможно ли это исправить, но...Может стоит попытаться? - Попытаться восстановить на здоровом пергаменте весь наш мир за одну ночь? Ты настолько самоуверен?                              -☆▪︎☆▪︎☆- - Старший же сын - наследник, бесспорно! Тренировался упорно, Родине служил покорно. Гнев и распри для него смехотворны, "Важнее народ, безопасность!"- Кричал он повторно Давно заученный текст. Его грудь украшена золотом, условно - "За доблесть в бою." И вот переходим мы к среднему сыну: Из детства того не выводит рутина, Назначенная отцом. Всё в ярких красках, улыбках игристых - Иногда танцевал он даже с котом. Бывало весь мир ходил ходуном, Когда принц по зале нёсся кувырком. Однажды и посол опробовал сталь - Закрылся в кладовке. Оказалось - Кто-то ему в чай подсыпал иголки. Но всё прошло гладко: У мудреца глаз зоркий, Сразу подлеца он выследил ловко И, в наказание, одна из иголок Случайно в стоге сена затерялась. "Как неловко! Но вы ведь поможете, Мой юный принц?" ...Над своим поступком думал он долго. И вот их шестеро сидит за столом. - Погодите, вы упустили! - Что именно? - Слева от Маски, прикрывшись платком Молодая девчонка размахивает веерком. - Их ведь не шестеро! Как же..- Она, задумавшись, тянется к пальцам - считать начала: - Первый - король. Посол второй. Третья сестра, наследник и товарищ с иглой. - Похлопав глазами, заявила она: - Вот беда! Кого-то забыли. - Какая тоска-а! - Наигранно вытянул голиард , схватившись за щёки. Но тут же голос его стал другой: - А шестой - никчёмный и злой. Не мог слиться с толпой, одарить теплотой. Всё время молчал, хотя отнюдь не немой. "Тупой, дурной, плохой. Одним словом - гной!" - Соглашались родные, качая головой. Да и стул его сейчас был пустой. - Огрызнулся Маска, взмахнув рукой. - Итак, вернёмся к истории нашей...