Цветение персикового дерева

Весна–прекрасное время года, которое всегда являлась символом новой жизни, любви и гармонии. Стоит ли говорить, как много поэтов посвятили свои стихи весне, сравнивая её с чем-то прекрасным, возвышенным и радостным. Не зря разговор зашёл об этой поре, ведь сейчас дворцовый сад как раз благоухает ароматами и пестрит разными красками–это конец марта. У всех обитателей гарема шехзаде Мустафы прекрасное настроение, подстать погоде. Солнце светит, птички поют–чем тебе не радость? Вот и сам наследник вышел освежиться, медленной походкой прогуливаясь между клумб. В нос ударила композиция запахов, а голову заполнила ненавязчивая, до боли знакомая мелодия и шехзаде напрочь забыл про всю бумажную волокиту, напевая тихую песню себе под нос. Наконец-то отдых! Однако не все люди в гареме разделяли всеобщей радости и гармонии. Некоторым вообще было не до этого. Яхья проснулся раньше чем начала петь разнообразная пернатая живность, и был очень этому рад, поскольку от посторонних шумов, будь это самое красивое пение или же просто перешептывания наложниц, болела голова. До рассвета он наслаждался заветными минутами тишины, бродил по коридорам, наблюдая глупые физиономии спящих стражников, которые, между прочим, должны были по долгу службы охранять своего шехзаде, а не сладко дремать, тем самым раздражая и без того раздраженного Ташлыджалы. Первых двух стражников он пропустил мимо внимания, потому что не хотел ругаться с самого утра, но двум последующим явно не повезло–они попали-таки под горячую руку. Сделав им выговор, Яхья понял, что его настроение уже испорчено и никакая тишина не спасёт положение, поэтому он решил заняться работой. У него было много обязанностей, включая и те, о которых шехзаде не подозревал. Да и зачем ему это? Яхья был убеждён, что у Мустафы есть более важные дела, что ему до Яхьи? К примеру, зачем Мустафе знать о том, что в его дворце давеча подрались два евнуха, а Яхье пришлось их разнимать, или о том, что один из оруженосцев потерял любимую саблю шехзаде, и это при том, что Яхья был убеждён–должность оруженосца занимает он, и не понятно откуда взялся ещё один оруженосец, и как он потерял саблю, благо, Ташлыджалы её нашёл. И так складывалась куча мелких проблем, которые лежали тяжким грузом на, и без того уставшем, Ташлыджалы: не закупили продукты, потеряли отчет о расходах в гареме за это месяц, прихромала лошадь, не заплатили стражникам, лекарь, который был единственным ответственным и умным человеком, и тот умер! Но всё это было бы терпимо, если бы Яхья чувствовал себя здоровым. А тут ещё и эта весна! Ташлыджалы пробовал писать стихи, но это больше походило на жалобы. Дело в том, что сегодня утром он открыл свою тетрадь с заметками и обнаружил там пренеприятнейшую дату–течка. У него был ровный цикл–регулярная течка, которая всегда выпадала на одно и тоже время и в это раз по рассчётам, должна была начаться с первыми днями весны. Конечно, можно было бы сделать более точные расчёты, но в математике он не силён. Вот уже который день у Яхьи болит живот, кружится голова, повышается аппетит и скачет настроение и всё из-за его глупой «натуры», но течка как ни странно всё не приходит, а ведь уже конец марта! Как же он ненавидел в себе эту особенность, отличающую его от других обитателей гарема. Однако скрывать это он никогда не пытался, и не показывал, что стыдился себя, ведь все эти особенности в поведении и строении его тела– часть его жизни, это он и есть. К тому же стыдиться было нечего, Яхья никогда не попадал в конфузные ситуации, не занимался непристойными вещами и вообще вел порядочный образ жизни, так что никто не мог и подумать, что Ташлыджалы походит на тех омег, про которых рассказывают нехорошие сплетни и всякие гадости. Этот пол был малознаком, как для обитателей гарема, так и для самого шехзаде, ведь пребывание омег во дворце запрещено законом. Все наложницы, слуги, евнухи–беты, все янычары–беты или альфы. Поэтому первое появление Ташлыджалы во дворце вызвало много эмоций и неуместных вопросов, на которые Ташлыджалы зачастую не давал ответов, если, конечно, адресантом не был шехзаде, на любой вопрос которого Яхья охотно отвечал. Они с Мустафой быстро нашли общий язык, настолько быстро, что Махидевран султан начала беспокоиться, но Яхья заверил её, что повода для переживаний нет, и что он не позволит себе никаких непристойных действий в отношении шехзаде, и для пущей уверенности вкратце рассказал ей про все процедуры, которые он совершает до и во время течки. Первой и самой основной было заглушение запаха лекарствами, травами и благовониями. Это действительно помогало–Мустафа ни разу не почувствовал, как пахнет Ташлыджалы. В обычные дни его запах не выражался и был не заметен, если только не подойти совсем близко, а Яхья всегда держал дистанцию. Что касается дней течки–он заглушал запах вышеперечисленными средствами. Единственный побочный эффект этих лекарств в том, что со временем течка стала проявляться совсем незаметно, а запах будто и вовсе пропал, остались только неприятные ощущения в области живота и головная боль. Однако Яхья счел это за плюсы, ведь привлекать чьё-либо внимание он никогда не хотел и теперь его точно никто не заметит, к тому же годы берут своё–ещё несколько лет и он больше не сможет родить (говорил лекарь), а Яхье это только на руку. Ему не нужен альфа, не нужно внимание, любовь и дети. Всё что он хотел, он уже получил. Главное быть рядом с шехзаде, быть его опорой и поддержкой и пока он с этим справляется, значит всё идет по плану. Все под контролем. Так успокаивал себя Ташлыджалы изо дня в день, а между тем состояние его здоровья заметно ухудшилось. Вот и сегодня, в этот отвратительно яркий, солнечный день у Яхьи ближе к обеду разболелась голова. Он шел по коридору в поисках шехзаде, еле-еле перебирая ногами–всё вокруг кружилось и вертелось до тех пор пока он не врезался в случайного прохожего, тогда всё резко остановилось и земля ушла из-под ног. К счастью, а может и, к сожалению, случайным прохожим оказался Атмаджа. —Яхья бей? Ты что совсем на ногах не стоишь, поднимайся! –протараторил Атмаджа и, ловко подняв Яхью с пола, поставил его на ноги. —А…Атмаджа…–рассеянно пробормотал Яхья, вместо слов благодарности. –Не ожидал тебя здесь увидеть… Ты что здесь? Где шехзаде? —О Аллах, да зачем тебе? Ты чуть ли не падаешь… Что с тобой? Почему не сходишь к лекарю? —Не твоего ума дело.–озлобленно шикнул Ташлыджалы и помассировал виски, но встретившись с обиженно-воинственным взглядом Атмаджи, как-то непроизвольно и раздосадованно добавил.–Помер он.Уже три дня как… —Аллах… Что же это делается, неужто во всей Амасье нет ни одного путевого лекаря! Погоди, а отчего он умер? И чем ты болен? Уж не эпидемия ли? Стоит ли тебе идти к шехзаде в таком виде? —Что? Какая еще эпидемия, что ты болтаешь попусту… Лекарь умер от старости, а что касается меня, тебя это тревожить не должно. И…Что ты имеешь ввиду, в каком таком виде? –Яхья нервно поправил свой старый, блеклый кафтан и уже тише спросил.– Что… Настолько плохо выгляжу? Атмаджа непонимающе посмотрел на него, а затем рассмеялся, несильно потрепав по плечу. –Знаешь, а я иногда забываю, что ты омега. И болезнь твоя небось с этим связана? Ну-ну не сердитесь, Яхья бей, я уже ухожу. Не люблю, когда у тебя начинается «это». Ты слишком раздражительный становишься. Шехзаде Мустафа сейчас во дворцовом саду, сходи поговори с ним, если тебе от этого полегчает. Да и воздух там чудесный, всю головную боль как рукой снимет. —Спасибо за наводку…–сквозь зубы пропустил Яхья. —Хм… Знаешь, я, пожалуй, все-таки сам займусь поисками нового лекаря, у меня это быстрее получится, ты что-то совсем разболелся.–напоследок бросил Атмаджа и ушел восвояси. После разговора с Атмаджой Яхья решил, что нужно быстро найти шехзаде, получить указания и со спокойной душой отправиться обратно в свои покои, дабы отдохнуть хотябы минут 10, а уж потом приступить к работе, но прежде всего, конечно, –шехзаде. Мустафа находился в саду достаточное количество времени. От долгой прогулки шехзаде подустал и решил отдохнуть в беседке, мечтательно прикрыв глаза, однако минуты умиротворения длились недолго–Мустафа издали услышал шаги и, приоткрыв глаза, почти сразу же заметил Яхью. Еще один повод для радости! «Какой же все-таки чудесный день"—думал наследник. —Приветствую вас, шехзаде…–Яхья заметно повеселел и даже улыбнулся при виде шехзаде, на что ему ответили тем же. —Ташлыджалы. Я рад тебя видеть, где ты был всё утро? Я уж было хотел тебя искать. Но ты сам нашёлся… Я рад.–повторился шехзаде и неловко улыбнулся осознав свою небольшую речевую ошибку. —Видимо мы с вами разминулись… Я тоже искал вас, шехзаде. —Неужели? –спросил Мустафа с явной заинтересованностью и резко встал, выходя из беседки, чтобы сократить расстояние между ним и Яхьёй. Ташлыджалы заметно смутился и по обыкновению потупил взор. Мустафа это очень любил и редко отказывал себе в удовольствии наблюдать милое смущение друга, а иногда, если повезет, и лёгкий румянец на мягких щеках. То, что щёки у Яхьи мягкие, Мустафа только предполагал, но на деле ему всё же хотелось хотя бы раз прикоснуться к нему. Но Ташлыджалы держал себя достойно и не давал повода рукоблудничать. Сначала шехзаде стыдился собственных мыслей, но потом они стали неотъемлемой частью его жизни, особенно при тесном общении с Яхьей, например, когда они остаются одни что-то обсудить, как сейчас. До сегодняшнего дня Мустафа позволял себе только мысли. О их воплощении в жизнь не могло быть и речи, ведь Ташлыджалы считает его своим другом, доверяет Мустафе, да и шехзаде тоже испытывает к нему уважение, но только напополам с вожделением. Единственным утешением и оправданием для него был тот факт, что он по природе своей альфа, а так как в гареме нет больше омег кроме Яхьи, его организм непроизвольно воспринимает Ташлыджалы как объект для обожания, любви и …непристойных мыслей? Но пока Мустафа держит себя в руках всё хорошо. Всё под контролем. —Для чего ты меня искал? –спросил наследник, подходя всё ближе и ближе к Яхье, ожидая что тот, по обыкновению, попятится назад, но не тут то было. Яхья стоял опустив голову и не двигался с места. В какой то момент оба почувствовали сбивчивое дыхание друг друга, а вместе с тем случайно обменялись запахами. Яхья вдохнул ярко выраженный запах мускатного ореха. Теплый, сухой, пряный аромат полностью окутал его, и в этот момент как то сама по себе прошла головная боль. Ташлыджалы прикрыл глаза от удовольствия и облегчённо вздохнул. Ноги подкосились, но он держался. Мустафа в свою очередь в первые за такой огромный промежуток времени почувствовал слабый, почти незаметный запах персика, который исходил скорее от старой одежды, нежели чем от самого Яхьи, ведь тот еще до смерти лекаря принял лекарства, однако невидимый, прозрачный запах все равно витал где то рядом, и Мустафа умудрился его уловить. Возможно одежда пропиталась запахом с прошлой течки, и не отстиралась до конца, а может острый нюх шехзаде уловил запах самого Яхьи сквозь благовония, и вопреки лекарствам… Это уже не столь важно. Мустафа улыбнулся и задумчиво протянул. –Персик… —Что? –Яхья насторожился и забегал глазами. —Нет, нет.Ничего. Пойдём, я хочу тебе кое-что показать. –Мустафа едва коснулся его руки, но тут же отпрянул, будто ударившись током. Вместе они пошли в сторону деревьев, мимо клумб с различными цветами, и вот уже впереди виднеются прекрасные цветущие деревья, однако и их они миновали, направившись к самому невзрачному, с виду перекошенному дереву. Мустафа остановился подле него и задумался. —Персик.–констатировал факт Ташлыджалы. —В самом деле? Я не разбираюсь в деревьях, но почему то все время был убеждён, что это именно он и есть. Это дерево не распускается уже долгое время. У него ведь есть почки и даже листья кое где проклюнулись, а цветов всё нет и нет.Может ты знаешь в чем дело? Яхья покачал головой. Он не садовод. Откуда ему знать? Но раз шехзаде спрашивает надо попытаться дать ответ. Не зря же он его сюда притащил? —Вероятно оно замерзло. Зима была суровой. А может дерево просто состарилось. Или и то и другое, почем знать? Прикажете его срубить, да и дело с концом.–чуть ли не зевая ответил Яхья. Это дерево уж явно не его забота. Но Мустафа только усмехнулся. —Если вы уже приняли решение… Что же, как прикажете, Яхья бей. Ташлыджалы густо залился краской. —Простите мне мою дерзость, шехзаде… Я вовсе не хотел раздавать вам приказы… Лишь предложил возможное решение этой проблемы, но выбор, безусловно, за вами. —Я всего лишь пошутил.–Мустафа минуту постоял и подумал, а затем произнес.–Поручаю это дерево тебе. Ты сможешь его выходить? –Я не знаю шехзаде… Не уверен, что в моих силах… —Если у тебя получится, то я сделаю тебе подарок.–задумчиво произнес шехзаде, прокручивая в голове всевозможные варианты подарков. — А если нет? Конечно, я попытаюсь сделать все, что смогу, но не думаю, что у меня получится, ведь я не разбираюсь в деревьях, да к тому же это не совсем от человека зависит… —Думаю, ты справишься.–Мустафа вновь подошел к нему слишком близко и уже ни капли не стесняясь, переполненный решительностью, провел рукой по щеке Ташлыджалы. –Я в тебя верю. По телу Яхьи прошла приятная дрожь, внизу живота, будто завязался тугой узел, и Яхья, уже мало что соображая, ластился навстречу руке. Однако в реальность его вернулось чёткое ощущение того, что у него прямо посреди сада началась течка, а так не хотелось пачкать одежду. Яхья сконфузился и резко отпрянул от шехзаде. Какой стыд! А если Мустафа заметит… Яхья начал быстро тараторить. —Шехзаде, извините, но мне нужно идти… —Постой, куда же ты… Составь мне компанию. Вместе погуляем. —Мне правда нужно срочно отлучиться по делам, с вашего позволения… Мустафа настойчиво не хотел его отпускать и придержав за руку, притянул к себе, крепко схватив его за плечи. Только сейчас он осознал, насколько хрупким был его товарищ. Яхья обречённо вздохнул, вероятно, запах уже пропитал всю его одежду и не мог быть не замечен. "Как же так? Ведь никогда не было такого, чтобы течка протекала так ярко» Ташлыджалы чувствовал себя неловко, хотелось провалиться сквозь землю, но Мустафа явно не собирался его отпускать. —Яхья, ты последнее время очень нервный. Ты, кажется, устал… Не стоит так себя нагружать… Я знаю, что у тебя много обязанностей, но не относись к моему поручению также серьёзно. Даже если не выйдет–ничего. Мы посадим новое дерево.–Мустафа приобнял его за плечи и Яхья вздрогнул.–Скажи, ты любишь персики? –прошептал шехзаде. Яхья стоял молча, у него кружилась голова, дрожали ноги и в целом он чувствовал себя отвратительно. «Что я себе позволяю? Как можно… Какой стыд.» —Шехзаде… Я…Я не знаю к чему этот вопрос, прошу, отпустите меня, … Мне правда нужно… –А я люблю. У них чудесный запах и очень сладкий вкус. Яхья почувствовал на своей шее горячее дыхание шехзаде, ноги стали совсем ватными, и он обхватил его плечи в ответ, чтобы не упасть. —У тебя тоже чудесный запах, почему я раньше этого не замечал? Не бойся меня, ты так напряжён…–Мустафа провел рукой по его спине и Яхья попытался слабо оттолкнуть его. —Не надо, шехзаде… Что вы делаете… —Я знаю, что у тебя течка, не нужно от меня убегать… Ведь ничего плохого мы не делаем… —Шехзаде, как же… О чем это вы… Это неправильно, если вы продолжите и дальше… —Я не причиню тебе вред.–Мустафа обхватил его лицо руками и с большой надеждой и любовью смотрел ему в глаза. Яхье было страшно и стыдно, но более всего он боялся не совладать со своими чувствами и бросится на шехзаде, забыть о морали и правилах и отдаться ему, ведь именно этого он сейчас хотел больше всего, но разве можно… –Яхья, не отводи взгляд. Если ты тоже этого хочешь, то хотя бы намекни. Прошу не отталкивай меня. Я так долго не мог на это решиться, другого шанса у нас уже не будет… —Нас увидят, шехзаде… —Здесь никого нет, только мы вдвоем. Я постоянно о тебе думаю. Это не просто мимолётное влечение, я мечтаю о тебе чуть ли не с момента твоего прибытия. Не мучь меня, ответь! Скажи, что ты чувствуешь. —Мне кажется, что это вы надо мной издеваетесь, или того хуже смеётесь. Почему вы не скажете прямо, чего хотите? –Яхья устало прижался к груди шехзаде, крепко обняв его.–Я не могу позволить себе первый шаг… Мустафа улыбнулся и облегчённо вздохнул. —Что же ты сразу не сказал…—шехзаде подхватил его на руки и Яхья вскрикнул, обвив руками шею шехзаде. Мустафа вдохнул полной грудью запах любимого и блаженно улыбнулся, сбивчиво дыша.—Пойдём, я отнесу тебя в покои. –Нас увидят… Шехзаде, что же будет… —Хорошо, тогда спрячемся. Уедем. Непременно уедем, прямо сейчас.–шехзаде загорелся идеей и понёс Яхью прочь из дворцового сада, находу крича слугам, стоявшим у ворот. –Запрягайте лошадей! Карету! Скорее! Мустафа всё не отпускал Ташлыджалы и держал, точно куклу, в то время как Яхья краснел, смущался и отворачивался от прохожих слуг, особенно тех, которых знал в лицо. –Прошу опустите меня… Что обо мне подумают… —Что ты теперь мой. Мой омега. И я тебя ни за что не отпущу. —Поставьте, ради всего святого. Я буду подле вас… Мустафа улыбнулся и медленно опустил его на ноги, придерживая за талию. Яхья жался к нему и прятал лицо, утыкаясь в грудь шехзаде. Через какое то время карета и кучер были готовы. Мустафа чуть ли не волоком потащил за собой Яхью. —Куда мы едем? –спросил Ташлыджалы. —В охотничий домик. Там нам никто не помешает. Ты хочешь остаться там со мной? На несколько дней… А может и на две недели! —Что же мы будем там делать, так долго…–Яхья стыдливо улыбался, неловко сжимал колени и то и дело поправлял кафтан. Одежда была вся испачкана и Ташлыджалы вот уже несколько минут просто мечтал её переодеть. —Хм… Что захочешь… Но я вижу, тебе неудобно. Путь неблизкий, а тебе всё не сидится… Может я могу как то помочь? Иди ко мне поближе, не сиди напротив. Яхья привстал со своего места и хотел подсесть к шехзаде, но карету качнуло и Яхья упал в аккурат на шехзаде. Мустафа вовремя его подхватил и усадил на колени. —Простите, шехзаде… Простите… —Тш, тш… Сиди. Всё хорошо.–Мустафа медленно поглаживал его колени и бедра, приподнимая кафтан.–Успокойся, ты весь дрожишь. Чего ты так боишься? Я тебя не обижу.–Мустафа крепко обнял его, продолжая массировать его ноги. —Я немного волнуюсь. Я раньше никогда… Не занимался подобными вещами… Что мне нужно будет делать? —Ничего. Я всё сделаю сам. Тебе нужно просто довериться мне. Яхья понимающе кивнул головой, а между тем Мустафа продолжал ласкать его в разных местах, и сейчас видимо зашёл слишком далеко, от чего Яхья тихонько простонал и тут же стыдливо прижался к шехзаде, как бы извиняясь за свою выходку. —Тебе понравилось? –шехзаде продолжил массировать внутреннюю сторону бедра и Ташлыджалы непроизвольно раздвинул ноги, тут же утыкаясь в шею шехзаде.–Ты такой зажатый. Ты стесняешься того, что у тебя течка? Мы приедем и переоденем тебя, ничего страшного. —Всё хорошо, шехзаде, не волнуйтесь обо мне. У меня просто немного болит живот и голова кружится, наверное поэтому мне не по себе… —Как только приедем, я постараюсь тебе помочь. Вскоре они прибыли на место. Шехзаде так и не спустил с рук Яхью и понес его прямиком к домику. Там была одна небольшая, но вместительная кровать. Мустафа аккуратно положил Яхью на постель и навис сверху. —Вот и всё. Наконец-то мы вместе. Ты не представляешь сколько раз я представлял себе это момент… Это похоже на сон.–шехзаде накрыл его губы своими и начал расстегивать свой кафтан. Со своей верхней одеждой он быстро справился и приступил к кафтану Яхьи. Как только омега оказался без верхней одежды Мустафа начал покрывать его тело поцелуями. Он расцеловал его ключицы, плечи и шею, оставив там небольшой засос, после чего нежно захватил губами соски, заставляя Яхью густо краснеть и выгибаться. —Ах… Ш-шехзаде… Не надо… Прошу…–Яхья несильно оттолкнул шехзаде, выдвинув руку вперед, однако Мустафа только улыбнулся и начал целовать тыльную сторону ладони, постепенно поднимаясь выше. Мустафа вновь вернулся к области живота, дорожкой из поцелуев спускаясь к шнуровке штанов. Шехзаде ловко развязал узелок и снял с Яхьи остатки одежды. —Какой ты красивый. Перевернись, хочу посмотреть на тебя сзади. Ташлыджалы уткнулся лицом в подушку и Мустафа провел руками по его телу, после чего сжал его ягодицы —У меня где-то должно было быть масло, но думаю мы справимся и без него… Ты очень мокрый этом месте.–Мустафа провел пальцем меж двух половинок, не надавливая на вход и Яхья вздрогнул от удовольствия, немного поддаваясь на встречу шехзаде. —Тебе не терпится? Знаешь, мне тоже. Ты только встань на колени и немного прогнись, так будет удобнее. –Мустафа приподнял его, чтобы поставить в удобную позу, а затем стянул с себя штаны. —Ну что, готов? —Шехзаде… Я правда еще никогда раньше… Не делал этого… М-мне немного страшно… У вас точно получится войти? —Яхья, я не сделаю тебе больно. Во время течки ты легко примешь меня. –Мустафа приобнял его сзади и поцеловал в щеку –Ты снова дрожишь… Я не хочу тебя пугать. Хорошо, вот что мы сделаем. Ложись на спину так, чтобы я видел твое лицо. Мустафа вновь поцеловал его в губы, и приподнял его ноги вверх, вошел сразу двумя пальцами, отчего Яхья жалобно всхлипнул. Мустафа тут же заметил его реакцию и убрал пальцы. —Что с тобой? Неужели ты никогда не трогал себя в этом месте? Ты так остро реагируешь на любое мое прикосновение… –Простите, шехзаде…Я правда совсем неопытный в этом деле...–сказал Яхья и стыдливо отвернулся.–Я доставляю вам столько хлопот...Наверное мне лучше вообще не пытаться...–Яхья попытался перекатиться на другой бок, но Мустафа его остановил и поставил на четвереньки, а затем несильно шлепнул по попе. —Куда ты собрался от меня убегать? Я тебя не отпущу, пока ты как следует не насладишься процессом. Пойми, нельзя приобрести опыт, ничего не делая. Всё бывает в первый раз. Тебе нужно просто перестать стесняться. Знаешь, есть кое-что, чего я тоже никогда не делал. Хочу попробовать. Мустафа поочерёдно поцеловал две половинки и пошире раздвинул их. Шехзаде медленно прошёлся языком по этому месту, слизывая естественную смазку, отчего Яхья начал ерзать и тихо хныкать. –Тш, тш, тш...Надеюсь тебе не больно? —Шехзаде...Это так стыдно...Прошу не делайте так больше... —Извини, но придётся потерпеть. Я только начал. Ты так сильно течешь.. Мустафа проделал те же движения ещё несколько раз и проснулул язык внутрь. Яхья тихонечко стонал и выгибался, и наконец произнёс. —М-мустафааа...Ещё...Пожалуйста ещё... Шехзаде довольно ухмыльнулся и вновь поменял положение, усадив его к себе на колени лицом к лицу. Ташлыджалы уже не стеснялся. Он обнял Мустафу и целовал его шею, в то время как шехзаде медленно вводил один палец, постепенно начиная движение. Яхья пытался насадиться глубже, но этой длины явно не хватало, тогда шехзаде наконец решился развернуть любимого и придерживая за талию аккуратно вошел. —Ааах...Шехзаде..Шехзаде...Прошу... —Молодец, вот так...Главное не зажиматься. Я понемногу ускорюсь, когда ты привыкнешь. —Шехзаде, ещё...Ещё... —Хорошо, мой красавец...Мой дорогой Яхья...Весенний мой цветочек...Как от тебя потрясающе пахнет... Шехзаде ускорился и старался входить как можно глубже. Яхья вот вот подойдёт к разрядке и шехзаде обхватывает его член, чтобы немного помочь. —Давай, мой хороший. Сделай это. Я тебе помогу. Яхья наконец заканчивает с откровенным стоном. От бурного оргазма по ногам проходит небольшая судорога и Яхья недовольно хнычет и падает на кровать, после чего Мустафа сразу вынимает член, хотя сам еще не закончил. —Всё, всё...Ты молодец...Все было прекрасно...Расслабь ножки, я помассирую их....–Мустафа гладит его бедра, массирует икры и Яхья блаженно вздыхает. Шехзаде ложится рядом с ним и ненавязчиво намекает на то, что ему требуется помощь. Яхья согласно кивает и старается помочь шехзаде побыстрее закончить, и Мустафа действительно почти сразу подходит к разрядке, после чего крепко-крепко обнимает своего омегу. —Тебе понравилось, душа моя? —Мне никогда не было так хорошо...И голова и живот совсем не болят. Так не хочется вставать... —Нам некуда торопиться...У нас впереди целых 2 недели. Нужно только отправить во дворец письмо, что я на охоте... —Что за охота без лука и стрел?–улыбнулся Яхья. —Но я и без них сегодня поймал самую главную добычу. Тебя. –Мустафа лег на Ташлыджалы сверху деля вид, что хочет откусить от него кусочек, сопровождая все это смехом и весельем. Теперь в старый, скучный дворец они вернуться не скоро. Они проведут время гуляя по лесу, любуясь природой и читая стихи, а вечером–вновь займутся любовью. *Спустя 2 недели* Шехзаде и Ташлыджалы вернулись ранним утром, когда все ещё спали. Мустафа хотел тихонько добраться до своих покоев вместе с Яхьей, пока никто его не заметил, но прежде всего они зашли во дворцовый сад. —Хочу посмотреть на то персиковое дерево. –Шехзаде, боюсь без должного ухода оно совсем завяло. Ведь я всё это время был с вами. Мустафа оптимистично пожал плечами, мол всё может быть. Но когда они пришли на место старого, кривого дерева, то не узнали его. Его будто подменили–длинные ветви были сплошь и рядом усыпаны душистыми цветами. Дерево бурно цвело и благоухало. Мустафа радостно улыбнулся. —Смотри! Смотри, Ташлыджалы, какая красота! Выходит нужно было всего лишь подождать, когда оно само распустится... Значит это дерево цветёт позже остальных ,в конце марта...Но зато как красиво...–шехзаде радостно поднял Яхью и понес в сторону персика. Со всех сторон их окружали ветви и душистые цветы. Некоторые лепестки опадали и красиво кружились в воздухе над головами возлюбленных. Они лежали под деревом, мечтально глядя в небеса. —Я ведь обещал тебе подарок. Дерево зацвело... —В том нет моей заслуги. –Я хотел сделать тебе красивое кольцо, но в охотничьей домике потерял счет времени...–будто не замечая возражений продолжал Мустафа. —Мне не нужно ничего, Мустафа. Лучший подарок это ты. —Тогда пойдет со мной в покои. Я весь твой. —Шехзаде, скоро все во дворце проснутся...Нам лучше встречаться вечером.. —Я умру от скуки...–Мустафа уткнулся в шею любимого и удивленно произнес.–Мне кажется...Твой запах...он...Изменился. –шехзаде тщательно принюхался–да, точно. Запах другой. Точно подменили.—Ты не подумай...От тебя и сейчас очень вкусно пахнет, но не персиком...А молоком... —Что вы такое говорите, шехзаде...Этого быть не может. А если так, мне нужно к лекарю немедля... —Да что случилось? —С вашего позволения, шехзаде...–Яхья побежал на поиски лекаря, надеясь, что к его возвращению Атмаджа уже нашел подходящего, а Мустафа пустился за Ташлыджалы. Вместе они добежали до нужного человека. —Хатун...Должность лекаря сейчас занимаешься ты? —Да, эфенди...Что случилось? Вам нехорошо? Шехзаде...И вы здесь.–девушка склонилась. —Ты можешь меня осмотреть? У меня изменился запах, а это происходит только когда... Яхья не успел договорить, а лекарша уже приступила к осмотру. —От вас пахнет молоком. Чего тут гадать–вы беременны. Поздравляю. —О Аллах...–Яхья прислонился к стене.—Как же...Ты уверенна? Я знаю, когда меняется запах, но может есть и другие причины... —Если бы вы поменяли запах на более кислый или наоборот более незаметный, тогда можно было бы гадать, что у вас за болезнь. Но запах молока–это беременность. Вам повезло, не у всех омег меняется запах, зачастую о беременности узнают на 3-4 месяц. Яхья понурил голову и уселся на пол, но к тому время Мустафа успел обработать полученную информацию и сел напротив Яхьи. —Отчего ты грустишь, мой цветочек? Разве ты не рад? У нас будет ребенок!! —Шехзаде...Вам нельзя иметь детей от меня...Придется.. —Тш. Даже не думай это произносить. Ты родишь мне ребенка, а дальше мы что-нибудь придумаем. Ну как? Сойдёт за подарок? —Шехзаде...—Яхья обвил его шею руками и поцеловал.–Это в несколько раз лучше любого кольца. Они обнялись и, кажется забыли про весь окружающий их мир: и про удивлённую лекаршу, и про только что пришедшего Атмаджу, и про Махидевран султан, которая очень скоро обо всем узнает. Казалось, не было никого, кроме Мустафы, Яхьи, их большого счастья и их маленького секрета, всё замерло в этом минутном торжестве. На дворе весна–символ новой жизни, и с этого момента любимое время года Ташлыджалы. В саду всё также цвело персиковое дерево, которое через несколько месяцев даст плоды, и на которое почти каждое утро вместе со своим возлюбленным приходит смотреть шехзаде.