Serendipity

      Закатное солнце уходит за горизонт неспеша, окрашивая небо в красивые теплые оттенки. Гладь воды рябеет, а волны лениво разбиваются о песочный пляж, пока вокруг проходят люди. Тэхён сидит прямо на песке, ковыряя пальцами ямки, а глазами ищет что-то на горизонте. Такого красивого заката он ещё не видел, наверное, потому что никогда не поднимал глаза к нему. Весь в суете рабочих дней парень прекратил радоваться мелочам, потерял всякую надежду на хорошую жизнь, когда действительно хочется сказать «да, это то, чего я хотел, это моё».       – Зачем ты это сделал? – спрашивает омега, но не смеет отводить взгляд от картины, автор которой природа.       – Тебе же нужны были деньги, – легко отвечает Чон и пожимает плечами. Он взлохмачивает свои темные, как смоль, волосы и еле заметно тянет уголки губ в улыбке.       От услышанного у Тэхёна все внутренности в узелок связываются. Это же надо... Он бы не удивился, если бы этот парень ещё и банк ограбил, но то, что такое нелепое приступление совершили из-за него, заставляет шатена просиять. Пусть так, но о нём подумали, а подумали не бабушка с Чимином, а незнакомый человек.       Они сидят ещё какое-то время на пляже, но сидят молча, кажется, наслаждаясь присутствием друг друга. Чонгук из раза в раз поглядывает на омегу, про себя делая какие-то заметки, но стоит второму поднять на него глаза, брюнет тут же отворачивается, будто бы ничего не было, и это не он пялился на парня секундой ранее.       Тэхён бы хотел столько сказать этому альфе, стольким поделиться, но почему-то медлит, опускает взгляд к мягкому песку и растягивает губы в линию. Он думает о том, как много людей вот так вот встречаются, совершенно случайно. Но он не знает ещё, что столько же вот так расстаются. Скоро узнает. И хоть парень не верит в судьбу, но он знает, что кто-то с людьми любит шутить злые шутки.  И пусть сейчас он задумываться об этом не хочет, не хочет думать о своих неудачах, он заслужил. Омега падает спиной назад, прямо на песок, обещая себе помыть позже голову.       – Тут красиво, – произносит мечтательно Тэхён.       – Согласен, – любуясь красотой омеги, соглашается парень, а затем, наконец, первый раз поднимает голову вверх, к небу.

***

      Парни возвращаются в квартиру, по пути закупившись раменом, чтобы поужинать. После пляжа разговор стал разрастаться, будто тем для обсуждения стало больше. Они обсуждали будущее, Тэхён мечтательно рассказывал как бы хотел побывать в Испании или Италии, а Чонгук говорил, что через полгода уходит служить в армию. И то, что Чон в будущем, возможно, свяжет свою профессиональную деятельность с военной, он тоже упомянул. Его всегда манила армия, всегда хотелось шагать нога в ногу, пробовать себя на прочность. Парень рассказал, что единственной отдушиной является музыка, но в ней он будущего не видит, только хобби. Казалось бы, Чонгук совместил в себе странных личностей, о которых омеге ещё предстоит узнать.       – Почему твой отец не забрал тебя с собой в Сеул? – вскидывает бровь Тэхён и делает глоток уже остывшего чая.       – Откуда я знаю? Он никогда родительского тепла ко мне не проявлял, никогда не воспитывал. Наверное, поэтому я такой эгоцентрик. Но, знаешь, не всё так плохо, он обеспечивает меня полностью, хотя, думаю, делает это только потому, что это его обязанность. Я не обижаюсь, мне не на что. Он ничего не сделал мне. Абсолютно.       За окном начинает смеркаться, а в крохотной кухне, где разместилась парочка, резко темнеет, приходится щёлкнуть по выключателю, чтобы загорелась лампочка.       – Мой отец, – решает рассказать Тэхён, – он был хорошим человеком в моих глазах. В пять лет я остался совсем без родителей.  Меня воспитывала бабушка.       Омега ловит на себе вопросительный взгляд, будто спрашивающий о моральном самочувствии Тэхёна, но тот качает головой и продолжает рассказ:       – Прямо перед рождеством меня увезли на скорой в больницу.  Родители со мной не поехали, я не понимал тогда почему. Думал, что ужасный сын, что меня отдадут в детдом. Я их больше не видел, – Тэхён делает глоток напитка и пытается согреть холодные руки об еле теплую чашку. – Оказывается, мой примерный отец был настоящим серийным убийцей. 13 жертв, в их числе мой папа.       – Тринадцать? Суеверно.       Тэхён улыбается разбито, а затем, наконец, поднимается из-за стола. Они этим вечером поделились слишком личным, но никто не жалеет, что рассказал. Наверное, так было задумано кем-то сверху, возможно, это просто судьба, но Ким не верит в судьбу и в Бога тоже.       Омега вспоминает, что за весь день ни разу не позвонил Паку, а тот, наверное, волнуется, но выдержать напор вопросов о его самочувствии и самочувствии больной бабушки парень просто не сможет, ему тяжело врать, он раньше никогда этого не делал. И за это становится совестно, он обманывает единственного друга, человека, который волнуется за него. Чимин этого не заслужил. От мыслей о враньё на душе как-то слишком паршиво, Ким дрожащими пальцами набирает сообщение Паку, не читая то, что друг писал выше, а затем откладывает телефон и потирает лицо ладонями. Чонгук ушёл спать, а Ким остался в гостиной, там, где ему и было выделено место.       Убедившись, что его никто не слышит, альфа вынул телефон из кармана джинс и разблокировал. В телефонной книге из 4 контактов, последним записанным которых оказался номер его нового приятеля, Чон нашёл номер отца. Гук сам никогда не просил денег у него, поэтому сейчас было очень стыдно. Созванивались они, чтобы поинтересоваться самочувствием и делами, ровно никогда. Отец вечно вторил «я на работе, мне не звонить, нужно будет, я сам наберу тебя». Видимо, было не нужно.       Раньше полная незаинтересованность отца в жизни сына ранила подростка, но с возрастом Чонгук смирился. Он перестал обижаться, пытаться добиться внимания, полностью занялся своей жизнью. В школе на него не смотрели одноклассники, на улицах отворачивались ровесники, учителя не воспринимали всерьез, хотя парень рос умным, а взрослые даже не считались. Чонгук оставался один. Маленький, брошенный, никому не нужный ребенок. Грязь и несправедливость этого мира не смогли очернить сердце, по крайней мере, до конца.       – Отец? – взволнованно произносит брюнет, стоит на том конце трубки чему-то зашуршать.       – Чонгук? Я же предупреждал по поводу звонков.       Шуршание прекратилось, а мужчина вздохнул. Послышался женский голос, затем детский, а Ши Жамин, так звали отца Чонгука, попросил кого-то удалиться.       – Что тебе нужно? – сразу перешёл к делу собеседник.       – Я хотел попросить денег. 45 тысяч вон. Ты можешь мне их дать?       – Без проблем. Переведу на карту. Отключаюсь.       Послышались злосчастные гудки. И как бы Чонгуку ни было плевать, хотелось немного поговорить. Не сразу, но парень догадался, почему его отец живёт в другом городе и почти не приезжает. У него там другая семья, у него есть дети, которых он любит. Чон врёт, что ему плевать, ему тоже очень хочется быть любимым парнем, сыном, внуком, другом. Не получается. Отец никаких чувств к сыну не испытывает, это он уже понял. Он даже фамилию свою не дал, осталась фамилия матери. И если бы она была жива, возможно, было всё иначе, он был бы счастлив.       Чонгук вбирает в лёгкие побольше воздуха и прикрывает глаза. По щекам сбегают солёные капли. Чон – альфа, ты должен держаться, но не получается, потому что он тоже человек, которому бывает больно. Его оставили все, а завтра оставит Тэхён. Парень хочет верить, что о нём не забудут сразу после отъезда. Себя этим утешить пытается.       Совсем, совсем один. Один. Один. Один. Это будто мантра, которую нужно повторять каждый день. Гук не понимает, почему с ним так? Он красивый, подтянутый, умный, обычный человек без второй головы или третьего глаза. Тогда почему он так несчастлив?

***

      В 10 часов утра ровно Чонгук вырастает перед диваном, на котором ещё посапывал старший. Альфа пытается не засматриваются, но получается плохо. Присев на корточки, Чон становится ближе к идеальному лицу, будто с обложки какого-то известного журнала. Почему Тэхён не модель? Он же идеальный. Возможно, он выточен искусным мастером. Но что у него внутри? Так же много боли, как и у Чонгука? Парень бы хотел верить в это, потому что тогда бы он был не таким одиноким. Знает ли Тэхён что-нибудь о боли, которой уже несколько лет живёт младший?       Слишком много вопросов, на которые до сих пор ответов нет.       – Ты чего? – басит омега, хлопая длинными ресницами. Парень разлепляет пересохшие губы и тянет воздух ртом, поднимаясь на диване.       – Я купил тебе билет в Дэгу, – Чон улыбается и протягивает старшему билет на поезд. Стоит Тэхёну разинуть рот, как брюнет поднимается на ноги и заявляет, что просто попросил денег у отца, а не грабил банк.       Ким ещё какое-то время сверлит взглядом бумажку, а затем накидывается на парня с объятиями. Он думал, что задержится тут на подольше, но этот парень за него всё решил. Неужели такие люди ещё существуют? Младший сделал безвозвратный жест помощи почти незнакомому человеку. Оказывается, такое возможно.       – Спасибо тебе, Гук-и, – шепчет старший и целует альфу в щёку, ближе к нему прижимаясь. Он и полумать не смел, что совсем скоро попадёт к бабушке.       А Чонгук, видя чужую улыбку, понимает, деньгами можно купить даже счастье. Но покупать он больше ничего не хочет. Парень только дожидается, пока Ким соберётся, они пьют чай и отправляются на вокзал.       Ветер лениво лижет лицо, пока Тэхён, идущий в ногу с младшим, улыбается ярче солнца, заставляя и хмурых прохожих загореться ответной радостью. Чонгук, кажется, слишком открыто снова пялится, поглощая чужое счастье. Он не улыбается, но чувствует себя прекрасно, а всё потому, что человека рядом заставил вытереть слёзы и поверить в чудеса. На душе становится очень тепло, пока солнце припекает снаружи. Гук щуриться, стоит окинуть взором плацкарт.       – Тэхён, давай встретимся здесь через два года, как только я приду из армии? – вдруг задаёт вопрос альфа, останавливаясь. Он складывает руки в карманы джинсов и толкает язык за щёку, пытаясь представить, что Ким ответит.       – Хочешь снова увидеться?       – Очень хочу, – и даже в подтверждение кивает.       Тэхён тепло улыбается и трепит альфу по волосам, кивая в ответ. Можно разделить счастье на двоих? Конечно. Они смогли.       – Тогда через два года на этом же месте. Я буду ждать тебя здесь первым, – омега крепко обнимает Чонгука, прижимаясь всем телом к нему. Он тянет носом запах сандала с нотками цитрусов, а внутри ликует.       – Я приду босиком.       Отстранившись, Ким запрыгивает в вагон, усаживается в своё купе и прилипает к окну. На душе становится легко и тяжело одновременно. Оставлять Чонгука одного хочется меньше всего. Он не будет плакать, постарается. Грудную клетку стягивает тоска, а виски неприятно пульсируют. Объявляют о скором отбытии, пока Тэхён прикладывает руку к стеклу, с другой стороны которого лежит рука альфы. Чонгук улыбается ему, а последний не может сдержать слёз. Плачет, мысленно благодарит, держит руку у окна, а губы кусает, пытаясь себя успокоить.       – Через два года мы снова встретимся, – шепчет Ким, думая, радоваться ему или продолжать плакать, ведь два года – огромный срок длиной в целую жизнь.       Поезд трогается, а Чонгук через силу тянет улыбку, энергично жестикулируя одной рукой. Он провожает состав взглядом, а после мрачнеет. Через два года, значит через два.