Дарья и Уэнздей.

Инид пожимает плечами: — Это была идея нового директора и Совет директоров одобрил. Уэнздей недовольно хмурится: — Им было мало того, что произошло в предыдущий семестр? Инид снова пожимает плечами. Девушка заметно изменилась — держится уверенней, спина стала прямей. Она больше не чувствует себя лузером в собственной семье и ей больше не приходится ловить на себе сочувственные взгляды матери и терпеть подколки братьев. — Директор решил, что так мы станем ближе к народу, то есть к «нормальным» людям. «Нормальные» поймут, что мы не представляем для них угрозу. Наведение мостов, зарыть топор войны и всё такое. Уэнздей не разделяет энтузиазма первой и единственной лучшей подруги — они снова живут в одной комнате, Инид не изменила своей любви к ярким цветам и популярной музыке. «Кровь из глаз и из ушей», как ворчит Уэнздей, но терпит. Инид сжалилась над подругой и купила, наконец, себе наушники. Уэнздей умеет быть благодарной, а Инид очень помогла им всем тогда и спасла саму Уэнздей. — Они не перестанут воспринимать нас, как угрозу. Отношение к таким, как мы не меняется уже сотни лет и от того, что несколько «нормальных» будут учиться с нами, ничего не изменит. — Дорога в тысячу ли начинается с одного шага, — Инид сосредоточенно красит ногти, — не всё сразу. Нас уже перестали сжигать на площадях и отправлять на виселицу. — Но продолжают ждать от нас каких то запредельных гадостей. Хотя за все годы существования Академии зло пробудили не мы, а как раз сами «нормальные», — презрительно фыркает Уэнздей. Инид только вздыхает — она сама сомневается, что это хорошая идея — отобрать несколько «нормальных» у которых с одной стороны нет никаких родственных или дружеских связей с «изгоями», а с другой и с их преследователями. И распахнуть для них ворота Академии. Для начала — в качестве эксперимента. — Посмотрим, — Инид дует на свои разноцветные когти и прячет флакончик с лаком в сумочку, — в конце концов — отобьёмся в случае чего. … У ворот собралась чуть ли не вся Академия — «исторический момент», как торжественно объявил директор. Маленький толстячок-оборотень (он был даже чуть ниже Гомеса Аддамса) просто сиял в предвкушении. Преподаватели были, как и многие студенты, настроены скептически и их улыбки выглядели неестественно натянутыми и фальшивыми. Два больших юберовских автомобиля. Из одного появляется высокая женщина и мужчина, который помогает серьёзной девушке в очках выгрузить из багажника её большой чемодан на колёсиках, объёмистый баул. За спиной у девушки рюкзак. Из второго вываливается взлохмаченный и сонный парень в тёмных очках, который помогает с вещами высокой девушке в красном пиджаке. Среди прочего у новенькой на плече висит этюдник. Уэнздей, прищурив правый глаз, смотрит в подзорную трубу — точно, пальцы в краске. Юный художник — сложенный мольберт у парня на плече. — Добро пожаловать, господа! — Ещё немного и у директора лопнут щёки. — Мы рады приветствовать вас в нашей Академии! Трент с иронией приподнимает бровь, у Дарьи сразу появляется острое желание сбежать и Джейн тихо шепчет подруге на ухо: — Не дрейфь. Если что — рванём отсюда вместе. У Хелен на лице профессионально любезная улыбка адвоката, привыкшего частенько общаться с не совсем адекватными клиентами. Джейк тоже готов сбежать, но их автомобили уже уехали. — Пройдёмте? — директор сама любезность, а Джейн шепчет на ухо подруге: — Не делай такое лицо, словно всех нас привезли на эту площадь для публичного исполнения над нами смертного приговора. Дарья позволяет себе скупую улыбку и передёргивает плечами — десятки пар глаз беззастенчиво разглядывают их до самых высоких дверей ведущих в тёмные глубины старинного здания Академии и вздрагивает от неожиданности, когда местный оркестр начинает исполнять нечто торжественное. … — Думаю, что вы подружитесь, — директор распахивает перед Дарьей дверь — комната просто огромна, но соседка смотрит на новенькую слегка настороженно и недовольно. Дарья оборачивается к матери и у будущей студентки выходит почти жалобно: — Я надеялась, что мы с Джейн… — В этом же вся суть! — директор важно поднимает палец вверх. — «Нормальный» и «изгой» будут жить в одной комнате, общаться, найдут общий язык и, я очень на это надеюсь, в будущем подружатся. — Меня ещё никто так не оскорблял, — ворчит Дарья, — не обзывал нормальной. … — И с кем тебя поселили? — У Джейн глаза от любопытства блестят. — С сиреной или оборотнем? Моя соседка сирена. — Оборотень, — ворчит Дарья, — надеюсь, что она не будет выть по ночам. — Мы никогда так не делаем, — девушка жизнерадостно улыбается — цветные волосы, ногти покрашены разноцветным лаком и уже почти незаметные шрамы на хорошенькой мордашке. — Инид Синклер. По ночам мы обычно спим, а обращаемся в полнолуние. И эту ночь проводим в здешнем лесу. Теперь там стало относительно безопасно. — А было не безопасно? — спрашивает Джейн. Инид энергично кивает и совершенно спокойно сообщает: — Да. В прошлом семестре произошло несколько смертей. Дарья поджимает губы: — Мне начинает здесь нравиться. … — Ух ты! И чья это работа? — спрашивает Джейн. Она была рада узнать, что её соседка ничего не имеет против красок и мольберта, Джейн часы проводит за любимым занятием. Сварочный аппарат, к огромному сожалению, пришлось оставить дома. Дарья была счастлива обнаружить обширное собрание книг — прекрасная возможность спрятаться на время от всех. — Ксавье, — Инид решила устроить для новеньких небольшую экскурсию. — Он… Внезапно один из воронов взмахивает нарисованными крыльями, срывается со стены, делает небольшой круг и… садится Дарье на плечо. Девушка осторожно гладит птицу по встрёпанным перьям. Ворон издаёт ласковое, почти нежное, «кар!», легонько клюёт Дарью в щёку, снова взлетает и возвращается назад, на свою фреску. Даже у Инид рот нараспашку от шока. — Что это было? — с трудом сипит Джейн. — Причина почему Ксавье оказался здесь, в Академии, — поясняет Уэнздей. — Это его способность — делать живым всё им изображённое. Буквально, а не метафорически. — Он твой друг? — спрашивает Джейн у Уэнздей, но та молча уходит. В стиле Дарьи, которая тоже обычно убегает от неприятных вопросов. Инид почти шепчет: — Не стоит её расспрашивать об этом — тут всё очень сложно… Дарья разглядывает пальцы правой руки — на них осталось немного чёрной краски. … — Так вы новенькие? — Дарья и Джейн зашли выпить кофе в местное кафе. Первое посещение Джерико. Городок чем то напоминает подругам Лондейл — Дарья, неожиданно для себя, чувствует лёгкий укол ностальгии. Всю дорогу до кафе Дарья и Джейн ловили на себе любопытные взгляды горожан и чаще всего очень холодные и неприязненные. — Изгои? — Они нормальные, — холодный и спокойный взгляд, Уэнздей почти не моргая, смотрит парню в лицо. Джейн ехидно улыбается и косится на Дарью: — Моргендорффер себя таковой не считает. Во всяком случае так было до Академии. Дарья, Джейн и Уэнздей получают свой кофе и усаживаются за один столик. Парень продолжает с тревогой коситься на девушек. Джейн шёпотом интересуется у новой подруги: — Почему он так на тебя смотрит? — Я в прошлый семестр чуть ему руку не сломала, — равнодушно произносит Уэнздей. — Нас, учащихся Академии, в городе не сильно любят. Притом, что благодаря Академии этот провинциальный городок процветает. … Монстр уставился Дарье в лицо и той вдруг вспомнился Энтони ДеМартино. Почти с ностальгией, но у историка не было таких длинных когтей, а монстр явно пренебрегал услугами цирюльника. — Будь здесь Квин, она предложила бы этому чудищу свою знакомую маникюршу, — проворчала Дарья. Страха почему то не было. И никакой паники. Монстр кинулся вперёд, а Дарья закричала. Беззвучно, просто широко открыла рот и… Монстра отбросило назад, он злобно зарычал, распахнул немаленькую пасть, а Дарья почувствовала, что её собственные глаза начали вылазить из орбит, а глаза монстра раздулись до ненормальной величины и лопнули — тварь отчаянно завизжала от боли, следом взорвалась уже голова, туловище… Всё, что осталось от чудовища, разбросало в радиусе нескольких метров и брызги крови даже попали Дарье в лицо. Девушку стошнило в траву, Дарье не сразу удалось отдышаться, дрожащими пальцами вытянула из кармана пиджака мобильный: — Привет, Джейн. Тут такое дело… … — А кто говорил, что в местном лесу стало ОТНОСИТЕЛЬНО безопасно? — ворчит Джейн, а Инид виновато разводит руками. Уэнздей останавливается и достаёт из кармана любимую подзорную трубу, удовлетворённо кивает и уверенно тычет пальцем в пространство: — Там. Дарья стоит, подпирая спиной ствол сосны, бледная и встрёпанная. Джейн кидается к подруге: — Ты в порядке?! Дарья кивает: — В полном. Никогда таких тварей не видела — глазки пучил, что наш ДеМартино, а когти, как будто их лет десять растил. — Он убежал? — деловито интересуется Уэнздей у Дарьи, та ухмыляется: — Не успел. Распределился по местности — теперь местами свисает. Джейн с самым озабоченным выражением лица прикладывает тыльную сторону ладони ко лбу подруги: — Температура вроде нормальная… Ты бредишь? Дарья пожимает плечами, вспоминает выпученные глазки монстра и его когти… Громкий треск, большой валун покрывается трещинами и превращается в груду мелких осколков: — Я его убила. Монстра просто разорвало. Уэнздей стоит над тем, что осталось от чудовища и задумчиво покусывает губы: — Нам придётся сообщить о случившемся директору. Джейн стоит рядом с Уэнздей и поддевает носком сапога что-то блестящее: — Не знала, что местные чудовища носят такие дорогие часы. … — Что случилось? — Хелен застыла посреди кухни с телефонной трубкой у уха. Джейк даже отложил газету в сторону и с тревогой смотрит на жену. Квин тоже заметно встревожена. — С Дарьей всё в порядке? — Что с Дарьей?! — Джейк готовится закатить истерику, но Хелен устало улыбается: — Ничего страшного, но теперь наша дочь будет учиться в Академии «Невермор» на законных основаниях. … — Редко, но так бывает, — разводит директор руками, — всё что угодно может послужить триггером. Мы провели дополнительные исследования… — И? — Хелен пристально уставилась директору Академии в лицо. Тот снова тяжело вздохнул: — Как оказалось, с вашими предками не всё так однозначно, миссис Моргендорффер… … — Мне тут начинает нравиться, — говорит Дарья. Она, Инид и Джейн направляются в любимую кофейню. Дарья уже научилась не обращать внимания на злые и враждебные взгляды горожан, которые буквально сверлят спину, — особенно местный кофе. — Как оказалось и с моей роднёй не всё так просто, — ухмыляется Джейн. — Я давно это подозревала — моя тётушка Беренис — просто таки настоящая Злая Ведьма. Рядом с ней даже уксус скисает в один миг.