Дарья и Уэнздей.

— Откуда мне знать, что ты не применила свой дар? — Уэнздей салютует сопернице рапирой. — Откуда мне знать, что, когда ты меня целуешь, не залазишь попутно ко мне в голову? — ухмыляется Бьянка в ответ. — Туше. — Уэнздей делает выпад. — Но ты видела, КАК это происходит. — А я хочу быть уверенной, что меня любят такой, какая я есть. Без какого-либо воздействия с моей стороны. Я не хочу повторения той истории с Ксавье. — Бьянка уже не улыбается. Выпад. Сталь звенит о сталь. — А я не контролирую свои видения, — Уэнздей делает выпад. — Я не могу вызвать их по собственному желанию. Почти, как синдром Туретта. Я не могу их контролировать и уже одно это может свести с ума. — Привыкай, — ехидно улыбается Бьянка и делает выпад, — к тому, что на этом свете существуют силы, которые ты не можешь контролировать. Люди обычно называют это судьбой. Нежные губы Бьянки касаются бледных губ Уэнздей и девушка открывает глаза. Она некоторое время разглядывает высокий потолок в их с Инид комнате. Щёки непривычно горячие, почти пылают. У Уэнздей несколько минут уходит на то, чтобы успокоить дыхание, девушка осторожно скашивает глаза — пёстрые пряди разметались по подушке, пальцы с длинными когтями перебирают простынь — кажется ей удалось не разбудить Инид. У соседки сон стал чуток, как у дикого зверя. — Опять? — у Инид тихий и хриплый со сна голос, но она даже не поворачивает головы. Лежит, уткнувшись в подушку носом. — Опять, — вздыхает Уэнздей. — И почему Бьянка, а не я, к примеру? — Инид уселась на кровати и разглядывает когти. Опять думает сменить цветовую гамму? Уэнздей продолжает разглядывать потолок — цветные блики. Окно стало таким, каким было прежде, до её появления в Академии — «Я начала привыкать к ярким цветам». — Ты стала моей лучшей подругой, первой в жизни, а Бьянка была моим первым настоящим соперником. Мы сражались на равных и она спасла мне жизнь. Как и ты. — Не надо благодарностей, — улыбается Инид. — Обращайся. … — Я могу отказать вам в обслуживании без объяснения причин? Дарья утомлённо закатывает глаза — она всего лишь хочет выпить кофе с подругами. Парень за стойкой — её сверстник или немногим старше. Дарья косится на Уэнздей, но та совершенно невозмутима и Дарья ехидно улыбается: — Если ты так жаждешь, чтобы в кафе не осталось ни одного целого стекла — только попроси об этом. У Дарьи улыбка до ушей, но очень нехорошие глаза. Голос баристы слегка дрожит: — Но ты ведь «нормальная»! Не «изгой», как… — Как я? — совершенно ровным тоном уточняет Уэнздей, бариста кивает: — Да. Дарья улыбается ещё шире: — Я всегда была изгоем. Только теперь это стало почти официальным титулом. — Она больше не «нормальная», — уточняет Уэнздей, — она стала одной из нас и я бы, на твоём месте, не злила Дарью. У нас был очень непростой день. — Хоро-шо, — голос у баристы слегка дрожит. Кофейный аппарат выпускает клубы пара. — Чёрт! Это из-за вас! Уже Уэнздей закатывает глаза: — У тебя есть отвёртка? Бариста дрожащей рукой протягивает требуемое. На ремонт уходит всего пять минут. — За фильтром следует следить. — Уэнздей возвращает парню отвёртку. — Мы всё ещё ждём наш кофе. — О, какие люди! Сама мисс Аддамс! Можно и мне чашечку? — хорошо знакомый для Уэнздей голос. Она не забыла их первую встречу, как раз в этом кафе. — И вам доброго дня, шериф, — Уэнздей не выглядит испуганной или недовольной. Ровный тон, спокойное лицо. Дарья думает, что даже Хелен не рискнёт сесть за один покерный стол с этой девочкой. — Я всё ещё приглядываю за тобой, девочка. — А я за вами, сэр. Если бы вы были честны со мной с самого начала… — То что? — скалится шериф в ответ. Уэнздей поставила чашки перед Дарьей и Инид, и теперь смотрит шерифу прямо в глаза: — Не было бы столько жертв. Мы нашли бы способ, как избежать того, что в итоге произошло, как остановить. А всё из-за вас и других заинтересованных лиц, ваших проклятых секретов и лжи. Как часто говорят — «Честность, лучшая политика», но, к сожалению, не всегда поступают согласно этому мудрому изречению. Шериф хочет что-то добавить, но Уэнздей уже подсела к своим подругам за столик. — Привет, — Джейн плюхается на стул рядом с Дарьей. — Доброго дня, шериф. Что я пропустила? — Ничего, — Уэнздей с непроницаемым лицом пьёт свой кофе. Дарья пожимает плечами: — Небольшую словесную дуэль между нашей Уэнздей и шерифом. Пообещали приглядывать друг за другом. А у тебя что? — Звонила маме. Оказывается не только моё блудное семейство оказалось среди изгоев в нашем клане. Я один из прямых потомков другой паршивой овцы в стаде благородных мериносов Лейнов. Про мою пра пра пра пра говорила, что она ведьма. Хотя никаких доказательств не было, но… — Людям обычно не требуются какие-либо доказательства, чтобы сделать далеко идущие выводы о ближних, — недовольно бурчит Уэнздей. — Хватает сплетен и слухов, ничем не обоснованных подозрений и они всё о тебе знают и способны обвинить в чём угодно. — Нам это хорошо знакомо, — ухмыляется Джейн, — меня и Дарью начали подозревать в более чем дружеских отношениях буквально сразу после нашего знакомства. — Но люди иногда умудряются заметить то, что вы сами упорно не желаете замечать, — на лице у Уэнздей и мускул не дрогнул, а Инид попыталась спрятать за чашку покрасневшие щёки и смеющиеся глаза. Щёки самой Дарьи слегка порозовели: — Ты сейчас о чём? — То, что вы давно уже пара, — говорит Уэнздей, — всё делаете вместе, как иголка с ниткой, неразлучны. Родственные души. Где одна там и другая. — Но… — Джейн думает возразить, но Дарья перебивает подругу: — В Академии хватает симпатичных мальчиков. Ты уже обратила на кого-нибудь своё благосклонное внимание? Джейн растеряна, почти мямлит и уши скоро начнут дымиться: — Но… Не так много времени прошло и вообще… — Вы уже второй семестр в Академии, — напоминает Инид. — Может сегодня вечером? — улыбается Дарья и накрывает своей ладонью пальцы Джейн. — Наше первое свидание. Джейн окончательно стала одного цвета со своим любимым пиджаком. Уэнздей смотрит на девушек с довольной и слегка снисходительной улыбкой: — Как я сказала шерифу — честность лучшая политика.