Дарья и Уэнздей.

— Ты уезжаешь. — Стэйси сидит на кровати в комнате Квин, а сама хозяйка помещения очень занята — утрамбовывает шмотки, чтобы закрыть, наконец, ставший просто неподъёмным из-за тряпья и кипы модных журналов, чемодан. Но вот чемодан закрыт и Квин выдыхает с облегчением — всё! И пристально смотрит подруге в лицо — ещё немного, ещё чуть-чуть и Стэйси устроит ливень из слёз, настоящий слёзопад, сгорбилась, губу прикусила, едва сдерживается, чтобы не разреветься в полную силу, а это Стэйси умеет, дай только повод и поток из слёз не остановить. — Я буду тебе звонить. Приеду в Лондэйл на каникулы. Может Академия и расположена в старинном замке, но всё очень цивилизованно — Интернет, компьютерный класс. И ты сможешь сама заглянуть ко мне — в Джерико есть хорошая гостиница. Не пять звёзд, конечно, но… — Квин присела рядом и успокаивающе поглаживает, уже начавшую тихо и отчаянно всхлипывать, подругу по дрожащим пальцам. — Ты уже с кем-нибудь познакомилась там? — спрашивает Стэйси и Квин не может не услышать лёгкие нотки недовольства, даже ревности. Квин приобнимает Роу за плечи и Стэйси утыкается Квин в плечо мокрым лицом. — Да с Инид. С Инид Синклэр. Очень милая девочка. Тебе она определённо понравится. — Она? — Оборотень, — улыбается Квин, — а по ней и не скажешь… Ну, пошли? Общими усилиями чемодан удаётся поднять и поставить на колёсики. Квин решительно берётся за ручку. На самом деле ей самой очень грустно, не хочется покидать дом, родителей, друзей. И немного пугает будущее в Академии со зловещим названием, единственное, что повторял и повторял Ворон в самом известном стихотворении Эдгара Аллана По. Квин за этот год пришлось прочесть больше книг, чем за всю предыдущую жизнь. В том числе практически все произведения этого автора. Бр-р-р-р… Хотя мистер О`Нилл любит По и называет его всемирно известным литератором и подлинно великим классиком американской литературы, О`Нилл опять зачитал сочинение мисс Моргендорффер перед классом — оно было посвящено как раз творчеству Эдгара По. Квин вдруг понимает, что будет скучать даже по своему учителю английского языка и уже у неё самой глаза на мокром месте, но только тянет носом и вытирает мокрые ресницы рукавом куртки — иначе уже и Стэйси прорвёт вслед за лучшей подругой. … Высокие железные ворота. Вполне в стиле По и его произведений. Стэйси притихла и вся сжалась на сидении рядом. Водитель был предупредителен и вежлив, но глаза смотрели настороженно и холодно — все в городе относились к студентам Академии так, словно это было не престижное учебное заведение, а колония для малолетних преступников, которым почему то разрешается свободно перемещаться по окрестностям и появляться в городе без сопровождения. Дарья плевать хотела на то, как на неё смотрят окружающие. Джейн тоже было не привыкать к осуждающим взглядам вслед, а теперь и на Квин будут коситься с подозрением и опаской. Дарья и Джейн их уже ждали у входа. Как и Инид с Уэнздей — Хелен позвонила старшей дочери и предупредила о скором появлении. Директор о чём то беседовал с высокой дамой в деловом костюме выполненном в цветах Академии. Стэйси выбралась из автомобиля первой — как в холодную воду, не задумываясь и помогла водителю и Квин с чемоданом, который весил наверное тонну. Инид кинулась к новой подружке на шею, Дарья была более сдержанна в проявлении сестринских чувств, Джейн просто помахала рукой. — Мама? Квин удивлённо уставилась на Стэйси — да и остальные тоже. Даже, обычно невозмутимая, как самурай, Уэнздей удивлённо приподняла брови. — Птичка? Теперь все удивлённо смотрели на Хелен. Включая важную даму в деловом костюме с которой обнималась Стэйси. — Моргендорффер? — прищурилась дама и распахнула объятия навстречу Хелен. — Мир тесен. Я была не меньше тебя удивлена, когда увидела знакомую фамилию в списке. — Ты… — Хелен всё ещё смущается, когда приходится задавать этот странный вопрос — «Кто вы на самом деле?» — Оборотень, — ехидно улыбается Кэтрин Роу, — но не волк, а птица, сорока. Потому и Птичка. Я член Совета директоров. Чемодан и ещё несколько сумок Квин образовали небольшую пирамиду у входа, автомобиль уехал, директор взялся самолично проводить Квин и познакомить её с соседкой по комнате. Джейк угрюмо молчал, а Хелен насмешливо покачала головой: — Не ревнуй, дорогой. Дарья удивлённо покосилась на мать. Хелен сдавленно хихикнула: — Мы были в одной общине хиппи и у нас с Птичкой был… роман, но недолго, а потом папа меня у неё отбил, а Птичка тоже вышла замуж и на свет появилась Стэйси. … — Это наше любимое кафе, — щебечет Инид, — ну где нас ещё как-то, с трудом, но терпят, наше присутствие. Посидим, поболтаем… Хелен с Кэтрин пообещали присоединиться к дружной компании чуть позже. Квин успела переодеться — решила начать процесс акклиматизации сразу. Взгляды горожан почти царапали кожу. На Квин никогда ещё так не смотрели — со смесью ненависти и презрения, с подозрением. Холодные, неприязненные взгляды — как сквозь густой и колючий кустарник голышом. Поэтому вздохнула с облегчением, когда они все уселись за столик — Квин специально расположилась спиной к окну, но всё равно спину как когтями царапали. — Ты бы мне всё равно бы не поверила, — разводит руками Стэйси. — И кто поверит в такое? Мама-оборотень… И у меня нет никаких способностей — не унаследовала. Даже обидно. — Ладно, — вздыхает Квин, — пошли, возьмём нам всем кофе… — Может ещё проявятся, — сочувственно улыбается Инид новой подруге, — у меня тоже всё получилось далеко не сразу… … — Как ты назвал мою подругу?! — Стэйси почти шипит, глаза заливает беспросветная тьма — они становятся угольно чёрными, когти оставляют глубокие царапины в дереве стойки, клыки стали заметно длинней и заострились, бариста бледнеет и прячется под прилавок. Квин сама бы с удовольствием куда-нибудь спряталась, но сдерживает естественный порыв и обнимает подругу за талию: — Тсс-с, тихо, успокойся… НАС так всех зовут — в этом городе. Он не хотел меня… НАС обидеть. Стэйси сама на грани обморока и озадаченно разглядывает свои когти — ногтями это назвать крайне сложно. Тонкие, как иглы и длинней, чем у Инид, а пальцы стали походить на птичьи лапки, длинные и костистые: — Что это со мной такое?! — Я уже позвонила Хелен, — говорит Дарья. — Они скоро будут. — Я увольняюсь! — бариста решительно хлопает полотенце на стойку. Квин улыбается широкой и едкой улыбкой: — Не раньше, чем сделаешь нам всем кофе, а после этого — хоть на Луну лети. Уэнздей задумчиво проводит пальцами по царапинам и её буквально складывает пополам, как швейцарский складной нож — затылком почти достала задники туфель. Уэнздей внимательно смотрит на баристу: — У тебя есть отвёртка? На ремонт уходит всего минут пять. Уэнздей возвращает парню инструменты и недовольно ворчит: — Нельзя быть таким беспечным с электроприборами! Тебя могло убить током, а мы так бы и не дождались свой кофе. Кэтрин и Хелен тоже получают по чашке, и Моргендорффер старшая чуть не поперхнулась отлично приготовленным кофе — перепуганный бариста расстарался, когда Стэйси продемонстрировала новую себя — чёрные глаза, клыки и длинные, тонкие, как иглы, когти. Кэтрин с довольной улыбкой кивает: — В отца пошла. — И кто он был, мой папа? — Василиск, — ухмыляется Кэтрин, — они умеют убивать взглядом. — И я… — лепечет Стэйси, но Кэтрин только пожимает плечами, а Инид почти пищит от восторга. Так что очень скоро Стэйси сама паковала чемоданы, а Сэнди кипела от негодования — ей больше не было на ком срывать злость. Тиффани никак не реагировала на подколки Председателя и часто была не способна просто понять смысл сказанного, витала где-то в облаках. «Модный клуб» приказал долго жить — точнее сменил место дислокации. Инид была торжественно принята в новые члены, а Стэйси ходила в непроницаемо чёрных очках — для всеобщего душевного спокойствия. На неё даже вампиры косились с тревогой. … — Я приглядываю за тобой, девочка, — шериф повторяет это Уэнздей при каждом удобном случае, но девушка только пожимает плечами — она не собирается бегать по лесу и разрывать несчастных туристов на куски. Ей есть чем заняться, кроме всех этих глупостей. Но кроме старых знакомых — жизнерадостной болтушки Инид, угрюмой, как осенняя ночь Аддамс и их подруг, в дружной компании изгоев и головной боли шерифа, прибавление — высокая блондинка в тёмных очках. Шериф хмурится и внимательно рзглядывает новенькую: — Не имел чести… Блондинка изображает реверанс: — Стэйси Роу, сэр. Шериф кивает и вытягивает в направлении новенькой указательный палец: — За тобой я тоже буду следить очень внимательно, девочка. Не вздумай мне натворить чего. — Хорошо, сэр, — шипит девушка — ехидная улыбка до ушей, взгляд Стэйси ощутимо обжигает даже сквозь стёкла тёмных очков, между губ шевелится раздвоенный кончик языка и клыки становятся заметно длинней, показались наружу, как у вампира в малобюджетном ужастике, — я постараюсь вести себя примерно, сэр, как полагается послушной девочке.