Дарья и Уэнздей.

Дарья редко летала во сне — даже в раннем детстве. Чаще всего её полёты заканчивались падением — бывало, что и с кровати. Но в Академии ей часто стало сниться, как она летает — над замком, лесом и до самого города, над крышами и пресловутым памятником. Она думала, что в этом нет ничего особенного — ровно до того дня, когда ранним прохладным утром пришлось будить соседку. Той стало холодно и она закрыла окно. Дарья требовательно и недовольно постучала клювом в стекло. Соседка, разлепив веки, недоумённо уставилась на большого и сердитого ворона за мутным стеклом окна, но хорошо, когда твоя соседка по комнате сама оборотень — Джоана быстро сообразила в чём дело. Ворон вошёл в комнату, церемонно поклонился и превратился в Дарью. Как всегда угрюмую с утра. И сильно невыспавшуюся. — Так, — Джейн улыбаясь во весь рот разглядывала подругу, — ты оборотень. И птица, как мама Стэйси. — Только ворон, — бурчит Дарья — глаза не желают открываться. — Я думала, что это просто сны, а оказалось… — Вот почему ворон Ксавье оказывает тебе знаки внимания, — ехидно улыбается Инид. — Чувствует своего. — Вот только смотри не снеси яйцо, — смеётся Джейн, — ещё сделаешь внезапно Хелен бабушкой. — В Академии есть свой инкубатор, — сообщает Стэйси. — Как оказалось я вылупилась здесь, в одном из подвалов замка. — Буду знать, — кивает Дарья. — В Академии всё предусмотрено на подобные случаи, — Инид абсолютно серьёзна. — Всякое бывает. … Хелен приподнимает удивлённо брови — Дарья сидит на корточках и кормит, требовательно тянущих шейки и широко открывающих клювы, воронят. Дарья оборачивается, видит родителей и поднимается на ноги. А вместо воронят стоят и с интересом разглядывают Хелен и Джейка дети — два мальчика и девочка. Все в униформе Академии. Дарья просто сияет: — Гарри, Генрих, Генриетта, познакомьтесь со своими бабушкой и дедушкой — Хелен Моргендорффер и Джейк Моргендорффер. — Здравствуйте, бабушка и дедушка, — дружное трио. Мальчики поклонились. Девочка изобразила реверанс. Чёрные, почти без белков глаза. — Я Гарри, — самый высокий из троицы. — Я Генрих, — пониже ростом и круглей. — Генриетта, — представляется девочка. — Привет… — выдыхает Хелен. Очнулась она в кресле у стола директора, который протянул бледной и встрёпанной Хелен стакан воды. Джейк сидел рядом и молча таращился на внуков. — Как это произошло? — Хелен удалось немного успокоиться и отдышаться. — Оказалось, что я ещё и оборотень, — разводит Дарья руками. — Сделала кладку, три яйца, которые поместили в инкубатор. И вот… — Мы позаботимся, чтобы всё было оформлено официально, — говорит директор. — А кто отец? — спрашивает Хелен у дочери, которая только пожимает плечами: — Очень приятный ворон. То есть настоящий ворон, не оборотень. — Мне, пожалуйста, кофе, — Дарья спокойно и с достоинством смотрит в глаза баристе, — а вы что хотите, дети? — Какао! — И три чашки какао. — Это… — бариста внимательно разглядывает малышню. Есть в них нечто странное… — Мои дети. Баристе понадобилось некоторое время, чтобы принять и переварить информацию: — Но… Уэнздей, которая только что вошла в кафе вместе с Инид, ТАКИМ взглядом одарила парня, что бариста решил плюнуть на всё и принял у фриков из Академии заказ. Стэйси заявила, что «фрик» звучит не так оскорбительно, как «изгой» и бариста предпочёл согласиться. Дарья в первый раз чуть всерьёз не повздорила с Уэнздей — та подбила малышню на мелкое хулиганство и злосчастный памятник, как снегом присыпало. … — А мне нравится, — говорит Джейн, откладывая исписанные аккуратным почерком Дарьи, листки в сторону, — я бы стала для твоих деток любимой тётушкой Джейн… — Только ворон Ксавье — девочка, — равнодушно сообщает Уэнздей, — так что с ней, Дарья, у тебя ничего не выйдет. — Я начинаю ревновать, — насупилась Джейн. — Оказывается, мы сёстры, — говорит Дарье Уэнздей, — четырёхюродные. Мои родители занялись исследованиями родословной Аддамсов всерьёз. — А Вещь? — с любопытством интересуется Джейн. — Он откуда? — Так и осталось загадкой, — пожимает Уэнздей плечами, — одни гипотезы и ни одного достоверного факта. Есть подозрение, что он результат научных экспериментов одного из двоюродных прадедушек моего отца. К сожалению, записей не осталось, а прадед оказался до такой степени безумным, что не удалось расспросить даже его дух. От самого прадеда осталось большое пятно на потолке в его лаборатории. А его уже не спросишь. … — Хорошо, что я не знала о своих способностях, — ухмыляется Стэйси, — а то многие мальчики поплатились бы за невнимание ко мне. — Сэнди теперь ничего не хочет знать о нас, — фыркает Квин, — мы же эти самые — фрики, изгои. — Я никогда не стремилась к популярности, не заводила друзей или подруг, — говорит Уэнздей, — всегда была одиночкой. — Как Дарья, — говорит Квин, — до Джейн. — Инид стала моей первой настоящей подругой. И с Бьянкой мы больше не соперники. Они спасали мне жизнь. — Уэнздей вздыхает. — И я снова получила вежливую отписку от редактора. — Я тоже, — кивает Дарья, — ты не собираешься опять… — Сделать ей маленький малоприятный сюрприз? — уголки губ Уэнздей слегка вздрагивают. — Нет. Хватит с неё.