Дарья и Уэнздей.

— Но, Джозеф Крэкстоун — основатель нашего города! — мэр Джерико чувствует, как неприятно холодеет спина и проступает на лбу пот от одного этого взгляда — невысокая девушка, почти не моргая, смотрит мэру прямо в глаза — тяжёлый и пронзительный взгляд. — Он украл землю для города, — Уэнздей не повышает голос, но в ушах у мэра кровь просто гремит и он почти не слышит эту странную девушку, — а тех, кто мог начать с ним судебную тяжбу, жестоко убил. Он подонок и убийца. — Все эти ваши Дни Единения будут напрасны, — говорит ещё одна девушка — одного с Уэнздей роста, косички — только шатенка, очки в старомодной оправе и… большой чёрный ворон восседает на плече, — если вы будете и дальше славить этого подонка и постараетесь забыть все его грязные и чёрные дела. Моя мама адвокат и сейчас её фирма работает в городском архиве с бумагами. Представьте себе, сэр, но старые грехи и преступления не всегда удаётся надежно спрятать и века спустя удаётся восстановить историческую справедливость. И не только её. Вернуть потерянное, по чьему то злому умыслу, имущество тоже. Доброе имя невинно оклеветанному. — Я за возмездие и восстановление справедливости, — жёстко и холодно произносит Уэнздей, — город должен принести извинения моей семье. За всё содеянное Джозефом Крэкстоуном. За жестокую смерть невинных людей. Почтить их память. — Но… Это было так давно, — мэр почти лепечет, — Джозеф Крэкстоун давно мёртв и я не понимаю к чему всё это, зачем ворошить прошлое… — Джозеф Крэкстоун пытался убить меня, — просто говорит Уэнздей, — в самом начале один из его потомков, а потом он сам, но мне и подруге по Академии удалось отправить этого подонка назад. И прошлое никуда не ушло. Оно всегда здесь. Мэр протирает лоб платком, вытирает губы: — Но как… Уэнздей вздыхает и недовольно морщится — не хочется вспоминать собственные ошибки и как она не распознала смертельно опасного врага буквально у себя под носом: — Он был возвращён из Преисподней и не одним из наших, а «нормальной», она была его потомком… Она пыталась уничтожить всех в Академии руками этого демона, а помогла в избавлении от древнего зла мне та, кто стала первой Аддамс, прародительница нашей семьи, сама потерявшая всех дорогих ей людей — мать Гуди погибла со всеми в пламени. И убил мать Гуди и остальных Джозеф Крэкстоун. — Я бы не стала, на вашем месте, ссориться с мёртвыми, — говорит Дарья и ворон на её плече издаёт тихое «кар» словно соглашаясь со сказанным, — они жаждут не отмщения, но справедливости. Чтобы их имена не были забыты. — Каким это образом? — мэр внимательно смотрит на девушек. — Вот список, — Уэнздей кладёт на стол перед мэром папку, — имена тех, кто погиб от рук обезумевшей толпы в ту роковую ночь. Место, где это произошло, в городе известно почти всем. Я хочу, чтобы была увековечена память всех погибших из-за невежества и страха «нормальных» людей, из-за безумного маньяка и садиста, который спровоцировал толпу, преследуя свои грязные цели. — Хм, — мэр чешет в затылке, — почему бы и нет… Он уже думает, как превратить руины в мемориал, место, которое будут посещать любопытные туристы, когда в наступившей тишине раздаётся голос Дарьи: — И не вздумайте даже пытаться обмануть мёртвых, сэр. Они вам этого не простят. Всю вашу Вечность. — Их души упокоятся, наконец, — Уэнзди говорит это без всякого пафоса, ровным тоном, — а это только пойдёт городу на пользу. — Ты… — мэр внимательно смотрит на Уэнздей. Он знает на что способны все студенты Академии и почему к ним относятся в городе с опаской и недоверием. — Видения, — подтверждает Уэнздей, — и не только о будущем, но и о том, что произошло в прошлом. Духи убитых несколько веков назад членов моей семьи жаждут восстановления справедливости так, как живым и не снилось. Они слишком долго этого ждали и их терпение на исходе. … — И если он не согласится? — спрашивает Уэнздей у Дарьи. Та приглаживает перья ворону, который ласково трётся клювом о щёку Дарьи и издаёт звук, подходящий скорее для кошки: — Мэр разорится на моющие средства для этого истукана. Моя стая не оставит статую Крэкстоуна в покое.