Дарья и Уэнздей.

Бариста был новенький. Глаза стали, как у перепуганного зайца: — Вы из этих… из фриков? И я не могу вам отказать в обслуживании без объяснения причин? — Не трясись ты так, мы людей не едим, — недовольно морщит нос Квин, — а то директор опять не разрешит нам погулять по Джерико. — Я вегетарианка, — говорит Уэнздей и Дарье остаётся только гадать — шутит подруга или абсолютно серьёзна. Дарья просто сияет — улыбка до ушей, но взгляд обжигает ледяным холодом: — Видишь, тебе нечего бояться. Мы обычно не едим официантов на завтрак. Стэйси прикрывает рот и изображает кашель, чтобы спрятать улыбку. Все садятся за один столик и скоро к дружной компании присоединяются Инид и Аякс. На диванчиках становится довольно тесно, но весело. Несколько хорошо знакомых Уэнздей и остальным парней с подозрением косятся на компанию «этих проклятых фриков», но благоразумно помалкивают и занимают один из столиков подальше от Уэнздей с друзьями. — Лукас продолжает смотреть на тебя с подозрением? — Спрашивает Инид у Уэнздей. — Не только он, — Уэнздей делает глоток из своей чашки с совершенно непроницаемым лицом, — хотя мэр погиб от рук одной из «нормальных» и она была из потомков так обожаемого горожанами основателя Джерико Джозефа Крэкстоуна. — Теперь они знают правду, — говорит Джейн, — на месте гибели ни в чём не повинных людей создали целый мемориал и Хелен добилась, чтобы это мрачное место стало частью туристического маршрута и каждый год проводилась церемония поминовения. Бариста приносит ещё кофе и с опаской косится на ворона, который сидит у Дарьи на плече. Девушка утомлённо вздыхает: — Не беспокойся так, парень. Конрад спокойный и умный ворон. Мы с ним хорошие и близкие друзья. — Я, — бариста нервно сглатывает, — не беспокоюсь. Может ему тоже что-нибудь принести? — Спасибо, — улыбается Дарья, — если у него возникнут какие-либо пожелания, я скажу. Тут у бедного парня глаза становятся, как у той собаки из сказки Андерсена — с блюдца. Из рюкзака Уэнздей к ней на плечо выбирается Вещь — очень самостоятельная кисть руки. Это будет покруче Улыбки без Кота. — Что это? — парень так побледнел, что Дарья начинает всерьёз опасаться за его душевное здоровье. Уэнздей сама невозмутимость, прямая спина — Королева на троне, а не студентка Академии за столиком в кафе: — Вещь. Он тоже не прочь выпить кофе. Чёрный. Эспрессо. Никакого молока и сахара. — Сейчас принесу, — бариста начал понемногу приходить в себя, — один момент. Вещь просто опускает палец в чашку — у баристы от любопытства глаза блестят. Стэйси прикрывает рот ладонью и тихо хихикает, Инид ничего вокруг себя не видит кроме своего горячо обожаемого Аякса, Джейн достаточно того, что любимая подруга рядом, Уэнздей погружена в какие то свои мысли, Стэйси и Квин о чём то оживлённо шепчутся. Бариста время от времени поглядывает на эту странную компанию из-за своего прилавка. Про Академию легенды ходят. И самые странные слухи. … — И что ты натворил? — Конечно никаких ноток осуждения, не сварливо. Уэнздей просто хочет знать придётся ли ей опять спасать брата. Пагсли молча сводит ладони вместе — белоснежная молния. Мортиша говорит с законной гордостью: — Отправил в больницу всю школьную команду по водному поло. За неделю до соревнований. Тренер чуть не заработал сердечный приступ. — Он сам виноват, — спокойно отзывается на новости Уэнздей, — если бы эти хулиганы не доставали моего брата… И в каком они состоянии? — Трое в среднем, остальные легко, — говорит Гомез, — поэтому к Пагсли не сильно цеплялись. — Меня отчислили, — вздыхает Пагсли, — тот самый парень чуть не потерял второе яичко… Уэнздей не может удержаться и звонко прыскает в ладонь. Директор уводит Мортишу и Гомеза с Пагсли к себе в кабинет. — Семейная династия? — говорит Дарья. — Пагсли и в Академии будет непросто, — с самым серьёзным видом качает головой Уэнздей и недовольно вздыхает. — Но ты ему, конечно, поможешь, — говорит Джейн, — обучишь многому из того, что умеешь сама, чтобы он мог сам постоять за себя. — Придётся повозиться… — вздыхает девушка.