Дарья и Уэнздей.

— Ты?! — Мэрилин Торнхилл, она же Лорен Гейтс откидывается на спинку стула, пытается держаться подальше от «гостьи», но наручники не дают. Лариса Вимс бывший (?) директор Академии и бровью не ведёт, — я же убила тебя! — Думаешь только Мортиша и её милая дочурка хорошо знакомы с различными видами отравляющих веществ, ядами растительного происхождения в частности? — высокомерно и презрительно фыркает Лариса, — я тоже неплоха в этом, хорошо знакома с предметом. И очень многие в Академии — так что ещё неизвестно к чему привела бы та затея твоего отца с ядом. А если бы родители студентов прознали бы кто за всем этим стоит, а они всенепременно дознались бы до правды… Они не стали бы тревожить покой шерифа Джерико. Лорен угрюмо молчит. Все её усилия пошли прахом. Благодаря этой девчонке Аддамс и её очкастому приятелю. Лариса внимательно наблюдает за молодой женщиной в тюремной робе. — Думаешь, если бы твой план удался — признаю, довольно остроумный план, Джозеф Крэкстоун пощадил бы тебя саму? — Лариса смотрит на бывшую коллегу даже с сочувствием. — Я призвала его! — шипит Лорен, — благодаря мне он смог вернуться в мир. И зачем ему меня убивать? Какая ему с этого выгода? — Ты ведьма, — просто говорит Вимс. — Фрик, изгой, а он жаждал избавить мир от таких, как мы. Крэкстоун оставил бы тебя «на сладкое» — избавился бы от «позора» в собственной семье заодно. Когда решил бы, что ты ему больше не интересна, как помощник. А ты даже не позаботилась о том, как в финале отправить такого опасного родственничка туда, откуда он вылез. Очень недальновидно с твоей стороны. О чём ты только думала? — Я?! — Лорен искренне возмущена, оскорблена таким заявлением Ларисы Вимс до глубины души. Лариса качает головой со своей фирменной ироничной улыбкой на губах: — Нормальный не смог бы поднять отца-основателя Джерико из гроба. Я могу тебя понять — ты потеряла всю свою семью. Но не из-за изгоев, Академии, Мортиши и Гомеса. Беспричинная ненависть твоего отца к изгоям привела к случившейся трагедии. Одержимость твоего несчастного брата и то, что шериф не отреагировал на жалобы Мортиши, как следовало бы… Увы. И местью ты ничего бы не вернула и не исправила бы. В допросной повисает тяжёлая пауза. Лариса внимательно изучает досье Лорен, пока та сосредоточенно разглядывает свои ногти. — Меня отправят в федеральную тюрьму? — угрюмо интересуется Лорен у своего бывшего шефа, которая отрицательно качает головой: — Нет. Ты изгой и будешь содержаться в тюрьме для таких, как ты. То есть здесь. До суда и после. Весь срок. Адвоката тебе назначат. Лорен уводят. Лариса покидает допросную с папкой под мышкой. С этим человеком стоит побеседовать серьёзно… … — Странно… — Инид задумчиво разглядывает высокий потолок в их комнате, — после той безумной ночки нас как то подозрительно быстро сплавили из Академии. — Ты о чём? — спрашивает Уэнздей. Она за столом, заправляет новую страницу в пишущую машинку. Инид садится на кровати: — Не было похорон, мы даже не знаем где похоронена наша директор… — И были ли похороны на самом деле, — невозмутимо продолжает Уэнздей за подругу. — Хочешь сказать, что она может быть жива? — Инид подскакивает на кровати от возбуждения. — И скрывается? — Все эти интриги… — ворчит Уэнздей. — Вместо того чтобы сразу сказать всю правду, а в результате… … Уэнздей застыла на пороге кабинета, нижняя челюсть задрожала и отвисла, глаза на пол лица и начали подозрительно блестеть. Директор Лариса Вимс с заметной тревогой уставилась своей студентке в лицо: — Мисс Аддамс, вы… — А-а-а… Очнулась Уэнздей в кресле — в том самом, в котором сидела, когда только приехала в Академию с родителями. Лариса Вимс стояла рядом с креслом со стаканом воды: — Не думала, что дочь Мортиши Аддамс и автор детективов, разоблачитель смертельно опасных заговоров против нашей Академии, такая слабонервная… Уэнздей молчит — только таращится совершенно по детски на воскресшего директора. И громко хлюпает носом. Инид обнимает подругу: — Тихо, тихо, успокойся… Уэнздей вытирает глаза рукавом: — Ты её тоже видишь? Мне не мерещится? — Да. … — Мы не взяли бы педагога для нашей Академии не проведя серьёзной предварительной проверки кандидатур, — говорит директор, — а это значит, что на этой стадии отбора кем-то была сделана ошибка — оставалось понять преднамеренно или нет. — А предыдущий директор? — спрашивает Уэнздей. — Ты уже сама догадалась, милая, кто он был на самом деле, — улыбается Лариса.