Дарья и Уэнздей.

Внезапно Уэнздей осознала, что ей стало нравиться то, чего она так долго старалась избегать — телесный контакт, «обнимашки», как смешно называла это Инид, запах её духов, Уэнздей была готова вылизать любимую с ног до головы, как большая кошка… Нравилось осторожно покусывать Инид за ухо, ласково ерошить ей волосы и Уэнздей поймала себя на том, что стала тихо напевать себе под нос любимые песенки Инид. Всё это было так непривычно и странно, что Уэнздей, пересилив себя, попросила мать об «аудиенции» — поговорить с глазу на глаз. … — Ты её любишь? — пронзительный взгляд Мортиши тяжёл и холоден и Уэнздей ёжится, как от холодного ветра, который не так давно не вызывал у неё никаких неприятных ощущений. Куда пропала её броня? Уэнздей нервно сглатывает и после минутной паузы решительно кивает: — Да. Мортиша изучающе и очень внимательно разглядывает дочь: — Настоящая любовь сильней магии. Когда это любовь, а не одержимость, страсть, желание завладеть объектом своей страстной привязанности. Одержимый, не получив желаемого, может даже возненавидеть предмет своей страсти. Уничтожить его. Страшный эгоизм. Уэнздей кивает: — Как было у тебя с Гарретом Гейтсом. Мортиша кивает, она стала заметно печальней: — Он не любил меня. Гаррет был одержим мной и был готов разрушить мою жизнь — его не интересовала я сама, мои желания. Я была для него чем то вроде вожделенного приза. А шериф ничего не понял и если бы он исполнил тогда свой долг, Гаррет скорее всего остался бы в живых и многих трагедий удалось бы избежать. Но… Уэнздей поддаётся порыву и обнимает мать, которая, ласково приглаживая волосы дочери, смотрит куда то в пространство. Вспоминает ту роковую ночь? — Я люблю тебя, мама, — шепчет Уэнздей и прикусывает губу, но слово не воробей… Мортиша грустно улыбается и целует дочь в макушку: — Я тебя тоже, милая. … — Не обижайся, милая, — Уэнздей с виноватой улыбкой разводит руками, — я сама себя не узнаю. — Настоящая любовь не подчиняется магии, — строго произносит Инид. — Цитируешь мою маму, — вздыхает Уэнздей. — Ты стала членом моей стаи и это я обратила тебя, — совершенно серьёзно и даже сурово произносит Инид, — это тебе не кот начихал. Ты прошла обряд Посвящения, а это палка о двух концах… — То есть… — вздыхает Уэнздей. — Мы теперь до конца своих дней связаны, — кивает Инид, — поэтому я так боялась отлучения, что если не обращусь, то буду изгнана из стаи. Это не объяснишь, но поверь для оборотня горше участи нет. — Твои родители не были в большом восторге, — Уэнздей помнит их первую встречу, хмурую мать Инид, отец был более благожелателен, стая с подозрением сверлила подружку Инид глазами. … — У меня есть новости, — Уэнздей взяла любимую за руку и легонько сжала («Не трясись ты так — мои родители приняли тебя, как родную. Ты не останешься без поддержки, одна в мире»), Инид набирает в грудь побольше воздуха, вся собирается, как перед прыжком в воду с трамплина и Уэнздей решает вызвать огонь на себя — молча поднимает левую руку и выпускает когти: — Инид моя девушка и это она обратила меня. Я стала оборотнем. Присоединилась к её стае. Мы теперь вместе. Суровая седая женщина — мать Инид, поджав губы, внимательно разглядывает Уэнздей. Отец только приподнимает брови и Инид виновато разводит руками — ничего уже не поделаешь. — Интересные новости… — после долгой паузы произносит женщина. … — Правила есть правила, — пожимает Инид плечами, — теперь на мне лежит ответственность за тебя. Ты новый член моей стаи. Меня и тебя не смогут разлучить — на нас наложены узы серьёзней и крепче брачных. — Кстати, — улыбается Уэнздей, — мы можем вступить в брак, как только… — Я согласна, — Инид просто сияет, — как только окончим Академию мы… … Ночью Мортишу и Гомеса будит странный крик, долгий и пронзительный, который переходит в волчий вой. Гомес удивлённо приподнимает брови: — Неужели Фестер вернулся? Мортиша ехидно улыбается: — Это не Фестер, дорогой. — Неужели… — Да, это наша дочь… … Утром девушки выглядели вялыми и сонными и на голове Инид было нечто напоминающее заброшенное и старое воронье гнездо, а Уэнздей улыбалась каким то своим мыслям и была страшно рассеянна. Мортиша сказала самым деловым тоном: — Думаю, что вашу свадьбу мы сыграем здесь. Соберём всю нашу семью и пригласим стаю Инид. Да, дорогой? Гомес кивает и нежно целует у супруги ручку. Инид чуть не поперхнулась кофе.