Пластинки и любовь

Над входом раздался мелодичный звон ветряных колокольчиков и тихое помещение наполнил звук умеренных шагов. — Здравствуй, Эдгар. — Раздалось из-за столика-кассы добродушным голосом мужчины лет 70. — Добрый день, рад видеть вас в добром здравии. — С улыбкой ответил юноша. — Взаимно. А где же Карл? — Старичок опёрся руками на стол и наклонился вперёд, ища второго постояльца глазами, — ах, вот ты где! Эдгар был завсегдатаем в одном непопулярном, но уютном музыкальном магазинчике-барахолке «Annabel Lee», куда люди могли приносить свой старый, но пригодный винил, кассеты, музыкальные инструменты и прочее соответствующее. Большие буквы с названием красовались вдоль всей внешней стены над входом. Владельцем был милый и приветливый дедушка, магазинчик скорее являлся его хобби на пенсии, нежели серьёзным бизнесом, поэтому заработок большой роли не играл, но и в минус дело не уходило, а большего этому добросердечному человеку не нужно. Всё внимание уделялось заботе о товаре и милому общению с покупателями, что не могло не располагать к себе скромнягу Эдгара. Хоть магазин и находился под управлением лишь одного человека, на комфорт и чистоту это никак не влияло. Стены были выложены декоративным тёмно-коричневым кирпичом с креплениями для гитар на одной и небольшими прямоугольными полочками на другой, среди них висели рамки с изображением логотипов музыкальных групп, так же вдоль этой стены на полу располагались большие колонки и усилители звука. Бо́льшую часть помещения занимали 3 чёрных деревянных стеллажа, довольно длинных и высоких, даже Эдгару приходилось привставать на цыпочки, дабы заглянуть на верхнюю полку. Слева от входа, прямо напротив прозрачного окна-витрины, располагался коричневый, в тон общего интерьера столик-касса, за которым всегда сидел хозяин. Он любил обставлять рабочее место незамысловатым декором: по сторонам небольшого монитора стояли разнообразные статуэтки кошек, записная книжка и ваза с цветком, так же Эдгар частенько замечал чашку с горячим чаем или кофе. Вечерами освещение магазинчика всегда было приятным — хозяин выбирал лампы исключительно c тёплым светом. Всё это создавало весьма комфортную обстановку и приятное впечатление. Дедушка так же пускал в магазинчик Карла, всегда был рад ему и любил почесать за ушком. Наверняка он бы очень удивился, приди Эдгар без своего верного друга. — Иди сюда, мой хороший. — Мужчина вышел из-за стола и, присев на корточки напротив Эдгара, достал из кармана орешки — любимое лакомство зверька. Тот сразу выглянул из-за ног хозяина и уверено зашагал к протянутой руке, забавно цокая коготками по полу. Пока Карл уплетал угощение, держа его обеими передними лапками, а старческая рука гладила енотовую макушку, Эдгар направился к любимой части магазинчика — полке с виниловыми пластинками, что находилась в дальней части помещения, и заметно приободрился, заметив новые обложки среди знакомых старых. Увлёкшись перебиранием пластинок, он не услышал громкого звона входного колокольчика. Карл и мужчина одновременно обернулись в сторону источника шума — в проходе стоял среднего роста юноша с чёрными волосами, одетый в белую рубашку и брюки шоколадного цвета. Взглянув на его растерянное лицо не сложно было догадаться, что вошедший пришёл отнюдь не за музыкальным товаром, хотя куда больше парнишку удивлял спокойно разгуливающий по магазину огромный енот. Мужчина, упираясь ладонями в колени, поднялся и подошёл к новому «покупателю», интересуясь, может ли чем-нибудь помочь. Как оказалось, юноша держал путь к одному известному кафе. Вот только как так вышло, что он умотал в абсолютно противоположную сторону, да ещё и так далеко (магазинчик находился почти на окраине городка, где ездили последние трамваи, а кафе располагалось в центре!). С трудом скрывая своё изумление, мужчина вкратце обрисовал ситуацию и предложил взглянуть на карту города, которая так же лежала у его рабочего места. Парень лишь отмахнулся и направился к стеллажам с товаром, если точнее, к тому же, где стоял Эдгар, но к противоположной стороне. Стоило тому достать с полки одну из коробочек с пластиками, дабы для удобства поставить на пол и перебирать их там, его взору открылась чужая макушка, а после и зелёные глаза, уставившиеся прямо на него с другой стороны стеллажа. От неожиданности у Эдгара чуть сердце в пятки не ушло, того глядишь и пол бы проломило, он чуть было не вскрикнул и отшатнулся, врезавшись спиной в стеллаж позади. Прямо на макушку приземлился небольшой микрофон, упавший с верхней полки, но зато это привело парня в чувства. Незнакомец уже успел обогнуть стеллаж, поднял с пола прибор, благо целый, и попытался поставить на место, но в силу среднего роста не дотягивался, даже пытался подпрыгнуть. На секунду это показалось Эдгару умилительным, пока парень не протянул ему товар, одним взглядом давая понять, что требуется помощь. — С-спасибо. — Замешкался Эдгар, всё ещё крепко удерживая коробку с драгоценным винилом, он бы ни за что не простил себя, разбейся хоть одна пластинка. Свободной рукой он взял микрофон из чужих рук и наконец вернул на место. — Мне нужна твоя помощь. — Поставив руки в боки уверенно проговорил незнакомец, не отводя взгляда от скрытых за чёлкой глаз Эдгара. — М-моя? — Он уточнил, указав пальцем на самого себя. — Ну конечно твоя! Ты видишь рядом ещё кого-то? — Парень показательно развёл руками и обернулся по сторонам, — музыку выбираешь? Могу посоветовать вот эту, — повернув диалог в другое русло, он достал из коробки пластинку и слегка потряс перед лицом Эдгара. Тот молча поставил коробку на место и взял выбранную за него пластинку, отметив, что о такой песне даже не слышал. — Поговорим там, — парень махнул рукой в сторону кофейни, которая располагалась через дорогу от музыкального магазинчика, — подожду тебя на улице. Меня, кстати, Рампо зовут, — он впервые улыбнулся и не дожидаясь ответа направился к выходу. Та улочка редко когда была многолюдной, ещё один плюсик этого места для домоседа Эдгара, у которого поездка в общественном транспорте — целое приключение. Но в кафе, уж увольте, с енотом никто не запустит, поэтому в погожие деньки они с Карлом сидели за уличными столиками со встроенными большими зонтами от солнца. Сейчас же их нерушимый дуэт поневоле превратился в трио. Карл устроился на коленях хозяина, а новый знакомый сидел напротив них со скрещенными руками, рассматривая Эдгара без толики стеснения, что не могло не смущать последнего. Рампо проявлял к нему неподдельный интерес: часто заходит в музыкальный магазин (о, великая дедукция!), это было очевидно по общению парня с продавцом — с ним тот куда менее зажат, нежели с самим Рампо или официантом кафе, за пределами «Аннабель» в принципе; всюду ходит с енотом, — «И как вообще столь пакостливое животное не убегает и сидит спокойно?», — думалось парню. Шлейка на Карла надевалась только для вида, когда они с хозяином выбираются в людные места; ещё и эта чёлка, с переменным успехом закрывающая синяки под глазами, — «Прячет глаза, чтобы не сталкиваться взглядом с незнакомцами?». Так и подогревает желание заглянуть прямо в душу парня сквозь эти глаза, посмотреть, как выглядит его неприкрытый челкой лоб, — «Интересно, какого же цвета его глаза?..». — Ты так и не сказал своё имя. — Он наконец решил прервать неловкое (очевидно, только для Эдгара) молчание и, подперев рукой подбородок, был готов влиться в разговор. — Эдгар. Эдгар Аллан По, — в отличии от развязного собеседника, он сидел по струнке ровно, склонив голову, словно боялся лишний раз громко вдохнуть, не то что заговорить, — ты… Говорил, что тебе с чем-то требуется помощь, — каждое слово сопровождалось сжиманием и перебиранием краёв рубашки или лёгкими поглаживаниями Карла, тот одним своим присутствием всегда снижал нервозность хозяина. — Да, — Рампо улыбнулся и кивнул в знак благодарности принёсшему их заказы официанту, — я заблудился. — Едва договорив, он уже отправил кусок торта в рот. Узнав подробности ситуации, Эдгар изумился не меньше хозяина магазинчика. Но тут же стал прокручивать в голове варианты деликатного отказа. — Я понимаю, что тебе некомфортно в людных местах, но на данный момент ты единственный в этом районе, кого я хоть немного знаю. — Он подмигнул, а Эдгар понял, что уже попался в эту хитрую ловушку и легонько вздохнул, коря собственную привычку неторопливо размышлять и подолгу подбирать слова. От чего-то Рампо, проявляющий интерес к незнакомцам за крайне редким случаем, захотел поближе узнать этого любителя винила. Он никогда не встречал похожих на Эдгара людей.

***

У Эдгара же громкий и открытый характер нового знакомого по началу вызывал противоречивые чувства: слишком (слишком!) шумно, он прямо-таки привлекал взгляды посторонних и говорил обо всём подряд почти без умолку, его речь скорее походила на монолог. Провожая громкого собеседника, Эдгар лишь выбирал нужные станции метро и выступал провожатым до касс. Билеты Рампо покупал самостоятельно, он никогда не стеснялся заговорить с кем-то из работников, что вызывало лёгкую зависть. Но вместе с тем его лучезарность и прямолинейность восхищали, ведь Эдгар никогда не был способен открыто вести диалог с незнакомцем, при этом оставаясь полностью спокойным… Его единственными друзьями были Карл и домашний фикус. Моментами дорога и передвижения с огромной толпой людей казались мучительно нервными и долгими. Но при этом Эдгар, выслушивая жалобы Рампо о том, какой в его универе противный и дотошный преподаватель, не заметил, как минул час и они уже подъезжали к конечной. Благо, нужный дом находился совсем недалеко от станции. Они свернули в сторону жилых домов и спустя пять минут ходьбы Эдгар прервал ненадолго повисшую тишину. — Ну что, теперь уж доберёшься без сторонней помощи? — Он успел немного привыкнуть к компании Рампо и позволил себе лёгкую, но не осуждающую насмешку, от которой сам же и смутился. — Пожалуй, — обернувшись к провожатому, Рампо слегка рассмеялся в ответ, — спасибо… Вам обоим, — он перевёл взгляд на Карла, сидевшего на плече хозяина, а потом снова на Эдгара и улыбнулся чуть шире, склонив голову набок, — можно погладить? — Да, конечно. — Эдгар мило улыбнулся в ответ. Из-за заметной разницы в росте Рампо пришлось практически полностью вытянуть руку, дабы дотянуться до макушки. Но вместо енотовой головы его ладонь приземлилась на человечью. Он успел слегка потрепать объёмные волосы, прежде чем Эдгар осмыслил происходящее, отстранившись в порыве смущения, огромной волной покрывавшего его всё больше. Он не успел ответить хоть что-то — Рампо уже шустро зашагал вверх по дороге. Дойдя до самой высокой точки небольшого холма, за которым красовался оранжевый закат, парень остановился, активно замахал рукой и как можно громче крикнул: — Ещё увидимся, По! — Напоследок он ещё раз махнул рукой и стройный силуэт с концами скрылся в лучах заходящего солнца. «Но как?..», — Эдгар ещё какое-то время бессмысленно сверлил взглядом место, куда направился новый знакомый, и едва ощутимо прикасался к волосам, где его совсем недавно гладила чужая рука.

***

Всю дорогу домой Эдгар не мог выкинуть эту встречу из головы, даже скопления людей на станциях и в метро напрягали меньше обычного — так сильно он увяз в своих мыслях. По приходу домой Эдгар небрежно поставил рюкзак на пол и устало плюхнулся на кровать, раскинув руки в стороны, а Карл запрыгнул к нему на живот. Но отдых был недолгим — парень быстро вспомнил о новоприобретённой пластинке, той самой, которую посоветовал Рампо. Эта будоражащая сердце мысль придала сил, словно Эдгар и не провёл весь день на ногах, без сил свалившись на кровать полминуты назад. Он быстро поднялся и, достав пластинку из рюкзака, повертел её, осматривая обложку и читая название песни, — «La Seine. Vanessa Paradis». Хм, французский». До прослушивания песни «от» и «до» о спокойном сне можно позабыть, поэтому Эдгар, оторвавшись от созерцания покупки, направился в излюбленную комнату-кабинет, там юный писатель проводил большую часть своего времени. Комната была выполнена в чёрных и серых тонах, стены увешаны длинными узкими полочками с книгами, а главный стол находился напротив входа и предназначался для работы, творческий беспорядок никогда не сходил с его поверхности, Эдгар мог в любой момент сесть и начать писать — листы и ручки уже были хаотично разбросаны, порой на него находило желание брать в руку перо и чернила. Второй же столик — отведённое проигрывателю место, рядом с которым располагались маленькое алоэ и пара небольших ящичков с винилом, в среднем по 15 пластинок на каждый, сам столик стоял вдоль правой стены, а под ним находился старый проигрыватель. Всю сознательную жизнь Эдгара тянуло к старым вещицам, будь то пожелтевшие книги с неповторимым запахом, помятые открытки и почтовые конверты, спичечные коробки с уникальными рисунками, бижутерия, элегантный стиль одежды прошлых лет и многое-многое другое. Вещь таила в себе известное лишь ей одной прошлое других владельцев. Окутанная тайной, она притягивала к себе ценителей винтажа, коим является Эдгар. Именно эта любовь к старому, в особенности музыке, подтолкнула его к приобретению проигрывателя для винила. Первый достался ещё от родителей вместе с уцелевшими пластинками, юный Эдгар собственноручно откопал это добро в куче старого хлама на чердаке их дома. Увы, из-за отсутствия должного хранения, проигрывателю и пластинкам требовалась капитальная чистка. Эдгару нравится «трескающий» звук, создаваемый иглой при соприкосновении со старым, плохо промытым винилом, но на деле это портило как пластинку, так и изнашивало иглу. Поэтому пару лет назад, накопив немного денег, он выбрал один из бюджетных современных вариантов и парочку свежих пластинок в том самом магазинчике. Тот день был отмечен как один из счастливейших в жизни. Эдгар включил подвижную настенную лампу и направил поток света на проигрыватель, снял с него крышку и бережно вытащил пластинку из упаковки, разместил её на диске и, глубоко вдохнув, поставил иглу. Комната наполнилась мелодичными звуками струнных инструментов, приятно ласкающих слух. Музыкальная составляющая уже пришлась Эдгару по душе, только он прикрыл глаза, наслаждаясь мелодией, как запел нежный женский голос.

La Seine — Vanessa Paradis

Elle sort de son lit, tellement sûre d'elle, Она великолепна, так уверена в себе, La Seine, la Seine, la Seine Сена, Сена, Сена Tellement jolie, elle m'ensorcelle, Такая красивая, она меня околдовывает, La Seine, la Seine, la Seine Сена, Сена, Сена «Действительно французский, как красиво…», — девушка воспевала красоту ночного Парижа, как вдруг женский голос сменился мужским. Extra-Lucille, quand tu es sur Дива Люсиль, когда ты на La scène, la scène, la scène Сцене, на сцене, на сцене Extravagante quand l'ange est sur Экстравагантна, как ангел на La scène, la scène, la scène Сцене, сцене, сцене И пара запела в унисон. Je ne sais, ne sais, ne sais pas pourquoi, Я не знаю, не знаю, не знаю, почему On s'aime comme ça, la Seine et moi Так влюблены мы, ты и я Je ne sais, ne sais, ne sais pas pourquoi, Я не знаю, не знаю, не знаю, почему On s'aime comme ça, la Seine et moi. Так влюблены мы, ты и я. Эдгар наслаждался музыкой в безмолвной тишине, не думая ни о чём смотрел на крутящуюся пластинку, улавливал каждое слово. Укулеле пробренчало в последний раз и парень поспешил поднять иглу. Всё ещё смотря на проигрыватель, он приложил одну руку к груди, а затем и вторую, почувствовав, как учащённо бьётся сердце, стуком отдаваясь в ушах. — Это прекрасно… — Слышимым лишь ему шёпотом юноша отозвался о песне, ещё сильнее прижимая руки к груди. По прошествии нескольких секунд расплывчатые впечатления сменились восхищением иного рода, — и это посоветовал он? В самом деле?.. Такую чудесную песню, я и подумать не мог… Эдгар помотал головой, дабы отвлечься от навязчивых мыслей, объёмная чёлка следовала за движениями, развиваясь туда-сюда. Он пару раз похлопал ладонями по горящим щекам, но мысли о новом знакомом стали только крепче, обрывками всплывая в голове. Как он активно жестикулировал, рассказывая очередную историю, как трепал Эдгаровы волосы, как уверенно двигался и говорил, для Аллана так… экстравагантно.