Пластинки и любовь

— Рампо. — Умиротворённо и тихо протянул Эдгар, нежась в объятиях. — М? — Довольно промурлыкал ответ. — Ты ведь у нас первый и лучший во всём? Так вот, — Эдгар отстранился, приобнимая парня за плечи, смотрел прямо в зелёные глаза, — ты украл мой первый в жизни поцелуй. Сказав это, Эдгар тут же зарылся носом в неряшливые волосы на макушке Рампо и снова заключил его в нежные объятия. Тот смущённо улыбнулся и щекой прислонился к чужим ключицам, обнимая в ответ.

***

— На улице уже стемнело, может останешься на ночь? — Поинтересовался Эдгар, вытирая последнюю вымытую чашку из-под чая.

— Да тебе, друг мой, уже пора соревноваться со мной в дедуктивных способностях! Как раз хотел предложить. — Рампо сидел на стуле, закинув ногу на ногу, доедая свежеиспечённое печенье. В окне красовались полюбившиеся многочисленным мотылькам яркие фонари, отбрасывающие на землю пятна жёлтого света. Старинные небольшие часы с маятником, что висели на свободной стене кухни, показывали двенадцатый час ночи. — Можешь лечь на моей кровати, всё равно я планировал поработать над новым рассказом. — Вот ещё! Ты идёшь со мной! Хоть раз ляг спать как положено. Или в край угробить себя хочешь? — Но я... — Такая забота в свойственной для Рампо манере конечно радовала, но как человеку, что ложится с восходом солнца, по щелчку пальцев лечь на несколько часов раньше?! — И это не обсуждается! Пошли, — взяв Эдгара за руку, Эдогава сам повёл его в сторону спальни, — и только попробуй сказать, что собираешься спать на том крохотном диване свернувшись калачиком! На твоей кровати и на двоих места с лихвой. «С лихвой», конечно, громко сказано… Кровать хоть и была довольно широкой, всё равно рассчитана на одного человека. На одного человека и енота, возможно. — И что ты там застыл? — Рампо, уже переодевшийся в предложенные Эдгаром пижамные шорты и футболку с изображением печенья, в позе лягушки сидел на кровати и пару раз похлопал по одеялу ладошкой, призывая соседа присоединиться. Эдгар прекрасно понимал, что отвертеться не представляется возможным и зашагал к кровати, робко и медленно присев на самый её край спиной к Эдогаве, словно сам находился в гостях у Рампо, а не в собственном доме. — Ну чего ты как не родной! — Эдгар почувствовал ловко обвивающие его живот руки, заключённые в замок спереди, и оказался во власти чужих объятий. Оба завалились на кровать, стройные пальцы Эдогавы зарывались в объёмную. шевелюру и перебирали кудрявые пряди, пока Эдгар лежал на его животе. Не будь неизмеримого смущения, он бы наверняка приласкался подобно коту. — Ха-ха, ладно, давай ложиться, а то ты там совсем в помидор превратишься. Рампо потянулся к стоящему на прикроватной тумбочке ночнику и погасил свет. Луна, на удивление, светила очень ярко — Эдогава ещё днём по-хозяйски распахнул шторы в комнате, а то и во всём доме. — Спокойной ночи, Рампо-кун. — Сквозь смущение прошептал Эдгар. — Сладких снов, По. — Эдогава развернулся лицом к парню, прижимаясь к его груди, даже стук чужого сердца был слышен, словно успокаивающая колыбель. Эдгар чувствовал размеренное дыхание обнимающего его возлюбленного. — «Он непривычно тихий… И так умилительно посапывает во вне. Но я-то теперь точно не засну!». — Ха, попался! — Эдогава встрепенулся так резко, что ударил лбом подбородок парня и, выдержав паузу, продолжил, — Эдгар. — Да? — Ты мне нравишься. — Наш вчерашний поцелуй для тебя какая-то шутка? Или Вам, господин Эдогава, нужно официальное подтверждение? — Можно подумать, что тебе нет. — Рампо надул щёки и легонько толкнул лежащего рядом локтем в бок. — Ха-ха, я тоже тебя люблю, Рампо-кун. — Взгляд не отрывался от зелёных глаз. — Вот балбес, — лежавшая рядом небольшая декоративная подушка прилетела Эдгару в лицо. Эдогава явно намеревался смутить парня, а не наоборот, — писатели что, все такие сентиментальные романтики. Эдгар лишь тихо рассмеялся, заключая Рампо в объятия. Тот ответил тем же, но через считанные секунды поднял голову, смотря на лицо Эдгара, но не разрывая тактильного контакта. — Я хочу ещё. — Что? — Поцелуй. Как же без поцелуйчика перед сном?! — Э… Да, конечно. — Ладонь отодвинула чёлку Рампо и губы невесомо чмокнули его лоб. — Мало! — Он вновь уселся на кровать, пожав ноги под себя, сверля Аллана ожидающим взглядом. Эдгар последовал его примеру, любуясь на отражающийся лунный диск в блестящих глазах напротив, бегло поглядывая на губы. Одна рука притягивала стройную талию, а вторая заводила длинные неряшливые пряди за ухо, не желая более мучить самого себя, Аллан одним быстрым движением приблизился и накрыл чужие губы своими. Эдогава не отставал, неумело целуя то верхнюю губу, то обхватывая обе сразу, чуть дальше продвигаясь языком. Но в ту же секунду отстранился, волнительно и нежно заглядывая в глаза напротив, быть может, для стеснительного Эдгара такой переход слишком резок. Тот лишь медлительно помотал головой, ещё увереннее поглаживая шею парня с задней стороны. Рампо обхватил лицо Эдгара обеими руками, нетерпеливо накидываясь на влажные губы, переплетая языки с идущим на встречу По. Последний плавно перемещал руку с шеи на чувствительный затылок, зарываясь кончиками пальцев в волосы, на что получил опаляющий выдох. Они отстраняются, жадно захватывая ртами воздух, но всё ещё не отрывая взглядов от влюблённых глаз друг друга, с заметным даже в темноте румянцем на лице и ушах. — Знаешь… — Эдгар прислонился лбом ко лбу Рампо, поглаживая его щёку ладонью, — ты украл мой первый французский поцелуй. — В самый раз после первого танца под французскую песню. — Лукаво прозвучал ответ. — Ну что, я угодил Вам с «поцелуйчиком перед сном», сэр Эдогава? — Эдгар продолжил эту небольшую игру. — Более чем, господин Аллан, — смеясь, Рампо увлёк их обоих на кровать, — сладких снов, По. — Словно пригревшийся кот, он льнул к груди возлюбленного, прижимаясь ещё крепче, не желая отпускать, задремав сразу же после ответа. — Сладких снов, Рампо-кун. — Эдгар ответил объятиями, одной рукой прижимая затылок Эдогавы ещё ближе к себе и накрывая их одеялом второй. Карл запрыгнул на излюбленное спальное место, свернувшись калачиком на двух спящих телах, лежащих почти вплотную. Завтрашний день обещал быть самым счастливым за всё прошедшее время, даже если до единой минуты будет потрачен на объятия и поцелуи.