Путеводная звезда

Рэй тяжело вздохнул и, прикрыв глаза, устало откинулся на спинку сидушки. Они ехали в поезде уже несколько дней, и за всё это время он так ни разу и не поспал толком. Он просто не мог: слишком сильно волновался. Он постоянно думал об их скорой встрече с Эммой, о том, что скажет ей, когда они наконец-то увидятся вживую, и потому совсем не мог уснуть. Норман и все остальные просили его отдохнуть, говорили, что им ещё долго ехать, что здоровый сон тоже очень важен, однако он просто не мог ничего с собой поделать. В его голове роилось множество мыслей, которые не давали ему расслабиться, и потому ему совсем никак не удавалось заснуть, даже если он правда пытался. Поэтому всё, что ему оставалось, — это коротать время до тех пор, пока они не доберутся до нужного места. Правда, сейчас он уже не знал, чем себя занять. За первые дни поездки он перепробовал всё, что только можно было: и играл с Норманом в шахматы, и читал книги, которые взял с собой в дорогу, и по нескольку раз перепроверил карту, чтобы удостовериться, что они точно едут в нужном направлении. Теперь же Норман спал, все книги прочитаны, а карта изучена вдоль и поперёк. Именно по этой причине он понятия не имел, что ему делать и чем заняться, учитывая, что спать ему по-прежнему не хотелось. Единственное, чего он ещё не попробовал, — это посмотреть в окно. Ему не особо нравилось разглядывать проносящиеся мимо них пейзажи, а потому он старательно избегал этого, но сейчас, по всей видимости, у него просто не оставалось другого выбора. Потому что будить Нормана ему не хотелось, а перечитывать по десятому кругу одно и то же уже надоело. Снова тяжко вздохнув, Рэй устроился поудобнее на сидушке и повернулся к окну. Поначалу он не увидел там ничего интересного. Они проезжали мимо многочисленных зданий, кустов и деревьев, а всё это его не особо интересовало. Однако потом он обратил внимание на ночное небо, усыпанное множеством ярких огоньков — звёздочек. Ему всегда нравились звёзды, планеты и всё, что связано с космосом, а потому он стал с любопытством разглядывать их. Иногда он задерживал взгляд на большом скоплении звёзд, которые образовывали собой разнообразные созвездия. За всё время он смог насчитать несколько: Козерог, Овен, Скорпион, Водолей, Рыбы, Лев, жираф… Жираф… Когда взгляд зацепился за последнее созвездие, у Рэя внутри всё болезненно сжалось. Эмма, кажется, говорила, что хотела бы прокатиться на жирафе, когда выйдет из Благодатного дома. Это такое глупое, детское и наивное желание, но такое свойственное ей. Она всегда была такой, сколько он себя помнил. Всегда творила безумные вещи, на которые бы ни один человек в здравом уме не пошёл, мечтала о всяких глупостях, о которых думали только маленькие дети, и верила в чудеса. Но именно такая безбашенность и открытость миру и нравилась ему в ней, пускай он и не хотел себе в этом признаваться. И сейчас, когда он вспоминал обо всём этом, то ощущал, как его сердце болезненно сжимается в груди. «Так, хватит думать о всяких глупостях, — приказал себе Рэй, дав себе мысленную пощёчину. — Скоро мы с ней встретимся, и тогда всё будет хорошо. Нечего нюни распускать» Дабы отвлечься от давящих мыслей, он продолжил изучать ночное небо. В какой-то момент он заметил звезду, которая отличалась от всех остальных. Она была невероятно яркая, пускай и небольшая. Он сразу понял, что это Полярная звезда. Когда они ещё находились в Неверленде, Юго однажды рассказал ему, что эту звезду ещё называют путеводной, потому что по ней часто ориентируются путники. И сейчас, когда Рэй увидел её на ночном небе, то невольно поймал себя на мысли, что Эмма для них тоже была своеобразной путеводной звездой. Она ведь все эти два года направляла их, указывала путь, если можно так сказать. Вот даже сейчас. Она давала подсказки, где её найти, медленно и постепенно прокладывала им дорогу. Ну действительно самая настоящая путеводная звезда. Жаль только, что её подсказки они смогли понять только сейчас, когда прошло уже много времени. Впрочем, теперь это уже не так важно. Главное, что они всё разгадали, оставалось лишь добраться до заветного места. Пока Рэй размышлял обо всём этом и разглядывал Полярную звезду, то постепенно расслаблялся. На смену негативным мыслям, переполнявшим голову, приходили воспоминания о прошлом, приятные, тёплые, светлые, и оттого на душе становилось по-особенному легко. Всё плохое, давящее и тяготящее сердце медленно, но верно отходило на второй план, уступая место блаженному умиротворению. А вместе с ним к Рэю подкрадывалась и дремота. Она подступала незаметно, не спеша окутывала разум сладкой пеленой, будто пуховым одеялом. И теперь он уже не противился ей, наоборот, с удовольствием поддавался. Он позволял долгожданной дрёме полностью завладеть им, утянуть его в безмятежный сон. С каждой секундой все посторонние звуки меркли, становились неслышными, а голова опустела. У него больше не оставалось сил ни на то, чтобы о чём-либо думать, ни даже на то, чтобы дотянуться до пледа, лежавшего рядом, и укрыться им. Он слишком долго не спал, слишком сильно устал за последнее время. Именно поэтому, когда дремота окончательно накрыла его, он совсем не сопротивлялся и покорно уснул. Последнее, что он почувствовал, прежде чем погрузиться в сон, — это то, как ему на плечи опустилось что-то мягкое и тёплое.

***

Рэй очутился в необычном месте, которое отличалось от того, куда он обычно попадал во сне. Раньше он оказывался в тёмном пространстве, не имеющем ни начала, ни конца, ни стен, ни пола, ни потолка, а теперь стоял посреди огромной поляны, усыпанной различными цветами. Он настолько удивился, что даже не сразу стал осматриваться. Однако, когда он всё-таки вышел из ступора, то наконец внимательно обвёл поляну глазами. Как ему сначала показалось, здесь не было ничего, кроме множества разномастных цветов, травы и небольших кустиков. Однако в какой-то момент его взгляд зацепился за маленькую хрупкую фигурку, сидящую неподалёку. Она казалась невероятно знакомой, и когда Рэй присмотрелся получше, то понял: Эмма. Она сидела в окружении ромашек, склонившись над своими коленями, и что-то делала. Чем именно она занималась он разглядеть не мог, а потому решил подойти поближе. Осторожно, чтобы не напугать её, он направился в её сторону. Пока он шёл, то чувствовал, как травинки и стебельки цветов щекочут ему ноги. Это напоминало о детстве, вызывало приятную ностальгию. Невольно он даже улыбнулся, сам того не заметив. Он настолько увлёкся детскими воспоминаниями, что совсем не заметил маленький камешек, лежавший в траве. Из-за этого он споткнулся и полетел на землю. Он едва успел выставить руки вперёд, чтобы смягчить удар. Когда он с громким звуком плюхнулся в траву, Эмма вздрогнула от неожиданности и повернулась в сторону шума. Их глаза встретились, и она слегка улыбнулась. Рэй же неловко отвёл взгляд, смущаясь того положения, в котором он теперь оказался. — Не сильно ударился? — хихикнув, наконец спросила Эмма. — Очень смешно, — проворчал он, поднимаясь с земли и отряхиваясь от травы. — Можно подумать, во сне хоть кто-то испытывает боль. — Ну мало ли, — она неопределённо пожала плечами, не переставая улыбаться. — Глупая… — пробормотал Рэй и, стряхнув с одежды последние травинки, наконец присел рядом с ней. Теперь он мог хорошо увидеть, что именно она делала. Как оказалось, она плела венок из ромашек. — Знаешь, я так рада, что вы наконец-то всё поняли, — не обращая внимания на его оскорбление, сказала Эмма и вернулась к своему занятию. — Я очень соскучилась по всем вам и поскорее хочу всех вас увидеть вживую. — Ага, мы тоже, — он глубоко вдохнул и прикрыл глаза. Нет, всё-таки он не мог долго на неё злиться. Особенно, когда она так улыбалась. — Прости, что заставили тебя так долго ждать. Наверное, тебе было там очень страшно и одиноко, — он снова неловко отвёл взгляд. Ему действительно было очень стыдно перед ней за то, что они так долго не могли её найти, пускай он и понимал, что она не сердится. Эмма только покачала головой, из-за чего её антенна, вечно стоявшая торчком на макушке, забавно задёргалась, и погладила его по плечу. Затем, закончив сплетать последние стебельки ромашек, она чуть приподнялась и надела венок ему на голову. Когда она надевала его, то случайно задела пальцами открытую щёку, отчего по всему его телу пробежался электроток. Сердце забилось быстрее, к щекам прилила кровь, что он тут же поспешил скрыть за длинной чёлкой. Эмма, заметив это, беззлобно хихикнула. — Всё правда в порядке, можешь не беспокоиться, — заверила она, а после, подумав немного, добавила: — К тому же… Я всё это время была не совсем одна. — Что ты имеешь в виду? — настороженно спросил Рэй, глядя на неё сквозь чёлку. Он знал, что в запретных зонах обычно никто не живёт, поэтому такой ответ несколько взволновал его. — Ты скоро сам всё узнаешь, когда мы встретимся, — загадочно улыбнувшись, ответила она. Такой ответ, мягко говоря, не устроил его, но докапываться он не стал. Понимал, что всё равно бесполезно. — Ты лучше расскажи мне, как у вас всех дела. Как Норман? У него всё хорошо? Всё оставшееся время они провели за разговорами о семье, учёбе и прочих мелочах. Рэй рассказывал о том, что произошло за последние пару месяцев, что они не виделись во снах, а Эмма внимательно слушала его. Постепенно их диалог перетёк в совершенно другое русло, и потому потом они уже болтали о всяких глупостях.