life is a bi...

— семнадцать градусов днем, десять градусов ночью. ветер около двенадцати километров в час. погода пасмурная, облачность, вероятны осадки во второй половине дня. — звучит дерьмово. — я знаю, ваньинь. вам прочитать прогноз на следующую неделю? — не думаю, что переварю еще хотя бы день... хуайсан? что ты думаешь об этом? не хуайсан не слушает — смотрит в окно, скрестив руки и нахмурившись, что делает его очень похожим на старшего брата. небо светлое, но не яркое. оно затянуто облаками, не тучами, но это все еще не делает ситуацию лучше. ветер раскачивает деревья и кусты за окном, и, вероятно, этот же ветер пригонит к ним дождь — не смотря на то, что лужи после вчерашнего дождя еще не высохли. конец лета был крайне удручающим, как будто начало учебных семестров и рабочих недель расстраивало саму погоду, что никак, вообще никак не помогало людям. за лето — чуть меньше двух недель июня, июль и прожитая половина августа, — не хуайсан всего раз выбрался на пляж, трижды был на вечеринках и около десятка раз гулял со своей компанией. не самое плохое лето, но и не самое лучшее. и он не склонен измерять успешность этого сезона в подсчетах потраченных на развлечения денег, путевках и всем таком, но… объятия со спины приятны — альфа всегда умел обнимать его так, чтобы сделать это особенным. они не одни, и он не тянется к его шее, чтобы оставить там крошечный поцелуй — то, чем он всегда успокаивал хуайсана в сложные моменты, — просто опускает голову на его плечо. они начали встречаться перед вторым годом старшей школы, через год после проявления цзян чэна. этой осенью они начнут свой второй курс в университете. годовщина в самом конце лета, и все это время у них получалось делать это особенным. на восемнадцатилетие ваньиню подарили машину, и на годовщину после этого он увез хуайсана на милое свидание в пригороде поздним вечером. — милый? — все в порядке, — отнекивается хуайсан, отводя взгляд от окна. — сангэ, ты будешь обедать или прогнозами перебьешься? — тут написано, что тельцам не стоит лезть на рожон, иначе у них геморрой вылезет. — хорошо, приятного нам с а-чэном аппетита. мэн яо фыркает, но встает первым, позволяя паре побыть наедине. не хуайсан мог бы этим воспользоваться, но вместо того, чтобы хлопать ресницами на своего альфу или дуть губы, он чмокает его в щеку и отпускает. позже омеги препираются на кухне, пока ваньинь вальсирует с тарелками между ними — в этом доме сбивающая с толку гендерная динамика, но он никогда не был против того, чтобы слушаться ее. и, пока он занят, к хуайсану возвращается азарт и искорки в глазах, что он ценит больше чего-либо другого. цзян чэн не глупый, и он умеет читать свою пару. он понимает, что причина переживаний того — их грядущая годовщина и отвратительная погода, срывающая любые планы. но он не то чтобы может что-либо с этим сделать. они не позиционировали себя как пару, которая нуждается в афишировании своих отношений, широких жестах и вещах, которые кажутся странными, типа парной одежды, созависимости и прочее. некоторое время цзян чэн думал о том, чтобы купить для них парные кольца — потому что хуайсану нравятся украшения, а это считается милым жестом. сам хуайсан был бы рад, но тот все еще жил со своим братом, который, несмотря на всю свою внутреннюю доброту и заботу о ваньине, все еще умеет выглядеть или быть жутким. особенно в те моменты, когда кто-то называет цзян чэна его зятем или он сам ненароком касается этой темы. возвращаясь к годовщине, цзян чэн чувствует себя сбитым с толку. три года отношений, и он будет первым, кто скажет, что ценит все проведенное вместе время, но это не юбилей или что-то в этом роде, и он не до конца понимает поникшее настроение хуайсана. между собственным мнением об отношениях и талантом делать романтичные жесты могла проскользнуть мысль о том, чтобы провести годовщину как любой другой день — что не было бы трагедией, цзян чэн знает это. ему повезло, и омега, в отношениях с которым он состоит, один из самых понимающий людей, когда-либо ходивших по этой бренной земле. но этот вариант даже не рассматривается, когда хуайсан выглядит таким расстроенным в те моменты, когда его внимание ничего не цепляет. вероятно — наверняка — это связано с тем, что это лето было холодным и дождливым. не хуайсан соткан из тепла и солнечных лучей, веснушки рассыпаны на его лице и плечах, он, как кто-то выразился, летняя личность, и цзян чэн более чем хорошо это понимает. весенняя, если бы спросили его самого, и это не совсем связано с тем, что у него день рождения в мае. не хуайсан похож на рождение, на эту извечную связь весны и пробуждения всего, эти параллели. но этой весной — и в мае — он был очень увлечен тем, чтобы пережить свою первую сессию, и до весны, пробуждения, плодородия, ярких зеленых оттенков и расцветающих растений у него не получилось добраться. празднование его дня рождения было по всем меркам хорошим, цзян чэн и не минцзюэ очень постарались, чтобы сделать это приятным. но в конце мая и до самого конца семестра хуайсан чувствовал себя ужасно потерянным и выгорел к учебе, ничто не могло поставить его на ноги. это не очень сильно, но все равно испортило послевкусие праздника. после обеда не хуайсан уходит с кухни первым, оставляя своего парня со своим братом, и те несколько неловко прибираются, стараясь избегать друг друга. у цзян чэна не было проблем с сиблингами его пары — если бы были, ему было бы очень сложно жить, только названных двое, а родных целая орда. нельзя не понять намерений мэн яо, когда тот оглядывается на него. диалог настигает ваньиня в той ситуации, из которой он не может сбежать. мытье посуды — его ответственность и благодарность дому за то, что он поел, а посуда очень дорогая, не говоря уже о чувстве вины, которое бы сгрызло его живьем за разбитую случайно тарелку. а мэн яо — самый напористый омега из всех, что он знает. в некотором смысле дерзкий, очевидно, не застенчивый, абсолютно бесстрашный и не испытывает никаких проблем с альфами. часть этого заключается в том, что он, будучи омегой, изначально стоял на ступеньку выше, но также в этом есть результат длительной дружбы с минцзюэ и кучей сиблингов-альф того. лань сичэнь, образцовый альфа, находится у его ног с тех пор, как помогал ему с математикой в старшей школе, и эту способность мэн яо ставить всех на колени цзян чэн находил пугающей. будучи зятем, он оставался на хорошем счету у этого парня. он надеется, что остается им до сих пор. — скорпионам сегодня не стоит связываться с проблемами? — он пытается отшутиться, не глядя на мэн яо прямо. тот фыркает — но не отступает. — проблемы свяжутся с ними, они не смогут убежать от этого. — очень жаль. — ты ведь понимаешь, что под проблемой я подразумеваю этого засранца? — да. — хуайсан не обидится на тебя, если ты просто свозишь его поесть или проведешь день с ним, — мягко начинает мэн яо, опустившись на стул и ковыряя отошедшую от спинки обивку. — но он хочет получить максимум от отдыха, и сделать это в нашу годовщину было бы тактически верным ходом. — хороший мальчик, — уши ваньиня краснеют, но следующая реплика сбивает его с толку. — я посмотрю вам курорты или какие-нибудь базы отдыха, а ты уж постарайся не проболтаться. — курорты? мэн яо пожимает плечами и тянется за телефоном, начиная что-то искать. губка выскальзывает из руки цзян чэна, и до него спешно доходит. организацией всех мероприятий, касающихся этой семьи, занимается мэн яо — на правах самого умного в этом доме. и все помнят, как он ненавязчиво предложил лань сичэню отдохнуть с ним на базе возле какого-то озера. прямо перед своей овуляцией. цзян чэн мотает головой, возвращаясь к грязной посуде в раковине и стараясь ни о чем и ни о чьих овуляциях не думать. — сейчас немного загруженное время сезона, но это не слишком усложняет задачу, — тараторит мэн яо, просматривая варианты с таким видом, как будто уже все решил. — этому засранцу нравится живописная местность и легкий туризм, можно найти какое-нибудь место в пределах соседнего города… — почему ты так озабочен этим? — потому что вы двое озабочены друг другом, и я не против того, чтобы помочь вам. тем более, когда это о моем любимом диди. — хуайсан будет польщен. — я не о нем, — он отмахивается от этого, вертясь на стуле и прижимаясь грудью к его спинке, увлеченно читая что-то в телефоне. — ты больше похож на любителя дорожных путешествий, что не так сильно отличается от того, что мы хотим. — мы? — если ты думаешь, что сичэнь и минцзюэ-сюн отсутствуют только по той причине, что они по-настоящему заняты машиной, то ты дурак, ваньинь. — я не исключал этого, но все же. — сичэню было неловко, — объясняет мэн яо, жестикулируя свободной ладонью, — потому что мы выбирались вдвоем из города за это лето уже трижды, а минцзюэ-сюну всегда неловко, когда у вас с хуайсаном что-то не ладится. — я понял. — хорошо, тогда послушай меня и скажи, нравится ли тебе этот вариант. спешно закончив с посудой и вытерев с мойки воду, цзян чэн неловко садится рядом с омегой, внимая каждому его слову. план прост, но в этом изящен и привлекателен — и точно понравится хуайсану. с небольшой поддержкой от мэн яо, они строят маршрут к большому озеру в соседнем городе — в пригороде того, если быть точнее. там есть туристическая база, но формат их работы не очень подходит им, как рассуждает мэн яо, и предлагает просто снять комнатку в доме отдыха или ближайшем хостеле, и, если им заблагорассудится, посетить город, проехав до него пару километров. поплавать, позагорать и побыть наедине со своим парнем это максимум, о котором не хуайсан может мечтать, и цзян чэн с замирающим сердцем соглашается на эту авантюру. авантюру, потому что до самого дня отъезда хуайсан ничего не должен знать — это сюрприз. согласование со старшим братом того проходит быстро и успешно, мэн яо заговаривает не минцзюэ зубы, и с тем, как цзян чэн поддакивает им и клянется оберегать хуайсана от каждого комара, у них нет никаких опасений о возможных дурных намерениях. лань сичэнь дает им свое благословение до того, как ваньинь сознается, что все было спланировано мэн яо, и только после этой ремарки старший альфа начинает колебаться. в этом доме один только не минцзюэ не имел заинтересованности в ком-либо, и, по его скромному признанию, был более чем рад этому. между его младшим братом, который привел в дом альфу, и его двумя лучшими друзьями, которые находятся на пути из возлюбленных в помолвленных, он одинок, горд и счастлив. мэн яо шутит о том, что не был бы против уделить свое свободное время сватовству, и ни один из альф в комнате не может понять, на самом ли деле это шутка. когда не хуайсан присоединяется к ним, все усиленно притворяются, что никто ничего не планирует. минцзюэ жертвует собой, позволяя мэн яо подкалывать его весь оставшийся вечер, когда они решают отложить рабочие дела на понедельник и посмотреть что-нибудь всем составом. на кресле ютится юная пара, хуайсан уютно устроился на коленях своего парня, положив голову ему на плечо, а на диване тем временем разворачивается противостояние. — у тебя отвратительный вкус. — как и у тебя. отдай мне пульт или я сброшу тебя отсюда. — попытайся, дагэ. смотреть на пыль под диваном интереснее, чем геноцид людей за свинью-копилку. — заткнитесь оба, — бросает хуайсан с кресла, лениво глядя на свой телефон. — у вас одинаковый вкус в дорамах, и вы ненавидите это, потому что разные у вас только мнения. — спасибо, диди, теперь все будут думать, что у меня ужасный вкус. — все и так думают, что у тебя ужасный вкус. — ну, если ты спросишь сичэня, то он с тобой не согласится. — я и спрошу, — он улыбается, обращаясь к старшему альфе, — мне включить ту, где женщина доминирует офисного клерка, или ту, где все умерли? — первую, пожалуйста. — эй, какого хрена? — единогласно вопрошают больше не спорящие яо и минцзюэ, но хуайсан игнорирует обоих. ваньинь усмехается, прижимаясь к его виску нежным поцелуем и наблюдая за тем, как тот ловко настраивает дораму. может быть, не минцзюэ и цапался с мэн яо каждый удобный случай, но не ненавидел всех омег поголовно. наоборот, его было легко сломить хныканьем или хлопаньем ресниц — так что, когда не хуайсан попросил его настроить подписку на стриминговый сервис на семейный режим, тот согласился. согласился и благополучно об этом забыл, каждый раз попадая в такие ситуации, как эта. по мере просмотра все поутихли. минцзюэ стало неловко, и он попытался притвориться слепоглухонемым, сичэнь с яо смотрели внимательно, время от времени переглядываясь, а хуайсан задремал на середине, не следя за развитием событий. когда цзян чэн поднял его на руки, чтобы унести в спальню, старшие одобрительно ему улыбнулись. он жил в этом доме на птичьих правах, как сам считал, но домочадцы относились к нему с уважением. отчасти это было связано с тем, что минцзюэ и сичэнь знали его еще ребенком, что жил в соседнем доме с матерью, которая никогда не была достаточно ласкова, и отчасти с тем, что он просто был хорошим сожителем. чуткий, вежливый, с более-менее установленным распорядком дня и определенно не самый шумный. он может заставить хуайсана быть громким, но никогда не прибегает к этому, выглядя виноватым щенком каждое утро после. они не инициируют ничего плотского всю неделю. наполовину из-за того, что у цзян чэна есть благородное и абсолютно здравое желание оставить своего омегу ходячим к моменту отъезда, и наполовину из-за того, что упомянутый омега слишком хорошо его читает — особенно тогда, когда он обнажен перед ним. а поддерживать игру в сюрприз цзян чэн намерен до самого конца, вне зависимости от того, через какие унизительные и трудные ситуации ему придется пройти. отказывая одному одногруппнику за другим, стараясь подбирать формулировки, в которых нельзя найти двойное дно, он отсчитывает дни с некоторым мандражом. с каждым днем улыбки мэн яо все острее и тоньше, в его взгляде есть намек, и цзян чэн молится всем известным богам, чтобы хуайсан этого не увидел. он поддерживает быт в доме, выходя на улицу в дождь вместо остальных, решает дела, необходимые для следующего семестра, и избегает прогнозов погоды. мэн яо милостив по отношению к нему и больше не читает их вслух, но время от времени напоминает, заставляя юношу нервничать. собрать свои собственные вещи втайне от хуайсана — сложнейшая задача, с которой цзян чэн когда-либо сталкивался, не в последнюю очередь из-за привычки его омеги подворовывать футболки и ходить в них. на минцзюэ и сичэня повешено так много выдуманных косяков, которыми цзян чэн выгораживал себя и свою беготню по дому, что тем, должно быть, очень плохо спится по ночам. спектакль близок к завершению в вечер четверга. в день, когда цзян чэн должен был во всем сознаться и уповать на то, что восторг не хуайсана будет сильнее, чем желание удавить того и своих братьев за этот, надо признать, хреновый цирковой номер. по причине мудрого решения мэн яо заранее отступить и обезопасить себя, дом пуст и тих. легкий дождь накрапывает, стуча по подоконнику. небо затянуто тучами полностью, но естественное освещение повисло на отвратительной грани — слишком темно, чтобы спокойно рисовать в комнате, и недостаточно темно, чтобы включить верхний свет. не хуайсан сидит у окна, выплескивая эмоции на листы своего блокнота, а цзян чэн кружит неподалеку, как бы занятый делами. бася, которую он уже покормил, лежит на стуле и лениво наблюдает за его потугами усмирить волнение действиями — альфа чувствует исходящее от кошки осуждение. она считалась полноправным членом семьи, и потому ее косой взгляд цзян чэн принимает так же, как принял бы его от не минцзюэ. виновато опускает голову и не знает, куда деть руки. мэн яо был гением, планируя их поездку, рассказывая, куда, опираясь на карты, можно отправиться, что можно сделать и какой бюджет он им выделит, чтобы юноши ни в чем себе не отказывали. но все свои идеи он преподносил так, как есть, не мешкая и не испытывая проблем с коммуникацией. и в этом был его первый и единственный прокол с “величайшим планом отпуска-годовщины-празднования окончания лета 2022” в сотрудничестве с цзян ваньинем. цзян ваньинь не мог прыгнуть с места в карьер. то есть, мог — он бы предпочел прыгнуть с любого места, если бы это избавило его от необходимости объясняться перед своей парой. дом все еще блаженно пуст, а бася не поговорит с хуайсаном за него. — милый, у тебя есть минутка? он начинает издалека. стратегическое решение, которого придерживались все в этом доме после случая, когда в ответ на обращение занятый рисованием хуайсан чуть не швырнул в брата автоматический карандаш. отчасти это случилось из-за того, что хуайсан был в наушниках и не слышал ни приближения, ни обращения, а минцзюэ тронул его за плечо, напугав до полусмерти, но факт оставался фактом. — есть, — хуайсан легко отвлекается от блокнота, поворачиваясь к своей паре. — я все равно не могу закончить скетч. — хорошо. то есть, плохо, конечно… я не об этом. — я знаю. что-то случилось? — да. — это касается нас? — да. не хуайсан не встревожен — пока что. он поднимается с кресла и подходит к альфе ближе, осторожно касаясь его руки. — все в порядке, — торопливо начинает ваньинь, не смотря ему в глаза. — правда, я в порядке, и ты в порядке, просто… дай мне пройти через это, ладно? — нет проблем. — у нас скоро годовщина. и лето почти кончилось. это важно для тебя, и для нас, и я подумал, что, — он вдыхает через нос, выдавая следующую часть чуть быстрее, чем хотелось бы, — что съездить с тобой на озеро на пару дней будет хорошей идеей для всего этого, минцзюэ-сюн уже согласен, и мы едем завтра. он молчит, ожидая ответа, начиная предполагать худшее, но ничего не случается. ничего из того, что он успел себе выдумать. хуайсан обнимает его, прижимается к нему в объятии, поднявшись на носки, чтобы быть повыше, и в тот момент, когда ваньинь протягивает руки, обнимая его в ответ, омега поднимает голову, прижимаясь мягким поцелуем. легко забыть, о чем он говорил до этого, потому что тогда, когда губы хуайсана прижаты к его, в голове пусто. лишь одна мысль пробивается сквозь пустоту, и она вразрез идет с целями, которые цзян чэн преследует, отчего он пытается — отчаянно пытается сопротивляться. его руки скользят, стискивая чужую талию, надежно держа хуайсана, он почти оторван от пола, и все, что им нужно, это два шага влево, к дивану, но цзян чэн делает усилие, превозмогая. он отстраняется, поднимая голову, чтобы хуайсан не последовал за ним, и пытается взглянуть на него строго. — ты согласен? — ты знаешь, — омега счастливо улыбается, — я всегда согласен, когда это о тебе. остановиться после этого — сложная задача, особенно тогда, когда дома никого нет. у не хуайсана и его братьев не было проблем с тем, чтобы заниматься сексом, пока дома кто-то есть. с его родным братом это вообще не было проблемой — минцзюэ попросту не занимался сексом. оставшиеся двое выполняли норму за себя и за него, как подобает настоящим друзьям, но, если бы кто-нибудь спросил минцзюэ, он бы сказал, что норму они перевыполняют. на фоне лань сичэня с непривычно высоким либидо, мэн яо с желанием использовать все возможности своей пары и не хуайсана, который и в соло неплохо справлялся, цзян чэн чувствовал себя крайне неловко. даже в свой гон он не был гормональной катастрофой с перманентной эрекцией. наоборот, он был подавлен большую часть времени, лишь иногда отвлекаясь на нужды своего тела — и если он прибегал к мастурбации, а не к подавлению эрекции силой воли или тренировками до боли в мышцах, то его телу очень, очень повезло. его сознание проясняется тогда, когда они уже на диване, хуайсан седлает его бедра, собирая волосы в высокий хвост, чтобы они не мешали ему, и требуется каждая капля самообладания, чтобы остановить того. их руки сталкиваются на поясе пижамных штанов ваньиня — он хочет остановить его, хуайсан хочет снять их с него. природа взяла за основу доминацию, исходящую от омег. с течением эволюции это несколько изменилось, позволяя альфам несколько руководить течением. когда цзян чэн пытается отвести чужую руку от своего паха, не хуайсан останавливает его крепкой хваткой, и тот не чувствует себя прошедшим эволюцию альфой, совсем не чувствует. — ты хочешь пойти наверх? на кухню? в ванную? — нет, нет, — он отмахивается от любых мыслей, стараясь не реагировать на провокацию. — я хочу, чтобы завтра тебе было комфортно ехать. дорога займет часов пять. — оу. что же, это… это очень мудрая мысль. — я не не хочу тебя, но маршрут выглядел как ад на карте, и я не хотел усугублять это. он замолкает, когда хуайсан прижимает палец к его губам и смотрит строго. — ты хочешь продолжить? его эрекция кричит “да”, а здравый смысл кричит “нет”. — да? — я не слышу уверенности, а-чэн. у тебя есть вариант сделать это сейчас или ждать до тех пор, пока мы не приедем. его сознание, вероятно, не было бы против второго, но хуайсан выставляет руку позади себя и опирается на нее, проезжаясь бедрами. — и у меня есть купальник, который я тебе не показывал. мы с мянь-мянь купили его в июле, и я его ни разу не надевал. тактильная провокация ощущается как пытка, когда омега поправляет свое положение, изображая невинность, убирая выбившуюся прядь за ухо. — я спрашиваю, ты согласен? в этот раз цзян чэн отвечает уверенно — и к моменту, когда старшие братья возвращаются, он не чувствует своего лица, ему стыдно взглянуть на диван, а бася, кажется, осуждает его еще сильнее. у хуайсана ничего не болит, и весь вечер он проводит в блаженном настроении, счастливо щебеча и легко передвигаясь по дому. старший омега, вероятно, понимает, в чем кроется причина такого поведения, и ему хватает одного взгляда на ваньиня, чтобы убедиться в этом. они уходят спать в этот вечер рано — им нужен будет душ утром, и собираться хуайсан решил тоже утром, не смотря на все заверения мэн яо. тот ловит цзян чэна возле спальни, сжимая руку на его плече и вкладывая что-то в ладонь альфы. мэн яо самый низкий в этом доме, не тощий, но миниатюрный в некоторых смыслах, и цзян чэн, подкачанный и высокий альфа, чувствует себя неловко, но не смеет не подчиниться ему. — я снял наличку и переведу часть на карту, потому что, честно, я не знаю, как там принимают. — хорошо. — минцзюэ-сюн попросил отчитываться ему о том, что вы все еще живы и не уехали в австралию, один раз в день, ничего сверхъестественного. — хорошо. — не пытайся притворяться, что не будешь заниматься с ним этим, пока вы будете там, так что держи, и обязательно захвати лубрикант. — хорошо. что? — ты умный мальчик, ваньинь, — омега вздыхает, отпуская его. — умный, но можешь делать ошибки. вы двое забыли убрались использованные салфетки после того, как кувыркались на диване. — мы что? — я их выкинул, минцзюэ-сюн ничего не видел, — он разворачивается и уходит в свою комнату. — мы с эргэ завтра уедем по делам, так что спокойной ночи и доброго утра заранее. омега скрывается в своей спальне, щелкает замок, и цзян чэн осоловело смотрит на то, что ему дали вместе с наставлениями. пачка презервативов не смотрит на него в ответ, но лучше ему от этого не становится. так же как и от факта о том, что его размер пениса, видимо, знают все в этом доме, не только омега, в котором упомянутый пенис побывал. цзян чэн уходит в спальню, и не смотря на то, что он полноправно здесь живет, платит свою часть за аренду, убирается и помещение заполнено его личными вещами, он крадется, не желая быть замеченным. к несчастью для него, хуайсан почти никогда не засыпает без его присутствия, и эта ночь не является исключением. он уже в кровати, сонный и разнеженный теплом под одеялом, свет выключен, блэкаут шторы скрывают свет от фонарей на улице, и цзян чэн полагается только на свое слепое знание комнаты. — все в порядке? я слышал разговор. — сангэ хотел убедиться, что я завел будильник и не поддамся твоему дурному влиянию, — он врет на ходу, надеясь на то, что мэн яо на него не обидится. — все хорошо. я сейчас лягу. — сангэ дурак. — я знаю, детка. засыпай. — он влияет на эргэ и думает, что это работает со всеми, — омега зевает, сворачиваясь под одеялом, — но на самом деле это не так. — правда? — да. ты влияешь на меня сильнее. цзян чэн замирает там, где стоит на одной ноге, стягивая с другой штанину, и пытается осмыслить услышанное. любой, у кого есть хотя бы один зрячий глаз, одно слышащее ухо и одна работающая извилина в мозгу, подтвердит, что ваньинь не самого высокого мнения о себе самом — и также любой, имеющий этот набор, скажет, что в противовес этому хуайсан боготворит его. не на маниакальном уровне, но гораздо выше, чем ваньинь о самом себе. не хуайсан одной ногой во сне, другой в бодрствовании, но опирается на первую, и его бормотание слышно только тогда, когда цзян чэн ложится в постель, обвивая его руками. — ты хороший, — шепчет омега, припадая к прикосновению. — спасибо тебе за эту… авантюру с поездкой. здравый смысл ваньиня требует сознаться, но он действует по велению сердца, и то велит ему заткнуться и ничего не говорить, слушая омегу. — у меня есть парочка ожиданий… надеюсь, они сойдутся с реальностью. — сойдутся. засыпай, хорошо? люблю тебя. — не хочешь послушать? — расскажешь мне их утром, хорошо? я выслушаю тебя. все, что ты мне скажешь. — хорошо. люблю тебя, а-чэн. спокойной ночи. из них двоих хуайсан всегда засыпал быстрее — он не пил кофе в сумасшедших дозах, не имел проблем со сном и в принципе находился в гармонии со своим биоритмом, чего нельзя было сказать о его парне. в его расплывшемся и наполовину не работающем разуме мелькают мысли и образы — те самые ожидания от отдыха. в полусне не хуайсан надеется на то, что ожидания сойдутся с реальностью, и засыпает сразу после этого. цзян чэн, обнимающий его, надеется на это же.