life is a bi...

ожидания должны сходиться с реальностью. должны. не хуайсан думал так, верил в это, лелеял надежду. они просыпаются позже будильника — на два часа позже. дом тих и пуст, даже бася не шумит, задремав где-то в открытых спальнях. на холодильнике оставлен клейкий стикер, на котором чуть корявым почерком не минцзюэ выведены наилучшие пожелания в дорогу. в любой другой день не хуайсан оценил бы этот милый жест, эту приятную привычку его брата общаться через записки, но он скачет по всему дому, шорты натянуты только на одну ногу и норовят сползти, а бретелька лифа сползает с плеча. и он раздражен, так сильно раздражен собственной непунктуальностью, что любое очарование меркнет. они проснулись от звонка на телефон цзян чэна — близкие привыкли звонить ему, потому что не хуайсан ставил телефон на беззвучный, не желая быть отвлеченным, но в этот раз это был незнакомый голос. цзян чэн боготворил свое умение говорить поставленным и четким голосом в любом состоянии — выработанный за годы на должности старосты навык. хозяин домика, в который заселил их мэн яо, спрашивал их о том, в каком часу их ожидать и нужны ли им дополнительные удобства, стоит ли ему оставить ключи в тайнике на крыльце или встретить их лично. в ответ на все его вопросы ваньинь что-то говорил. он помнил, что открывал рот, пока вытаскивал руку из-под спящего омеги и поворачивал запястье к себе, чтобы глянуть на часы. помнил, что стиснул зубы, увидев время. остальные детали выпали из его головы в суматохе. душ был отрезвляющим — цзян чэн настроил воду под себя, а не хуайсан встал вместе с ним, не желая ждать. и ваньинь мог бы утешить свою пару, согреть его под прохладной водой, но на любую его попытку прикоснуться к хуайсану тот реагировал резко и отстранялся. в отличие от альфы, он все помнил. помнил, как сквозь сон дотянулся до разрывающегося рингтоном телефона и смахнул будильник в сторону, думая, что просто отложил его на несколько минут. нет никакого желания тратить время на сушку феном и укладку волос, и хуайсан снует по комнатам, бегая из гардеробной в спальню с вещами, на ходу спрашивая, какой запас нижнего белья брать и какой будет погода. цзян чэн выглядел ужасно поникшим, когда доставал свой заблаговременно собранный рюкзак. его остальные вещи, тоже заблаговременно собранные, лежали в спортивной сумке, а та лежала в багажнике его машины. злиться на него хуайсан не мог — злился только на себя, отчаянно пытаясь совладать с самим собой. был бы здесь мэн яо, он бы выловил омегу из ряда тревожных и осуждающих мыслей, тряхнул за плечи и успокоил бы. мэн яо предоставил ему пространство, и сейчас, наверное, счастливо проводил время со своим альфой, наслаждаясь заранее распланированным днем. у них тоже заранее распланированный день, но наслаждаться им не получается, и чем сильнее они отстраняются от графика, тем сильнее не хуайсан тревожится. он перетряхивает сумки дважды, сверяясь со списком в заметках и проговаривая каждый пункт вслух, пытаясь придерживаться тактики грамотного распределения вещей в пространстве. когда он тянется вывернуть сумку наизнанку в третий раз, цзян чэн появляется рядом и хватает его за запястья, заставляя замереть. не хуайсан заставляет себя сделать глубокий вдох. — если ты сейчас начнешь… — и начну. ты все собрал, я тоже ничего не забыл. — зарядки и переходники? — в твоей белой косметичке. — она серая. уходовая косметика? — в моей синей косметичке. — голубой, а-чэн, — поправляет его омега и вздыхает, опускаясь на край кровати. — я просто… волнуюсь. — ты же ездил в походы с минцзюэ-сюном, разве нет? — ездил! но это было не так. и без плана сангэ. — мы будем жить на его деньги ближайшие дни, и я чувствую, что должен вступиться за него. ваньинь опускается на колено перед ним, поглаживая ладони хуайсана в своих руках, тем самым успокаивая омегу. сейчас им нужно сложить сумки в машину, взять с собой еды в дорогу и сходить в туалет. будь не минцзюэ здесь, он бы посоветовал посидеть на дорожку, а мэн яо, будь он тут, высмеял бы его за эту изжившую себя примету. — я рад сюрпризу, все в порядке. просто не могу вклиниться. — я могу позвонить хозяину и попросить его не ждать нас. — не стоит, а-чэн. — ты взял таблетки? — да. ты взял кондомы? — я взял новую пачку, когда собирал сумки, и сангэ дал мне еще одну вчера. — если мы что-нибудь забудем, то будем смотреть лайфхаки с презервативами для выживания, — улыбается хуайсан и наклоняется, чтобы оставить поцелуй на лбу альфы. цзян чэн улыбается ему в ответ и поднимается первым, застегивая сумки. совесть настигает его, когда он бросает взгляд на их спальню — разрушенную и приведенную в такой кошмарный беспорядок, что минцзюэ, наверное, хватит удар, когда он это увидит. та вилась меж его ребер еще задолго до этого, в самом начале, когда хуайсан пытался собрать вещи, до конца не зная, что ему понадобится и что цзян чэн уже взял, но альфа подавлял ее, сосредоточившись на помощи. сумки болтаются за его спиной, когда он спускается на первый этаж и идет к двери в гараж, пока омега уходит в противоположную сторону, чтобы приготовить им завтрак. в первоначальном плане они должны были сначала позавтракать, потом начать собираться, но думать о первоначальном плане никто не хотел. — а-чэн! дагэ оставил нам завтрак! — упакуй его и подогрей, поедим в машине, — глухо отзывается альфа из гаража, борясь с желанием заползти в багажник и больше оттуда не выходить. это насколько они некомпетентными глупцами выглядят для старших в доме, что те позаботились о них с полной уверенностью в том, что помощь будет нужна? запоздавший здравый смысл предполагает, что минцзюэ просто было не с кем разделить приготовленную еду — если лань сичэнь и мэн яо уехали до завтрака. или, наиболее очевидный вариант, он бы в любом случае приготовил им что-нибудь, потому что любил баловать альфу под своей опекой и своего брата вместе с ним. хуайсан появляется в дверях спустя некоторое время, двигаясь аккуратно, чтобы термостакан, стоящий на боксе, не накренился и не упал. цзян чэн не успевает даже подумать о том, что обычно именно он занимался провизией — вид хуайсана в легкой рубашке и шортах, идеально сидящих на его бедрах, очень сильно отвлекает от чего-либо. — там ведь теплее, чем здесь? — да. — где твоя кофта? — я поеду без нее, — торопливо объясняется ваньинь, открывая дверь гаража с пульта на стене. — не думаю, что замерзну. — я в тебе не сомневаюсь, но я замерзну без нее. — ты мог просто сразу ее украсть. — одолжить. — ты крадешь мои вещи. не хуайсан мог бы оправдать себя, но он действительно крадет вещи своей пары — те красивые, удобные и делают его образ мягче, уравновешивая сравнительно короткие шорты. и, если в машине действительно будет холодно, пока они не приедут в место назначения, в ней он не замерзнет. — выезжаем? — я сейчас вернусь, и тогда точно поедем. — я закрыл все окна и выключил утюг, а-чэн. — я не сходил в туалет, — альфа пожимает плечами, стоя в дверях. — а ты? дорога дальняя. — я не хочу. будь на его месте минцзюэ или яо, они бы заставили его сходить в туалет ради формальности — не смотря на все заверения о том, что у них нет таких извращенных кинков, они всегда настаивали на этом. в подробности не хуайсан не вдавался. если бы это было о том, что ему захочется в дороге, то они все равно бы минимум дважды заезжали на заправку или останавливались. он достает айпад и стилус, бросая сумку на задние сидения и удобно устраивается на своем собственном, терпеливо дожидаясь цзян чэна. когда не минцзюэ устраивал выезды на природу — которые стоило бы называть экстремальным выживанием в диких условиях, никак иначе, — то в пути они либо включали музыку и подпевали кто во что горазд. в те редкие случаи, когда мэн яо соглашался быть вторым пилотом, они играли во что-нибудь незамысловатое, коротая время. он всегда был остр на язык, не упускал возможности подерзить и поспорить, и дорога пролетала незаметно в яростных дискуссиях. в обычных поездках с цзян чэном хуайсан сильной скуки не испытывал, довольствуясь наблюдением за городом из окошка, как ребенок, или выясняя детали для их планов. на этот раз, вероятно, развлекать себя наблюдением все пять часов не получится, но у него висит недоделанный заказ, и он может провести время с пользой. цзян чэн возвращается не с пустыми руками — на задние сиденья компанию сумкам составляет полуторалитровая бутылка воды и крошечная на ноль-пять. — я взял ключи, выключил свет, погладил басю, закрыл дверь и проверил, закрыл ли я ее, — отчитывается он, торопливо пристегиваясь. — записка для дагэ? — оставил. — и извинения за кошмар в нашей комнате? — упомянул. точно не хочешь в туалет? — трогай уже, — капризно тянет хуайсан, устраивая айпад на коленях. — все будет в порядке. цзян чэн бегло глянул на чужое колено, но трогать не стал — сосредоточился на дороге, настраивая навигатор, и на своей крошке, ласково пробегая пальцами по рулю. проявление нежности к машине хуайсана не особо удивило. с братом, который относился к кошке как к законной супруге, удивляться подобному было бы попросту странно. он разбирается с дорожным плейлистом, когда они выезжают с улицы, сворачивая в более оживленный район города, и полностью погружается в айпад, стараясь сосредоточиться на мелких деталях. таковых целое множество — издержки дизайнов игровых персонажей. однако, цена за заказ была слишком сладкой, чтобы хуайсан позволил себе жаловаться на это. он, в принципе, никогда не жаловался на свою подработку. она приносила и до сих пор приносит слишком много денег, чтобы он когда-либо жаловался на нее. не минцзюэ немного скептически относился к ней раньше, не смотря на то, что мэн яо умудрялся покрывать некоторые свои расходы своей собственной подработкой — тоже творческой, но слегка в другой плоскости. он писал тексты или работы для школы, что приносило стабильную наполненность в его кошелек — и кошелек минцзюэ, так как яо, проживая с ним, добровольно отдавал некоторую часть, чтобы рассчитаться с ним. между ними двумя, сейчас ушедшими в свободное плавание от стендов в школах и рефератов, и цзян чэном с лань сичэнем, которые подрабатывали чуть более серьезно, не минцзюэ единственный с реальной работой, поэтому пилить остальных он не мог — не было времени. не хуайсан ловит себя на мысли об этом, когда они проезжают мимо ресторана неподалеку от главной в городе площади. именно там не минцзюэ и работает — когда он был подростком, то мыл посуду в этом ресторане, отчаянно хватаясь за любые деньги, а сейчас, кажется, ресторан живет только благодаря нему. и отчасти это из-за того, что хозяйка, уже немолодая незамужняя омега, души в нем не чает, но в семье об этом предпочитают не думать. хуайсан, на самом деле, был бы только рад немного поработать над этим — они ощущали тревогу, когда между сичэнем и яо появилась связь, и сейчас, с его парнем, это все стало лишь сильнее. лань сичэнь не живет с ними формально, но ночует достаточно часто. в любой момент положение дел может измениться, и ночевать начнет мэн яо. а на время учебы цзян чэн предлагал поискать квартиру поближе к университету, чтобы сократить время каждодневных покатушек туда-сюда. оставлять дом пустым очень-очень страшно. омега вздрагивает, когда на его колено ложится ладонь. цзян чэн осторожен в прикосновениях, но его взгляд обеспокоенный, и у них есть полминуты, пока не загорится зеленый. — детка? все в порядке? — да. — ты выглядел грустным. — задумался. — как скажешь, — альфа съезжает с темы, но волнение слышно в его тоне, и хуайсан кладет свою руку поверх его. — хочешь перекусить? ты не притронулся ни к еде, ни к кофе. — на самом деле, я бы не рисковал есть, пока мы не выедем из города. — почему это? — мы будем петлять до самого шоссе, а тебя укачивает. но ты можешь перекусить, если хочешь. — я лучше подожду тебя. цзян чэн дарит ему мягкую, одобрительную улыбку, а после убирает руку, сосредотачиваясь на дороге. он не протестует, когда хуайсан зарится на его кофе, отпивая немного, даже не смотрит в его сторону — и хуайсану легко потеряться в его очаровании. среди суеты и цепочки самоуничижительных мыслей омега успел подзабыть, что это за поездка и в честь чего они ее затеяли, но тогда, когда он задерживает взгляд на профиле своей пары, следит за руками того, ему легко вспомнить. их дружба длилась дольше, чем их отношения — раньше семья цзян чэна жила в соседнем доме, и мальчики играли друг с другом еще в детстве. мадам юй была признательна не минцзюэ за то, что тот не против взять ее детей на вечер, пока она на работе, а тот не хотел и не мог отказать ей в этом. было ли это солидарностью альфы-опекуна к альфе-родителю, заинтересованностью или простой человечностью, никто не знает, а минцзюэ увиливает от ответов вот уже несколько лет, но об этом, если говорить откровенно, никто не думает. потому что в отношениях родителей цзян чэна все шло криво еще в его средней школе, и не хуайсан слишком остро помнит, как слезно умолял брата позволить соседскому мальчику ночевать у них. никто из них тогда еще не проявился, и уж тем более никто не смотрел на другого как на потенциального партнера. цзян чэн был мальчишкой, другом не хуайсана, который не хотел спать в доме, под крышей которого ссорились его родители, а не хуайсан хотел его утешить. они до сих пор живут раздельно, но не разведены. цзян чэн формально живет с матерью — в ее квартире где-то в центре города ему принадлежит одна из комнат. ни разу ваньинь там не ночевал, а минцзюэ уже привык к тому, что под его опекой две омеги и один альфа. не хуайсан был влюблен в цзян чэна дольше, чем цзян чэн в него. он прятал свои чувства, думая, что они не к месту, что альфа, который проявился позже него и долго привыкал к своему вторичному полу, не будет заинтересован в отношениях, имея подобный бэкграунд. когда ваньинь утешал его в течки, гладя по животу, бегая за таблетками и сладостями в любую погоду, это больше воспринималось как дружба, нежели что-то большее. но именно ваньинь инициировал их первый поцелуй — первый настоящий, первый неслучайный. взрослея рядом друг с другом, не хуайсан как бы имел представление о том, что и кто из них может делать лучше. для него не было новостью, что цзян чэн предпочитает действия, резкие и решительные, а не слова, в которых был силен уже он сам. к отношениям они пришли спустя ровно три раунда переговоров — цзян чэн, если бы его спросили, окрестил бы происходящее тогда именно этим словом. они разговаривали в неформальной обстановке, пытаясь выведать друг у друга, какие отношения им нужны и чего они хотят, что они будут делать и какие у них планы. цзян чэн определенно не может назвать себя одним из тех альф, которых один вид омеги сводит с ума или что-то в этом роде, но уже тогда не хуайсан был отвлекающе красив, и смотреть на его лицо, на его губы, не имея возможности прикоснуться, было сложно. они дали друг другу несколько обещаний — чтить, уважать, поддерживать, относиться с пониманием и беречь то, что у них есть и что они создадут вдвоем, — и до сих пор цзян чэн ответственно относился к каждому. преодолевая головокружение и сильнейшую в его жизни панику, когда хуайсан представлял его своим братьям как его парня, он никогда не давал заднюю. не боялся знакомиться с остальными сиблингами семьи не — их гораздо больше, двоюродные, троюродные и дальше, преимущественно альфы. не боялся вступиться за них — не за себя, не за хуайсана, за них обоих, — когда назревал конфликт. быть с ним не так просто, как кажется. иногда цзян чэн теряется в густых зарослях, куда сложно пробиться солнечному свету. не хуайсан ранит руки, когда вытаскивает его оттуда, когда пытается помочь. ранит, но никогда не опускает их, не сдается. быть с ним не так просто — но, если хуайсана спросят, он никогда не выбрал бы другого. красивее, выше, умнее, для него ничего из этого не имеет значения, если это будет не ваньинь. не тот альфа, который утешал его, когда естественные выделения залили всю их кровать и его ногу. не тот парень, который носил его на руках, когда он подвернул лодыжку на новых туфлях. не тот, кого он любит. от его прикосновения к своему колену цзян чэн вздрагивает, но не отводит ногу. они переглядываются, и по той мягкой улыбке, что хуайсан дарит ему, цзян чэн все понимает. за окном проносятся пустые поля. пригород озеленен сильнее, чем та часть, где находится выезд из города, и все кажется немного безжизненным. вышки сменяются вышками, иногда мелькают одиноко стоящие деревья. это, вероятно, смотрелось бы красиво при другом освещении — но сейчас все еще пасмурно, тучи заволокли небо, и пейзаж смахивает на картинку из какой-нибудь игры про апокалипсис и угрозу человечеству. такие очень нравятся минцзюэ и ваньиню. когда открылся предзаказ на одну из таких игр, каждый из них оформил его, чтобы сделать другому подарок — и это было самое неловкое рождество в их доме. неловкое, но не плохое. не минцзюэ нравится собирание лута и исследование местности, цзян чэну драки и перестрелки. омега до сих пор помнит, как сидел на диване, наблюдая за тем, как его близкие не первый час играли, передавая геймпад из рук в руки. — судя по картам, где-то через полчаса или около того мы проедем мимо заправки. — звучит многообещающе. — ну, — альфа тянется за термостаканом, продолжая поглядывать на дорогу, — я бы сходил в туалет еще раз. — я начинаю переживать за твой мочевой пузырь. — у меня не недержание или что-то такое, все в порядке. просто там дальше глухая местность, и я не совсем уверен, что там будет заправка. — разве там не должно быть хорошей дороги? мы с дагэ, кажется, пару раз ездили по ней, и там была тысяча заправок. — часть дороги там закрыта на ремонтные работы, — он пожимает плечами, бросая теперь уже пустой стакан на задние сидения. — можно, конечно, попробовать по равнине, но я бы не рискнул. — тебе повезло, что цзэ-цзэ тебя не слышит. — да, я счастливчик. ты ведь ей не расскажешь? хуайсан фыркает, подтягивая колени к груди. в его семье — в более широком понятии, все его родственники, — встречаются не только сыновья. у них есть несколько старших сестер, родившихся после минцзюэ, все они альфы, и цзян чэн пару раз с ними виделся. далеко не у всех членов семьи не скверный или безбашенный характер. цзунхуэй — один из самых близких по семейному древу — спокойный, уравновешенный мужчина, у него есть милое хобби. но это правило не распространяется на самую старшую сестрицу — и, как уже сказал хуайсан, цзян чэну несказанно повезло, что она его не слышала. потому что она переехала бы человека, преследуя свои цели, не говоря уже о какой-то бездорожной равнине. — я подумаю. цзян чэн легко ему улыбается и отстраняется, начиная давить на газ чуть сильнее. он не поклонник быстрой езды, как многие из семьи не, но есть что-то непередаваемо привлекательное в том, чтобы двигаться по трассе быстрее. городская жизнь сквозит в ваньине, он пропитан ею и наполовину состоит из нее. ему предначертаны каменные джунгли, светофоры, перегруженные перекрестки и прочие черты пульсирующего жизнью большого города, в этих условиях он чувствует себя комфортно. здесь, за чертой города, он гость, но не чувствует себя уязвимо. наблюдать за его сосредоточенностью на дороге и руками на руле хуайсан мог бы часами напролет, и он почти не может себе в этом отказать, но айпад все еще прижат к его груди коленями, напоминая о себе впившимся в тело чехлом, и все внимание омеги сосредотачивается на нем. не на самой технике, а на рисунке и чертовой тысяче мелких деталей. каждый раз, когда он стирает неудавшуюся бусину на персонаже, он матерится себе под нос и напоминает о плате за этот рисунок — это умиротворяет гнев в его душе. несколько меркантильно, но у него был выбор рисовать под заказ или отправлять фотки фетишистам — что, как ему по секрету поведала одна из сестер, не так уж и плохо, — и он сделал правильный выбор. наверное. по крайней мере, это приносит ему удовольствие, а это важнее, чем что-либо другое. хуайсан работает с цветами одежды, стараясь прогнать из своей головы все мысли о том, как они должны будут выживать на деньги с подработки ваньиня и с его заказов, потому что суммы выходят приятные, но их недостаточно, чтобы спокойно покрывать все расходы на самостоятельную жизнь. покрывать хотелки, внезапные подарки, подписки на сервисы — да. но аренда квартиры, ежедневные расходы? этого, вероятно, было бы мало. и нет никакого сомнения в том, что семья им поможет, не минцзюэ, вероятно, купит или подарит им квартиру, если те выразят желание, но хуайсан хочет создать дом вместе со своей парой самостоятельно, даже если это по-детски и глупо. мысли о самостоятельной жизни несколько расстраивают его, и до того, как альфа заметит это, хуайсан насильно отвлекает себя, приступая к светотени. что-то, что он ненавидит, но что-то, что бросает ему вызов. все просто. тактика его старшего брата. нет способа лучше, чтобы занять его голову и руки, чем дать возможность побороться с чем-то, что действительно представляет из себя угрозу. с таким же успехом он мог бы взяться за более традиционные методы, если бы хотел по-настоящему подавить все тревожные мысли о самостоятельности. у него получается обращаться с карандашом так, что линии выглядят невесомыми и естественными, рисунки выглядят живыми. со спиртовыми маркерами он тоже обращается хорошо, умея подбирать цвета и играть с палитрой. однако, уголь или тушь никогда ему не подчинялись. он пробовал пару раз — в средней школе минцзюэ не поскупился на художественный кружок. маленький хуайсан должен был быть занятым чем-нибудь в те дни, когда у минцзюэ были рабочие смены, а оплата была не такой большой, и видеть мелкого, искрящегося от счастья, когда он рассказывал о разных направлениях в искусстве, было приятно. преподавательница отзывалась о туши как о чем-то, что походило на акварель или масло, но, если бы она спросила мнения хуайсана, он бы разнес это сравнение в пух и прах. тушь не подчиняется, кистью сложно управлять, потому что в то время, когда акварельные мазки должны быть невесомыми и мягкими, для туши необходима твердая и уверенная рука. уголь просто пачкал все. мэн яо заканчивал свои смены на подработке раньше не минцзюэ, и именно он забирал мальчика после занятий — с трудом узнав его, потому что тот был весь перепачкан, как шахтер. сейчас же у не хуайсана с собой нет ничего из этого, и максимум, который он может себе позволить — сменить настройки кистей в программке, но не больше. идея кажется привлекательной, и он задумывается об этом, но не хочет испортить заказ, если у него ничего не получится, и он продолжает. во всяком случае, не все так плохо, и ему осталось всего ничего, чтобы закончить его. сразу после этого он сохранит его в нескольких форматах, скинет заказчику, а тот скинет ему оставшуюся часть оплаты, и он будет самым счастливым человеком на свете. цзян чэн пытается о чем-то его спросить, но, видя занятость своей пары, решает не рисковать и положиться на самого себя. в салоне начинает негромко играть последний сингл их любимой группы, а в подстаканнике оказывается бутылка воды, которая ходит между ними с завидной частотой. цзян чэн прекрасно справляется с тем, чтобы сидеть неподвижно на протяжении длительного отрезка времени и заниматься монотонной работой — в некотором смысле это похоже на его подработку, так что он еще и деньги получает за это. он барабанит пальцами по рулю, стараясь быть расслабленным. в первую очередь для своего комфорта — он заранее прощается со своей спиной и поясницей, те покинут его, когда он выйдет из машины. во вторую из-за сосущего изнутри желания закурить. альфа голоден, и, минцзюэ бы его за это не простил, уже привык к тому, чтобы жаждать сигареты, когда это происходит. это успокаивает его ненадолго, но никогда не доводит дело до конца, даже если он выкурит всю пачку. даже если бы он мог выкурить всю, то все равно бы не стал этого делать — в салоне едва-едва чувствуется ароматизатор, висящий на зеркале заднего вида, и цзян чэн очень хочет сохранить этот запах. он высоко ценит созданную зону комфорта в своей машине — так же, как омеги ценят свои гнезда. из того, что он знает о гнездах, зная всего четырех омег, он выцепил пару фактов. гнезда это не просто захламление на кровати, на которой спит омега, нет. иногда это даже не кровать, а любое другое место, в котором омега проводит много времени, чтобы испытывать привязанность к месту, и, самое важное, испытывать комфорт во время нахождения там. у брата цзян чэна — который омега, очень рано проявившийся, — гнездо действительно было похоже на простой беспорядок на спальном месте. у отца цзян чэна гнездо было не в супружеской спальне — комнате, где чета цзян спала. долгое время все думали, что оно находится именно там, но каким-то образом цзян чэн узнал, что на самом деле гнездо его отца находится в кабинете того. гнездо мэн яо он ни разу не видел — и не должен был, это приватная зона, в гнезда нельзя входить без разрешения. по слухам, которые тщательно разносили хуайсан с сичэнем, то было сдержанным, но уютным. и, наконец, гнездо хуайсана отличалось от каждого из них. это не было местом, где он рисовал, и не было его кроватью, нет. его гнездом являлась вся его спальня, со всеми комплектующими. насколько ваньиню известно, гнезда предназначены для того, чтобы поддерживать комфорт омег — природа попыталась компенсировать все то, что она сделала для омег, этой деталью. насколько всем было известно, для альф таких удобств она не делала. с какой-то точки зрения это обосновано. у него, как у альфы, нет выделений, которые могут неприятно ощущаться на коже или пачкать его одежду. он не проводит несколько дней в агонии, намокая еще сильнее обычного, чтобы спустя определенный промежуток времени снова страдать, на этот раз истекая кровью. но гон делает его сумасшедшим, потому что гормональный фон скачет, его эмоции становятся беспорядочными, он подвержен тревоге и эрекции, которая бывает болезненной. у альф нет менструации, как у омег, но цзян чэн слышал байку о том, что цикл работает по тем же принципам, и у альф может наблюдаться период спада, сопровождающийся апатией, упадком всех сил и чем-то еще. ему хотелось бы сказать, что он не испытывает таких проблем, но… время от времени ему бывает очень нехорошо, и хуайсан предлагал ему обсудить это со специалистами, так что, вероятно, он является примером для этого явления. и возвращаясь к машине — доподлинно неизвестно, является ли теория о том, что у альф тоже есть предрасположенность к гнездованию, заблуждением. но цзян чэн чувствует себя комфортно, находясь в ней, он следит за порядком и впускает только тех людей, которым доверяет. если он и способен на гнездование, то это его максимум. в ходе размышлений цзян чэн чуть не пропускает заправку, но его замешательство и тревогу не хуайсан не замечает — глубоко увлечен процессом. и в любой другой раз цзян чэн бы насильно вынес его из машины, чтобы довести до уборной и убедиться, что все будет хорошо позже, и еще уговорил бы размяться и перекусить, но его уже пытались прикончить художественными принадлежностями один раз, и второго он не хочет. музыка продолжает негромко играть, открытая водительская дверь позволяет ей проникать на заправку, привлекая внимание скучающего персонала. ваньинь не задерживается надолго — суетится позади машины, забегает в магазинчик, чтобы взять холодного кофе и какой-нибудь ерунды из холодильника. чем дальше от города, тем жарче становится, заметил он. тот холодный и неприветливый фронт, который кошмарит их дом, давно покинул эти места, и цзян чэн подумывает над тем, чтобы хоть немного расстегнуть свою рубашку — и он бы сделал это, если бы каждый его шаг не сопровождался отчаянными попытками размять уставшее тело. что звучит не так плохо, но паренек на кассе смотрит на него неодобрительно и даже испуганно. работая в таком месте, можно ожидать многого, и это многое не будет привлекательным, но гуманоидных и сумасшедших танцев под милую музычку из машины он еще не видел. вернуться к хуайсану и своей крошке цзян чэн мог бы чуть более достойно, но с каждой минутой его уверенность в том, что незнакомец не вызовет полицию, неумолимо таяла, и с таким же успехом он мог убежать, поджав хвост, если бы тот у него был. омега продолжает увлеченно рисовать, на его присутствие только кротко улыбнувшись и подставив голову под поцелуй, даже не поворачиваясь. сохранять спокойствие просто — отъезжая от заправки, цзян чэн бегло оглядывается, и, не увидев перепуганного кассира, вызывающего по его душу кого только можно, расслабляется. опущенные стекла впускают в салон свежий воздух, расстегнутые верхние пуговицы на рубашке не дают ему умереть от перегрева, а холодный кофе не слишком горький и не слишком сладкий. дорога, по которой они едут, действительно отличается от привычного междугороднего шоссе. жизнь тут как будто когда-то остановилась — и только в последнее время была насильно запущена вновь. цзян чэн размышляет об этом, барабаня пальцами по рулю и глухо подпевая играющему треку. открещиваться от музыкального вкуса хуайсана он даже не думал, пусть предпочтения и разнились слишком сильно. со временем ваньинь привык, выучил пару строк некоторых песен и добавил их в свой собственный плейлист, находясь явно не на том экспертном уровне фаната, на каком находилась его пара, но все еще довольствуясь своим положением. он был близок к тому уровню, чтобы абсолютно серьезно и сознательно потратить деньги на официальную карточку мембера, чтобы положить ее под чехол телефона. пока что под чехлом красовалась бумажка, разрисованная минцзюэ, которую цзян чэн нагло украл с обеденного стола. узор на ней был бессмысленным, но забавным, и цзян чэн иногда подшучивал, что она приносит удачу. когда на дороге машин стало некомфортно много, ему захотелось, чтобы шутка перестала быть таковой. он осторожно вклинивается в поток, стараясь быть вежливым и не поддаваться нарастающей тревожности — потому что тогда, когда он это делает, он начинает быть грубым и язвительным. что никак не поможет их ситуации. — это… нормально? — не думаю, — цзян чэн пользуется передышкой, открывая баночку с кофе, и пьет слишком быстро, пара капель катится по его подбородку. — даже если это не самая популярная дорога, здесь не должно быть такого. — может, что-то случилось? — может быть. — а-чэн, это еще не конец света, — его омега чувствует напряжение, и мягкое прикосновение помогает взять себя в руки. он улыбается хуайсану, наклоняясь к нему, чтобы расслабиться в поцелуе, но позади кто-то сигналит им, и парни отскакивают друг от друга, напуганные. машины не стоят, они продвигаются — просто очень, очень медленно и неторопливо. не хуайсан сворачивает свою творческую деятельность, убирая все на задние сидения и сжимая в руке баночку с соком, чтобы хоть чем-нибудь занять руки. в любой другой раз цзян чэн бы поддержал его, но он не хочет злить водителей позади них снова, и это мудрое решение. — сангэ написал. спрашивает, живы ли мы. — скажи ему, что все в порядке, что с тобой все в порядке, и что я не угробил нас обоих. — ну, ты близок к этому, — поддразнивает его омега, набирая ответ, поджав колени к груди. пояс шорт неприятно врезается в его живот, но это мелочи, которые можно потерпеть. странно, конечно, что они давят — обычно такого не происходит с его одеждой, он ценит комфорт, и он не мог вздуться по какой-то волшебной причине всего за пару дней, что не носил их. первая баночка сменяется второй или третьей — хуайсан не следит за тем, сколько он пьет, уделяя больше внимания тому, каким учтивым оказался его альфа. они продвигаются вперед, оказываясь в глубине пробки, и каждый раз, когда цзян чэн пытается разглядеть ее начало, выражение его лица становится мрачнее. он пытается выдавить улыбку, когда хуайсан снимает видеосообщение для кого-то из братьев, но его волнение слишком хорошо видно. омега чутко следит за его состоянием, стараясь стать утешением, поддержать свою пару, но чем дольше времени они проводят без движения, тем хуже становится и ему. не потому, что он переживает из-за аренды — это тоже, но вину легко можно спихнуть на мэн яо и заставить его с этим разбираться. и не потому, что все, кто находятся близко к их машине, могут довольствоваться только тихонько играющим дебютным альбомом его любимой группы, нет. они вообще должны быть благодарны, что слушают это, а не чужую ругань. проблема в нем — в прямом смысле, внизу его живота, находящаяся под давлением шорт и резинки нижнего белья, что никогда не было проблемой. или он никогда не забивал на свое состояние, не доводя себя до такого. — а-чэн, — начинает омега издалека, сведя бедра, чтобы уменьшить напряжение внутри, — а где-нибудь впереди будет заправка? — может быть? в пригороде должна быть хотя бы одна, но я не знаю, когда мы туда доберемся. — ага. значит, мы отсюда не выйдем? — не в ближайшие… не в ближайшие минут двадцать. омега мрачнеет на глазах, но, к несчастью для него, цзян чэн сосредоточился на навигаторе, пытаясь убедиться, что что-нибудь для них найдется. мельком он обращает внимание на время, и раздражение вспыхивает в нем, как огонь на сухой траве. час-пик. расписание, составленное мэн яо, вероятно, уберегло бы их от этого несчастья, но они опоздали на два часа, выехали черт знает когда, и еще неизвестно сколько проведут здесь. через десять минут или около того не хуайсан начинает ерзать. осторожно, сжав бедра и расстегнув пуговку на шортах, тщетно пытаясь унять напряжение внутри. — там ничего не поменялось? — не думаю. я думаю, что… мы тут застрянем. — правда? — судя по словам сангэ, это довольно известное озеро, — рассуждает ваньинь, осторожно продвигая их, когда машина перед ними начинает двигаться. — а сейчас вечер пятницы, многие, вероятно, едут отдохнуть на выходных. — ты прав. — побудешь тихим? мне нужно позвонить хозяину и объяснить ситуацию. в ответ не хуайсан мило улыбается и съеживается на своем кресле, уповая на то, что его пара, занятая разговором, не заметит всех его страданий. страдания настоящие — давит невыносимо, и вдобавок это ужасно смущает. он не испытывает проблем с тем, чтобы быть голым перед своим парнем. может быть, их отношения и начались только три года назад, но они дружили перед этим, и они купались вдвоем, плавали вдвоем. у цзян чэна было время, чтобы все там рассмотреть. и у них возникали неловкие казусы во время секса. не те неловкости, когда у кого-то из них внезапно начинается гон или течка — хотя и такое происходило, их циклы странным образом преследовали друг друга. секс во время месячных. довольно серьезное испытание на доверие и прочность психики альфы. но чего-то подобного между ними никогда не происходило, и, спасибо счастливой звезде, они никогда не оказывались в той ситуации, где альфа расхаживает по помещению, нервный и напуганный, а омега сидит на санузле и ждет, когда проявится тест на беременность. — да, да. извините… нет, это наша вина, не говорите так. альфа выглядит подавленным и смущенным, потирая шею. по всей видимости, хозяин даже не собирался злиться на них. — ужин? это было бы мило с вашей стороны, но мы вообще не заслужили вашей доброты. скромный. донельзя скромный парень. — я позвоню вам, когда мы приедем. ключи в цветочном горшке на подоконнике, да, я запомнил. спасибо вам за все. всего доброго. — как наши дела? — осторожно спрашивает хуайсан, обняв себя за плечи. — оказывается, он уже в курсе о том, что тут пробки. местные быстро разносят новости, судя по всему. — звучит угрожающе. — есть такое. он сказал, что не против нас подождать, но, если мы готовы разбираться со всем в одиночку, то ладно. — а что там с ужином? — он предложил заказать что-нибудь на дом, чтобы скрасить нам впечатления от города. я не то чтобы против, но это звучало… тревожно. — хочешь, я сделаю все еще хуже? не хуайсан рассеянно, не слишком искренне улыбается, цзян чэн начинает закономерно волноваться, пропуская тот момент, когда впереди них двигается машина, и приходит в себя только тогда, когда сигналят сзади. омега может видеть, как на чужом лице пролетают все самые страшные мысли, от начала течки до чьей-нибудь смерти, и опускает взгляд, чтобы не усугублять свое собственное состояние. — мне нужно в туалет. — ты меня напугал, — шипит альфа, но тут же отмахивается от остатков своего испуга, сосредотачиваясь на чужой нужде. — как бы… как именно? — я хочу писать, а-чэн. — сильно? — сильно. между ними образуется молчание, и пока ваньинь не может перестать смотреть на свою пару, пытаясь придумать решение их проблемы, тот не может поднять на него взгляд, не сгорая от вины и стыда изнутри. хуайсан ждет, когда тот скажет “я предупреждал” или что-то в этом роде, но ваньинь молчит. если бы они не были в пробке, это вообще не было бы проблемой. если бы неподалеку была хотя бы одна заправка, цзян чэн бы выжал из своей крошки максимум, чтобы доехать до туда. они в пробке, вокруг них куча машин и люди в них, а между ними и ближайшей точкой цивилизации — эти самые люди. выбора у них нет. — я могу предложить тебе перебраться назад, но не уверен, насколько это осуществимо сейчас. в любой другой раз? ну, хуайсану определенно будет стыдно, если он испачкает салон, но ничего слишком сложного. сейчас, когда даже крошечное движение ногами вызывает у него неприятную дрожь? ни за что на свете. — и у тебя не будет никаких проблем с этим? — с чем? если ты о стеснении, то тебе повезло, что ты не видишь тачку справа. — а что там? — голожопый младенец, — ваньинь пожимает плечами, подбирая с задних сидений пустую бутылку и протягивая ее хуайсану. — не то чтобы тебя вообще могут увидеть отсюда. — но ты будешь видеть. — я могу отвернуться. — ты будешь слышать. — я слышал до этого, и все в порядке. это не помогает омеге чувствовать себя лучше, когда он суетится, стягивая шорты вместе с бельем достаточно, чтобы не испачкать их случайно. — и я хочу напомнить, что в первый раз, когда я ночевал у тебя, меня поносило. это действует на хуайсана иначе — он мягко улыбается, фыркая. наполовину из-за того, что цзян чэн всегда реагировал на стресс через свой желудочно-кишечный тракт, и наполовину из-за того, что напряжение внизу его живота начинает ослабевать. журчащий звук в салоне заставляет его покраснеть, и он длится долго. цзян чэн, покорно отвернувшийся, мельком думает о том, что это было очевидно — омега ни разу за поездку не сходил в туалет, но много пил. и он искренне не понимает смущения хуайсана, возникшего буквально из ниоткуда, но уважает это. когда тот заканчивает, цзян чэн дает ему салфетки, все еще глядя строго на машину перед ними. не хуайсан закручивает бутылку, прикладывая больше силы, чем в любой другой раз, осторожно кладя ее на пол перед задними сиденьями, убирает использованные салфетки в пакетик и вытирает руки еще одной, чувствуя себя неловко. он был готов повернуться к своей паре и извиниться за все это, но в тот момент, когда он поворачивает голову, цзян чэн осторожно обхватывает его подбородок и целует, заставляя омегу растеряться. быстро, коротко, но так приятно, что хуайсан возвращается в свое кресло и вжимается в него, смущенный по другим причинам. — спасибо. — тебе не за что меня благодарить. — ты воспринял это достойно. — потому что это естественный процесс, и я не моральный урод, чтобы стыдить тебя за нужды, — монотонно объясняет ваньинь, глядя на дорогу. — ну, я как бы в курсе этого… — и после того раза меня нечем напугать. — того раза? — с твоими месячными. — оу, — он замирает, а после тихо смеется, вспоминая все чуть более детально. — это было больше одного раза, разве нет? — каждый раз как в первый. мне серьезно кажется, что даже роды не напугали бы меня так сильно, как это. — ну-у… ты хочешь это проверить? альфа незамедлительно приходит в крайний ужас, догоняя, что именно он сказал, и это смешит омегу достаточно сильно, чтобы он отвлекся и пришел в себя. они препираются на эту тему еще долго, совершенно не замечая, как движется время и как движется пробка, а та… рассасывается вскоре после смущающего теста на доверия. меньше, чем через полчаса. возникает сложность с поиском въезда в ту часть пригорода, где находится туристическая база, но не хуайсан, когда не отвлечен естественными нуждами, талантливый второй пилот, даже если не умеет водить. их встречает еще одна заправка, на которой они останавливаются и выходят вдвоем. цзян чэн, естественно, в туалет, а хуайсан, наученный горьким опытом, следует за ним, даже если пока что не чувствует нижнюю часть своего тела. ходить несколько больно, все затекло, особенно его ноги, но альфа все время рядом, подставляет руки и позволяет опираться на себя, а потом они свободно покупают всякую дрянь, которая есть в круглосуточном магазинчике, чтобы обеспечить себя продовольствием на пару дней. нет никаких сомнений в том, что у них будет как минимум одно свидание в городе сверх всего того, что запланировано на данный момент, но иметь что-то в доме не так уж и плохо. до домика они едут по немного неухоженной, но часто используемой дороге, коряво подпевая любимому треку, и это позволяет хуайсану отвлечься. от пробки, от своего мочевого пузыря, от выключенного будильника. это все еще отдых в конце лета с его возлюбленным, который очаровательно улыбается ему, припарковывая машину перед очаровательным гостевым домиком, погода здесь куда лучше, и он чувствует себя хорошо. может быть, он и наделал ошибок в начале, но у них впереди еще несколько дней, и таких проблем больше не будет. перед тем, как выйти из машины, цзян чэн манит омегу к себе и целует, ненадолго задерживаясь. в его прикосновениях легко забыть обо всем, и не хуайсан так слаб перед очарованием того, обвивая его шею руками, что все мысли вылетают из головы разом. дальше все будет только лучше. верно?