Hollow

Клуб гудел, ритмы становились все более отфильтрованными с каждым ударом, который он отбивал в себя. Его голова находилась в приятном вихре, вызванном снижением запретов и безразличием. Темнота клуба сочеталась с пульсирующими разноцветными огнями, создавая предвкушение глубоко в его костях, когда он пробирался по танцполу. Джисон, как обычно, давно отстал от своей компании друзей, его глаза голодно сканировали толпу, пробираясь между изогнутыми соблазнительными телами. Он был мужчиной, охотящимся за нежной партнершей, которая согреет его этой ночью и которую он бросит в ранние часы следующего дня. Он знал, что он не самый приятный, и никогда не давал ни одной красотке шанса попробовать его снова, сколько бы раз они ни пытались убедить его соблазнительными улыбками и сладкими обещаниями потрясти его мир. Джисон еще не нашел то, что утолило бы его голод, не нашел девушку, которая заставила бы его ползать за ней. Чем больше он смотрел вокруг, тем сильнее мучила его эта потребность. Его рот наполнялся влагой, когда он скользил взглядом по стройной спине или пышной груди, представляя, как они будут выглядеть раздетыми. Однако, как бы он ни вожделел эти тела, которые были лишь объектом его желания, он чувствовал голод по большему. Все они двигались одинаково, он мог мысленно воспроизвести их ночь на скрипучей кровати, от момента, когда он лизал их покрытые духами шеи, до момента, когда они обмякли вокруг его члена. И это только усиливало в нем неудовлетворенность. Он провел рукой по своим светлым волосам, зачесывая их назад, прежде чем перекинуть через плечи свои обнаженные руки. Между всеми фигурами, танцующими вокруг него, его рука скользнула по черному топу и далее вниз к обтягивающим темным джинсам, чувствуя, как он уже наполовину тверд от избытка возбужденной энергии и чистого отчаяния получить секс. Ему нужен был кто-то сейчас, пока его не поглотили. Он уже собирался схватить кого-нибудь, чтобы оттопыриться, но что-то, или, лучше сказать, кто-то привлек его внимание. Темные глаза, встретившиеся с его глазами, сразу дали понять, что он был замечен первым. Накрашенные черной краской губы скривились в ухмылке, заставившей Джисона тяжело сглотнуть. Он не спеша оглядел тело, видя, как шелк облегает широкие плечи, обнимает тонкую талию, пока не уперся в обтягивающие кожаные штаны. Он наблюдал, как руки с темными накрашенными ногтями лениво свисали по бокам, а серебряное кольцо было единственным, что действительно бросалось в глаза в клубе. Теперь, когда мужчина привлек внимание Джисона, он, похоже, не хотел его терять. Глаза Хана словно привели эту идеальную статую в движение, дав ей жизнь, когда его бедра начали двигаться в такт его собственным движениям. Джисон был загипнотизирован. Он не мог отвести взгляд, дыхание сбивалось, когда руки поднимались в воздух, а ладони скользили по черным волосам, небрежно исследуя тело, которому они принадлежали, когда руки касались лица, шеи, груди, бедер... Должно быть, на него было наложено заклятие - это единственное разумное объяснение, которое смог придумать Джисон, впервые в жизни ощутивший жажду по мужчине. Он был даже не из тех, кто задумывается о красоте других мужчин, слишком увлеченный сексуальными изгибами и цветочными голосами, чтобы даже думать об этом. Тем не менее, в его очарованном оцепенении ноги сами понесли его, а руки потянулись к талии, чтобы обхватить ее с ненужной силой, поскольку стоящий перед ним симпатичный мужчина явно не собирался уходить. Наоборот, от его прикосновения накрашенные черной краской губы разошлись, а ресницы затрепетали в робком ожидании. Их тела прижались друг к другу, и Джисон почувствовал опьянение от сладкого аромата, наполнившего его чувства, когда он прикоснулся губами к шее другого, прежде чем прошептать ему на ухо. Должно быть, в его организме было слишком много алкоголя, чтобы он даже не колебался в своем приближении. — Меня зовут Джисон, красавица. А тебя? Усмешка послала мурашки по позвоночнику Джисона и разогнала в нем тепло. Если он не сможет разложить этого парня на своей кровати в ближайшие полчаса, он, скорее всего, трахнет его, где бы они ни находились, не заботясь о том, публично это или нет. — Минхо. Хан улыбнулся и опустил руки вниз, чтобы обхватить тугую задницу, сильно сжимая ее, и по какой-то причине, даже если она была намного меньше, чем та, к которой он привык, это заводило его еще больше. Он был полностью захвачен, пойман в ловушку Минхо. Захвачен без времени на расспросы. — Хочешь выбраться отсюда? Черные губы снова изогнулись, прежде чем разойтись, и Хан застонал, почувствовав влажную мягкость на своих губах. — Отвези меня к себе. Если бы вы спросили Джисона, что происходит, он бы не смог вам ответить. В одну секунду он был снаружи клуба с Минхо на шее, а в другую - обнаженный парень, ползающий по нему с огнем в глазах. Джисон не помнил, как они добрались до дома, как раздевались и почему у него во рту был тошнотворный вкус вишни. Она прилипла к его вкусовым рецепторам, как будто никогда не уйдет, и, как ни странно, он не был против этой идеи. Это опьяняло. Весь Минхо казался ему лихорадочным сном, в котором он не мог удержаться. Может, он выпил слишком много? Все было как-то по-другому, может, в один из его напитков подмешали что-то еще? Это было слишком, когда красивый мужчина обхватил его член своими черными губами и взял его так, словно его размер был ничто. Глаза Минхо не отрывались от его лица, и Джисон зарылся пальцами в темные волосы, и не контролируя себя, стал трахать в этот горячий рот, от которого он словно таял. Джисон не мог дышать, его сознание вспыхнуло, и он обнаружил, что лижет все божественное тело Минхо, словно пытаясь получить удовольствие от наркотической зависимости. Он не помнил, спрашивал ли он у старшего, можно ли ему быть грубым, но, скорее всего, спрашивал, так как его не остановили, когда зубы Хана впились в мягкое бедро, укусив достаточно сильно, чтобы оставить уродливый след, а затем он лизнул ушибленное место, как голодная собака, чтобы успокоить его. Ноги были закинуты на плечи, а руки гладили чужой член, и будь он проклят, если это не было самое прекрасное, что он когда-либо видел в своей жизни. Минхо выгибался и мычал, закатывая глаза, прежде чем закрыть их. Джисон не колебался ни секунды, его язык перекатывался по сжатому от нетерпения отверстию, и он чувствовал, как пульсирует, когда слышал громкие и протяжные стоны другого парня. Вихрь неудовлетворенности, который всегда преследовал его, с кем бы он ни трахался, остался лишь далеким воспоминанием, потому что сейчас Минхо давал ему столько, что он даже не мог с этим справиться. Еще одна вспышка, и он уже лежал на спине, впившись ногтями в бедра, его глаза были почти на грани слез, когда Минхо скакал на нем так, как никогда раньше. Его стоны были, конечно, слишком громкими, и слабый стук в стену - скорее всего, сосед пытался заставить их замолчать - был полностью проигнорирован, так как пальцы обхватили его шею. Джисон даже не мог удержать слюну во рту, кровь стучала в его голове, он не мог дышать, его жизнь находилась во власти этого дьявола, сидящего на нем. Он не помнил, чтобы говорил Минхо, что любит задыхаться. Блондин был близок к потере сознания, когда руки покинули его шею, и он не чувствовал себя настоящим, наблюдая, как Минхо крутит бедрами и подпрыгивает на его члене, откинув голову назад, его кожа блестела от пота. Самое прекрасное, что он когда-либо видел в своей жизни. Его сердце бешено колотилось в груди, и по мере приближения оргазма он начал паниковать, потому что бедный орган стал биться еще быстрее. Что-то на его лице, должно быть, выдало его внезапный страх, потому что Минхо разразился восторженным смехом. Джисон вцепился ногтями в живот старшего, пытаясь удержать его на месте, и безуспешно пытался заставить его остановиться, пока у него не случился сердечный приступ. Минхо смотрел на него сверху вниз, прикусив нижнюю губу, когда холодные руки легли на грудь Джисона, прямо над перегруженным сердцем. Младший пытался говорить, но каждый раз Минхо прижимался к нему все сильнее, лишая его способности произносить слова и заставляя отвечать стонами. Его тело начало трястись так сильно, что Джисон подумал, что у него начались конвульсии. Внезапное резкое ощущение в груди не помогло, и он с криком откинул голову назад, когда Минхо впился ногтями в его кожу. Его голова закружилась, а крики из возбужденных превратились в болезненные, отвратительные звуки трескающихся и ломающихся костей заставили его потерять сознание. Все горело, кожа и плоть разрывались, освобождая место, и он не знал, когда ему удалось откинуть голову назад и с ужасом увидеть, как руки Минхо покрываются красным и глубоко впиваются в его грудную клетку. Джисон пытался заставить свое тело двигаться, чтобы отстраниться от другого, но он не мог пошевелиться, только кричал и стонал от боли и от того, как безумно он все еще возбужден, когда Минхо обхватывает его. Даже если этот мужчина был сейчас глубоко внутри него, глубоко в его груди. Он почувствовал, как обжигающая кровь потекла по бокам, и закашлялся, металлический привкус заполнил рот, когда руки обхватили его отчаянно бьющееся сердце. Минхо не знал пощады, сжимая орган, и Джисон в ужасе закричал. Он никогда не чувствовал такой боли, как в этот момент, когда с его сердцем играли, неловко удерживая его, когда сознание начало ускользать. Это мучительное ощущение разрыва заставляло младшего хныкать, а его лицо быстро бледнело от того, что кровь больше не текла по его венам. Джисон собирался умереть, не понимая, в какую опасную ловушку он себя загнал. Единственное, что он знал, это то, что в свои последние мгновения он пережил самое тяжелое, что когда-либо случалось в его короткой жизни, наблюдая за Минхо, прекрасным завораживающим смертоносным Минхо, держащим в своих руках окровавленное, все еще бьющееся сердце Джисона.

_______________

Джисон проснулся, задыхаясь, сел в кровати, его липкие руки мгновенно поднеслись к груди, он посмотрел вниз и обнаружил, что его тело цело. Он тяжело дышал и обливался потом, пытаясь преодолеть травматический опыт... Что вообще произошло? Он оглядел свою комнату, пытаясь понять, нет ли там Минхо, но с другой стороны его кровати было пусто. Он встал с кровати и тут же рухнул на пол, так как его ноги дрожали слишком сильно, чтобы нести его. Ползая, как животное, по собственной квартире, Джисон пытался найти другого мужчину - нет, это был не мужчина, это был гребаный монстр, - но никого не нашел. Прошло немало времени, прежде чем шок и паника улеглись, ужас все еще сидел глубоко в его костях, пока он пытался осмыслить все происходящее. Был ли это сон? Он понял, что был в одних трусах, и ничто не выдавало, что кто-то пришел с ним домой. Но все это казалось слишком реальным... Галлюцинация? Присев у прохладной стены гостиной, он зарылся лицом в ладони, пытаясь успокоиться. Он не умер, он все еще был жив. Он был здесь. Но что-то было не так. Где, черт возьми, был Минхо? Невозможно, чтобы ему пришла в голову такая абсурдная фантазия. Неужели он фантазировал о мужчине? И его не особенно беспокоило это, как и то, что в его голове возник четкий образ Минхо, держащего его сердце. Джисон стиснул зубы, чувствуя, что снова начинает волноваться. И тут он понял. Что-то было не так. Его глаза чуть не выскочили из глазниц, а руки дрожащими пальцами прижались к груди. Ничего. Ничего не было. Снова начав паниковать, он почесал вдоль туловища, рисуя розовые линии, пытаясь найти биение сердца, но его там не было. — Какого черта... — в ужасе прохрипел Джисон, его глаза расширились, а потом налились кровью, он захлебнулся рыданиями. Это было больно, его тело дрожало от ледяного холода пустоты, которую он ощущал внутри себя. В нем больше не было тепла, голода, неудовлетворенности... Все заменила пустота. Этот демон забрал его гребаное сердце! Ему нужно было вернуть его, ему нужно было вернуть свое сердце.

_______________

Прошло несколько месяцев после его безумной встречи с Минхо, а Джисон больше не был самим собой. Никто из его друзей не понимал, как параноидально-навязчиво изменилась его личность, как внезапно исчезла его бесконечная похоть и полная незаинтересованность в других людях. На смену ему пришло все, что окружало Минхо. Джисон потерял вес, цвет кожи, все то, чем он был, в поисках человека, который заставил его заполнить пустоту. Пустота в груди поглощала его, он не мог заснуть, ноющее напоминание об отсутствии ритма не давало ему покоя, и он ездил по ночам по всем возможным местам в городе. И он был одинок в этом. Никто не верил ему, когда он рассказывал о случившемся, все смотрели на него обеспокоенно и растерянно, пытаясь вразумить, что сердце все еще в его теле, но Джисон не чувствовал его. Он даже не обратил внимания, когда Чанбин схватил кардиомонитор, который он использовал во время тренировок, чтобы доказать, что что-то в нем все еще бьется. Он мог видеть волнистые линии, указывающие на то, что пульс все еще бьется, но он не мог этого почувствовать. Джисон не мог убедиться в этом. Его там не было. Минхо украл его у него. Он беспокойно бродил по улицам, изнашивая подошвы своих кроссовок, и с каждым днем мешки под его глазами становились все темнее. Он умрет снова и снова, если не найдет этого человека. Он упадет замертво от истощения или, возможно, выйдет на дорогу и будет сбит, потому что он терял всякое чувство реальности, уличные фонари не были тем, на что он обращал внимание, и он истерично всматривался в каждое лицо, проходящее мимо него, в надежде увидеть накрашенные черной краской губы и острый нос. Но его нигде не было, и это сводило Джисона с ума. Чего бы он только не отдал, чтобы снова почувствовать голод, который он испытывал раньше, вместо этой отчаянной пустоты. Джисон был подавлен, и это было заметно, так как люди отходили в сторону или просто бросали на него странные взгляды, когда он тащился по тротуару. Казалось, ему было все равно, что его волосы немытые и сальные, а джинсы и толстовка грязные от того, что он их не менял. Большую часть времени он жил в своей машине, не позволяя себе вернуться домой и отдохнуть, потому что каждая секунда, проведенная в помещении, означала, что он теряет шанс встретиться с ним. Сомневаться в своем рассудке было не обязательно, он и так сделал это в первые пару дней, когда Минхо исчез после их странной ночи. Джисон был абсолютно уверен, что у него буквально забрали сердце. Образы были слишком яркими, вкус крови и вишни все еще оставался на его языке, и он очень четко помнил, как сильно разрядился. Он ненавидел, как его руки оказались вокруг его члена в два часа ночи в его машине, припаркованной на заброшенной улице. Ему было больно, когда глаза закрывались, и он стискивал зубы, вспоминая, как Минхо подпрыгивал в такт органу в его руках. Джисон не был сумасшедшим. Ему просто нужно было найти его и вернуть свое сердце. Но Джисон также был близок к тому, чтобы поверить в то, что Минхо не существует, ведь он не мог его найти. Нигде в городе, в тот момент этот красавец словно существовал только для Джисона. Но, тем не менее, он продолжал тащиться по улицам, навязчивый поиск заставлял его преодолевать любые ограничения. Его ноги затекли, когда он начал идти по улице на окраине города, а глаза с трудом фокусировались. Джисон уже готов был превратиться в груду изможденных костей, когда его взгляд наткнулся на кафе. Застыв на месте, он медленно моргнул, чтобы убедиться, что ему не мерещится - после столь долгого времени увидеть то, что он искал, вдруг показалось нереальным. Но глаза его не обманывали, это был Минхо. Опасный смертоносный Минхо выглядел совсем не так, как запомнилось Джисону. Единственное, что было черным в этом человеке, - это его темные волосы. А все остальное? Мягкий розовый свитер и пушистые розовые губы. Он выглядел нежным, а его глаза сверкали, когда он разговаривал с блондином, сидящим перед ним. Его ноги сдвинулись с места раньше, чем голова успела уловить движение. Джисон почувствовал, что его руки стали липкими и потными, когда он толкнул дверь кафе. Он ворвался внутрь, не обращая внимания на звуки бариста, пытавшегося привлечь его внимание за нарушение покоя заведения. Джисон был на грани безумия. Пальцы вцепились в воротник самого пушистого мягкого свитера, который он когда-либо трогал, когда он стащил Минхо со своего места и просто уставился на него. Джисон собирался накричать на него, но слова застряли у него в горле, когда другой парень посмотрел на него огромными ланьими глазами, на его лице было написано замешательство. Его охватила нерешительность просто из-за отсутствия узнавания в глазах другого человека. Этот Минхо, казалось, боялся его, его проворные пальцы тянулись к запястьям Джисона, пытаясь оттащить его. Младший знал, что выглядит не совсем вменяемым, но его взгляд смягчился, прежде чем показать собственное непонимание, его хватка ослабла, но не совсем отпустила пушистый розовый свитер. — Ты... Ты Минхо? — спросил Джисон, его голос дрогнул от неуверенности в том, что он мог ошибиться в человеке. Но тот кивнул. Минхо подтвердил, что он действительно Минхо, и Хан не мог его отпустить. Чувствуя себя неловко из-за всех этих взглядов - всех клиентов кафе и веснушчатого друга Минхо - молодой человек в отчаянии думал, что ему нужно сказать, чтобы утащить этого дьявола с собой. — М-м-м... — пальцы разжались, руки упали на бока, дыхание сбилось, так как от разрыва контакта пустота в груди увеличилась. Джисон не сразу заметил, что прикосновение к другому на самом деле облегчило его состояние. Что только подтвердило, что он действительно нашел нужного человека. — Мне нужно поговорить с тобой. Наедине. Это была абсурдная идея - представить, что темноволосый мужчина пойдет с ним, учитывая, как он ворвался в это место, прямо-таки силой стащив его со своего места. Джисон увидел, как Минхо замялся, нахмурился, и между его бровей образовалась складка. Чувствуя, как напрягается его челюсть, Хан должен был контролировать себя, чтобы не схватиться за темные пряди и не вытащить Минхо за волосы. Но вот снова небольшой кивок. Джисон застыл на месте, наблюдая, как Минхо смотрит на него, все еще полный невинной неуверенности, а затем повернулся к своей компании, тихо бормоча слова, которые молодому человеку было трудно разобрать из-за низкого тона. Но затем пальцы обхватили его запястье, прикосновение оказалось неожиданным, и Минхо повел его через кафе в сторону туалета. Помещение было небольшим и пахло отбеливателем, Джисон последовал за парнем и закрыл за ним дверь, не глядя на Минхо, который стоял там, нервно играя пальцами друг с другом, и смотрел в ответ своими голубыми глазами. Закрытие двери стало поворотным моментом. Внезапно Джисон оказался прижат к одной из стен, а на его рот набросились свирепые губы. Задыхаясь, он зажмурил глаза, вцепился пальцами в талию Минхо, а тот лизал его рот и резко дергал за светлые волосы младшего. Это была битва, эмоции были на пределе, когда Джисон практически шлепнул руками по бедрам и схватил их, поднимая Минхо с земли, чтобы изменить их положение. Он перевернул их, и теперь симпатичный демон стоял спиной к стене, а Хан прижал их бедра друг к другу и впился в мягкую нижнюю губу так сильно, что почувствовал вкус железа. Минхо хныкал под ним, цепляясь за чужие плечи, перекатывая свой язык по языку Джисона, их губы едва соединялись. Юноша прямо-таки зарычал и отстранился только для того, чтобы прижаться к стройной шее, покрывая бледную кожу красными болезненными отметинами. Отстранившись от парня, чтобы взглянуть ему в лицо, Джисон усмехается, видя, что невинность исчезла, а Минхо выглядит как растрепанный, нуждающийся в помощи, и ухмылка угрожающе кривится на его опухших от крови губах. Младший протянул руку, чтобы прижать большой палец к одному из уродливых любовных укусов, и с удовольствием посмеивался, наблюдая, как Минхо гримасничает от боли, но, тем не менее, выгибается под ощущениями. — Ты украл мое чертово сердце, — тихо прошептал Джисон, проводя рукой по груди другого, забираясь под свитер и исследуя просторы теплой кожи, а затем положил руку на то место, где должно быть сердце Минхо. Старший тяжело вздохнул и прислонил голову к прохладной плитке стены ванной. Из его уст вырвалось издевательское хихиканье. Джисон поймал звук губами, целуя Минхо, наполненный гневом, в то время как его ногти впились в хрупкую кожу на его груди, впиваясь в два сердца, которые он чувствовал под своей ладонью. Его сердце было прямо там, билось в унисон с сердцем Минхо, словно принадлежало телу другого. Прижавшись к красивому телу, которое он все еще прижимал к стене, Джисон почувствовал, как дрожь пробежала по его позвоночнику, когда Минхо застонал ему в рот и притянул его ближе, лодыжки сомкнулись позади него, а сильные бедра обхватили его стройную талию. Однако Джисону нужно было больше, ему нужно было уничтожить этого дьявола, которого он наконец нашел и поймал. Он потянул за мягкий свитер, стягивая его через голову Минхо, и небрежно бросил на пол, облизывая зубы, когда увидел красные линии на месте царапин. Потребовались некоторые усилия, чтобы оторвать его от себя: Минхо слишком сильно цеплялся и осыпал поцелуями все лицо, шею и плечи Джисона. Тот в свою очередь запустил пальцы в черные пряди, заставляя Минхо оставаться на месте, расстегнул его брюки и грубо стянул их вместе с бельем до колен. Сдвинув все остальное по своему усмотрению, он бросил Минхо к раковине, и тот поймал себя, ухватившись за края. Джисон был прямо за ним, и он снова обнажил зубы, наблюдая, как Минхо выгнулся дугой и предстал перед младшим, его темные глаза похотливо смотрели через плечо. Джисон засунул руку в карманы, пошарил там и вытащил несколько пакетов, зубами разорвал один из них и смазал им пальцы, даже не разогрев его, когда засовывал между слишком идеальными формами Минхо. Он провел средним пальцем по ободку, прежде чем ввести его внутрь, наклонился, чтобы лизнуть длинную полоску на шее парня, и услышал, как тот вздохнул и прижался к его руке. Его темные глаза нашли глаза Минхо в зеркале над раковиной, ему нравилось смотреть, как тот прикусывает ушибленную губу, глядя на пальцы, работающие над его растяжкой. Джисон испытывал удовлетворение каждый раз, когда видел, как Минхо поднимает брови, издавая хныканье, а его лицо выражало дискомфорт, когда младший немного поспешно вводил палец. Но он хотел большего. Больше дискомфорта, больше боли. Он хотел заставить Минхо пожалеть о том, что взял то, что ему не принадлежало. Джисон отказался, но это было не так. Он не хотел признаваться, что был очарован и загипнотизирован слегка высунутым языком Минхо, с которого текли слюни, когда он ласкал пальцами его простату. Его член не выпирал и не болел в тесных брюках, потому что он был так очарован тем, как красиво этот мужчина кричал и шептал, требуя большего. — Джисон, пожалуйста. Хотя умоляющий взгляд указывал на то, что молодой человек контролирует ситуацию, но он видел дьявольский блеск в отражении Минхо, и это сводило Джисона с ума. Первый продолжал одерживать верх, казалось, что он контролирует ситуацию, как в ту ночь. Это заставило младшего задуматься, что еще Минхо хотел украсть. Его легкие? Его печень? Не задумываясь, он стянул штаны и ввел свой незащищенный член в мокрую готовую дырочку Минхо. Темноволосому парню, очевидно, нечего было сказать по поводу неудачного выбора, и Джисон не стал задерживаться на этой мысли, почувствовав, как теплые стенки плотно обхватили его, заставив застонать и прислониться лбом к плечу другого. Войдя до основания, он не стал ждать, пока Минхо привыкнет, он начал двигаться в безжалостном темпе, который заставил старшего стонать слишком громко, учитывая, что они находились в общественном туалете. Но Джисона это не волновало. Ему было наплевать на все, кроме того, что он будет терзать парня до тех пор, пока тот не развалится на части, не заплачет и не увидит звезды. Наклонившись назад, он положил руку на поясницу Минхо, а другой взял в захват хорошую горсть черных прядей, с силой оттягивая голову мужчины назад, наблюдая, как выгибается его позвоночник, когда он сильно сжимает бедра, а мягкая плоть задницы, которую он долбил, пульсирует от удара. Джисон почувствовал, как застопорились его бедра, и он замедлился, глубоко толкаясь, чтобы дать себе передышку, хотя дразнящее сжатие дырочки Минхо вокруг него не позволяло ему полностью спустить большую часть возбуждения. Он оперся подбородком на плечо Минхо, наблюдая за их лицами. Они оба раскраснелись, но если Минхо выглядел сексуальным в своем удовольствии, то Джисон все еще выглядел как развалина. Отеки на глазах не исчезли, а грязная челка приклеилась ко лбу от пота. Однако, несмотря на то, что он был в полном беспорядке, глаза Минхо смотрели на него с искорками, а затем мужчина повернул голову, чтобы их губы снова встретились в поцелуе, вкус которого напоминал кислую вишню. Руки Джисона прошлись по горячей коже, встретившись на груди Минхо. — Ты отдашь его, как только я закончу с тобой, — подушечки его пальцев погрузились в мягкую кожу, и мужчина под ним приятно мурлыкнул. — Нет... Ты не получишь его обратно. Теперь оно мое. — Слова прозвучали с гордым самодовольством, и Джисон недовольно хмыкнул, когда Минхо крепче прижался к нему. — Оно не твое. Я чувствую, как бьется твое сердце, у тебя их два, хватит жадничать, чудовище. — Джисон зарычал и снова сильно толкнулся в него, заставив Минхо встать на цыпочки и жалобно застонать. — Аах... Нет... хочу оставить его себе... — Издевательское хихиканье проскальзывало между звуками удовольствия, когда Джисон снова вколачивался в парня, теперь уже без намерения прерваться. Толчки стали намного интенсивнее, младший вкладывал силу и намерение в каждое свое движение, и он видел, что веселье исчезло с лица Минхо, сменившись неприкрытой похотью. Другой медленно разваливался на части, его глаза слезились, он стиснул зубы, когда его бедра сильно ударились о фарфор раковины. Джисон не знал, когда его рука с грубой силой опустилась на задницу Минхо, заставив того вскрикнуть от удара. Он нанес еще пару сильных шлепков, прежде чем погладить покрасневшую кожу. — Чертов дьявол... Ах, я вырву его из тебя, как ты сделал это со мной, — Джисон хрипло зарычал, его движения становились все быстрее и небрежнее. — Сделаю так, что тебе будет больно, и ты останешься истекать кровью и справляться с пустотой самостоятельно. Его голос, пронизанный возбуждением и злобой, очевидно, только еще больше заводил другого. Джисон наблюдал, как Минхо пытается отпустить раковину, чтобы дотронуться до своего игнорируемого члена, но сила, с которой младший трахал его, не позволяла ему этого сделать. Молодой человек все же протянул руку и обхватил эрегированный член пальцами, поглаживая его бессистемно. Тот чувствовал, как он пульсирует и подергивается, и ухмылялся, глядя, как его пальцы вскоре покрываются жгучей липкостью. Минхо почти закричал, когда кончил, его тело задрожало, не поддаваясь его контролю, и Джисон закрыл глаза, не отпуская член Минхо, чтобы причинить ему боль через сверхстимуляцию в погоне за собственным оргазмом. Ему не потребовалось много времени, чтобы податься бедрами вперед и остаться в глубине другого, окрашивая его внутренности своей спермой, заполняя его до краев, как он слишком много раз фантазировал в одиночестве на заднем сиденье своей машины. Медленно кончая, он не отстранялся, с трудом удерживая их обоих в вертикальном положении, так как ноги у обоих дрожали. Единственным звуком, наполнявшим комнату, было их тяжелое дыхание и слабые звуки, доносившиеся снаружи. Минхо первым сдвинулся с места и заскулил, потянувшись к руке Джисона, все еще обхватывающей его уже мягкий член. Младший разжал пальцы, грязная рука не покидала тело другого, снова оказавшись над двумя сердцами, быстро бьющимися в груди Минхо. Остывая от пылкого жара, гнев прошел, Джисон чувствовал себя отчаявшимся и измученным. Тем не менее, он чувствовал себя лучше, чем когда-либо за последние недели, и, возможно, его нежелание отстраниться, даже если чрезмерная чувствительность доставляла ему неудобства, было вызвано тем, что его грудь не болела в пустоте теперь, когда он был близок к своему собственному сердцу. — Если ты не отдашь его, ты не избавишься от меня. — Слабо шепча, он провел губами по уху Минхо, чувствуя, как тот дрожит под ним. — Я не против. Ответ заставил Джисона вздрогнуть, он снова встретился с глазами Минхо в отражении зеркала. Ресницы второго все еще трепетали, и казалось, что он вот-вот упадет и заснет, как только младший отпустит его. Однако на его лице светилось удовлетворение, а на губах кривилась коварная улыбка. Тогда Джисон понял, что ненавидит Минхо. Ненавидел так сильно, что ему уже было наплевать на собственное сердце. Он хотел забрать сердце Минхо. Завладеть, как другой мужчина завладел его сердцем. Его сердцем.