Красный нектар

      Сладкий нектар обжигает гортань. Аль-Ахмар аккуратно отстраняется от Пушпаватики. Она слегка улыбается, в глазах её видно признание. Алый король позволил забрать свое сердце в обмен на возможность служить и попробовать сладкий нектар прекрасной феи.

***

— Тише, господин Кавех. Вам нельзя волноваться, ведь от этого портится вкус вашей крови.       Азар стоял около кровати, на которой лежал архитектор. Видимо зная, что жертва не сможет выбраться, никто не стал кидать ее в клетку, оставив в пустой комнате.       Какая ирония, что она была похожа на ту, где они с аль-Хайтамом лежали вместе, читая одну книгу на двоих.       Парень почувствовал, как рядом прогнулся матрас. Пожилой мужчина сел рядом, взяв чужую руку в свои, аккуратно гладил большим пальцем чужую ладонь. У Кавеха по телу прошлись мурашки, а к горлу подкатил горький ком отвращения. Однако он не мог даже дернуться в ответ на свои ощущения — тело просто стало бесполезным.       Когда рубиновые глаза только открылись, душу охватила паника. Снова кража, снова будет больно и страшно. А потом затопило отчаяние от понимания собственной беспомощности, ведь тогда парень мог попытаться убежать, но теперь у него нет ни одного шанса. В тот раз его оставили калекой, но живым, а в этот точно прикончат.       Иногда казалось, что Кавех существовал лишь для того, чтобы высоко взбираться и потом очень больно падать, ломая крылья, руки и ноги, душу. Хотя что телу без души? — Знаете, я очень близок к открытию. Вам, наверное, интересно, не так ли? Вы же наша маленькая звездочка. — Азар смотрел на свою жертву мягко, на его лице была легкая, но крайне счастливая улыбка, — Не думаю, что эта заноза, аль-Хайтам, посвящал вас в дела вампиров, однако вряд ли не был заметен его интерес в вас, господин Кавех.       Когда-то давно был наш царь, Дешрет. Он был божеством, как и малая властительница Кусанали. Однако у него было две слабости, и обе они соединились, погубив его однажды, а на нас наслав великое проклятье. Тогда он встретил прекрасную фею Пушпаватику, чей народ был уничтожен богами высшего порядка. Никто не знает, что было между ними, но многие находки в пустыне говорят о том, что, выслушав историю феи, тот решил положить конец божественному произволу. За это Дешрет был проклят. Он стал первым Вампиром.       Азар остановился. Его глаза лихорадочно блестели. Кавех слушал очень внимательно, потому что все сказанное оседало на сердце, будто бы ему не просто рассказывали красивую легенду, а обвиняли в преступлении. Страшном преступлении. — Когда Пушпаватика узнала о проклятии, она попыталась снять его. Дешрет не мог нормально есть, бледнел с каждым днем, а сердце его стучало все медленнее, но потом один человек вступил на их земли. Тогда царь вкусил чужой крови, его глаза снова засияли. Но знаете, что самое интересное в этой истории, господин Кавех? Аль-Ахмар, возможно, вкусил крови самой Пушпаватики и смог снять проклятие. К сожалению, это не спасло его и его народ от проклятия вампиризма целиком, ведь он прикоснулся к запретному знанию позже. Но мне не давало покоя, что можно стать человеком. Нужен был лишь нектар, понимаете?       Последние слова совсем не понравились Кавеху, потому что он не глуп — если Азар сейчас как на духу выкладывает ему все свои домыслы и фанатичный интерес к погибшим божествам, то явно намекает на то, что парень и есть тот нектар. От этих мыслей внутри все похолодело. — Вы, господин Кавех, прекрасный нектар. Только вот ваша кровь лишь на несколько часов ослабляла проклятье — совсем мало, учитывая, что вашу кровь нельзя выпить за раз. Но не волнуйтесь, я надежно спрятал вас в этот раз, да и лишить вас возможности двигаться в прошлый раз было отличной идеей. Не нужно заботиться о вашей охране и возможном побеге. После целого года исследований я наконец смогу снять проклятье. А вы мне поможете. Всем нам.       Старик перевел свой взгляд на часы. Кинув «прошу простить», он вышел, оставив Кавеха одного. Парень после услышанной информации почувствовал, как дрожит изнутри. Казалось, что он промерз насквозь. В прошлый раз его поймали, чтобы снять проклятье, но разочаровавшись, сделали калекой и выкинули, чтобы затем снова вернуть и использовать.       За весь тот год, что он был рядом с Хайтамом, Кавех научился сдерживать слезы. Сейчас он тоже не плачет.       Он уже принял свой конец, сожалея лишь о том, что так и не смог сказать заветное «Я люблю тебя».

***

— Простите, господин аль-Хайтам, но я никогда не разговаривал с кем-то, кого зовут Кавех.       Зубаир, наверное, впервые стоял в полной растерянности. Обычно он бойко умел отвечать людям из академии, вел переговоры, если требовалось, и никогда не проявлял неуверенности или смятения. Однако секретарь, который уже несколько минут выспрашивал его о неком Кавехе, который должен был обсудить ремонт и некоторую перестройку и расширение театра, ввел Зубаира в некоторый шок. Не потому, что он не знал о планах на театр, а потому, что сам факт одобрения академии и выделения архитектора был настоящим потрясением.       Аль-Хайтам же в глубине бесился. Он был уверен, что Кавех работал на владельца театра, а не у кого-то еще. Внутри скребли кошки, потому что он знал, что прийти к Зубаиру надо было еще год назад, при первом исчезновении, но почему-то каждый раз его постоянно отвлекали — то Азар с кучей работы, то слишком много заявок, то нужно провести лекцию, то быстро проверить чей-то научный труд и дать рецензию, потому что, внезапно, никто больше не может этого сделать.       Сейчас было тревожно, как никогда. Если в тот раз были надежды, что Кавех просто у кого-то решил несколько дней переждать, то сейчас было понятно — никуда он сам уйти не мог, его украли.       Сайно успел наведаться после новости о пропаже практически ко всем вампирам Сумеру. Если был кто-то еще, то он явно хорошо скрывался, потому что ни в Акаше, ни в его собственном списке никого больше не было.       Тигнари пытался найти кого-то среди научных сотрудников больницы, потому что вряд ли простые врачи, находящиеся чуть ли не целые сутки на своей работе, решили выкрасть Кавеха. Но ни от одного человека не пахло архитектором.

***

— Обещаю, больно не будет. Просто небольшой образец крови. В тот раз я был груб, выпивая кровь прямо из твоего тела, но в этот раз я буду осторожнее.       Кавех видел, как иголка постепенно скрылась под кожей, как в небольшой сосуд набиралась темная кровь. Его мутило, а в глазах начало плыть. — Эй, тише, не отключайся, — легкий шлепок по белоснежной щеке, — мне нужно, чтобы ты был в сознании.       Но Кавех не может послушаться. Веки такие тяжелые, а вокруг так холодно, особенно внутри него самого. Так больно и страшно, что продолжать существовать просто невозможно.

***

— Сайно, тебе не понравится, что я скажу. — Мне не нравится все, что ты говоришь, но так и быть, я выслушаю, — охотник грустно хмыкнул. — Мы должны проверить Азара. Точнее его дом.       До этого не смотревший на вампира Сайно внезапно повернулся. Его брови, что и так создавали грозное выражение, сейчас прибавили еще и общую хмурость. — Ты серьезно? Если он узнает, то и ты, и я не просто вылетим из Академии. Нам придется бежать в другую страну, понимаешь? И ладно ты, но у меня Тигнари и Коллеи, — в алых глазах промелькнул опасный огонек, — так что нет. — Я не прошу тебя идти со мной. Послушай, не уходи, — аль-Хайтам хватает охотника за руку, не давая тому скрыться за дверью в свой кабинет, — Ты просто скажешь, когда он будет в Академии, может отвлечешь или еще чего. Я проникну в его дом, исследую. В случае чего главный преступник — я.       Сайно тяжело вздохнул. — Будешь должен до конца жизни. Всей моей семье.

***

      Тело горит. Оно горит изнутри.       Кавех видит пески, а посреди — оазис. В том оазисе видно девушку, чью голову украшает массивная корона. Она танцует, а вокруг нее зацветают все больше и больше пурпурных цветов.       Один шаг. Второй. Третий.       Озеро, обрамляющее сцену девушки в середине, холодное, а вода в нем кристально чистая.       Девушка обращает свой взор на Кавеха. В глаза ее — беспокойство, на губах ее — тусклая улыбка. Она более не танцует, а новые цветы не заполняют небольшой островок. — Дитя мое, ты так изранено. Но не волнуйся. У меня есть для тебя подарок.       В хрупкой руке появляется янтарный кубок, а внутри — белое вино. Кавех подходит ближе и забирает его из рук, случайно коснувшись. Девушка видит его секундное смятение и звонко смеется. — Запомни, Дитя, твоя кровь, что мое благословение, может помочь лишь тому, кто будет тебе верен. Как когда-то был мне верен он.       Кавех кивает, а затем делает глоток, другой. Приятная кислинка вместе с небольшой терпкостью оседают на кончике языка. Девушка снова начинает танцевать.       Кавех, выпив все, падает в цветы, выросшие на берегу природной сцены. Он смотрит как девушка танцует. Танцует и улыбается.       Кавех тоже улыбается.

***

      Сайно каким-то образом смог выследить Азара, чтобы составить его распорядок дня. Только вот его наблюдения подтверждали желание Хайтама проверить главу Академии. Слишком уж часто старик возвращался к себе, так еще и каждый раз тащил из лабораторий реагенты. Тигнари, узнав об этом, тоже вызвался помочь, к тому же, к Азару у него были свои личные претензии.       Как итог, Сайно и Хайтам сейчас проникали в чужой особняк, который довольно хорошо охранялся. Благо, и вампир, и охотник очень хорошо умеют скрываться, а пара ударов в нужное место помогли и вовсе сделать себе путь отступления.       Аль-Хайтам, только переступив порог чужой усадьбы, уловил сильный запах своего нектара, практически был готов побежать, но его остановил Сайно, приводя в чувство. Искать Кавеха долго не пришлось.       Он лежал в постели, был бледен. Сайно показалось, что он снова вернулся в тот день, когда архитектор валялся на тропинке, едва живой. Но тогда не было Хайтама. Охотник потянулся к дротику со специальным снотворным, чтобы вырубить вампира в случае чего. Но, к счастью, он не потребовался.       Хайтам осторожно подошел, приложил пальцы к шее Кавеха, проверяя пульс. Бережность, с которой он взял архитектора на руки, Сайно не смог бы описать словами. — Стой, нам нужны улики. Иначе Азар просто выкрадет его еще раз.       Вампир принюхался. — Под нами есть подвал. Там тоже запах Кавеха.       Сайно задумался. Он не мог решить, стоит ли идти вниз сейчас, или же сделать вылазку после. — Я могу выписать тебе бумаги на проверку. Подписанную другими мудрецами. — А почему ты не сделал этого сейчас? — в голосе нотки раздражения. — Потому что у нас не было веских причин. А теперь она у меня на руках. Охотник задумался ненадолго, потом кивнул, соглашаясь. Пора было возвращаться, все-таки его ждет Тигнари и Коллеи. *** — Хайтам.       Голос хриплый и надломанный. Кавех даже не был уверен, он ли произнес чужое имя. Буря из чувств внутри сломала стеклянный сосуд. Она вырвалась, оседая слезами на бледном лице. Едва теплая чужая рука аккуратно стирала их.       Парень не мог открыть глаза, было слишком тяжело сейчас. Чужой, но до дрожи в пальцах знакомый, голос, окончательно сломал все барьеры. — Все будет хорошо, Кавех.       Особо громкий всхлип вырвался из уст. — Никогда…- очень хрипло, надломано, тяжело, — не…уходи…