Красный нектар

— Хайтам, я тут вот о чем подумал.       Кавех сидел на лавочке во дворе. Вечерняя прохлада нежно обволакивала чужое тело, но не заставляла поежиться. Скорее наоборот, хотелось остаться на воздухе как можно дольше.       Аль-Хайтам никогда бы не признался вслух, что теперь тоже занимается садом и усадьбой только потому, что у человека не получалось держать инструменты и так же резво ухаживать за многочисленными клумбами и деревьями, как и раньше. Вампир говорил себе, что это лишь из глубокого уважения, а не потому, что каждый раз, глядя на плоды своего труда, чувствовал внутренне удовлетворение. — Неужели ты вспомнил, как это, думать не вслух? — подколка, но в глазах Кавеха лишь озорные огоньки, а улыбка на лице засияла ярче. — Вообще-то, я умел думать молча всегда, но не в этом суть. Вот смотри, вампиры пьют кровь, пытаясь получить частичку жизни, чтобы ослабить проклятье.       Аль-Хайтам уже понял, к чему ведет архитектор, и пока тот не произнес свой вопрос вслух, отвернулся от клумбы с розами и выразительно посмотрел на своего собеседника. Впрочем, последнего этот взгляд не только не смутил, но еще и сильнее раззадорил. — Не логичнее ли вместо крови сосать член? Или отлизать, если уж у вампиров есть предрассудки по поводу пола. — Кавех будто бы начал светиться от того факта, что сказал это в лицо своему соседу. Ехидства у него не занимать. — Знаешь, Кави, подобные рассуждения наталкивают меня на мысль, что ты хочешь проверить, правда это или нет.       Архитектор застыл. Он то ожидал реакции поинтереснее, но в итоге почувствовал, как его щеки становятся пунцовыми. А все потому, что он вспомнил свои недавние фантазии, в которых вампир, крепко держа его за бедра, отсасывал, а потом поднимался выше, целовал живот, плечи, губы. Затем переворачивал на живот и… — Кавех? Ты о чем там думаешь? — О том, что кровь, наверное, лучше. А то мне кажется, что тебе бы никто не дал. — парень сложил руки на груди и отвернулся. Последнее время глупая влюбленность проявлялась всё чаще и чаще, а подкалывать вампира становилось всё сложнее. Кавех и сам толком не знал, зачем это делает.       Аль-Хайтам же фыркнул и вернулся к своему занятию. Но сделал маленькую пометку в памяти.

***

      Кавеху снятся кошмары. А еще ему снятся сладкие сны, которые он тоже называет кошмарами.       Иногда он просыпается в песках, совершенно один. Вокруг бескрайнее жёлтое марево, сильная буря. Собственный крик теряется в бескрайних безжизненных полях.       Становится страшно. «Что, если я тут один, навсегда?» — мигает красным в голове одна и та же мысль. Тогда Кавех кричит, срывая горло, пока его не будит Хайтам, аккуратно обнимая за плечи и прижимая к себе. Человеческое тело трясет, спина и шея покрыты потом, а дышать тяжело, будто бы песок и горячий воздух заполнили легкие.       Иногда он просыпается на диване, где двое сидят вечером и читают. Только во сне книга давно упала на пол, а сам Кавех распластан по мягкой софе. Ему хорошо, потому что чужие руки и губы делают хорошо, а осознание, кто именно к нему прикасается заставляет гореть изнутри и срываться на скулеж. Когда тела сливаются воедино, парень стонет и тихо шепчет, как ему хорошо, как он хочет быть рядом, как он любит.       А потом приходится проснуться и осознать, что грезы останутся лишь грезами. Может, в моменте сон и сладок, но после на душе становится ужасно паршиво.       Иногда Кавех, смотря на Тигнари и Сайно, чувствует жгучую зависть. Он видит, как мягкий хвост накрывает чужие колени, как иногда одна рука накрывает другую, как охотник, тихо шепча рядом с большим темным ушком, помогает обыграть архитектора.       Видит, как мягко они смотрят друг на друга.       И так паршиво, что Хайтам никогда не смотрел на него так же. И вряд ли посмотрит.       Однажды они завели разговор про то, сколько у кого было девушек. Кавех, как и вампир, был жутко пьян, а значит, и язык его — враг его.       Аль-Хайтам рассказывал, что у него были и девушки, и парни. В основном он спал с ними лишь для того, чтобы получить кровь — во время оргазма она становится вкуснее из-за выделения гормонов. Кавех в этот момент почувствовал себя неловко — он то девушек только целовал, а дальше как-то не доходило. Когда речь зашла про то, что они делали, парень и вовсе покраснел сильнее прежнего, а Хайтам скрывал улыбку за бокалом вина.       Такие вечера всегда открывали много тайн о друг друге.

***

      Во время сезона дождей бывали дни, когда солнце всё-таки выходило, позволяя вдохнуть свежий воздух. В один из таких дней принято проводить небольшое празднество — во всех лавках можно найти удивительные товары, попробовать новые блюда энтузиастов, да и просто поиграть во всевозможные игры, привезенные со всех уголков Тейвата. Правда, для аль-Хайтама существовала небольшая проблемка в такие дни — на солнце он обгорал. Не так, как описывалось это в книгах — без какой-либо горелой кожи. Она просто краснела, а потом слезала, причем очень болезненно.       Однако, раз уж у него был Кавех, который уже несколько дней говорил о том, как было бы прекрасно прогуляться вместе, можно решить проблему с загаром на сутки.       Когда архитектор, сидя на плетёном диване на террасе, пытался рисовать в альбоме, Вампир аккуратно этот самый альбом забрал и положил на стол. Кавех замер, потому что не ожидал, что Хайтам нависнет над ним, загоняя в угол. — Если хочешь на праздник, то придется поделиться кровью.       Алые глаза смотрели с тихим благоговением в красно-зеленые. Наверное, парень почти перестал дышать. — Кавех?       Кавех накрыл чужие губы своими, прикрыв глаза. Поцелуй стал углубляться, страсть между двумя накалялась. Никто из них уже и не вспомнит, как оказались в доме, как завалились на диван, как дышать стало тяжело.