Эдди Нэштон и его любимая птичка

      Пингвин дернул запястьями, накрепко связанными летучей мышью — вот ведь сволочь, нет у него ничего святого, а ведь он почти сделал за полицию их же работу. Неблагодарный ублюдок, а.       Не то, чтобы Пингвин не привык выбираться из подобных ситуаций (по молодости, по каким только чужим багажникам он не валялся стреноженный) — но завтра наверняка он едва сможет встать с кровати от боли в затекших суставах. Если, конечно, доберется до дома, пока не наступит это самое завтра. Пингвин тяжело вздохнул, и вгрызся в изоленту — сволочь, какая же сволочь мышь, он ведь только вставил обратно вышибленный зуб. — Развлекаешься? — Загадочник оперся плечом об угол.       Пингвин покосился на него: — Мог бы помочь.       Технически, Пингвин не врал, когда говорил, что не знает, кто такой Загадочник — он и вправду не видел, кто скрывается под защитной маской (уродливый прикид на самом деле — вершил бы Пингвин правосудие, он бы выбрал себе костюмчик постильнее), но благоразумно умолчал об их договоре — Пингвин просунул ему информацию о делах Фальконе, Загадочник же пообещал убрать его как можно нежнее по отношению к делам Пингвина. — Здорово же мышка тебя потрепал, — Загадочник хмыкнул. — То есть ты все видел и не вмешался! — Видел. А еще слышал, как ты назвал меня дураком.       На секунду Пингвину показалось, что за стеклами очков мелькает настоящая обида. Ей богу, сколько ему? Лет 25, не больше, учитывая с каким юношеским максимализмом он устроил свое представление. Загадки, открыточки. Ребенок. — Но ты и правда сделал ошибку. — Это была метафора. — На твои проблемы с грамматикой?       Они помолчали. Загадочник сосредоточенно дышал в маску, кажется, придумывая ответную колкость — Пингвин знал (ладно, надеялся), что он в конце концов его развяжет. Он вообще был отходчивым. По-забавному мягким для террориста, уже успевшего выкосить половину Готэмской верхушки. Краснел и дрожал руками, заглядываясь через щель в двери его кабинета на официанток; и, кажется едва не умер от стыда, когда однажды Пингвин вжал его в угол и спросил, сексуальный подтекст в загадках которые он регулярно находил на своем столе (и как только этот лось умудрялся туда проникать, не через окно же?), это тоже какая-то ебанная метафора или… Или. (Под своей зеленой штормовкой с поплывшим знаком вопроса он носил страшно подумать сколько нестиранные джинсы и футболку с логотипом айсберг лаундж, при взгляде на которую уже сам Пингвин едва не захотел вскрыться на месте. Отвратительная безвкусица. Пришлось купить ему ладный костюмчик, пусть хоть что-то в его образе будет приличным)       Пингвин сосредоточенно жевал изоленту. Загадочник пялился на него, прислонившись к стене. Нехорошо так пялился. С какой-то странной заинтересованностью, что ли. Как будто происходящее ему как минимум нравилось.       Наконец Пингвин не выдержал: — Послушай, я могу смириться с тем, что ты готов был дать меня прибить полицейскому с мышью, но сейчас это просто бессовестно. — Я бы не дал тебе навредить, моя птичка! — оживился Загадочник. — Если бы тебе угрожала реальная опасность. У меня с собой даже есть пистолет.       Он показал Пингвину маленькую, умещающуюся в ладонь пушечку.       Пингвин фыркнул: — У меня девочки такие в сумочках таскают. — Я ценю практичность, — Загадочник шагнул ближе, и Пингвин потянул ему запястья, выжидающе глядя в глаза. — Ну, разрежь чем-нибудь. Нож то у тебя с собой должен быть? — Подожди, — Загадочник сделал шаг вперед, и Пингвин покачнулся на стянутых вместе ногах и едва не рухнул вниз — спасла удобно впившаяся в спину стена переулка. Он обхватил его руки поверх изоленты, и ласково улыбнулся — Пингвин этого не видел, но заметил, как сощурились глаза в прорезях маски. — Знаешь, я всегда мечтал посмотреть на тебя вот так. Иногда даже жаль, что ты оказался не таким мудаком, как остальные, и пришлось сменить планы.       Пингвин фыркнул и вздохнул: — А я думал, это я не умею говорить о чувствах. — Нет, правда. Есть в связанных людях что-то эдакое. Я бы даже сказал, эротическое. — О боже, — Пингвин мучительно вздохнул, когда его щеки коснулись чужие пальцы, привычно поглаживая. — Только не говори, что тебе это нравится. — …очень нравится, — кончики пальцев Загадочника коротко погладили его по губам. Наверное, ему хотелось Пингвина поцеловать, но он никогда не снимал маски. Даже когда они трахались. А Пингвин привык уважать чужие заскоки, иначе никогда бы не забрался так высоко.       Загадочник прижался ближе, и обнял его потираясь всем телом. — Мы не будем заниматься сексом. Тут холодно, антисанитарно и вообще — это улица. — Я в маске, да и не думаю, что то, как меня увидят, сможет ещё больше повредить моей репутации. — Но я то без маски! — взмолился Пингвин, но его уже вовсю щупали, забравшись теплыми ладонями под рубашку. — Моя самая любимая птичка. — Самая? А у тебя есть другие? — Если считать не птиц, а просто крылатых и летающих — то ты на почетном первом месте. — Потому, что не отлавдиваю шпану по ночам? — Потому, что он — и в два раза не такой хорошенький.       Он вытащил кухонный нож, обернутый в платок, и наконец разрезал изоленту. Пингвин потянулся, разминая затекшие запястья. — Больше никогда. — Конечно, — с подозрительной готовностью закивал Загадочник. — Только если ты снова не попадешься.