Два сплетённых Дракона

Очередная свадьба постучалась в двери Красного Замка. И снова празднество постигло лишь дом Таргариенов. Заслышав, что ещё одних принца и принцессу было решено поженить меж собой, многие знатные лорды разочаровались, так как не смогли скрепиться узами с Королевской династией. «Таргариены желают сохранить чистоту крови, мы им не ровня» — подобные речи распространялись по всему Вестеросу. Действительно, дракон никому не пара. Поэтому никто из правящей семьи не обращал внимания на такие слова. Особенно глухи и слепы были Эймонд и Элейна, которые считали дни до их бракосочетания. Элейна, как подобает невесте, волновалась. Она часто разговаривала наедине с Хелейной, пытаясь добиться от неё признания по поводу супружеской жизни. — В этом нет ничего особенно. Брак всего лишь формальность. Если ты безразлична мужу, то никакое действо не изменит этого, — совершенно спокойно и незаинтересованно произносила Хелейна. — А как же супружеский долг? — намекала Элейна, желая вывести сестру на более щекотливую тему. — В моменты, когда он достаточно пьян, чтобы возлечь с тобой, это может быть довольно неплохо, — пожимала плечами Хелейна. Хелейна не любила Эйгона, но всё-таки считала его неплохим любовником. Когда они оба были в хорошем расположении духа и могли терпеть нахождение друг друга, то выполняли супружеский долг. Эйгон был умельцем, и Хелейна даже радовалась, что Эйгон постоянно совершенствовал свои навыки. Но никакое наслаждение не могло даровать ей любовь к брату, подобной любви Элейны к Эймонду. — Это приятно? — заинтересованно интересовалась Элейна. — В первый раз много крови, — спокойно заявила Хелейна. — И больно? — Элейна недовольно поморщилась, представив, что её ожидает. — Больно, но думаю, многое зависит от партнёра. В первый раз Эйгона не заботили мои ощущения, — Хелейна раздосадовано выдохнула. Элейна после долго обдумывала слова сестры. Крови она не боялась, ведь лунные дни приходили к ней каждый месяц на протяжении уже двух лет. Но боль? Откуда же ей взяться, если Эймонд будет нежен с ней, она была в этом уверена. И вот настал тот самый день, когда Эймонд и Элейна должны сочетаться браком. Подобно тому, как Элейна три года назад сопровождала к алтарю свою сестру Хелейну, теперь уже замужняя Хелейна вела сестру под руку к жениху и септону. Если одежды Хелейны как всегда были в светло-зелёных оттенках, то подвенечное платье Элейны вызвало фурор и удивление. Впервые за свои шестнадцать лет Элейна надела ни изумрудное, ни зелёное, ни салатовое платье, а … бронзовое. Мать и Хелейна долго и заинтересованно взирали на девушку, когда та примеряла наряд. — Ты уверена, что хочешь надеть именно его? — неуверенно произносила Алисента. — Уверена. Чешуя Вермитора имеет подобный бронзовый оттенок. Возможно, я глупа или наивна, но я хочу отдать дань уважения ему, чтобы моё платье, как броня дракона, защищало и выделяло меня. Я дракон, матушка. И мой будущий муж — дракон. Так пусть знает весь мир, что дом Дракона укрепляет свои узы и наращивает мощь! Пылкие заявления Элейны воодушевили королеву, она была горда, что воспитала достойных детей, которые беспрекословно преданы своей семье. Эймонд же, завидев свою невесту у входа в тронный зал, глубоко удивился и восхитился обликом своей невесты. Его глаза горели, бегая по телу и лицу брюнетки, которая стремилась к нему, и которая через несколько мгновений сделается его женой. В данный момент Элейна казалась ему невероятно красивой в этом бронзовом одеянии, с тёмными волосами местами убранными в высокую причёску, а местами спадающими волнами по хрупким белоснежным плечам. — Закрой рот, братец, а то твои слюни зальют весь пол, — ехидничал Эйгон, стоя подле Эймонда, также ожидая появления невесты. Эймонд лишь грозно взглянул на брата, гордо промолчав, ведь понимал, что Эйгон просто завидует ему и также желает Элейну. Эйгон, конечно же, желал Элейну. Принц считал Элейну намного краше жены своей — Хелейны. Но ни одна красота имела главную роль. Ведь красивых девушек было полно на Шёлковой улице и любую из них он мог купить. Основополагающим фактором, который наиболее притягивал Эйгона к Элейне, — был её характер, а точнее её благосклонность к брату и принятие всех его качеств. Только Элейна могла без предубеждения с ним говорить, спокойно воспринимать его шутки и также живо на них отвечать. Но вместо такой желанной и, кажется, идеальной девушки, ему в жёны досталась Хелейна, которая своей странностью и отчуждённостью бесила Эйгона. Радовало лишь одно, она была Таргариен и смогла родить ему детей. Но ещё больше раздражало то, что его младший братец женился по любви, а не в угоду долгу. И вот сейчас Эйгон оглядывал Эймонда, который с гордостью и восхищением смотрел на приблизившуюся невесту. И, казалось, был счастлив в отличие от Эйгона. Хелейна передала невесту жениху, расцеловав обоих в щёки, и встала чуть поодаль от сестры. Эймонд взял ладони Элейны в свои, и септон принялся произносить заветные слова. Эймонд и Элейна не отрывали глаз друг от друга. Счастье заполняло их сердце и душу. Также радостно на них взирали все присутствующие, коих было немного, уж точно меньше, чем на свадьбе Эйгона и Хелейны. На таком количестве гостей настаивала Элейна, которая не желала делить свой самый счастливый день с неизвестными лордами и их жёнами. Поэтому только самые близкие люди и хорошо знакомые семьи разделили этот момент бракосочетания. — Ты моя, — повторил Эймонд за септоном. — А ты мой, — вторила Элейна. После клятв Эймонд и Элейна соединились в нежном, но таком долгом поцелуе, который в очередной раз доказывал присутствующим истинную любовь жениха и невесты. Все громко хлопали и поздравляли молодожёнов. Начался пир. Хотя в данном контексте, скорее, семейный ужин. Все были довольны происходящим: Эймонд и Элейна ворковали во главе стола, не отрываясь друг от друга, десница поддерживал разговор с королевой, не сводя взгляда от молодожёнов, Эйгон пил вино в своё удовольствие, но без особого рвения и энтузиазма, поэтому был до сих пор слишком трезв для данного празднества, а Хелейна лишь внимательно наблюдала за происходящим, изредка переговариваясь с матушкой. — Не волнуйся, сестрица, если вдруг Эймонд не сможет выполнить свой супружеский долг, ты всегда можешь прийти ко мне, — нахально шептал Эйгон на ухо Элейне, пока Эймонд оживлённо разговаривал с дедом. — Обязательно, братец, — с наигранной учтивостью отвечала Элейна, — Но почему же тебе сначала не выполнить свой супружеский долг? Мне кажется, Хелейна не слишком удовлетворена твоими действиями, — Элейна самодовольно ухмылялась, заинтересованно смотря на Эйгона. Эйгон лишь недовольно закатил глаза, отпив немного (а, возможно, много вина из кубка). Элейна лишь слегка хихикнула, поворачивая голову в сторону Эймонда, которой также разговаривал с дедом. Поэтому принцесса решила поддержать Эйгона и выпила с ним. — Эйгон, полетишь завтра на Солнечном Огне с нами? — поинтересовалась Элейна, решив чем-то себя занять и замять их неловкую тишины с братом. — Сестрица, если завтра с утра у тебя или у Эймонда будут силы на полёты, то я точно решу, что кто-то из вас двоих явно плохо старался! — самодовольно хмыкнул Эйгон, кивая в сторону Эймонда. Элейна хотела ответить Эйгону, но не успела, Эймонд нежно накрыл её ладонь своей, вынудив обернуться на него. — Надеюсь, общество Эйгона не сможет заменить тебе меня в полной мере, и ты сопроводишь меня в танце! — Эймонд хищно ухмылялся, поглаживая подушечкой большого пальца мягкую ладонь сестры. — Конечно, любовь моя! И вот жених и невеста наконец встали из-за стола, чтобы исполнить свой первый брачный танец. И с их стороны это не было зовом обязанности, а искренним признаком любви и преданности. Эймонд галантно вывел Элейну в центр зала под аккомпанемент лютни и скрипки. Новобрачные поклонились другу другу, а после Эймонд прижал Элейну за талию к себе и закружил в танце. — Ты сегодня замечательно выглядишь, — шептал Эймонд на ухо Элейне, уверенно ведя её в танце. — Спасибо! Наверное, теперь это моё самое любимое платье, — улыбалась Элейна, — Я олицетворяю собой Вермитора? — кокетливо произносила принцесса. — Ты олицетворяешь собой дракона, поэтому не важно какое на тебе платье. Лучше вообще без него! — Эймонд тут же отреагировал на кокетство леди-жены, нахально улыбаясь. От реплики супруга щёки Элейны тут же покрылись румянцем. Девушка смущённо смотрела на Эймонда, который лишь ещё более самодовольно ухмылялся. — Не гоже порядочному принцу вгонять свою леди в смущение, — игриво замечала Элейна, смотря сверху вниз на Эймонда, который поднял её за талию над собой. Торжественная часть бракосочетания близилась к концу, по крайней мере для жениха и невесты, ведь теперь им было должно скрепить свой союз материально. Эймонд с нетерпением ждал этого момента, и когда матушка стала говорить им слова напутствия, заметно обрадовался. Элейна же была слегка напугана, ведь ей предстояло лишиться девственности, но она также страстно желала супруга, как и он её. Поэтому под напутствия матери и сестры они, взявшись под руки, направились в свои покои в сопровождении стражи. Сердце Элейны колотилось, как бешеное, она уже сейчас тяжело дышала. Эймонд же, почувствовав волнение сестры, коснулся её спины, начав трепетно поглаживать. Дойдя до покоев стража тут же удалилась, а Эймонд галантно пропустил Элейну в комнату первой. Покои для новобрачных были тщательно убраны и приготовлены для первой ночи. В комнате стоял романтичный и приятный глазу полумрак. Свеже срезанные алые розы, подарок от дома Тиреллов, украшали собой прикроватные столики и наполняли всё помещение своим ароматом. Элейна обвела их рукой, направляясь к кровати. Постель была застелена свежим накрахмаленным бельём белого цвета, расшитым золотыми нитями. Элейна ухмыльнулась подобному выбору белья, но таковы были обычаи. Такой цвет необходим, дабы уведомить всех, что брак официально закреплён. Эймонд подошёл к супруге со спины, соединив руки на её талии, а губами нежно целуя уголок кожи за правым ухом. Он настойчиво продолжал свои ласки, спускаясь всё ниже к ключицам и оставляя влажную дорожку из поцелуев. Сердце Элейны начало бешено колотиться, а с губ сорвался томных выдох от столь нежных прикосновений и ласк супруга. Девушка откинула голову назад, на грудь Эймонда, который был безмерно доволен реакцией сестры на его прикосновения. Он стал несильно покусывать шею Элейны, тем временем отнимая свои руки от её талии и кладя их на шнуровку корсета, начиная медленно распутывать верёвки, облегчая тем самым дыхание леди-жены. Элейна же, чувствуя, как её корсет начинает слабеть, стала дышать ещё тяжелее, сладостно ожидая дальнейших действий. Полностью развязав корсет, Эймонд дотронулся рукой, до обнажённой кожи Элейны, которая сразу покрылась мурашками от нежных и холодных пальцев супруга. Сестра желала полностью освободить от такой мешающей ткани платья и скорее увидеть лицо брата. Поэтому она медленно повернулась, придерживая верх платья, смотря снизу вверх на Эймонда. Он оценивающе оглядывал свою леди-жену, которая стала не торопясь снимать рукава платья, потихоньку опуская бронзовую ткань всё ниже и ниже, в конечном итоге просто перешагнув через неё. Эймонд томно дышал, возбуждённо оглядывая тело Элейны, которая осталась лишь в одном белом шёлковом нижнем платье на тончайших бретелях, не прикрывавшего, казалось, ничего. Элейна прильнула к губам супруга требовательным и страстным поцелуем, очень тесно прижимаясь к нему, чувствуя своим животом возбуждённую плоть Эймонда, от чего довольно ухмыльнулась прямо ему в губы. Элейна освободилась от объятий брата и отошла на шаг, под его удивлённый взгляд. Принц хотел что-то возразить, но не успел, девушка взялась за тонкие бретели ночного платья и быстро спустила их с плечей. Шёлковая ткань быстро проскользнула по телу, оставляя Элейну полностью обнажённой. — Тебе нравится то, что ты видишь? — явно уверенная в своём превосходстве и идеале тела, шептала Элейна, невинно прикусывая нижнюю губы. Эймонд учащённо дышал, оглядывая такое желанное женское тело. Как долго он мечтал об их первой ночи, и вот теперь Элейна стоит полностью нагая перед ним, а тёмные кудри свободными волнами ниспадают по плечам, пробуждая в юноше какой-то первобытный инстинкт. Эймонд жадно оглядывал белоснежную кожу сестры-жены, пышную для её возраста взымающуюся грудь, украшенную тёмными бусинами набухших сосков, тонкую талию, которая плавно перепадала в округлые бёдра, подобно песочным часам. Элейна ничего не старалась прикрыть руками, гордо показывая всю себя супругу, ожидая его действий. — Возьми же меня, Эймонд! — томно прошептала Элейна, снова прижимаясь, теперь уже обнажённой кожей, к телу супруга, — Или ты так и будешь стоять и глотать слюни! — девушка нахально ухмыльнувшись. Эймонда эти слова раззадорили и подстегнули. Теперь уже он не собирался медлить и лишь наблюдать за действиями супруги, он принялся действовать. Сильнее прижав Элейну к себе, он принялся страстно целовать её, глубоко проникая своим языком в её рот. Эймонд сильно сжал ягодицы леди-жены, отчего она издала томный стон от столь неожиданного и желанного действа. Принц ухмыльнулся, ещё больше возбудившись от реакции Элейны, и теперь, приподняв девушку за бёдра и не разрывая страстный поцелуй, двинулся прямо к брачному ложу, повалив супругу на белоснежные простыни, и сам расположился над её телом. Блондин принялся целовать скулы Элейны, спускаясь к вытянутой шее, ключицам и груди, покрывая каждую частичку её тела влажными поцелуями. Принцесса запустила пальцы в волосы супруга, ближе притягивая к себе и выгибаясь под его действиями. Далее её ладонь спустились к спине, соприкоснувшись с чёрной кожей камзола супруга, который явно был лишним на нём, как и вся одежда, мешающая соприкосновению их разгорячённой кожи. Руки Элейны коснулись завязок камзола, начав быстро их развязывать, Эймонд помогал ей одной рукой, стремясь как можно быстрее избавиться от кожаной одежды. Он на мгновение разорвал поцелуй, скидывая с себя камзол, а следом за ним и белую атласную рубаху, так сексуально сняв её через голову. Элейну явно возбудили такие действия мужа, и, в особенности, вид на его рельефный торс, который открылся перед её глазами. Она вожделенно закусила нижнюю губу, протягивая руки к обнажённой мужской груди. — Так намного лучше, — томно шептала девушка, обхватывая сильную мужскую спину, и прикусывая мочку уха Эймонда. — А так будет ещё лучше! — Эймонд закусил губу Элейны, тем временем начиная развязывать шнуровку на своих брюках. Возбуждённая плоть заполняла всё пространство кожаных брюк, отчего ткань неприятно давила на эрегированный член, поэтому справиться с завязками было тяжеловато. Элейна медленно скользила ладонями вниз по спине Эймонда, приблизившись к поясу его брюк. Пальцы взялись за краешек кожаной ткани и стали тянуть её вниз, тем самым помогая мужу. Через мгновение и Эймонд предстал перед сестрой нагим со всем своим естеством. Элейна вожделенно смотрела на брата, не веря тому, что через несколько минут наконец возляжет с любимым человеком и сделается женщиной. — Позволь мне Эймонд! Я хочу видеть тебя всего, без единой преграды! — шептала Элейна, протягивая пальцы к повязке на лице принца, которая скрывала его изуродованный глаз. — Надеюсь, мой вид не оттолкнёт тебя, моя леди, — не сопротивляясь действиям сестры. Под повязкой её ждал сюрприз, и он надеялся, что Элейна воспримет его благосклонно. Всё-таки этот сапфир, который принцесса преподнесла ему в дар, в качестве символа её вечной любви, теперь всегда будет с ним. Возможно, это безумство вставлять его в пустующую глазницу, но так частица Элейны будет буквально согревать и оберегать его изнутри. Увидев на месте отсутствующего глаза свой сапфир, Элейна удивилась, на секунду задерживая дыхание от неожиданности. Но после ласково погладила супруга по израненной щеке, мило улыбаясь. Её символ вечной любви теперь всегда будет с ним! — Ты прекрасен, мой Сапфировый Принц! — нежно прошептала Элейна, покрывая всё лицо Эймонда кроткими поцелуями, особенно трепетно прикасаясь к шраму на левой щеке. Такие искренние слова Элейны тронули сердце Эймонда и глубоко поселились в его душе. Теперь он не хотел выпускать сестру-жену из своих объятий, поэтому сильнее прильнул своим обнажённым торсом к голому телу Элейны, принимаясь её целовать. Руки Элейны принялись исследовать тело Эймонда, доселе ей неизвестное. Мышцы под его кожей были напряжены и упруги. Касания супруги лишь раззадоривали Эймонда, который принялся ласкать грудь жены. Одной рукой он нежно сжимал правую грудь, а левую принялся целовать, посасывая и прикусывая сосок. От столь интимных действий с губ Элейны сорвался приглушённый стон. Эймонд был удовлетворён реакцией девушки, и стал продолжать дальнейшую пытку. Ему было приятно доставлять удовольствие сестре, которая так остро реагировала на первые интимные мужские прикосновения. Хотя Элейне были приятны действа Эймонда, она желала также доставить ему удовольствие. Поэтому своей рукой она потянулась к эрегированному члену Эймонда, который томно вздохнул, как только девушка коснулась его плоти. Элейна начала водить пальцами по всей длине: медленно, неуверенно, но так приятно для Эймонда. Эти движения и прикосновения от сестры были несравнимы с действиями шлюх на Шёлковой улице, которые хоть и были опытны и знали, как доставить удовольствие мужчине, не могли так сильно удовлетворить потребности Таргариена. Эймонд продолжал ласкать грудь Элейны, начиная спускаться всё ниже. Принцесса уже не могла ухватиться за набухшую плоть брать, чьи губы уже покрывали поцелуями её живот. Внутри Элейны затягивался напряжённый ком, а внизу стало тепло и влажно. Эймонд протянул пальцы к лону сестры, желая убедиться в правильности своих действий и в готовности её тела принять его. Скользнув пальцами меж её складок, он принялся нежно массировать клитор, ощущая на руках тепло и влагу чрева супруги. — Ты готова принять меня, Элейна, — нахально шептал Эймонд на ухо сестры, которая уже изнывала под действием его пальцев, — Такая мокрая и тёплая, — он ухмыльнулся, взглянув на раскрасневшееся лицо Элейны. — Прошу, прекрати уже эту пытку, — неразборчиво произносила Элейна, жадно глотая воздух. — В начале будет больно, — предупредил Эймонд, страстно целую супругу, стараясь отвлечь её от болезненного прикосновения. Одной рукой Эймонд сильнее раздвинул ноги Элейны, полностью расположившись между ними. Проведя членом по влажному лону девушки, он стал медленно входить в неё. С уст Элейны сорвался болезненный стон, как только возбуждённый член Эймонда преодолел преграду в виде девственного плева, погружаясь глубже в чрево. От резкой боли по лицу Элейны скатилась одинокая слеза, и она тут же закрыла глаза, крепче хватаясь пальцами за спину Эймонда. — Потерпи, любовь моя, скоро боль сменится удовольствием, — прошептал Эймонд, заметив слезу на лице сестры. Он нежно поцеловал её, продолжив медленно двигаться внутри неё. С каждым новым толчком Элейна начала привыкать к действиям Эймонда, боль начала уходить. Теперь, внизу живота стало зарождаться какое-то истомное, доселе неизвестное чувство. Дыхание принцессы стало учащаться, как и темп движения Эймонда, который почувствовал, что сестра под ним стала расслабляться и получать удовольствие. Вместо болезненных вздохов с уст Элейны стали срываться стоны наслаждения, которые усиливались по мере учащения темпа Эймонда. Эймонд напряжённо дышал в шею Элейны, он был готов излиться в неё в любой момент. Элейна сильнее обхватила ногами его бёдра, прижимаясь так тесно к телу супруга, будто они были одним целым. Некогда размеренные толчки сделались резкими и хаотичными. Дыхание Эймонда сделалось прерывистым, и в момент, когда Элейна впилась в его губы страстным поцелуем, совершил последний глубокий толчок, и излился прямо в лоно Элейны. Следом за ним пика достигла и Элейна, внутри которой всё завибрировало и напряглось, а после пришла блаженная нега и истома. Эймонд спрятал своё лицо в шее и волосах сестры, стараясь восстановить дыхание. Элейна же обессилено лежала, накрытая телом Эймонда, блаженно закрыв глаза. — Я люблю тебя! — шептала Элейна, нежно поглаживая расслабленную спину Эймонда. — Ты моя любовь, с моего самого первого вздоха и до конца жизни! — Эймонд отпрянул от шеи Элейны, смотря в её наполненные любовью глаза. Любовь. Что может быть прекраснее любовных уз, связывающих сердца мужчин и женщин. Казалось, что сейчас пары любви витали лишь в покоях молодожёнов, ещё больше заполняя их лёгкие. И вот они снова были сплетены меж собой, как ранее в утробе матери. Едины и неделимы сейчас и навек!