Два сплетённых Дракона

Конец 125 года от З.Э. Хотя Эймонд и Элейна были обручены уже более года, они так и не торопились сочетаться узами брака. Если Эймонд рвался наконец жениться на Элейне, познать её тело и удовлетворить свои потребности с любимой девушкой, то Элейна не спешила идти к алтарю. На то имелся целый ряд причин, но основным являлся возраст — Элейна не желала подобно своей сестре Хелейне выходить замуж в столь юном возрасте, ведь чем раньше выйдешь замуж, тем скорее появятся дети. Конечно, Элейна хотела детей, особенно от Эймонда, но не так рано, когда они сами по себе ещё дети. Пока Элейна наслаждалась времяпровождением со своими маленькими племянниками — Джейхейрисом и Джейхейрой, в которых она не чаяла души. Элейна так любила детей сестры и брата, что бывало посещала с ними Вермитора в Драконьем Логове, который был рад видеть свою всадницу в сопровождении юных племянников. Принцесса очень хотела взять близнецов с собой полетать, как бывало Алисса Таргариен парила с новорождёнными сыновьями Визерисом и Деймоном, но против была и Хелейна, переживавшая за жизнь детей, и Алисента, считающаяся Элейну ещё слишком юной, чтобы брать на себя такую ответственность. Эйгон, один раз услышав предложение Элейны, был не прочь доверить ей своих детей, потому что считал Элейну самой способной драконьей всадницей из них всех, даже лучше Эймонда. И хотел было тоже полетать с ней и близнецами, но Хелейна восприняла эту идею в штыки, не желая доверять самое дорогое вечно пьяному мужу. — Эйгон, ты всегда можешь полетать со мной и Эймондом! — подбадривала брата Элейна, понимая, что никто в замке не окажет ему подобной милости, — Или наша компания тебя больше не удовлетворяет? — подшучивала девушка. — Напротив, я был бы очень удовлетворён в твоей компании, — ухмылялся Эйгон, принимая правила игры сестры. Эйгон любил Элейну. Он пока не понимал —какая это была любовь: платоническая, братская или же простая увлечённость, ведь во всём Красном Замке его могла услышать и принять лишь Элейна. Все остальные считали его разочарованием семьи, непробудным пьяницей и распутником. Одна лишь Элейна, которая прекрасна знала, каково это быть разочарованием семьи, понимала Эйгона и старалась принять его всего, со всеми недостатками, и не пыталась поменять его в угоду своим прихотям. Эйгон очень радовался, что сестра становится старше — понимает теперь многие вещи, доселе ей не известные, поэтому он мог быть полностью свободен в своих высказываниях с ней. Принц любил вгонять в краску Элейну, отпуская в её сторону непристойные комплименты и шуточки. Поначалу Элейну это смущало, ведь слова Эйгона могли услышать многие: матушка, Хелейна или того пуще Эймонд, который был ужасным ревнивцем. Но позже она поняла, что эти шуточки и сомнительные комплименты — неотъемлемая часть Эйгона, как и его ночные гуляния и похождения. Конечно, Элейна была не в восторге от того, что Эйгон ищет удовольствие на стороне, изменяя своей супруге Хелейне. Особенности тяжко Элейне было за сестру. Но полностью убедившись в том, что Эйгон безразличен Хелейне, и сестра даже рада, что он ищет удовлетворения своих плотских потребностей не в ней, а в шлюхах или служанках, Элейна перестала винить Эйгона в неверности жене. Как никак они выполнили свой долг перед матерью и отцом — поженились, родив на свет двух прекрасных близнецов. Элейна считала Эйгона славным человеком и хорошим братом, который время от времени заливал свою печаль и неуверенность вином, вместо того, чтобы поговорить с близкими. Но стараниям Элейны он стал пить меньше, предпочитая проводить время за разговорами с сестрой и за полётами на Солнечном Огне, совершенствуя свои умения драконьего всадника. Вот кому, а Эймонду совершенствовать свои умения управления драконом было не нужно. Вхагар была старой и привередливой драконицей, но полетать всегда любила, особенно в компании Вермитора. Парящие драконы грозно кружили над деревнями и городами, наводя ужас на впервые их увидевших людей, ведь чем старше становились Эймонд и Элейна, тем дальше они улетали от столицы. И крупные портовые города их больше не прельщали. Их любимым местом сделался остров Тарт. Некогда опасный остров, точнее его восточная часть, был ныне довольно спокойным и безопасным местом для драконьих всадников. За безопасность острова двойняшки должны были сказать спасибо дядюшке Деймону; который в своё время разбил пиратов на Ступенях. Тарт в простонародье звался «Сапфировым островом»: одни говорили, что это из-за голубизны вод, омывающих его; другие — что на Тарте кроются огромные залежи сапфиров. Эймонд и Элейне не терпелось проверить услышанные слова и увидеть остров своими глазами. Каково же было их разочарование, когда вместо сапфиров, они увидели на пляже лишь мелкую гальку, омываемую ярко синими водами. Принц и принцесса спешили с драконов, оставляя Вхагар и Вермитора наедине, дабы они могли отдохнуть и поохотится, а сами двинулисть вдоль пляжа Тартского пролива. — Как же можно так беспощадно обманывать людей, завлекая их сапфирами на этот богом забытый остров! — недовольно восклицала Элейна, идя босыми ногами по влажному песку, стараясь углядеть синий камушек на земле. Эймонд лишь ухмылялся поведению сестры, которая до последнего надеялась увидеть сапфиры на острове. — Богатства этого острова — сплошной обман. Алчные торговцы придумали эти байки, чтобы заманить на Тарт таких простофиль, как ты! — Эймонд любил подшучивать над Элейной, ведь она так живо и рьяно реагировала на его слова. — Эймонд! — воскликнула Элейна, стараясь сделать недовольный тон и легонько толкая брата бедром, — Мне казалось, что ещё вчера ты сам планировал найти здесь россыпь сапфиров, которые хотел подарить мне! — Элейна начала заигрывать с женихом, понимая, что ему это нравится. — То было вчера, — Эймонд небрежно пожимал плечами, — Сегодня же я понял, что сапфиров здесь никогда не было. А единственное сокровище этого острова — мрамор, из которого строили Орлиное Гнездо. — Значит, ты такой же простофиля как и я! — ёрничала Элейна. — Что вы такое говорите, моя леди? — Эймонд обнял Элейну за талию, прижимая к себе. — Единственное сокровище этого острова — я! И только такой недальновидный мужчина, как ты, мог этого не заметить! — горделиво заявляла Элейна, пытаясь высвободиться из объятий Эймонда, который лишь крепче прижимал сестру к себе, а та лишь сильнее сопротивлялась и в итоге повалила себя и брата на песок. Элейна залилась задорным смехом, лёжа сверху на женихе. Эймонд же сначала недовольно поморщился от того, что Элейна завалила их на песок, но после, увидев реакцию сестры, также ухмыльнулся, обвивая талию невесты руками. — Не гоже порядочным леди вот так заваливать доблестных рыцарей в угоду своим прихотям! — серьёзно проговаривал Эймонд, щуря свой единственный глаз, который не был скрыт повязкой. — Значит, либо я не порядочная леди, либо же ты, брат мой, недостаточно доблестный рыцарь! — хихикала Элейна, убирая с лица Эймонда выбившиеся белые пряди. — Какое скверное, ничем не подкреплённое, заявление, моя леди! — с наигранной строгостью произносил принц, стараясь перевернуть себя и Элейну, поменявшись местами. — Эймонд! — громко вскрикнула Элейна, не ожидая, что брат захочет совершить столь дерзкое действие. Где-то издали за происходящим баловством брата и сестры наблюдали Вермитор и Вхагар. Громкий неожиданный крик Элейны вывел драконов из полудрёма, Вермитор взвыл подобно хозяйке, а Вхагар заинтересованно наблюдала за происходящим на пляже. — Опасайся, брат, Вермитор меня в обиду не даст! — широко улыбалась Элейна, гордясь своим драконом. — Я и не сомневался! — ухмыльнулся Эймонд, припадая губами к устам невесты, в кротком нежном поцелуе. — Боюсь, это его только сильнее разозлит! — ухмылялась принцесса, на мгновение разрывая поцелуй. — У меня появился достойный соперник, — Эймонд расположил руки по обе стороны от головы сестры, накрывая её губы уже более страстный и требовательным поцелуем. Эймонд тесно прижимался торсом к груди Элейны, сердце которой бешено колотилось. Дыхание их было прерывистое и хаотичное. Эймонд был очень настойчив в своих действиях: одной рукой он опирался о песок, а другой сжимал талию Элейны, его язык уже давно проник в рот девушки, исследуя его и сплетаясь с языком суженой. Элейна охотно отвечала на поцелуй, одной рукой поглаживая щёку Эймонда, а другой зарываясь в песок. Они бы так и целовались, если бы у обоих не закончился воздух, и на мгновение пришлось оторваться друг от друга. — Я не хочу более ждать, Элейна, — шептал Эймонд, стараясь восстановить дыхание, — Мы поженимся! Я хочу постоянно так тебя целовать, а не украдками, на каком-то Сапфировом острове. И я хочу делить с тобой ложе каждую ночь, а не лоскуток сырого песка на пляже! — пылко произносил Эймонд, смотря в глаза сестре. Он продолжал нависать над Элейной и пристально изучать эмоции на её лице. Принцесса же молчала, размышляя над словами брата. Его желание было обоснованным. Она и сама давно хотела разделить ложе с Эймондом и публично показывать свои чувства к нему. Брак был единственным решением. — Мы поженимся Эймонд. На наши шестнадцатые именины, — уверенно проговорила Элейна, нежно целуя избранника в губы. Эймонд довольно ухмыльнулся, понимая что до именин осталось менее двух месяцев. Он приподнялся с тела сестры, вставая над ней, а далее подал Элейне руку, дабы помочь встать с мокрого песка. Элейна схватила ладонь брата, вставая на ноги. — Похоже мне придётся долго вычёсывать песок из волос, — Элейна недовольно встряхнула головой, рукой поправляя волосы и освобождая кудри от прилипшего песка. — Главное успеть его вычесать до свадьбы! — довольно подметил Эймонд, помогая сестре отряхнуться от песка. — Как хорошо, что у меня на это есть время! — Элейна подмигнула брату. Двойняшки ещё некоторое время побродили по пляжу Тарта, надеясь углядеть что-то интересное, но из этого ничего не вышло. На лигу вперёд простирался лишь золотой пляж, укрытый с одной стороны голубизной воды, у с другой — мощью мраморных скал. Смеркаться ещё не начало, но солнце стремилось к горизонту, поэтому пара двинулась к драконам, так как возвращаться в темноте Элейна не хотела, дабы не гневать матушку. Вхагар и Вермитор покоились на изумрудной сопке, ожидая своих всадников. Бронзовая чешуя Вермитора контрастировала с зелёной травой и блестела в лучах заходящего солнца. Вхагар же практически сливалась с лужайкой, мирно посапывая. Вермитор, завидев свою приближающуюся всадницу, приподнялся с травы, расправив крылья и взревев, готовясь к скорому полёту. Вхагар же не хотя приподняла голову, недовольно взирая на Вермитора, потревожившего её дрём. — Мой строптивый Бронзовый Гнев! — ухмылялась Элейна, благосклонно смотря на своего дракона. — Такой же, как и его всадница! — подметил Эймонд, хитро улыбнувшись Элейне. Эймонд гордо взирал на свою драконицу — боевую, свирепую, самую большую и древнюю Вхагар. Сейчас она казалась такой спокойной и сонной, что было трудно представить, как она когда-то сжигала города и деревни по всему Вестеросу и пожирала сотни людей. И вот теперь эта величественная драконица досталась ему. Эти мысли тешили самолюбие Эймонда — Смотри же, Эймонд! — громко воскликнула Элейна, выводя брата из своих мыслей. Эймонд отошёл от Вхагар, оборачиваясь к сестре и заинтересованно смотря за её действиями. Элейна склонилась к земле, поднимая что-то с груды камней у подножия сопки. — Всё-таки этот остров Сапфировый не только из-за голубизны вод! — Элейна гордо улыбалась, держа на вытянутой ладони синий камень размером с грецкий орех. Девушка была очень удивлена своей находке. Уже распрощавшись с мечтой о сапфире, она вдруг нашла его прямо у подножия сопки в груде обычных ничем не примечательных камней. — Невозможно! — воскликнул Эймонд, проверяя подлинность камня в лучах солнца. Синие блики, преломляясь в камне, начали плясать по лицу Элейны. — Должно быть это судьба! — довольно признавалась Элейна, подтверждая свою теорию о сапфирах. — Должно быть его кто-то обронил здесь, — недовольно замечал Эймонд, — Но теперь у тебя будет восхитительное обручальное кольцо с огромным сапфиром с Тарта! — принц нежно сжал ладонь с сапфиром Элейны, поцеловав её. — Нет, — вдруг объявила Элейна, заставив Эймонда нервничать, — Прими его, Эймонд, как символ моей вечной и безграничной любви! Этот камень послан волей Семерых, так носи же его всегда с собой, и пусть он тебя оберегает и напоминает обо мне! — пылко объявила Элейна, перекладывая сапфир в ладонь брата. Эймонд уже знал, что сделает с этим камнем, дабы он всегда находился подле него. Он не мог представить, как же Элейна отнесётся к его решению, ведь оно было слишком смелым.