Два сплетённых Дракона

Радостная новость застала Королевскую Гавань с первыми опавшими золотыми листьями — принцесса Элейна была беременна и ожидала первенца от мужа своего принца Эймонда. В столице любили молодую принцессу, которая на пару со своей сестрой Хелейной всегда подавала милостыню просящим, ухаживала за стариками и обеспечивала сиротские дома, поэтому простой люд на радостях несколько дней гулял в тавернах, выкрикивая тосты за здоровье принцессы и дитя. В Красном Замке обстановка была ещё радостнее. Все слуги мельтешили возле покоев принца Эймонда и принцессы Элейны, стараясь оказаться полезными. Беременность протекала не очень приятно для Элейны: она мучалась токсикозом, остро реагировала на любую мелочь, страдая перепадами настроения, и быстро уставала. Но при всё этом стала летать в разы больше, уверяя всех, что полёты на Вермиторе придают ей сил и способствуют её хорошему самочувствию. Алисента и Эймонд воспринимали эти слова в штыки, считая, что полёты нужно свести к минимуму, ведь в её положении это отнимает много энергии. — Элейна, прошу, останься с Хелейной в замке. Вермитор сможет прожить этот день без тебя и полётов с тобой, — настаивал Эймонд, завидев, как Элейна в час соловья уже готовится к полёту. — Мой обожаемый муж, я всего лишь беременна, а не больна и бессильна, поэтому могу спокойно летать, сколько моей душе угодно! — спокойно заверяла Элейна, кротко целуя Эймонда в губы. — На улице сыро и ветрено. Ты можешь заболеть! — Эймонд крепко прижал супругу к себе за талию, стараясь быть более строгим и настойчивым. — Прекрати сдувать с меня пылинки. В небе с Вермитором я чувствую себя гораздо лучше и спокойнее, чем в замке! — Элейна строптиво отстаивала свою позицию, запрещая решать за неё. Действительно, вся семья слишком щепетильно относилась к Элейне в положении. Мать контролировала всю пищу, которую она принимает, особенно трепетно подбирая для неё всю еду, ведь многое просто-напросто вызывало тошноту у её младшей дочери. Хелейна постоянно пыталась заставить её присесть или прилечь, вспоминая, как тяжело ей было во время беременности. Даже дед распорядился удвоить ей охрану и количество служанок, чтобы те денно и нощно были возле её покоев. Об Эймонде даже говорить не стоит — его привязанность и любовь к сестре-жене возросла до немыслимых границ, и он был благодарен Семерым и супруге за то, что она скоро подарит ему первенца. Один лишь Эйгон не изменил своего отношения к Элейне, продолжая всё также отпускать шуточки и замечания в её адрес, за что девушка была очень благодарна. — Сестрица, не желаешь прогуляться со мной по Шёлковой улице? — ухмылялся Эйгон, заметив как-то утром Элейну возле Драконьего Логова. — Думаешь, это будет лучше, чем полёты на Вермиторе? — радостно подхватила Элейна, подходя ближе к брату. — Ну знаешь, Эймонду в своё время понравилось! Могу и тебе приоткрыть дверь в мир удовольствий! — Эйгон самодовольно приподнял бровь, сложив руки на груди. — К твоему разочарованию, дверь в этот мир у меня уже раскрыта настежь! — Элейна озорно улыбнулась. — Как жаль! — Эйгон наигранно расстроился, поджав губу. Элейна особенно полюбила во время беременности такие ненавязчивые разговоры с Эйгоном, которые были для неё, как глоток свежего воздуха. Наконец, она могла расслабиться и не думать ни о чём, а просто шутить с братом. Эйгон, в свою очередь, видя как все стали щепетильно относиться к сестре, сначала немного позавидовал, потому что такого отношения к нему никогда не было, а после посочувствовал участи Элейны, ведь ей, в прямом смысле слова, не давали прохода. Он бы и двух дней не протянул под таким пристальным надзором. Поэтому всячески старался приободрить Элейну и отвлечь от всего этого внимания, стараясь шутить в несколько раз острее обычного. Но даже он не смог не приметить ухудшения погоды, и решил в ненавязчивой форме предостеречь сестру. — Ты слышала, что сегодня прибудет Веймонд Веларион? — как бы невзначай поинтересовался Эйгон, оперевшись о каменную колонну. — Нет, мне никто об этом не говорил, — Элейна заметно напрягалась и расстроилась, понимая, что Эймонд и мать специально ей ничего не говорили, чтобы не тревожить. — Нас ждут масштабные разборки, сестрица. Не уж то он может позволить, чтобы Дрифтмарком управлял Стронг-бой? — Эйгон злорадно ухмылялся. — Отец этого не позволит. — Когда последний раз ты видела, чтобы король покидал свои покои? Повисло недолгое молчание. Элейна пыталась прикинуть, когда Визерис выходил за пределы своих покоев. Сейчас король находился в удручающем состоянии. Страной он уже не правил, переложив все свои обязанности на супругу и десницу. Но Алисента ставила его в известность по всем важным вопросам и сообщала о последних событиях. Элейна же видела отца крайний раз, когда сообщала ему о своей беременности. — Довольно давно, — немного помявшись, произнесла Элейна. — Так вот подумай, Элейна, допустит ли матушка, чтобы Рейнира усадила своего бастарда во главе Дрифтмарка?! — Эйгон подмигнул сестре, довольно ухмыляясь. — Оказывается, ты умеешь здраво мыслить, Эйгон! — Элейна взлохматила волосы на макушке брата, от чего вызвала у него недовольный вздох. — А на твоём месте я поступил бы ещё более здраво — и вернулся пораньше, — Эйгон поправил волосы, строго глядя на Элейну, — Нужно подобающе встретить гостя! — уже более раскрепощено произнёс принц, стараясь скрыть свою заботу о сестре. — Так полетели со мной! Проконтролируешь, как примерный старший брат, чтобы я вернулась заблаговременно! — Элейна игриво ухмылялась, приглашая брата с собой. Перед Эйгоном стоял «очень тяжёлый» выбор: пойти тренироваться с Колем и Эймондом, либо же пару часов провести в компании Элейны и Солнечного Огня, на котором он уже давно не воспарял ввысь. — Тяжёлое решение, сестрица. Даже не знаю, как я смею оставить своего любимого брата наедине с Колем! Они очень расстроятся, не завидев меня! — наигранно взволнованно произносил Эйгон, делая расстроенное лицо. — Чрезвычайно расстроятся! — поддержала Элейна брата. — Но, как говорится, это уже не мои заботы! — Эйгон довольно подхватил Элейну под руку и направился с ней ко входу Драконьего Логова.

***

В полдень того же дня Веймонд Веларион плыл по Черноводному заливу, приближаясь к Королевской Гавани. Ещё издалека, у берегов Росби, он заметил двух парящих в небе драконов, которые то пролетали над верхушками сосен, то разрезая облака, скрывались под их серым массивом. Веймонд спокойно наблюдал за драконами, которые вновь показались его взору лишь в Королевской Гавани. Над столицей драконы описывали круги, издавая протяжный рёв. Казалось, все горожане уже привыкли к подобным зрелищам, но Веймонд вдруг вздрогнул, представив, как драконы, чуть снизившись, начинают выжигать столицу дотла. — Взгляните, сир Веймонд, Солнечный Огонь — самый прекрасный из когда-либо живущих на свете драконов! — восторженно произносил оруженосец, указывая на розовато-золотого дракона, снижавшегося вместе с бронзовым, который был почти в два раза больше него. Заходя в замок, Веймонд Веларион кинул последний взгляд, на драконов, которые уже приземлились на холме Рейенис. С драконами было опасно конфликтовать, и он это понимал. Но сами драконы уже предрешили свою судьбу и были готовы охватывать просторы пламенем и проливать реки крови, отстаивая свою позицию. Поэтому следом за Веймонд Веларион, всего через несколько дней, в столицу прибыли принцесса Рейнира и принц Деймон в сопровождении всех своих детей. Они были готовы биться до конца, дабы отстоять законное право Люцериса на правление Дрифтмарком. Некогда родной город Рейниры встретил её и семью чуждо и холодно. Одинокий корабль с Драконьего Камня в тишине пришвартовался у берегов столицы. Горожане, кажется, уже забыли как выглядит их наследная принцесса, поэтому тёплого приёма с их стороны не случилось. Деймон презренно оглядывал прохожих, попадавшихся им по дороге от порта к замку, и щурясь вглядывался в небо, где под сводом туч должен был парить Бронзовый дракон. Он знал, что Вермитор находится в небе, ведь рыбаки разносили сплетни куда более быстро, чем вороны из цитаделей. Дракон Старого короля в последнее время слишком часто и слишком надолго воспарял, сделавшись своеобразным символом города. Его рёв распугивал стада коров и овец и заставлял детей убегать домой. Жители столицы же уже привыкли к этому. Но Деймон желал увидеть, как же свирепый дракон под руководством молодой девки послушно рассекает облака. Элейна с самого утра летала верхом на Вермиторе. Принцесса исследовала сегодня Королевский лес, желая провести время в спокойствие. Долетев до наиболее широкой долины Путеводной, Вермитор снизился прямо на берегу реки. Вокруг была тишина, лишь шум бегущей воды слышался в ушах. — Наконец-то спокойствие, Вермитор! — блаженно прошептала Элейна, поглаживая бронзовую чешую дракона. Вермитор вытянул шею и склонил свою голову на гальку, предоставляя своей всаднице большее пространство для ласк. Элейна улыбнулась покладистости и верности дракона и присела рядом с ним, облокачиваясь о его ложбинку между шеей и туловищем. Вермитор изогнул шею и вытянул крыло, как бы огибая и прикрывая Элейну, защищая её от внешнего мира. Принцесса приобняла верного друга, нежно поглаживая, и, окутанная его бронёй, под журчание воды, уснула в его объятиях. Вермитор также сонно посапывал, наслаждаясь умиротворённым обществом всадницы. Вермитор особенно остро чувствовал положение Элейны, поэтому ещё сильнее укрепил узы с ней. Теперь он оберегал и защищал не только Элейну, но и дракона внутри неё. Если бы кто мог увидеть подобную картину, как Бронзовый Гнев мирно посапывает на берегу Путеводной, окутывая собой хрупкую девушку, то он определённо не поверил бы своим глазам. Но хорошо, что в чаще леса не было ни одной живой души, поэтому дракон и Элейна мирно отдыхали пару часов, спокойно сопя на свежем осеннем воздухе. Дыхание Вермитора грело Элейну, а покров крыла не позволял продувать её ветру. Девушка наслаждалась сном, ведь ночью она часто не высыпалась, потому развлекаясь с Эймондом: не всегда это был секс, они просто могли долго разговаривать, делясь своими впечатлениями о прошедшем дне и новостями. В одну из таких он рассказал о прибытии Рейниры. — Элейна, завтра прибудет Рейнира, — произносил Эймонд, прижимая Элейну к себе, — Пообещай, что будешь спокойна и постараешься не волноваться! Ты знаешь, что ради тебя я готов сравнять с землёй Королевскую Гавань, Драконий Камень и весь Вестерос. И если кто-то из них тебя обидит или расстроит, то он поплатится! Эймонд приподнялся на локте, умиротворённо смотря в глаза Элейны. Девушка была рада слышать эти слова, которые в очередной раз доказывали любовь Эймонда к ней. — За меня не стоит волноваться. А вот за тебя! — Элейна заправила прядь волос за ухо Эймонда, положив ладонь на его щёку, — Постарайся не конфликтовать с ними. Я знаю и чувствую, что ты до сих пор держишь обиду на Люцериса, что ты так пламенно ненавидишь всё их семейство. Но ради меня прояви немного терпимости. Я не хочу лишний раз переживать за тебя. Свою месть и злость оставь на потом, когда я рожу! — Хорошо, любовь моя, я обещаю не затевать ссор. Но ответственности за их поступки нести не буду. Если кто из них посмеет… — Я поняла, — Элейна оборвала мужа поцелуем, — Этих слов будет достаточно! — мило улыбнулась девушка, утыкаясь носом в тёплую грудь мужа. Всё было бы идеально, находясь сейчас рядом с Элейной ещё и Эймонд. Хотя Вермитора девушка очень ценила и обожала, он не мог заменить ей любимого мужа и брата, с которым она хотела бы лежать в обнимку на берегу Путеводной. Но Эймонд был занят приготовлениями к приезду Рейниры, делами совета и тренировками с Колем. Долгую разлуку с ним принцесса не могла выносить, поэтому сразу после пробуждения на берегу реки, снова поднялась в небо на Вермиторе, теперь уже обратно в Королевскую Гавань. День снова был пасмурный, тёмные тучи приближались к горизонту, а над ними было голубое небо, такое же, как и в самый первый полёт Элейны на Вермиторе. Девушка, вспомнив это, очень расчувствовалась, кротко улыбнувшись. Дракон спокойно парил по голубой глади, а Элейна, ослабив поводья, блаженно наслаждалась столь трепетным ощущением. — Sōves dōwne, Drakari pykiros! — прошептала Элейна, прижавшись грудью к седлу, одной рукой поглаживая бронзовую чешую дракона. Вермитор, услышав и почувствовав приказ своей всадницы, на миг завис в небе, а после стрелой направился вниз, разрезая собой тёмные тучи. В животе Элейны как обычно летали бабочки. Манёвры Вермитора и его скорость вызывали внутри Элейны бурю эмоций, каждый раз она будто соединялась воедино с ним. Разверзнув грозовые облака, принцесса на бронзовом драконе оказалась прямо над берегами Черноводного залива и Королевской Гавани. Вермитор, по обычаю, завидев пейзажи столицы, издал протяжный рёв, как бы извещая всех о своём возвращении. И все уже заждались их возвращения. Особенно принц Деймон, пристально рассматривающий свод серых облаков и бронзового дракона, кружащегося над Красным Замком. Порочный Принц отметил, как манёвренно парит Вермитор под руководством Элейны и как крепки их узы. Хорошие драконьи всадники всегда были ценны, а в войнах особенно. Деймон понимал, что близится война, и с отвращением подметил, что противники были весьма умелы.