Два сплетённых Дракона

Спустя два дня после прибытия в Королевскую Гавань принцессы Рейниры и мужа её принца Деймона Таргариена в сопровождении детей и свиты — полы Красного замка оросились кровью Веймонда Велариона, разрубленного пополам в тронном зале никем иным, как Порочным Принцем. Представитель дома Веларионов не переставал говорить о распущенности наследной принцессы и о сомнительном происхождении её сыновей от Лейнора Велариона, поэтому Деймон Таргариен, известный своими вспыльчивостью и тяжёлым нравом, был вынужден заставить мужчину замолчать навеки. Данное происшествие не оставило никого равнодушным: кто-то в душе ликовал, а кто-то был глубоко ошеломлен данной жестокостью. Элейна же, в эти дни пребывания в столице своих родственников, была особенно расстроена и мрачна, так как мать запретила подниматься в небо на драконах своим детям, в особенности Элейне, которая находилась в положении. Данный запрет действовал до разрешения проблемы наследования в доме Веларионов. Отсутствие полётов на Вермиторе сказывались плохо на эмоциональном состоянии и самочувствие Элейны: она была раздражительна, грустна и единственной её отрадой в эти дни были посещения Драконьего Логова с целью накормить своего Бронзового дракона и провести с ним время наедине. Драконьи блюстители докладывали королеве Алисенте, что принцесса самостоятельно зарубала молодых бычков и приподносила их Вермитору на обед. Дракон же ждал свою всадницу с лакомством, которая во время его трапезы вставала подле него, оперевшись о его бронзовую чешую. — Hae mērot gierūli , — произносила Элейна Вермитору в темноте Драконьего Логова, нарушая тишину пещеры, ведь драконьим блюстителям и стражникам было запрещено находиться рядом с ними, из-за чего, порой, Элейна теряла счет времени. Так или иначе, столь сильная связь Элейны со своим драконом заставила её, начиная со свадебного наряда, отказаться от традиционного цвета дома своей матери (зелёного), в пользу бронзового, повторяя цвет чешуи Вермитора. Именно эта деталь привлекла в тронном зале Деймона, ведь Элейна единственная выделялась из «зелёного» семейства, бросая вызов всем окружающим.

***

Если процессию в тронном зале Элейна смогла выдержать усилиями Эймонда, который крепко прижимал сестру-жену к себе, стараясь скрыть от неё жестокость Порочного Принца, то последовавший за этим ужин заставил её очутиться не в своей тарелке, ведь даже Эймонд был неспокоен, еле выдерживая близкое присутствие родственников. Принц напряжённо молчал, стараясь привести свои чувства в порядок, ведь поведение Стронгов выводило его из себя. Он сидел боком к столу, обращая взору присутствующих лишь свой профиль и повязку на глазу. Всё внимание Эймонда сейчас занимала Элейна, которая бережно поглаживала ладонь супруга под столом, успокаивая его нервы. Девушка улыбалась уголками губ, понимая, что лишь её усилиями Эймонд до сих пор не сорвался на этих бастардов. — Скоро этот пир стервятников закончится, и мы пойдём в свои покои! — нежно прошептала Элейна, приблизившись к уху Эймонда. Сестра провела кончиками пальцев по скуле брата, мило улыбнувшись. Эймонд немного расслабился, разжав челюсть, и сжал под столом ладонь сестры в знак согласия и благодарности. Но идиллии не дано было задержаться надолго. Слуги вынесли в зал зажаренного поросёнка и поставили его на стол прямо перед Эймондом. Он не обратил на это никакого внимания, полностью увлечённый Элейной. Но вот Люцерису этот жест показался забавным. Не уж то Розовый Ужас зажарили и принесли на блюдечке для его дяди? Мальчик хихикнул от комичности ситуации, задорно смотря на дядю и его «первого дракона». Эймонд бросил на него злостный оценивающий взгляд, но мальчишка не понял настроя дяди и продолжил хихикать. Эта была последняя капля, которая нарушила шаткое равновесие и терпимость, которые Элейна старалась поддерживать в Эймонде. Для стычки нужен был предлог — и он появился! Эймонд выдернул свою ладонь из рук Элейны и ударил ею по столу, от чего принцесса вздрогнула, не ожидая от супруга таких резких действий. Эймонд грозно поднялся со своего места, расправляя плечи словно дракон свои крылья. Принц был готов к атаке. Элейна со страхом наблюдала за Эймондом, который спокойно и уверенно поднял кубок вверх и томительно ждала, что сделает её супруг. — Последний тост! — громко обьявил Эймонд, притягивая всё внимание присутствующих к себе. В зале повисла тишина. Все ожидали — что же произнесёт сейчас Эймонд. Сердце Элейны бешено колотилось, а живот скрутил неприятный спазм. Беременность сделала чувства девушки более острыми, и воспринимала она всё происходящее нервозно. Ещё с утра ей было не по себе, а сейчас она так сильно волновалась, что ей сделалось практически дурно. Элейна тяжело и быстро дышала, непонимающе смотря на всё происходящее. — За здоровье моих племянников! Джейса, Люка и Джоффри! Черноволосых, статный и … сильных ! Как отец! — хищно произнёс Эймонд, оглядывая сыновей Рейниры. — Эймонд! — Алисента попыталась усмирить сына, но, очевидно, это было не под силу никому. — Так давайте, — игнорируя реплику матери, продолжил Эймонд, — Поднимем кубки за трёх сильных мальчиков! Эймонд нахально ухмыльнулся, довольный своей выходкой. Эйгон воодушевлённо решил поддержать брата, высоко подняв кубок над головой. Элейна недовольно покачала головой, закрыв глаза и положа руку на немного округлившийся живот. — Скажи это ещё раз! — резко выпалил Джейкейрис, делая несколько шагов навстречу дяде. — А что? Это же комплимент! — Эймонд также подорвался со своего места, обходя стороной Элейну и не замечая, как ей с каждым мигом становится всё хуже и хуже. — Не уж то ты стесняешься своего отца! Разгорячённый Джейкейрис ударил Эймонда по лицу, но он даже не шелохнулся, лишь хищно ухмыльнулся племяннику. И, не выпуская кубка из руки, со всей силы толкнул в грудь племянника, от чего тот вмиг упал наземь, ударяясь о каменный пол. Люцерис хотел броситься на помощь брату, но Эйгон, сидящий подле него, обхватил его голову рукой и воткнул его всем лицом в недоеденный ужин. За всей этой стычкой удивлённо наблюдали все присутствующие, а матери желали унять своих сыновей. Но Элейне было совершенно всё равно до глупого избиения бастардов Рейниры, которые, по её мнению, сами напрашивались на это, провоцируя и Эймонда, и Эйгона. Элейна сейчас вопросительно оглядывала заинтересованное лицо Хелейны, надеясь удалиться с ней из воцарившегося хаоса, ведь её физическое состояние ухудшилось до предела. Это она списывала на беременность, которой были присущи резкие смены настроения и самочувствия. Но вот сейчас, по мимо всего прочего, Элейна ощутила, как меж её ног становится влажно, и непонимающе поморщилась, желая скорее уйти отсюда и всё проверить. Но как только она немного приподнялась, сидящая рядом с ней Бейла осекла её. — Ты никуда не пойдёшь! — Бейла надавила на плечо Элейны, стараясь усадить её обратно на место. Должно быть, дочь Деймона подумала, что Элейна собралась идти на выручку супругу. И Бейла, помня, как опозорила её в детстве Элейна, решила не допустить вмешательства этой ненавистной ей девчонки, совершенно не заботясь об истинных мотивах принцессы. — Отпусти меня! — яростно вскрикнула Элейна, скидывая цепкую руку Бейлы. Эймонд, заслышав встревоженный голос сестры-жены, тут же прекратил своё безмолвное противостояние с Деймон, и перевёл свой взгляд на Элейну, которая, откинув руку Бейлы, принялась оглаживать заднюю часть бронзового платья и лихорадочно осматривать место, где сидела. — Эймонд, — дрожащим голосом произнесла Элейна, вытягивая вперёд окровавленную ладонь. Принц в тот же миг подлетел к супруге, беря в руки её окровавленную кисть. — Что она сделала?! — яростно закричал Эймонд, переводя затуманенный злостью взгляд на Бейлу. — Я…я ничего не делала, — заикаясь прошептала девушка, делая пару шагов назад от Элейны и Эймонда. Не успел Эймонд бросить свой взгляд на стул с кровавым пятном, на котором сидела Элейна, как к ним подбежала обеспокоенная Алисента и встревоженный Эйгон, злостно ухмылявшийся пару секунд назад. — У меня кровь! — по щекам Элейны стали бежать слёзы, — Так ведь не должно быть! Матушка, Эймонд! — принцесса вся дрожала, ожидая поддержки от близких. Теперь уже Эймонд заметил красное пятно на золотистой обивке стула, а Эйгон хмуро осматривал заднюю часть платья сестры, где на бронзовой ткани, как клеймо, проглядывало красное пятно. Эймонд, завидев слёзы на лице Элейны, тут же подхватил её на руки, намереваясь скорее покинуть это сборище змей. — Зовите мейстера! Скорее! — кричал Эймонд служанкам и стражникам, которые находились у двери. Эймонд вылетел прочь из трапезной, прижав к своей груди Элейну, которая лишь уткнулась носом в его шею и рыдала. Разъярённый и напуганный Эймонд практически бежал к покоям, вселяя страх во всех, кто попадался ему по пути. — Прочь с дороги! — прошипел он стражникам, выбивая ногой дверь в свои покои. Элейна, крепко обхватив живот, корчилась от боли, пронизывающей её тело. Она чувствовала, как кровь текла по её ногам, а идущий следом за ними Эйгон, наблюдал дорожку из кровавых пятен, он мог бы остаться в трапезной, но не посмел оставить сестру, которая всегда его поддерживала. — Алисента, — начала обеспокоено Рейнира, — Мне очень жаль, что с Эленой такое происходит. — Не надо, Рейнира, — резко оборвала её бывшая подруга, — Ваши появления лишь наносят вред моей семье, — гневно произнесла королева, подозвав к себе потерянную Хелейну, чтобы покинуть помещение. Стоит отметить, что Рейнира действительно была обеспокоена происходящим с Элейной, ведь каждая мать прекрасно понимает, каково это лишиться своего дитя, пусть и не рождённого. Даже Деймон слегка проникся сожалением к девушке, так как помнил, как его вторая жена умерла от того, что не смогла разродиться. Тем временем, оказавшись в своих покоях, Эймонд скорее положил рыдающую супругу на постель, нависнув над ней обеспокоенной тенью. — Чем помочь тебе, любовь моя? — Эймонд оглаживал намокшее от слез лицо Элейны, успевая грозно оглядывать покои, высматривая мейстера Орвила. — Эймонд, — обрывисто срывалось с уст Элейны, — Наше дитя … Я его теряю, — девушка уже металась в беспамятстве от потери крови. — Я отрублю этому бесполезному мейстеру голову, если он не явится! — Эймонд сжимал челюсть до появления белых желваков. Сейчас потеря ребёнка волновала его куда меньше, чем жизнь любимой, ведь силы так быстро покидали её, что он готовился к худшему. — Мой принц, — преклоняя голову, заспешил мейстер Орвил, ведя за собой служанок с чистыми простынями и тазами с горячей водой, — Я пришёл, как только …— но старику не дали договорить толи злобный взгляд одноглазого принца, толи последующие слова принцессы. — Моё дитя, — шептала Элейна, которую Эймонд обнимал за плечи, убирая выбившиеся темные пряди волос, налипшие на влажный лоб сестры-жены. — Мой принц, боюсь, Вам придётся покинуть принцессу, ведь у неё начинается горячка и обильное кровотечение, — взволнованно произнес мейстер, оглядывая окровавленные простыни вокруг девушки. — Эймонд … — жалобно призывала Элейна. Эймонд не хотел покидать любимую в столь трудный и опасный для неё час, но сейчас он прекрасно понимал, что ничем не может ей помочь, а наоборот лишь мешает действиям мейстера. Он нехотя выпустил метавшуюся в горячке супругу из объятий, крепко сжимая её руку напоследок. — Если ты, мейстер, не поможешь ей, — от бессилия Эймонд прибег к угрозам, — Ты проживёшь не дольше её, — прошипел принц. — Я буду стараться, — тут же вымолвил Орвил. В тот же миг служанки с простынями и кипятком окружили юную принцессу, а мейстер навис над ней, убирая окровавленные полы платья. Элейна же теперь с закрытыми глазами металась в бреду от потери крови и начавшейся горячки. Девушка шептала слова на валирийском, которые Эймонд не мог разобрать из-за расстояния. Не смея смотреть на жену, он направился в сторону открытого балкона, где на ночном небе уже виднелись звёзды, а одинокий месяц окутывали небольшие отдельные тучи. Казалось, тишина окутала Королевскую Гавань, но со стороны холма Рейнис было неспокойно. В Драконьем Логове бушевал Вермитор. Дракон яростно ревел, разрывая цепи и круша всё, до чего мог достать. Языки его золотистого пламени раскаляли камни, а пронзительный рёв будоражил других драконов. Драконоборцы пытались унять разъярённого Вермитора, но тот никого не подпускал, сжигая всех в пламени, разрывая когтями и затаптывая лапами. Бронзовый Гнев крушил свою пещеру, обрушивая на головы всех огромные глыбы камней. Он оборвал последнюю цепь и с жутким рёвом устремился к выходу. Никто не знает какова связь между всадником и его драконом, как она образуется и каким силам и теориям подчиняется. Известно, что эмоции и настрой всадника могут передаваться дракону, особенно на поле битвы. Но в ту ночь всем стало понятно, что связь принцессы Элейны Таргариен и её дракона Вермитора особенно сильна, иначе чем объяснить разъярённое поведение дракона, во время того, как его всадница находилась при смерти и металась в бреду, зовя его.