ласточка

-ну, вижу, семья порядочная, работящая. Правда, крепких мужских рук бы сюда… Но дело не моё, дом ваш. Ключи на полке слева. Счастливо оставаться. Огромная, за версту отдающая запахом крепкого женского пота женщина средних лет громко хлопнула дверью, навсегда попрощавшись с Лизой и её матерью. Честно, они были только рады её уходу. Во-первых эта карга слишком многое о себе возомнила. Нагло интересуясь их личной жизнью и вставляя свои ненужные комментарии, она только и делала, что ставила всех, включая своего хлипкого мужа-подкоблучника, в неловкое положение. Во-вторых, и в самых важных, им наконец-то перешло полное право на владение этим домом. К слову, был он в состоянии картонного жилья для кукол, которое делала в своём детстве почти каждая девочка: крыша текла, обои отклеивались, печное отопление и куча всяких других непривлекательных нюансов. Но что можно было ожидать от деревни, находяйщейся на отшибе района маленького городка, непревышающего численность 35000 человек? Да и по сравнению с жизнью в прошлом населённом пункте это была сказка. -ты вещи начинай раскладывать, я пока пойду еду отрою в этих котомках, — мама Лизы безостановочно бегала глазами по окружающей их комнате, ища нужный пакет с продуктами. Дочь же сразу нашла нужные коробки и, подхатив их под руки, направилась к соседнему дверному проходу. Маленькая, светлая, с окнами, выходящими прямо на непроглядный лес спальня. Дыхание захватило: «Неужели всё будет хорошо, неужели я когда-нибудь почувствую себя в безопасности?». И вот стены начали заполнятся купленными на вокзале плакатами группы рамштайн, Виктора Цоя, рисунками и выдранными страницами из любимых книг. Место, где 16-ти летней Лизе предстояло провести последующие как минимум 2 года жизни, начинало наполнятся уютом. -дочь, сходи в магазин за хлебом! он сразу за поворотом, деньги возьми в кошельке, — полностью вырвав из раздумий голос мамы заставил Андрющенко непременно выйти на залитую полуденным солнцем улицу. Начало июня вынудило надеть лёгкую кофту на замке, а сильный ветер забрать короткие волосы в маленький хвостик на затылке. Наушники проводят плейлист любимой думерской музыки. Да, атмосферу эту, ничем не заменишь. По пути к продуктовому она то и дело оглядывалась по сторонам: старые дома с огромными полями картошки и загонами животных, приехавшие к предкам внуки, пытающиеся ловить интернет, проезжающие мимо тëтеньки-доярки… Перед глазами показался обшарпаный магазин с объявлениями на двери по типу: «мероприятие в ДК», «продам масло», «привоз почты 9 июня». -Добрый день, — сухо попреветствовала Лиза стоящую за кассой рыжеволосую женщину. -Добрый! А ты у нас Лизой будешь, за соседним от весовой домом? Девушка, всё это время стоящая перед ветриной с рыбой, обернулась. -да, я за хлебом пришла, — не желая продолжать диалог, она быстро нашла подходящую полку. Рядом с ней в полуобороте стояла та самая ещё одна посетительница. Взгляд её был направлен на сияюющую татуировку «индиго», что Андрющенко забыла прикрыть водолазкой. Мало ли что могут подумать старенькие бабушки? Увидев смущение предмета своего интереса, незнакомка отвернулась. Тогда индиго и были отмечены еë светлые волосы в точной такой же как и у неё причёске. Вспомнив про свою цель и предвкушая отчитывающие слова матери, Лиза встала в полуметре от беловолосой, выбирая хлеб. -бери тот, что в пакете за 38, — послышалось непринуждённым голосом. Взгляд тёмно-зелёных глаз встретился с бездонно-карьим. -разбираешься? Собеседница ухмыльнулась и облизнула обветренные губы языком со сплитом. Глава Лизы, казалось, вылезли на лоб. -а то. — Кира, японский городовой! Не пугай девочку своим уродством. Лизе показалось, что ей очень идёт её образ. -спасибо, Кира. -нет проблем, Лиз.