В тихом омуте

- Тебе бы в отпуск, Вань, - Рука, до этого легонько массажировавшая его голову, останавливается, и хочется тяжело вздохнуть от досады. - Готова выбить для меня недельку отдыха у Рогозиной? Оксана ухмыляется и отрицательно качает головой. Понятно ведь, что пока им всем отпуск светит весьма... метафорический. Уж точно не когда уровень преступности поднялся в полтора раза всего за 2 недели, что почти превысило месячную норму. И не когда Галина Николаевна рвет и мечет в своем кабинете из-за того, что вышестоящее начальство поджимает, в приказном тоне торопит закрыть все действующие дела до Нового года, чтобы люди могли со спокойной душой праздновать и отдыхать. Интересно получается, что таким образом преступники тоже торопятся закончить свои злодеяния до ночи Х. - Придется тебе как-нибудь потерпеть до новогодних. Сам понимаешь, без тебя лаборатория - как собака без хвоста. - Хочешь сказать, я выполняю важную рулевую функцию? Откуда-то сверху раздается тихий смешок. - Хочу сказать, что ты так же умилительно дурняво носишься из стороны в сторону по конторе. - Ну, я хотя бы милый, да? В ответ ему несильно прилетает журналом в лоб, и глянцевые страницы неприятно стягивают кожу, быстро нагреваясь. Они сидят на диване импровизированной кухни в ФЭСе, если таковой можно было считать комнатку с парочкой микроволновок и маленьким холодильником. Обеденный перерыв в самом разгаре, только никто кроме Тихонова и Амелиной не соизволил уделить время трапезной - ни у кого банально не хватало ни сил, ни времени, чтобы перекусить. Их самих-то чуть ли не пинками выгнал из лаборатории Холодов, пришедший после суток отдыха обратно на работу и заставший своих коллег практически в тех же позах, в каких оставил их в последний раз. И если Ваня, часто на этой самой работе ночующий, не вызвал у Андрея никакого удивления, то мрачная, изможденная Оксана повергла его в глубочайший шок. Они оба зверски устали, оба кое-как забили воющие желудки бутербродами, которые принес кто-то из лаборантов (Тихонов отмечает про себя, что нужно будет найти этого святого человека и от всей души его поблагодарить), оба влили в себя крайне тревожную дозу кофе. И теперь сидят, в случае Вани, лежат на полужестком диванчике, пытаясь унять гудящие от переизбытка информации головы. Оксане бы домой, думает Ваня. Оксанке бы бегать по магазинам вместе с подругами в поисках подарка сестре, племяннице, матери и черту лысому. Который, кстати, не устает методично названивать ей, интересуясь, когда же его благоверная вернется в родные пенаты. У Оксаны есть дом, в котором ее ждут. Тихонова же с распростертыми объятьями ждала работа, ведь никого другого ждущего, по факту, не намечалось. Он мог бы начать загоняться по этому поводу, если бы было время. Сам же Тихонов старался, чтобы такового у него не появлялось. Улики, расследование, заполнение отчетов, мозговой штурм всем отделением - что угодно, лишь бы не думать о пустой квартире, в которую даже родители не скоро вернутся. Те, кстати, присылали фотографии из солнечной Танзании, откуда-то из-под Дар-Эс-Салама, и просили сына не ждать их к Новому году. А еще настаивали, чтобы он от души повеселился, провел время в хорошей компании и отдохнул перед очередным рабочим периодом... - Вань. Амелина подмечает, что тихий храп у ее бока вроде как прекращается. Однако журнал с лица парень так и не убирает. - Вань, вставай, - Девушка снимает глянцевое изделие с чужой головы, - Рогозина нам уши оторвет, если мы до конца дня не проверим все улики по тому поджигателю. * * * Когда он проснулся во второй раз, то обнаружил, что кто-то сердобольный укрыл его одним из тех пледов, что были заныканы по всем комнатам. И даже его телефон на зарядку поставил, вот это да. Голова была чумная, и Тихонову очень хотелось ее обо что-нибудь разбить, чтобы не мучатся. Видимо, переизбыток кофеина, недостаток свежего воздуха и хронический недосып (а еще расшатанные нервы и слегка накренившаяся кукушка) сделали свое дело. Еще подташнивало, в чем тоже, возможно, виноват кофе, как и прочее перечисленное. И если бы не раздавшийся стук чашки об стол, лежал бы Ваня и прокрастинировал дальше. Как выяснил ошалело подскочивший Тихонов, это была Рогозина, хмуро пьющая чай. С чабрецом, судя по заполонившему кухню аромату. - Простите, Галина Николаевна, - тараторит Ваня, - Я прилег всего на минутку, а получилось... - Что получилось, то получилось, - начальница жестче, чем обычно, прервала поток поспешного блеяния, - Мы все сейчас на пределе, но это не значит, что нам нужно гробить свое здоровье. Она сделала последний глоток чая так, будто в чашке был совсем не он, а что-то покрепче. Вообще, подумал про себя Ваня, все так и могло быть, хотя по Галине Николаевне нельзя было сказать, что у нее есть привычка делать спиртные заначки. Но мало ли, о чем не знал хакер. - Круглов с Майским уже вернулись с выезда, притащили гору вещдоков и мертвого хомяка. Так что работы более чем достаточно. Но, - Тихонов был уже готов мчаться в лабораторию, вскрывать хомячка, делать анализы его слизистых, Рогозиной стоило только сказать "фас", - ты едешь домой. Холодов выйдет завтра на пару с Белозеровым, а вы с Амелиной пару деньков отдохнете. - Но, Галина Николаевна!... - Лучше помолчи и не спорь. И не нужно заверять меня, что ты в состоянии еще и горы свернуть. В тебя, золотой наш, плюнуть достаточно, чтобы ты свалился без чувств. К сожалению, начальница била фактами. И про заверения, и про падение. Как бы ни пытался собраться Ваня, ноги предательски деревенели, картинка шаталась, а его самого потихоньку знобило от усталости. И тошнило. Великие мыслители прошлого, как же его тошнило! - Так что давай, собирайся, и минут через десять упадешь кому-нибудь на хвост, чтоб довезли. Вон хоть к тому же Майскому, он вроде бы здесь еще, - она даже не встала с места, когда закричала: - Сережа, подойди, пожалуйста! Холодок ужаса пробежался по спине у Тихонова. Нет, нет, нет, только не Майский! Хоть наводящий на всех жуть Котов, хоть добряк и вообще весельчак Шустов, да хоть Николай Петрович, который относится к Тихонову со снисхождением, прямо как старый кобель к сопливому щенку. Кто угодно, только не Майский! Порой этот синдром мамочки, временами проявлявшийся в Рогозиной, дико бесил. Обычно он был направлен на молодых сотрудников ФЭС и служил отличным способом сплотить команду. Всегда ведь приятно, когда начальство за тебя переживает. Но особым образом, иногда крайне беспардонным, он срабатывал у начальницы по отношению к Тихонову. Он не маленький ребенок! Более того, он не ребенок Рогозиной (а вот, кстати, надо бы это проверить), а она с чего-то решила, будто ему немедленно нужны надзор и уход. Спорить с ней на эту тему, как выяснилось, бесполезно. Памятливая Галина Николаевна в такие моменты перечисляла Ване все те ситуации, когда он мог погибнуть, отравиться, замерзнуть насмерть, пойти по статье и многое прочее. Тихонов смело отвечал ей, что он взрослый человек и должен сам нести ответственность за свои поступки. Он же не малолетка какой! Правда, разговор резко затухал, когда Рогозина использовала свой безотказный аргумент: "Так мне тебя в тюрьму вернуть?". И сейчас, стоя в этой маленькой кухоньке, чувствуя себя бесконечно жалким перед начальницей и глядя на идущего к ним Майского с нарастающей паникой, он запоздало подумал, что лучше правда - обратно на зону. - Галь, звала? - Серый был уже одет, только куртка осталась не застегнутой, - А то я домой бегу. Шар с кодовым названием "ПИЗДЕЦ" ускорял свое стремительное движение на Ваню. - Да, Сереж. Подвези, пожалуйста, Тихонова до дома, а то, боюсь, сам он не дойдет и уснет где-нибудь на автобусной остановке. А он нам еще нужен. Майский глумливо усмехнулся: - Что, Вано забыл, как дом родной выглядит? Решил освежить воспоминания? - каждое слово было пропитано беззлобной насмешкой. Если Сереге его фраза, возможно, и показалась смешной, то сам Ваня был в корне не согласен с этим определением. Насколько он помнил, Майский недавно сошелся с очередной, как он там ее так гордо называл?... Кралюшкой? И теперь ходил довольный, как кот, наевшийся сметаны. Его ждали дома, ему самому было кого ждать и с кем пить кофе по утрам, разделяя приятные сердцу моменты. В отличие от Тихонова. И может, ничего плохого Серый и не имел в виду, но его слова сильно зацепили хакера в законе. Ваньке бы прекратить заниматься самоедством, да только отвлечься, увы, было не на что. - Тебя забыл об этом спросить, - прозвучало совершенно безжизненно, так что если Майский и хотел сначала возмутиться такой грубости, то потом просто не смог найти в себе силы на это. Бесполезно брыкаться, бесполезно кричать и спорить, когда за тебя уже все решили. Тихонов заметил чужой цепкий, оценивающий взгляд, и понял, что даже скажи он сейчас "Да пошли вы все лесом", его все равно запихнут в машину. Хоть в баранку скрутят и кинут в багажник, но сделают так, как он не хочет. Он идет следом за двухметровой "Весной", на ходу цепляя с вешалки свою куртку и вытаскивая из ее рукавов шапку с шарфом. Автоответчиком говорит "хорошего вечера" коллегам, пытаясь не запутаться ногами в длинных концах шарфа. Ситуация, конечно, отпад вышла. Начальство не в настроении слушать, Майский не в настроении спорить с начальством, а Тихонов просто не в настроении - замечательно. И что ему прикажете делать? К машине Сереги он шел, как к эшафоту. Снега намело прилично, поэтому зимние кроссовки вязли в белоснежном покрове, замедляя движение, и где-то приходилось буквально скакать, как зайцу, чтобы поспевать за майором. Железная колесница приветливо пиликнула, сверкнули в ночи желтые фары, и ребята сели в автомобиль. Чтобы тут же оказаться в объятьях удушливого, приторного аромата духов. - Ох ты ж... - Майский закашлял, судорожно пытаясь нажать кнопку спуска стекол, - Я ж перед работой даму свою подвозил, а она утром какой-то, прости господи, дрянью надушилась. Вон, до сих пор не выветривается. Тихонов, бледнея, согласно кивнул, мол, да, дрянь редкостная, и посильнее вжался в спинку сиденья. Спасибо еще, что салон был обит тканью, а не кожей, хоть не так мерзла... мерзло седалище. Все-таки, не месяц май на дворе (ну да, этот самый май был в машине). Сережа достал пачку сигарет и прикурил. Пряный, едкий дым повалил в салон, потоком воздуха вытягиваясь в открытое окно. Ночь, редкий свет фонарей, падающий снег и профиль курящего Майского... Кто-нибудь, дайте Ване валидол! Пока завелась машина, пока они вбивали в навигатор адрес квартиры Тихонова, пока Серега, матерясь, устанавливал телефон в держатель, прошло еще минут двадцать. На часах еще в конторе было 22:00, следовательно, дома он будет где-то к одиннадцати. Поздновато, конечно, но да какая теперь разница если завтра и послезавтра его на работу никто не впустит, даже если он будет выть под дверью. - Вань, ты ж не против, если я с флешки музыку включу? - спросил Майский, когда они выехали со стоянки ФЭСа, рукой уже нашаривая маленький блестящий носитель информации. - Вообще не против, - считай, просипел тот. Ему бы вырубится сейчас, поспать эти сорок минут, что им ехать, но Ваня же мазохист. Пока на фоне майор вслух разглагольствовал и высказывал догадки об очередном деле, на которое они сегодня ездили с Кругловым, парень думал. Не то чтобы у него были силы на что-то другое. А подумать было о чем. Например, о том, что последнее время его эмоциональный уровень упал не то чтобы ниже среднего, нет. Он просто пробил пол. О том, что с некоторых пор дома стало так тоскливо и одиноко, что желания туда возвращаться не было никакого. О том, в конце концов, что он до сих пор не знает, как вести себя с Майским. Количество майора в голове Тихонова очень пугало самого Ваню. Вроде бы, и работают вместе не первый год, и ссорились-мирились они теперь в разы реже, налаживая приятельские отношения, и даже стало не так страшно подкалывать Серегу. Раньше ведь после любой даже скромной шутки хакер готов был убегать и прятаться в бункер, опасаясь за свою жизнь. А теперь что? А теперь Ваня сидит в чужой машине и хочет выйти прямо здесь, на шоссе, на мосту, чтобы сразу за ограждение... Ну, вот надо было ему влюбиться в Майского! А ведь началось все с простого музыкального плейлиста, чтоб его. Парочка песен, услышанных на выезде, совместное обсуждение композиций (расхваливание взахлеб певца фразами "вот это голосище так голосище" и "фига се он ноты достает"), обсуждение последних концертов, приглашение на один из них, обещание майора достать билетик-другой на выступление и хитрое подмигивание. Не будь Ваня стойко убежден в гетеросексуальности товарища, посчитал бы этот жест за флирт. А потом произошло Оно. Майский на сцене. Если бы Тихонов был заранее предупрежден, что майор будет выступать, может, эффект оказался бы другим, не таким сильным (кого ты обманываешь, Ваня, ты бы в любом случае пялился на него, как собака на подвешенный окорок). Нельзя сказать, что голос Сереги оказался идеальным или очень необычным, но он цеплял. Было в нем что-то свое, присущее одному Майскому, что заставляло и привлекало людей бесконечно слушать этот прокуренный бас. И Ваня слушал. Так долго слушал и потом долго отходил, что, кажется, влюбился. А накладываемый сверху образ, байк, все эти проколы-пирсинги и габариты теперь вынуждали его прятаться по углам ФЭСа и пялиться в монитор до посинения. Особенно когда Майскому ну вот прямо срочно нужно было что-то глянуть в нем же, и он нависал над бедным Тихоновым, который готов был провалиться от стыда и волнения под землю. Мало того, что влюбился в коллегу, ладно. Это еще нормально, не так страшно, ведь лучше, когда у вас уже есть общие темы для разговора, чем когда вы виделись всего пару раз и не знаете, как начать диалог. Но то, что Ваня запал именно на мужика, на закостенелого натурала и уже пару месяцев ничего не может с этим поделать, пугало до чертиков. - Все, камрад, ваша карета прибыла к месту назначения! - услышал Тихонов сквозь сон, - Что, уснул все-таки? Ваня нехотя разлепил глаза, радуясь, что они остановились не под фонарем, и вокруг была приятная полутьма, а не бьющий по рецепторам свет. Он отстегнул себя и, под внимательным взглядом водителя, потянулся. - А машинка хорошая, большая, - не смог не заметить парень, когда у него получилось вытянуть ноги вперед без всяких препятствий. - Ну, так, два месяца выбирал, все салоны объездил в округе. Думал сначала у перекупов взять, знаешь. Но там бы в любом случае пришлось кредит брать. Все заявления шерстил, созванивался. Пару раз на таких уродов наткнулся, что едва сдержался, чтоб, значит, не отправить их в долгое пешее. Козлы, блин. А потом папаня деньжат подкинул, и я решил, что если уж брать машину, то нормальную, с завода, а хрен пойми что, - тут он резко смолк, задумчиво глядя на приборную панель, - Ты только не распространяйся об этом, ладно? Ну, о том что мне отец с покупкой машины помог. Боитесь, майор Майский, что коллеги станут меньше вас уважать за то, что вы принимаете помощь от родителей? Ну, что ж, хорошо. Ваня клятвенно заверил товарища, что и в мыслях не имеет желания подставлять его перед кем-либо. Будет молчать, как могила. И уже стоя у подъезда после того, как взглядом проводил уезжающий со двора автомобиль, Ваня понял, что он наконец-то может нормально дышать.