В тихом омуте

- Вань. В наушниках пели scor’ы, как всегда мощно и красиво исполняя припев. Их плейлист уже третий день подряд был единственным источником энергии, способным хоть как-то расшевелить и придать сил. Моральных. - Ваня. На столе еще был кофе с лимоном. Лисицын сказал, что он неплохо бодрит, даже поделился долькой цитрусового из своих запасов. Но сказать, подействовал ли именно он, было трудно. И две пустые банки энергетика в мусорке тонко намекали, что кто-то в ближайшее сдохнет. - Да Тихонов! Белозеров, потеряв всякое терпение, сорвал с меломана наушники. Бедная гарнитура прощально звякнула, когда мужчина отбросил их на стол. - Ты бы хоть одно ухо не затыкал, что ли! А то до тебя ведь не доорешься. Два больших, распахнутых глаза и удивленное молчание послужили ему ответом. - Соколова принесла образцы ДНК пропавшего Соломохина и его дочери. Проверь, пожалуйста, есть ли хоть один из них среди тех, что были в квартире Кузнецовой. Взгляд напротив стал нахмуренным и озадаченным. - Это ты про дело с поджогом? - Нет, с отравлением. Тихонов нахмурился еще больше, но уже через секунду на его лице появилось озарение. Затем он кивнул и отъехал на стуле до нужных пакетов. Белозерова что-то зацепило в этом действии. Было в нем нечто подозрительное. Странное. Но Сергею все никак не удавалось поймать догадку за хвост. Мимо лаборатории, громко шурша балониевыми штанами, пробежал Лисицын. Проносясь мимо узников тыла, он двумя руками показал жест, будто его кто-то душит, и исчез за поворотом. Ага, значит, Рогозина опять лютует. Когда Сергей снова посмотрел на Ваню, тот уже сидел за анализаторами с воткнутым наушником - одним. И ни звука, ни шороха, ничего. Как привидение. Только спустя пару минут, когда Белозеров уже сел за компьютер, до него дошло. - Ты молчаливый в последнее время, Вань, - Сережа сделал долгую паузу, ожидая хоть какого-нибудь ответа, но его не последовало, - Что-то случилось? Парень подавил в себе желание тяжело вздохнуть. Ох, Сирожа-Сирожа, если б ты только знал, что именно. - Не случилось, - сказал Тихонов таким тоном, будто говорил самую очевидную вещь на планете. Оторвавшись от экрана, он потер лицо, пальцами вдавливаясь в глаза, - Экономлю силы, чтобы как следует оторваться на Новый год. - О, вот оно как, - на боковине центрифуги отразилась кривая улыбка коллеги, - И что же, в чьей-то компании? - Да, - по комнате раздается громкий хлопок по кнопке, означающий, что открутка началась, и по экрану побежала (а в карих глазах - поползла) шкала загрузки, - Вузовские приятели предлагают собраться за городом, снять домик на несколько дней. Ложь. О, Тихонов, какая же это все ложь. Тебе страшно признаться себе и окружающим, что этот семейный праздник ты проведешь в обществе исключительно себя любимого? Так страшно, что ты начинаешь врать? Опять? Нет никаких вузовских друзей. Точнее, есть, но Ваня практически прекратил общение с теми, с кем успел. В первую очередь, для их же безопасности. Сколько уже друзей пострадало или погибло из-за его навыков? А скольких не станет? И можно ли утверждать, что никто из оставшихся не в опасности сейчас? Нельзя этого допустить. Ваня устал из раза в раз терять близких людей или подвергать их риску. Он будет и дальше держать дистанцию, он будет максимально осторожен в плане новых знакомств, он будет начеку как можно дольше... Но Белозерову не стоило это знать. Ничего из этого. Спустя полдня беспрерывной работы у них есть данные по двум делам, три незнакомых и подозрительных номера (которые оказались обычными звонками кол-центров от банка), несовпадение по обоим образцам и четверо подозреваемых в сумме. Подводя итог, за 5 часов поисков и анализов расследование не сдвинулось ни на йоту. - Белиберда какая-то выходит. Тихонов был абсолютно согласен с Сергеем. То, что у них недостаточно дельных улик, было еще терпимо. То, что в номерах фигурантов дел больше не было подозрительных звонков и переписок - тоже. Но то, что они потратили столько времени на экспертизы, и все равно ничего не получили, было уже слишком. От настолько тоскливой ситуации хотелось то ли повыть на луну, то ли утопиться в унитазе. - Может, у кого-то из них есть запасной телефон с левой симкой? - В голосе Белозерова звучал отчаянный оптимизм. - Ага, у всех сразу, судя по всему, - Чего нельзя было сказать про Ваню, - И клоны-двойники в придачу по несколько штук, тоже у каждого. И все они обладают телепатией. Сережа тяжело вздохнул. - Не нагнетай, прошу тебя, - мужчина уронил голову на сложенные руки, устало прикрыв глаза, - Создается впечатление, будто этот чертов склад действительно загорелся сам, просто на пустом месте, а Кузнецова сама подсыпала себе в винегрет рицин. Тухляк выходил, с какой стороны ни посмотри. Но Тихонов нашел в себе силы возразить: - Склад не мог загореться сам, проводка исправна. Более того, рабочие говорят, что в противоположном конце здания кто-то из них уронил боксы, и все убежали туда. Поэтому заметить пожар вовремя не успели, а у поджигателя была уйма времени замести следы, - Ваня отъехал к столу, на котором лежали документы по делу, взял один из них в руки, чтобы перечитать. И уже через минуту очень подозрительно оживился. - Что-то нашел? - Белозеров тоже отъехал от своего места поближе к Ване. - Кажется... Кажется, есть кое-что подозрительное, - Тихонов развернулся к коллеге, - В протоколе написано, что, по словам работников склада, которые убежали к боксам, те попадали сами по себе. Уж очень много за раз и ни с того ни с сего. Директор предприятия, правда, уверяет, что это вина замглавы по технической безопасности. Мол, не досмотрел крепежи конструкций, вот те, что были поломаны, и разомкнулись. - Хочешь сказать, что это наш таинственный поджигатель устроил такой погром? - Сергей задумчиво потер подбородок, - Но он не смог бы за столь короткое время добежать с одного конца склада на другой, он слишком большой. - Он - не смог бы. А вот его подельник - легко. И именно он мог доломать крепежи, создав такой грохот, что и никакого сигнала было бы не нужно, чтоб поджигатель с другой стороны приступил к действию. Два гения-мыслителя, на лицах которых играла робкая надежда на спокойный отпуск, посмотрели друг на друга так, будто открыли новый элемент таблицы Менделеева. - Но всех сотрудников мы проверили. Каждый, кто должен был работать в тот день, засветился бегущим к погрому на камерах. Даже директор. - Ты кое про кого забываешь, - Ваня начал судорожно искать нужный лист, и когда нашел, воскликнул: - Комиссия! Белозеров нахмурился. - Та, что прибыла с проверкой техники безопасности? Хм, - он задумчиво повертел ручку, - Удивительно, насколько же вовремя они приехали. - Именно! Тебе это не кажется странным? Директор с комиссией в момент пожара и погрома находились как раз недалеко от упавших боксов. Любой из приезжих экспертов мог отлучиться, допустим, по-маленькому, а в это время преспокойно ломать и крушить все, что ему вздумается. - Ну, это ты загнул, - Сергей тоже взял несколько листов, что-то в них выискивая, - По данным с камер наблюдения, оба места происшествия не попадают в зону их видимости. Думаю, что и поджигателем, и логистом операции был как раз кто-то из работников, у которых в тот день был выходной. Или бывший сотрудник, что вероятнее. Кто еще иначе мог знать, где камеры стоят, и где - нет? Остается только понять, зачем в принципе был нужен этот поджог. Кому он выгоден? - А вот этим, друг мой мнительный, пускай уже занимаются опера, а заодно и самого директора еще раз проверят, а то «специалист по техбезопасности» у него виноват. - Подытожил их небольшой мозговой штурм Тихонов, собирая листы обратно в папку, - А наше дело маленькое - всего лишь по остаткам кармы и следам чакры найти то, не знаю что. - Пойдем, скажем Рогозиной? Ванька, преисполненный полной уверенности, что жизнь все же имеет свойство налаживаться, яро закивал. *** У дверей начальницы их поджидала притаившаяся Валя. Удивительно, но именно в этот момент из кабинета раздавалась отборная ругань, перемеживающаяся с фамилией "Круглов". Судя по тому, что ответа на реплики не было, говорила Рогозина по телефону. Троица переглянулась. - За что на этот раз маменька папеньку отчитывает? - Тихонов не удержалася от шутки. Надо же, как иногда хорошо на людей влияет всего лишь обнадеживающая мысль, что работы может стать немного меньше. Белозеров прыснул, сдерживая смех. Валя же, устало улыбаясь и закатывая глаза, ответила: - Наш дядя Коля влез в непонятную перестрелку. Причем, к ведущим делам она никак не относится. - Это кто же такой смелый нападать с огнестрельным на опера при исполнении? - Сережа выпучил глаза. "Да это ты еще очень хорошо думаешь о наших согражданах, Сережа", - подумал про себя Ваня. - Пока они с Майским искали, откуда взялся яд, которым отравили Кузнецову, Круглов влез в чей-то тайник с героином. На нем, видимо, сработало какое-то подобие сигнализации, и через минуту выбежал мужчина азиатской наружности с ружьем наперевес и начал стрелять. "А, ну, может быть, не совсем наших сограждан". Белозеров был так увлечен рассказом, что даже не задумался, откуда Антонова все это знает. В отличие от Тихонова, который подозрительно покосился сначала на кабинет начальницы, затем на Валю. - Раз Галина Николаевна еще не закончила говорить с Николаем Петровичем, то кто рассказал все это тебе? Судмедэксперт и патологоанатом ФЭС в одном флаконе заговорщически улыбнулась, уже собираясь что-то сказать, как дверь перед их носом резко распахнулась. - Так, что здесь происходит? - строго и в упор спросила Рогозина. Ее прическа слегка сбилась, на белом воротничке рубашки виднелось маленькое пятнышко от кофе. Пришлось оставить интригующую историю от Вали на потом и подробно рассказывать начальству, к чему пришли великие умы ее подчиненных. - Отлично, - уже гораздо благодушнее ответила та, - Завтра же пошлю к участникам комиссии Майского, пусть опросит их, сколько успеет. - А что с Николаем Петровичем? - спросил Белозеров. Теперь настал черед Галины Николаевны бросать косые, но полные осуждения взгляды на Валю. - С Кругловым все в порядке. Пуля всего лишь зацепила его по косой, он утверждает, что там царапина. А теперь давайте вернемся к работе. Немного понуро и даже как-то обреченно труженики лаборатории направились к своим рабочим местам, и только Валя блеклой тенью скользнула в кабинет к Рогозиной. Оставалось понять, каким образом убийца проник в квартиру отравившейся Кузнецовой, как покинул её и кем в принципе приходился самой девушке. И это только середина дня. *** Не сказать, что Ваня очень любил, когда кто-то трогал его голову. Было что-то в этом… непривычное. Что-то, заставляющее его каждый раз вжимать голову в плечи и ежится, стремясь уйти из-под чьих-нибудь настырных посягательств, хотя ничего именно «неприятного» в этом Тихонов не видел. Однако, будто сговорившись, половина отдела так и норовила по-дружески или наставнически потрепать его вихры, превращая тем самым хаос его прически в еще большее безобразие. Парочку раз девчонки, забавы ради, втыкали ему в волосы маленькие перышки, распознать которые можно было бы только вблизи, из-за чего, с подачи Николая Петровича, за Ваней закрепилось прозвище «воробушек». Тихонов не особо был рад такому раскладу, однако, прекрасно помнил весьма мудрую фразу – «маленькая собачка до старости щенок». Наверное, именно такой маленькой собачонкой (или, скорее, птичкой) он и виделся своим коллегам. Только стоило отметить, что его голову трогали отнюдь не руки. И когда Ваня распахнул глаза, то уткнулся взглядом в бок Белозерова. - Ты что делаешь? Состроив вдумчивое выражение лица, Сергей продолжил водить транспортиром по голове Тихонова, но затем ответил: - Да вот примеряюсь, где удобнее было бы удобнее сделать надрез, чтобы снять скальп. Ваня ничего не понимал. - Зачем? Мужчина напротив сделался еще более задумчивым, прямо-таки поглощенным мыслями. - Такой гениальный мозг не должен существовать в настолько несовершенной оболочке, как человеческое тело. Вот если бы можно было его достать, и поместить в какой-нибудь компьютер… - А давай-ка придумывание сказочных мутантов мы оставим на ребят из Марвел, ну или там DC? – От греха и бредившего коллеги подальше, Ваня отодвинулся на стуле к другому концу стола, - А тебя просто на опыты сдадим, идет? - Да ну тебя, - Белозеров наигранно обижено сложил руки на груди, - Пока ты дрых, между прочим, нам от Круглова с Майским перепала пара коробок с обувью. - И с чего вдруг такая щедрость? – Парень покосился на ящики, стоящие возле входа, - Они что, в отместку тем узбекам их кладовку ограбили? Сергей только тяжко вздохнул. - Не поверишь, мой изобретательный друг – они сами все отдали. Точнее другие узбеки, в соседнем блоке. Первых то повязали, но на них только героин висит. А когда их соседи узнали, что один из их собратьев занимался как минимум продажей, как максимум – изготовлением рицина, то проводили ребят прямо до каморки нашего подозреваемого. - Ого, так у нас теперь есть подозреваемый? Белозеров, уже готовый торжественно сказать коллеге «возрадуйся и пляши», внезапно замолчал, обернувшись за спину. К лаборатории шел, а скорее даже наступал, Майский. В зимней куртке, в тяжелых ботинках с высокой подошвой, и выражением лица «уйди с дороги, а не то за-ши-бу». Парни переглянулись. - Как думаешь, самое время прятаться под стол? – Сонный Ванин мозг начал приходить в себя от увиденного, мигая красной лампочкой над вывеской «пиздец надвигается». Чувства чувствами, а инстинкт самосохранения никто не отменял. - Тебе – не думаю, - Сергей начал потихоньку пятиться к компьютеру, собираясь прикрыть себе креслом хотя бы спину, - Навряд ли он будет калечить юродивых. Мысленно перебирая варианты, чем бы таким не особо калечащим кинуть в коллегу, Ваня тоже сел на свое место. В принципе, решил он, рассчитаться с Белозеровым можно и потом. Если Майский никого из них с таким настроем не убьет. Мало ли, вдруг тот захочет таким образом отвести душу. - Я не понял, а какого черта вы нихрена не делаете? Краткость и лаконичность, кто бы сомневался. Дайте этому рокеру в погонах приз за самую искреннюю деловитость. - А мы, товарищ майор, как раз обсуждаем ваши подарки, - Ваня откатывается на стуле в сторону, разворачиваясь в сторону коробок, - Упакуем, ленточкой перевяжем и вуа-ля! Сюрпризы сотрудникам к Новому Году готовы! Сергей посмотрел на Ваню в упор - степень осознанности в глазах первого явно намеревалась закопаться куда-нибудь за плинтус. - Какие подарки? – Разлет бровей хмурится, взгляд становится чуточку яснее, но общий вид майора все равно требует одной-двух совсем не лишних чашечек кофе. Очевидно, не высыпался здесь не лишь один Тихонов. Ваня чувствует, что ходит по грани, что он дергает тигра за усы, кстати, не метафорические. Но войдя во вкус игры, остановиться уже не в силах. Потому что аура в отделении гнетущая, совсем не новогодняя, и даже лаборанты, обычно втихую дурачившиеся по возможности, в этот раз выглядят слишком замученными. Банально украсить помещения тоже никто еще не успел, из-за чего общая атмосфера получает минус 1000 очков. Тихонову это не нравится. Имея крайне унылую перспективу на зимние праздники, ему бы очень хотелось урвать хоть капельку веселья до них, в кругу давно знакомых и ставших родными коллег. Вот и берется Ваня поднимать общий моральный дух, пока на это еще хватает сил. Быть может, он их переоценивает, но не может позволить себе упустить шанс попробовать что-то исправить. Пробует втянуть в игру Белозерова, поворачиваясь к нему. Одному ему не справиться с этой горой мрачности под названием Май. Тот улавливает суть. - Которые вы так любезно принесли к нам в лабораторию час назад, - Сергей подъезжает на стуле к столу с коробками, беря из нее случайную пару, - Как думаешь, Вань, Шустову пойдут? - Не, - Тихонов театрально кривится, - Слишком скучные. Давай-ка лучше те красные макасины ему подгоним, а? Вон, в другой коробке сверху лежат, - Его коллега следует указке товарища, достает лакированную, но потертую, ярко-алую мужскую туфлю под фыркающее «М-да уж, точно пойдут». И пока происходила сия ломаная комедия «кому достанется самая клоунская обувь», эти двое даже успели найти пару, охарактеризованную как «Рогозиной вместо тапочек». А чем еще заниматься, когда работы по горло, а настроя ее выполнять не осталось ни на грамм? Однако кажется, Майский так не считал. Обычно (скорее, по возможности) сдерживающийся в отделе опер внезапно рассвирепел, в попытке не шататься от собственного ора ухватившись рукой за косяк прохода. - Вы что, ошалели тут?!? – Ваня, оглушенный чужим внезапным ревом, малодушно помолился за сохранность дверного каркаса, - Вам еще час назад привезли вещдоки, а вы сидите тут и лясы точите?! У нас два нераскрытых дела, труп и ни одного намека на зацепки! - Так мы ж по делу лясы точим! – Белозеров в примирительном жесте вскидывает руки, - Пока говорим, я вон, улики досматриваю… - «Улики он досматривает!» - То ли поняв, что сейчас выломает этот несчастный косяк, то ли не пожелав создавать больше свидетелей своей несдержанности, Майский делает шаг в лабораторию, с силой закрывая за собой дверь. Быть может, элемент интерьера он и спас (хотя кто знает, что с ним после такого хлопка произошло), но негласных зрителей привлек лишь сильнее. Ну, кто в здравом уме пропустит представление-почти-пантомиму, где за стеклянными стенами орет майор Сергей Майский? Самое забавное, что с его голосом неважно, открыта или закрыта дверь, слышно будет все равно, - Ты, умник, в процессе должен не ля-лякать, а вбивать полученные данные в базу! Мне что, учить лабораторных мышей, как по кнопкам клацать, так что ли?! Или ты ждешь, что кто-то будет работать вместо тебя? Ну так я быстро сейчас Рогозиной сообщу, что у нас один сотрудник пишет заявление об уходе по собственному желанию! Остатки веселья сошли с Белозерова, оставляя место смятению. Под тяжелым взглядом опера он взял коробки и отъехал к своему компьютеру, не желая более злить и так рассерженного, уставшего и не выспавшегося человека. Через отражение в экране монитора он послал Тихонову взгляд, говорящий «ну и херня происходит, Вань». А Ваня… Боялся Майского в такие моменты, чего уж врать. Как ни крути, но различать, где можно спокойно зубоскалить, и за это ничего не будет, а где лучше вовремя закрыть рот, он понимал (кто бы что ни говорил). Как понимал и то, что в любой момент Серега мог просто взять и воткнуть его в сугроб вниз головой. Однако оставлять подобные несправедливые обвинения (как ни крути, в одном деле намечалось продвижение, в коем Майский будет участвовать собственной персоной), Ваня ни за что не собирался. - Вообще-то, чтоб ты знал, в деле с поджогом мы нашли несколько зацепок, и Галина Николаевна сказала, что завтра пошлет кого-нибудь отработать эту версию. Это во-первых, - Если бы Ваня смотрел не в экран своего рабочего планшета, а в лицо собеседнику, то увидел бы, как судорожно у того дернулась бровь, - А во-вторых, вы ведь нашли каморку того, кто предположительно и варил этот рицин. Не зря ж Круглов под пули подставлялся. Вон, даже галоши этого ядовара нам принесли… От резко нависшего над ним Майского, схватившего рукой изголовье кресла, Ваня постарался отшатнуться. На деле же вышло только на голых рефлексах вжать голову в плечи. Следом раздался, как бы точнее выразиться, вкрадчивый рык, постепенно набиравший обороты. Парень ощутил себя тем самым дураком, который все-таки выдрал пару усов тигру. - «Во-первых», - Сегодня Серый бил все рекорды в передразнивании, - Не Круглов, а Николай Петрович, запомни это своими маленькими цифровыми мозгами. Во-вторых, - Произошло увеличение громкости на несколько единиц, - Ты глава компьютерного отдела, следовательно, пахать должен в пять раз больше, чем все твои подчиненные! А я почему-то не вижу, чтобы ты сейчас копал носом и выискивал того, кто грохнул Кузнецову. Молчать! – Рявкнул Майский и заодно встряхнул кресло, когда Ваня попытался что-то возразить. На самом деле, Тихонов уже отвык от того, что майор Весна повышает на него голос. Все чаще он слышал скорее похвалу, или суровую майскую поддержку в стиле «давай, Вань, крот наш внутрисетевой, придумай что-нибудь, ты ж шаришь». Но раньше, в самом начале, все было по-другому. То были времена, когда ФЭС только сформировался. Времена, когда Сергей позволял себе на весь отдел орать на хакера, отчитывая его за то, что Тихонов отвлекся от дела, или за показавшуюся ему медлительность. Времена, когда у Вани не было всей этой неразберихи на душе… - В-третьих, Тихонов, - Голос Майского снова стал тихим и рычащим вкрадчивым, - Не зли меня. Выполняй свою чертову работу и не выводи меня из себя! Почему-то быстро вернувшийся в отдел Лисицын снова мелькнул за стеклом. Наверное, он опять бежал к Рогозиной, или в буфет за кофе, но заметив небольшую толпу вокруг лаборатории, остановился. Остановился, чтобы тут же торопливо в нее войти, хлопая Майского по плечу. - Эй, эй! Серег, оставь Тихонова, - Костя потянул коллегу-опера на себя, заставляя того разогнуться и убрать руку с кресла, - Я конечно все понимаю, ты у нас мужик всем мужикам, одним дам тебе наверное мало, но если уж ты решил кого-то из парней зажимать, то делай это не работе, ладно? На такое заявление Майский выпучил глаза, на пару секунд перестав дышать от возмущения. Даже пару раз сжал и разжал кулаки, будто собираясь вмазать Лисицину. Но Тихонов уже не видел этого. Он в принципе не собирался больше смотреть на коллег. Как только Серый перестал над ним нависать, Ваня развернулся в кресле к экрану компьютера, забивая во вкладке базы данных ФИО Кузнецовой. Лучше уж еще раз прочитать досье на нее, чем… Чем смотреть в родное лицо, перекошенное злобой. Чем сидеть под этим прожигающим все нутро взглядом, приковывающим тебя к месту. Чем видеть, что он рядом, но все равно не иметь возможности прикоснуться. Чем быть так близко и так далеко одновременно. Меньше всего на свете Ване хотелось видеть откат в их взаимоотношении до того состояния, когда он и слово боялся сказать Сереге. Ведь он приложил столько сил, столько времени на то, чтобы хотя бы мысленно поставить себя рядом с бывшим майором ГРУ, который уж точно мальчишку двадцати четырех лет не воспринимал всерьез, пока не увидел, на что тот способен. Ведь даже шутки про «так, мальчик, не подслушивай старших», уже прекратились, и как страшно было шагнуть назад! Оттого и было обиднее, что в один момент Майский просто взял, и перечеркнул все старания Тихонова по налаживанию отношений. Как просто тот отмахнулся от нескольких лет, чего уж скромничать, дружбы, в момент вернув расстановку «вышестоящий-подчинённый». Наверное, Ваня слишком загоняется. Наверное, в чем-то даже Серега прав. Возможно, они все тут немного поехали в предпраздничной рабочей суете. Быть может, стоит просто выдохнуть и наконец-то раскрыть дело, чтобы окончательно не свихнуться. Но Тихонову больно. Он тоже устал, его нервы тоже на пределе, но он не позволяет себе срываться на ком бы то ни было, сохраняя трезвость рассудка. Он смотрел воспаленными глазами в монитор, скорее просто бегая взглядом по тексту, чем действительно в него вчитываясь. Где-то на фоне распинался Майский. - …Вы все тут со своими шуточками уже задрали. Вон, сидит один хрен ушастый, дошутился уже! Нет, ну вот нашли же время!... - Товарищ майор, - В лаборатории раздался ровный голос немного подзабытого всеми Белозерова, по интонации подозрительно напоминающий голос начальства, - Идите лучше поспите пару часов, что ли, а то вы на подчиненных начинаете срываться. Некрасиво как-то получается. Кажется, Серый хотел возмутиться, даже успел открыть ради этого рот. Который, впрочем, тут же нехотя захлопнул, так как поймал этот взгляд своего тезки. Взгляд, полный осуждения. Взгляд, говорящий «Ты ведь вроде не тупой, так что ж тебе все разъяснять приходится». И где-то в этот момент Майского отпустило. Либо понял, что ведет себя уже не компетентно, либо исчез запал, но дальнейшее метание взгляда Белозерова с Сереги на Тихонова тот встретил спокойно. Даже с некоторой досадой посмотрел в спину Ване, который, в прочем, уже надел наушники. Оба. *** Ближе к десяти вечера та часть сотрудников, что не разъехалась по домам, собралась в их импровизированной кухне. Было шумно, несмотря на всеобщую усталость, поэтому на притихшего в уголке стола Ваню мало кто обращал внимания. От настроя, появившегося после обнаружившихся зацепок, не осталось и следа. Хотелось то ли застрелиться, чтобы прекратить эти мучения души и тела, то ли слезно просить у Вали яду. Но, увы, первое было невозможно по причине отсутствия у Вани ствола, а второе по причине отсутствия Антоновой в отделе – она уже сидела дома, а на смену ей приехал Селиванов. А с ним сложнее, Борис Владимирович тот еще… крепкий орешек. Так что на фоне отвратительного настроения Ваню бесили все. Бесил Холодов, опять выходящий в ночную и громко прихлебывающий свой какао. Бесила Рита, вслух распекающая «двух козлов на проспекте, решившим устроить своим машинам французский поцелуй». Сильнее бесил Субботин, заливисто смеющийся над историей Власовой. Был, правда, еще и Круглов. А Николай Петрович... Вот он не бесил, он вызывал уважение и благодарность. Дядя Коля (или «папенька» как его прозвали в конторе) таскал на работу шоколадки, конфеты, баранки, сушки, сухари и прочую снедь, которой кормил засидевшихся лабораторных экспертов ФЭС. Еще с самых первых дней организации он приходил к ним с Танькой, когда они забывали про обеденный перерыв, и уводил на кухню, распаковывая бесконечные коробки, обертки, пакетики со сладостями к чаю. Это был их маленький ритуал, который они старались не пропускать, потому что в такие моменты чувствуешь себя действительно ребенком в гостях, когда тебе предлагают конфеты такие и эдакие, зефирки, мармеладки и крепкий сладкий чай. "Сладкое со сладким, Вань? А не слипнется ли?". И Танюшка улыбалась, и глаза ее прямо горели искорками, что Ваня не мог от них оторваться, тоже душой возвращаясь в беззаботное детство. Но по истечению перерыва Николай Петрович всегда сурово гнал их обратно на фронт работы, приговаривая что-то про лентяев и сладкоежек, но сквозь серьезный голос и седые усы нет-нет, да пробивалась улыбка. Вот и сейчас он сидел и улыбался, положив перебинтованную руку на стол. Ранение было несерьезным, но достаточно протяженным, поэтому Николай Петрович красовался полностью замотанным предплечьем. Ваня был уверен, что Валя выполняла процедуру со всей серьезностью и трепетом, так что на счет «папеньки» не переживал. И не удивился бы, оставь Антонова на лбу Круглова след от своей яркой помады, забавы ради и шутки для. Но несмотря на расслабленную вечернюю атмосферу, старший оперуполномоченный нет-нет, да кидал странные хмурые взгляды в пустоту соседнего коридора. Кого он там искал – Ваня не понял, сонным мозгом уже не соображая. Он лишь, сидя между Кругловым и стеной, медленно сполз головой по стене на руку, моментально засыпая. Чтобы проснуться непонятно через сколько времени на диване. Не то чтобы Ваня не привык на нем спать – в ФЭС уже многие знали, где именно ночевал Тихонов, если не уходил после смены домой. Скорее, возникал вопрос, кто его сюда переложил. Субботину потом руку жать или Селиванову? Точно не Рите, Рита при всей Ваниной комплекции таскать его кости все равно не будет. Да и унизительно было бы, носи на руках женщина молодого парня. За всеми этими полетами мысли Тихонов не сразу заметил, что возле стола возился Майский. Тот что-то наливал в кружки, попутно читая текст в телефоне, и вид имел при этом крайне задумчивый. На секунду Ване показалось, что он испытывает дежавю. Но, поразмыслив слегка отупевшим ото сна мозгом, Тихонов решает не замечать коллегу. Вот. Ваня был обижен, несправедливо оскорблен и слишком помят, чтобы с ним разговаривать. Если Майский считал, что старший программист будет у него мальчиком для битья на постоянной основе, то пусть обломится. Ване нормальные взаимоотношения нужны, а не все эти эмоциональные качели. И вообще, что этот горилла-переросток себе возомнил… - Просыпайся, камрад, а то чай остынет. Из размышлений Тихонов вынырнул лишь тогда, когда Майский уже сел рядом с ним на диван, попутно ставя одну из чашек рядом на невысокий столик. Ваня приподнялся на одном локте, чтобы понять, а что, собственно, происходит. - Да садись ты нормально, кружку ж неудобно держать будет, - Сережа слегка откидывает плед, укрывавший парня, чтобы дать тому нормально двигаться. Недоверчиво косясь, Ваня все-таки садится, натягивая ткань обратно, чисто подсознательно защищаясь от сидящего рядом Майского. - Что, семинар по нотациям еще окончен? – Ваня насторожено принимает из чужих рук кружку, наверное, в очередной раз совершая одну и ту же ошибку. В конце концов, преимущество ситуации было не у него. И, кажется, попадает во что-то важное. Иначе с чего бы Майскому так кривиться. - Мда, некрасиво с этим вышло, - Опер стыдливо (он, оказывается, так умеет?) отводит глаза, нервно сжимая кружку двумя руками. В этот момент Ване предоставляется возможность свободно любоваться профилем Сережи. Нет, не то чтобы он прямо намеренно это делает, взгляд сам падает на его лицо. По крайней мере, парень пытался себя в этом убедить, - Денек сегодня просто сумасшедший. Мы сначала с Петровичем по этому рынку находились, чуть не заблудились пару раз. А потом еще этот урод с этим обрезом… Кстати, - Майский заинтересованно смотрит на Ваню, - А ты как тогда про перестрелку узнал? Мы ведь тогда, считай, только приехали. Тихонов про себя возмутился. Они, значит «считай, только приехали», а Тихонов с Белозеровым «уже час не могли вещдоки осмотреть». Интересно получается, однако. - Валя рассказала, - Решив все же не усугублять ситуацию, Ваня промолчал о своих мыслях, ответив по существу, - Мы как раз надумали кое-что интересное по поводу дела с поджогом, и возле кабинета Рогозиной наткнулись на нее. - А, - Серому не потребовались дальнейшие объяснения, - Можешь не продолжать, я понял тебя. На кухне воцарилась тишина, иногда перебиваемая шумом с другого конца отдела. В вечернем освещении комнаты вся обстановка выглядела мягче, и каким-то образом, мягче выглядели человеческие чувства. По крайней мере, с каждым новым глотком чая Ванина обида сходила на нет, оставляя после себя какую-то иррациональную тоску. - Ты, - Подал голос Сережа, совершая на секунду эту заминку, - Ты прости Вань за сегодняшнее. - Было видно, как Майский обдумывал свои слова, явно стараясь подобрать верные, - На работе какая-то хрень происходит, дома тоже, вот и пошла пена через край… Немного подумав, Тихонов интересуется: - А что дома? - А, - Сергей расстроено машет рукой, - Это Сонька моя. Ее бесит, что на дворе середина января, а я не дома, не при ней, - На этих словах Тихонов искренне сочувствует обоим, так как прекрасно понимает что девушку, вынужденную сидеть в предновогодние дни без любимого человека, что Майского, сидящему на той же работе, что и сам Ваня, - Домой теперь поздно прихожу, она спит. Ухожу на работу, она спит. А среди дня мне приходят смс-ски с обвинениями, что я ее не люблю. «А вот я бы такого не писал», - подумал про себя Ваня. Но потом делает тяжкий вздох, принимая решение. - Ладно, - Ваня отставляет кружку подальше на столик, а затем протягивает руку Сереже, - Разжалобил. Мир так мир. Возможно, завтра Тихонов будет корить себя за то, что сдался так быстро, когда следовало бы помариновать майора Весну в его вине подольше. Но сейчас Ваня сонный, согретый, его ноги прижаты к горячей спине мужчины, и они оба чрезмерно устали от работы. Майский в ответ с секунду смотрит на протянутую ладонь, а затем улыбается и крепко пожимает ее, произнося, - Мир. *** Бонус: - А теперь вставай, нам ехать еще. - Какой такой ехать? - Вань, у тебя выходной завтра, и только не говори, что ты собирался опять здесь ночевать. - Мой диван – моя крепость. - Ага, а я сейчас, выходит, дракон, раз задницей на него уселся? Вставай, говорю, довезу тебя. - Если там опять будет вонять, я прилеплю тебе жвачку под сиденье. - Ага, разбежался, вандал! И ничего там не воняет сейчас, я Соню давно не подвозил. - М-гм… - Камрад, не спать! Или мне опять нести тебя? - В смысле опять? - Хочешь сказать, что ты за столом проснулся? Тогда мне придется тебя разочаровать. - Блять. - Вставай, кому говорю.