Жгучее пламя

      Когда догорает последняя свеча, двое любовников остаются в полной темноте. На ощупь, найдя свою одежду, судья одевается и старается привести себя в порядок, не произнеся ни слова. Так же тихо он ушел из камеры, на последок даже не взглянув на Эсмеральду.

***

      Ранним утром к спальне Клода уже прибежала служанка, держа в руках письмо. - Господин, Вам послание, - щебетала девушка скромной наружности. Возникало ощущение, что она одна из тех, кто раньше по каким-либо причинам сидел в их огромной темнице. - От кого? – Коротко отрезал мужчина, поправляя начищенные и отполированные кольца. С тех пор, как цыганку поместили под стражу, мужчина, наконец, стал высыпаться, сны больше не беспокоили его. - Оно от капитана стражи, мой господин. Просили передать его Вам как можно скорее, это очень важно. - Хорошо, заодно посмотрим, как работает новый капитан. А теперь проваливай, чтобы глаза мои тебя больше не видели! – Фролло выдернул письмецо из рук служанки и быстро открыл конверт. Внутри лежал пергамент, на котором от руки было написано только два слова. «Цыганка мертва».

***

      В голове всплыло все то, что судья успел провернуть со своей заточенной пташкой, он измазывал ее солью, издевался над ней с помощью горячего воска, но это все не должно было привести к ее гибели. Ничто из его действий не сокращало жизнь девушки, как ему казалось. Ее одеяло постоянно меняли, цыганку кормили хорошей едой, чуть ли не с его собственного стола. Что же погубило ее? Он не мог знать, но и приходить в темницу, дабы в последний раз взглянуть на жалкое и бездыханное тело ему не хотелось. Это испортило бы все его воспоминания о ней: о прекрасном голосе, красивом теле и ужасной национальности. Для него она должна была навсегда остаться живой и прекрасной. Да и к тому же, прошло всего около двух месяцев, как она была под его любезной опекой. С нее даже сняли те громоздкие кандалы, и пленная свободно перемещалась по своей небольшой комнатушке.       «Неблагодарная шавка… Готова на все, лишь бы сбежать от меня, да? Нет, моя драгоценная, я не дам тебе так просто упокоиться» - Но господин Фролло! Как я должен был понять, что ее нужно было оставить здесь? Я думал…- Оправдывался молодой капитан. По своей вине, он больше не сможет не то что служить Парижу, но и жить. - Стража! Схватить этого наглеца, заковать и увести в пыточную! И чтобы живым не выходил. Куда вы дели ее тело? Говори! Быстро! – Кричал мужчина. Его серые глаза исказила злость и ненависть. Как мог этот самодовольный червяк так просто выкинуть тело его игрушки? Теперь Клоду пришлось отправить пару человек на то, чтобы вытащить ее бездыханное и уже затвердевшее тело из своеобразной мусорки для трупов перед сжиганием.

***

      По приказу верховного судьи, тело цыганки было полностью очищено от следов разложения и замочено в концентрированном растворе соли. Это должно было законсервировать тело драгоценной и такой желанной цыганки навсегда. Ее кожа была полностью изуродована грызунами, что успели поесть труп, так что девушку полностью одели в то, что было на ней в момент поимки. Льняная плотная рубашка, корсет и прекрасная пурпурная юбка с небольшой нитью, украшенной золотистыми «монетами». Волосы были бережно сплетены в густую косу, дабы не закрывать лицо полностью. Контейнер с таким наполнением поставили в пыточной комнате, дабы показывать всем ее гостям, что с ними может случиться при неповиновении. - Милая моя девочка, что же пошло не так? Почему нельзя было просто стать моей маленькой игрушкой? Жила бы сейчас в самых лучших условиях, да я бы даже закрыл глаза на твое происхождение! Глупая женщина! Неужели умереть для тебя милее, чем прожить всю жизнь со мной?! – Клод с силой ударил по толстому стеклу контейнера, но девушка даже не вздрогнула. Ее изумрудные большие глаза были навсегда закрыты, а губы больше никогда не сомкнутся.       Существование тех безумно длинных месяцев убивали и разрушали Эсмеральду. Был Бог или нет, она молилась ему как своему спасителю, но никто ее так и не спас. Если бы Фролло позволил провести вскрытие, то он бы узнал, что девушка наглоталась мелких камней и грязи, тем самым, закупорила себе кишечник. С той минуты, как у нее появилась возможность двигать руками, она каждый день заставляла себя есть мелкий и твердый мусор под ногами, иногда даже ела пух из одеяла, дабы задохнуться им. И вот, когда ее цель была исполнена, ей все равно не дали уйти с миром. Теперь она безмолвное и тихое украшение пыточной комнаты, что так и не удалось сбежать на волю…