«дядя Томмо – не хуй сорочий»

— Слушай, ну, да кто кроме тебя-то, ёб! — Кто угодно. Мог бы и сам, например, пойти и отполировать ему яйца. Винсент вцепился в редеющие волосы и спрятал красную морду в локтях. — Да не могу я! – вместе с резким выдохом из его рта вылетел косяк. – Не стоит у этого болвана на дрищей выше полутора... полторах? полторы, блядь! Короче, он же спит и видит, как тебя натягивает, ну нахуя я-то ему сдался? Уязвлённый «полторахом», Томмо расплылся по спинке дивана и переложил языком сигарету справа налево. — Я умываю руки, Вин. Это моё последнее слово. Винни подобрал свою самокрутку и плюхнулся рядом. От предынсультного багрянца на его лице и следа не осталось, зато появилась елейная улыбка. — Томас, братишка, ты ж красавчик. Смекаешь ведь, что даже если б мы не о Келвине толковали, ты всё равно был бы единственным кандидатом? Томмо скромно опустил подбородок: — Я польщён, твоими бы устами да мёд пить. Но речь о Келвине, так? О широком, блядь, как бык, озабоченном арабе, который, как ты верно заметил, все мои почти метр семьдесят! глазами жрёт всякий раз, когда увидит... — Ну жрёт, да, жрёт! Но не в очко же тебе лезет! Томмо, сука, ты хоть понимаешь, какие бабки маячат на горизонте?! И это неиллюзорные бабки... На, почитай! Вин сунул другу под нос газетную вырезку, в которой сообщалось о краже артефакта, известного как Чаша Нантеоса. — «Была похищена из Национальной библиотеки Уэльса»... – вслух прочитал Томмо. – Ох ты, внушительная вещица: написано, что некоторые считают ее Граалем!.. «За достоверную информацию о местонахождении артефакта назначена награда в размере пятидесяти тысяч фунтов». Какому гению пришло в голову хранить её в библиотеке? — Да, тупицы, точняк. Её и спиздили-то не впервые! Видать, у книгочеев денег жопой жуй. Томмо ещё раз внимательно перечитал заметку: — А почему бы нам просто не навести на Дэна? Он вёрткий и со связями – отделается штрафом, а мы честно заберём свой полтишок. — Потому что эту рухлядь Дэну заказали! А заказчик – пиздец какой серьёзный тип. Заложим Китайца – заложим и этого чела, а мне остоебало уже получать по мудям от всякой блатоты. Винни прекрасно разбирался в тонкостях мимики всех своих друзей, поэтому быстро сообразил, что терзаемый сомнениями Томмо всё равно склоняется к отказу. — Тебя ж не просят жопу ему подставлять, правильно? – вкрадчиво сказал он. – Нацепи портки вот эти свои под кожу, пару пуговиц на груди расстегни... и скажи, ну, скажи таким голосом, как умеешь, короче: «Кэлвин...», прям «КЭлвин», сечёшь? «Кэлвин, а не попить ли нам чаю»... И всё, никакой порнухи! Как на первом свидании – с перчинкой, но в рамках приличия. — Чаю? Ты не шутишь? В разговор вклинился Эш: — А это вообще нормально, что мы Китайца Дэна грабим? Он же типа свой, нет? — Да свой-свой, конечно, блин, свой! – Винсент раздражённо дёрнул острыми плечами: лишние реплики давали Томмо слишком много времени на размышления. – Мы же потом его разограбим... Ну, в смысле, вернём же всё. В лучшем виде! Мы её почистим, натрём до блеска. Дэн ещё спасибо нам скажет. Она же пыльная небось, эта кружка... — Чаша, Винсент, – Томмо деловито взмахнул сигаретой, – это чаша. — Чаша-параша, какая разница? Пятьдесят кусков за неё отвалить готовы – вот, что главное! Мы такую детскую заебеним Джей-Джею, что они с Шуг, блин, опухнут! Ещё и пони подарим их мало́му на крестины. Или даже дракона... — Н-н... н-не бывает драконов. — Ну и хрен с ними, пони-то бывают! — И детскую мы ведь тоже мало́му сделаем? Н-н... нафига она Джей-Джею? — Чего, блин? Карди, ё-моё, ну конечно мало́му! — Просто ты так сказал: «заебеним Джей-Джею»... Винни нервно замахал руками, призывая Карди оставить, наконец, эту мыслительную цепочку. Он опустился на корты напротив Томмо и снизу вверх пытливо заглянул ему в глаза. — Подгоним карапузу лошадку, а? Ты прикинь, сколько радости ему будет, а тебе делов на полчаса. Но момент был всё-таки упущен. Томмо снова переложил во рту сигарету и капризно закинул ногу на ногу: — Карапузу та лошадь до какого бы то ни было полового органа – он будет гадить в штаны да грудь мусолить. — Так не всю же, бля, жизнь! Год-два... Потом он в неё влюбится просто! — За два года она сдохнет! Ты так говоришь, как будто Джей-Джею и Шуг помимо лошади забот хватать не будет. Или сам будешь за ней ухаживать? — А чё бы и нет? Я, блин, такую поняшку воспитаю – охуеешь! Томмо вальяжно выпустил дым из губ: — Флаг в руки. И всего-то тебе для этого надо с Келвином «чаю выпить». — Да не будь ты мудилой-то! Парни, ну скажите ему! Эш и Карди многозначительно переглянулись. — Вин, но Томмо же прав. Келвин его выебет и высушит, – Эш свёл брови домиком, – ещё и в кожаных штанах... Может, тогда лучше в скафандре идти или типа того? — У меня есть скафандр! — Какой в пизду скафандр, Карди?! Суть же в том, чтоб он его фасад видел, блин, заинтересованный... Келвин не семи пядей, конечно, но тоже ж человек – нужна натуральность, искренность там. Чтоб глаза горели! Скафандр, ёпта... Ладно, блин, сам пойду! И мальцу скажу потом, что дядя Томмо – хуй сорочий, палец о палец ради него не ударил. Томмо безропотно развел руками – дескать, что ж, беру камень на душу и готов с ним жить. В ответ на этот жест Винни исторг многоэтажную обсценную конструкцию, и в конце исступлённо прокричал: — Ну даже если он тебя оприходует – чё такого-то?! Вот мне есть что терять в этом смысле, а ты кого из себя строишь! — Принципы, – коротко ответил Томмо. – Я человек свободных взглядов, это правда. Откровенно говоря, совсем не Дева Мария. Но у меня есть принципы. И предпочтения, если кому-то интересно! Я могу вступить в... коитус, будучи при этом принимающей стороной, по дружбе или большой симпатии. Но ни то, ни другое нас с Келвином не связывает. — Так это ж как раз по дружбе! Я прошу, Эш и Карди вон умоляют... Джей-Джей не в курсе, но на то он и сюрприз! Мы-то твои друзья! И всё ещё далеко не факт, что до жопы вообще дело дойдет. — Нет. За пять тысяч я даже рисковать ею не готов. — А-а-ай, блядь, жучара ёбаный! – Винни разгорячённо потряс кулаками перед собой. – Кладу мои сверху – и твоя десятка! По рукам? Томмо задумчиво пожевал фильтр. Глаза его затянулись масляной поволокой: — Разве что ради Джей-Джея... — Само, блин, собой. Дава-ай, пройдоха, я уже вижу, что ты сам готов на кукан прыгать! Купишь фак-машину в свою ебораторию на колёсах. Винсент знал, куда и в какой момент следовало надавить. Услышав про фак-машину, для которой давно было освобождено место в фургоне, сердце и влажных мечтах, Томмо поднялся с дивана и сделал яростную глубокую затяжку. Затем он воздел к потолку указательный палец и важно произнёс: — Не корысти ради, но во имя будущего поколения, господа, я согласен. Как видишь, – тут он перевёл палец на грудь Винсента, – дядя Томмо не хуй сорочий. Вин ухмыльнулся и сделал вид, что собирается цапнуть его зубами. — И ещё, к твоему сведению: кожа – это слишком агрессивно для «первого свидания». Другое дело велюр, атлас или даже бархат – они флиртуют и заигрывают. — Я учту, если мне тоже захочется хуя келвиновского отведать... Эй-эй, да я пошутил, ты чё! Понял я! Всё, иди вписывать своё имя в легенды, а мы с пацанами займёмся планом. К семи чтоб был на месте! Томмо значительно хмыкнул и положил подушку, которой уже готов был нанести карающий удар. Когда он исчез за порогом, Эш озабоченно посмотрел на закрывшуюся дверь: — Вин, он же реально его порвёт. — Да с чего вы решили, чё за фиксация на рваном очке? — Ну... Я слышал, что у Келвина немногим меньше моего. Вин нахмурился: — В смысле «слышал»? На улицах, что ли, говорят? Хотя о твоей балде я реально слыхал и на улице... — Не, у врача как-то... Я сразу после Келвина зашёл, и доктор такой: «Везёт же на хуястых, друг за другом идут». — Ну так это фигура речи, Эшли! Не прям же «друг за другом», блин, не подряд. — Я был вторым записан. От начала приёма. Теперь и Винни серьёзно уставился на дверь. — Та-ак, – протянул он, – ну... ёпта, да у тебя в штанах объективно штанга от футбольных ворот, а «немногим меньше» – это чистая отсебятина. Короче, мы не можем знать наверняка. И вообще, чё ты раньше-то не сказал?! Эш потупил телячьи глаза: — К слову не пришлось. — Нихуя себе – «не пришлось»! Мы тут только и говорили, что о ебле в жопу! Блядь, Эш, ну ты олух!.. Печальную тишину, сопутствующую размышлениям о тяжёлой доле храброго друга, неожиданно нарушил Карди: — Может, отправить с ним Алана? — Нахера ему голубь-то? – с тоскливым недоумением отозвался Винни. – Очко им заткнуть, что ли? — На удачу. — На удачу, надеюсь, он догадается вазелин прихватить...