Влюбиться в монстра

… What am I supposed to do, but sink my teeth in you? I starve without you on my lips, I die without the taste of it What am I supposed to be when you sink your teeth in me? 'Cause I live for the way you move, I’d die without the taste of you The taste of you… © Reez feat. Dove Cameron — Taste Of You

— Может, мне оторвать ему голову? Это быстро и эффективно решило бы проблемы в вашей паре. И самое главное, ты останешься ни при чем. Тайлер подкрадывается из-за дерева к Уэнсдей сзади, касаясь горячей рукой её холодного запястья. Своим звериным чутьем он ощущает безумный ритм её сердца, которое сейчас колотится о стенки грудной клетки словно бешеное. Она не оборачивается ему навстречу, словно он этого недостоин, и старается сделать так, чтобы её голос звучал холодно и твёрдо сродни звону металла. — Опять твои звериные повадки, Тайлер? — Неужели тебе не нравится? — насмешливый шёпот раздаётся прямо над её ухом. Уэнсдей вся дрожит, и Тайлер с удовольствием смакует свое превосходство над ней, прижимая губы к мраморно-бледной шее. В следующий миг лезвие холодного кинжала упирается ему прямо в кадык. Слегка надавив, Уэнсдей с равнодушным лицом наблюдает за тем, как капля алой крови стекает по ключице юноши вниз, теряясь в складках рубашки, но в глубине души Тайлер знает нечто совершенно иное. Будь бы воля Уэнсдей послабее, она совершенно точно слизывала бы кровь с его тела целиком и полностью. — Как же сексуально ты выглядишь с оружием в руках! —Тайлер нагло ухмыляется ей, нарочито медленно облизывая пересохшие губы языком. Будь бы его воля, они бы давно поменялись местами и его язык уже оказался глубоко в её глотке. Уэнсдей смотрит на него как на сумасшедшего, её темные глаза встречаются взглядом с его ярко-голубыми и кажется, что даже сама тьма тонет в этом океане безумия напротив. — Если бы я был Ксавьером, то уже давно бы сделал тебя своей. — Хайд шепчет Аддамс эти слова, беззастенчиво обвивая рукой её талию и притягивая к себе. — Не хочешь проверить, насколько сильно я сейчас заведён? — Только если ты даёшь мне официальное разрешение отрезать тебе что-нибудь. Она пытается язвить, вести себя естественно, но Тайлер читает её как открытую книгу. Один молниеносный рывок определенно стоит содранной кожи на шее, но зато сейчас Уэнсдей крепко прижата к его телу и совершенно точно ощущает степень его желания. — Теперь-то ты мне веришь? Он безумно хочет опустить руки вниз и залезть ей под форму юбки, содрать рубашку с её тела и как следует сжать руками острую девичью грудь. И конечно, он бы сделал это в комнате Ксавьера на его кровати и простынях под аккомпанемент тихих стонов и просьб не останавливаться. Ох, он бы с ней порезвился! Уэнсдей дышит как испуганный зверёк, бегущий от хищника, тяжело и загнанно, словно она устала бороться с самой собой. Её едва слышный всхлип практически пробуждает в Тайлере что-то отдалённое сродни состраданию, и он поднимает руку, собираясь погладить её по волосам, чтобы в следующую секунду тихо зарычать от боли. Уэнсдей впивается губами и зубами в его израненную шею, слизывая кровь своим языком. Безжалостно, грубо, словно это наказание, а не извращенная ласка. Его голубые глаза темнеют в мгновение ока, из горла вырывается почти звериный рык, а напряжённые мышцы рук моментально рвут в клочья рукава рубашки, готовясь разодрать Уэнсдей горло, но та оказывается быстрее. — Это что… Наручники?.. Решила поиграть со мной в ролевые игры? — удивленно выдыхает Тайлер сквозь зубы. С тихим щелчком оковы сковывают его запястья, и Аддамс тут же делает шаг назад. Лицо её непроницаемо, как и всегда, лишь где-то на дне радужки горит ярким отблеском огонёк интереса. Или это ему лишь кажется? — А ты думал, что я отдамся тебе так просто? На твоих условиях? Хайд протестующе рычит, силясь обратиться снова, но как ни странно магический металл наручников дарит спасительное спокойствие, насильно удерживая монстра в оболочке человека. — Так-то лучше, мой маленький монстрик. — Уэнсдей победоносно усмехается краем губ, накидывая на оковы длинную цепь, а Тайлер мысленно клянётся себе задушить её подушкой во сне. Уже в который раз.

***

— Нравится быть на мне верхом, Аддамс? Ты только сними с меня наручники, и мы… — Заткнись, Тайлер. Впервые в голосе Уэнсдей звучит не показное равнодушие или приказ, а до мурашек пугающая апатия. Словно ей действительно все равно, вырежет ли он целую академию или будет послушно спать у её ног, словно ручной пёс. Уэнсдей кидает цепь в угол и медленно проходит в свою комнату. Полная луна с любопытством заглядывает внутрь, но хозяйка комнаты не обращает на это никакого внимания: лишь устало сворачивается калачиком на своей кровати, пока Тайлер садится в угол комнаты, глядя на неё. Уэнсдей повернута к нему спиной и, видимо, полностью забыла о его присутствии, раз на пол летит сначала чёрная куртка, потом униформа школы, а следом и футболка. Кажется, в Галпине вновь начинает пробуждаться что-то звериное, раз он не может оторвать взгляда от тела своей бывшей девушки. Конечно, он не готов дать стопроцентной гарантии, что не разорвёт её на части, но ведь рассчитывать на близость стоит, верно? Для чего ещё она надела на него эти наручники? — Надо решить, что с тобой делать. — Голос Уэнсдей поначалу звучит глухо из-под подушки, но как только она встаёт, чтобы подойти к нему, у Тайлера сразу исчезают все сомнения. — Решила меня подразнить? — кажется, даже его дыхание стало гораздо чаще при виде чёрного нижнего белья, так сильно обтягивающего её худую фигуру. — Что ж, тебе это удалось. Поздравляю. — Наручники не позволят тебе обратиться. — Дело не в них, Уэнсдей. Аддамс непонимающе хмурится и уже собирается повернуться к нему спиной, словно специально делая Тайлеру ещё хуже. — Когда я выпускал хайда наружу и убивал людей, то испытывал не только гнев или злость… — Ты думаешь, мне вообще может быть интересно, что ты испытывал в те моменты? —… Также это было своего рода сублимацией. — Даже слушать не хочу весь этот бред! — Поэтому стоишь передо мной в одном нижнем белье, сковав меня в наручники, которые не позволят обратиться? Обезвреженный магией Тайлер выглядит при этом совершенно беззащитно, но Уэнсдей знает, что это не так. Он не отводит от неё взгляда и практически не моргает, глядя в упор, словно бросая вызов. Даже находясь привязанным и полураздетым, сидящим на полу её комнаты, монстр в его обличье упорно пытается доминировать. Словно сомневаясь в её способности обуздать и приручить. — Думаешь, я не сломаю тебя, если захочу? — она бездумно подходит ближе, в разы сокращая расстояние между ними. Тайлер только этого и ждёт. Приподнимая руку, он гладит её по обнажённой щиколотке, насколько хватает длины цепи. Гладит, заводя руку все выше и неотрывно смотря в тёмные глаза Уэнсдей. Та практически не моргает и даже не дышит, когда его ладонь доходит до бедра и слегка сжимает его. — Я могу трогать тебя и в других местах, если снимешь с меня наручники. — Практически интимно обещает он, глядя на неё снизу вверх. Сейчас он преданный пёс на поводке, а она его хозяйка. Он монстр, а она изгой в обличье готической Барби. — Не посмеешь дёрнуться, — высокомерно отвечает Уэнсдей, и за одни эти слова Тайлер уже готов отшлепать её до красных полос на бледной коже. С чувством, с толком, с расстановкой, чтобы она плакала на его плече, умоляя взять её как можно жёстче. И конечно, Тайлер сделал бы это. — Спокойной ночи, маленький монстрик. Если бы ему позволили. Но… Не всегда стоит просить разрешения. Уэнсдей делает непростительную ошибку, поворачиваясь к нему спиной, как в тот же момент юноша встаёт на ноги. Цепь со звоном отрывается от батареи, а звено, которое соединяло наручники между собой, отцепляется, избавляя пленника от оков. В одно мгновение Тайлер оказывается у Аддамс за спиной, прижимая к себе за талию. Та вскрикивает от неожиданности, когда одна его рука сжимает её грудь сквозь ткань белья, а другая устраивается между ног. — Будешь продолжать отрицать, что ты этого не хочешь? — он возбужденно дышит прямо ей в ухо. Уэнсдей силится освободиться, но, когда ощущает, как пальцы Тайлера медленно сдвигают в сторону ткань девичьих трусов, втирая в промежность влагу, едва сдерживает стон. — Это называется насилие, Тайлер! — шипит Аддамс, пытаясь освободиться, и в тот же миг хайд делает шаг назад, отпуская её. — А по-моему, это провокация, Уэнсдей. Наручники никакие не магические, верно? Он видит, как напряжены её плечи, как тяжело опускается вниз для вдоха и выдоха грудь, как растрепались обычно аккуратные чёрные косички и как сзади пятнами покраснела шея. Она смущена или возбуждена? Или все одновременно? — Ты привязан ко мне, — хрипло и медленно начинает она. — По какой-то причине не причиняешь мне зла напрямую, следишь за мной, приходишь каждую ночь и… — Я люблю тебя. И хочу тебя. Пусть и в извращенной для монстра манере. Тайлер вновь подходит ближе, кладя свою ладонь на плечо Уэнсдей. На этот раз она не вздрагивает, но и не оборачивается назад, словно не до конца понимает, как ей реагировать на такой жест. — Я ни разу не врал о своих чувствах к тебе. Никогда. — Поэтому оставил меня гнить в том склепе с ножом в животе? — Я выполнял свой долг, детка. — Твой долг был убить меня? Наконец, она поворачивается к нему. В этот раз её лицо искажает гримаса боли и разочарования, а в глазах едва ли не стоят слезы. — Я хочу загладить свою вину, — Тайлер гладит её по щеке, неотрывно глядя в темноту глаз прямо перед собой. — Ты позволишь мне это сделать? Аддамс не успевает ответить, когда хайд делает шаг вперёд и целует её. Только в этот раз иначе. Он это чувствует. Теперь все будет иначе.

***

Кажется, будто сама земля разверзлась под ногами Уэнсдей и готова её поглотить, чтобы утянуть в ад, раз она так охотно отвечает на поцелуй монстра, пытавшегося убить её. Это не похоже ни на что из того, что у них было раньше. Наверное, потому что Тайлер буквально впечатывает её в ближайшую стену, отчаянно кусая за нижнюю губу. Уэнсдей сдавленно стонет от ощущения его языка на своих губах, и монстр напротив торжествует: вкус её крови сладок ровно настолько, насколько он этого ожидал. Их языки сплетаются между собой, и все-таки Тайлер побеждает, раз засовывает свой так глубоко, что касается кончиком её неба. Он побеждает, когда стягивает с неё нижнее белье и касается руками везде, где только может дотянуться. И касается именно так, как и обещал. Он сжимает её грудь руками, массируя затвердевшие соски, а затем опускает голову и посасывает их губами по очереди. Уэнсдей не хочется, чтобы Тайлер останавливался. Она чувствует, как намокает ещё больше, когда его пальцы массируют влажный вход, когда его пальцы по одному входят в неё, а зубы кусают мочку уха. — Ты хочешь взять меня прямо сейчас? — шепчет она ему в губы очевидный вопрос. — А когда кончишь, не превратишься в хайда и не оторвешь мне… — Заткнись, Уэнсдей. Он заставляет её замолкнуть поцелуем. Долгим и сладким словно патока, пока Аддамс поглаживает его ниже пояса, раскатывая по всей длине защиту. Назло ей он впивается в бледную шею девушки едва ли не клыками, оставляя багровые следы сквозь сдавленные шипение и ругательства. Но Тайлеру все равно, он должен пометить свою бывшую девушку. В конце концов, зверь так и делает: метит территорию. Уэнсдей уже находится за пределами экстаза и боли, когда Тайлер приподнимает её за бедра и легонько толкается вперёд. А затем резко. Она едва ли не кричит от боли, а монстр напротив рычит от удовольствия, насаживая на себя полностью. В начале Уэнсдей задыхается от ощущения того, как все горит внутри, но, когда Тайлер внезапно даже для себя сбрасывает темп, словно давая прочувствовать себя в ней, с её губ срывается громкий стон. Он держит её крепко за бедра и неторопливо вбивается в податливое девичье тело, доводя его до исступления. — В тебе так хорошо! — Тайлер выдыхает ей это признание куда-то в шею и буквально чувствует сквозь резину, как с каждым толчком внутри становится все жарче. Уэнсдей закрывает глаза, отдаваясь своим ощущениям, а затем вскрикивает, когда толчки становятся грубее и быстрее. Инстинктивно она сжимает Тайлера изнутри, уже подходя к краю, и от этого ему буквально сносит крышу. Он кусает ее за соски, пока она до крови впивается ногтями в его плечо. Подгоняет пятками скрещенных за его спиной лодыжек, словно жеребца. Зверь в голове Тайлера уже пытается освободиться, хватая Уэнсдей на руки и относя к кровати. Она уже не видит его лица, когда он ставит её на четвереньки и берет сзади несколько раз. Не нежничая, срывая с губ всхлипы и мольбы, доводя до края и заставляя её кончить несколько раз. Уэнсдей уже не знает, чего она просит, когда Тайлер наконец разворачивает её лицом к себе и целует абсолютно развязно и пошло. Он полностью в ней, его пальцы доводят её до разрядки. Благо, её глаза закрыты, ведь наверняка его лицо сейчас уже стало ликом хайда, но от осознания того, что он в облике монстра делает это с девушкой своей мечты, бьёт в голову не хуже самого крепкого забористого алкоголя. Он шепчет ей на ухо всякие пошлости, и, наконец, звук шлепков сменяет почти синхронный стон. Тайлер на мгновение замирает, чтобы выйти наружу из ее тела. Он не уверен, что превратился обратно в человека, и пока глаза Уэнсдей закрыты, он опускается вниз и касается языком её промежности, чтобы почувствовать её пальцы в своих волосах и понять, что все делает правильно. Этой ночью он заставит её забыть обо всех предрассудках.

***

Уэнсдей сладко спит, и в свете луны она кажется Тайлеру самой прекрасной готической Барби на свете. Он целует в лоб, мягко гладит по обнажённому белоснежному плечу и никоим образом не обращает внимание на расцветающие багровым цветом синяки на шее и ключицах. Ведь ей нравилась его сила, она сама просила его не останавливаться, когда он сжимал ее в своих объятиях до взаимного потемнения в глазах. На губах Тайлера расцветает дьявольская ухмылка, когда он бесцеремонно ласкает её спящую между ног и срывает с губ едва слышный стон. С Уэнсдей можно заниматься этим бесконечно. И это хорошо. Ведь хайд голоден всегда. Даже когда спит.