Сорок дней

      Ночью в голове всплывают отрывки разных моментов и диалогов со многими, а Лизу знатно охватывают триггеры с некоторых. Панические атаки не к лучшему исходу ведут, и тревожность, которая смешивается с каждой секундой всё больше и больше со страхом очень сильно мешает и пугает.       Ей хочется испариться. По щелчку пальцев: щёлк и она исчезнет. Но, к сожалению, это невозможно.       Сложно дышать, сердцебиение становится чаще, ладони потеют, руки трясутся и лицо краснеет; она уже стала визуально помидором в буквальном смысле.       Вертя головой то в лево, то в право, Лиза старается найти выход из ситуации. Даже сейчас совсем чуть-чуть её голова работает и она пытается успокоить саму себя, но её только больше охватывает страх, когда думает, вспоминая всё.       По дороге в ванную, она несколько раз прислоняется к стене, дабы не упасть, а когда доходит, быстро включает кран и умывает лицо холодной водой. Она глядит в зеркало и замечает дрожь, которую не может хорошо скрывать: но от кого же скрывать, если никто за ней не наблюдает? Она сама не знает. По привычке.       Опираясь о раковину, девушка не падает и смотрит дальше на себя. Мокрые от слёз щёки и красные глаза от того, сколько раз та их потирала.       Она не успела и заметить, как Кристина встала и явилась здесь. Наверное, пришла на шум; хотя, сама Лиза не слышала от себя звука: наверное, из-за того, что ей уши заложило во время происходящего. Индиго чувствует на себе взгляд и поворачивает голову, глядя на Крис, с ужасом косящую на неё. Та же аккуратно и медленно подходит к ней, беря за локоть.       — Что с тобой? — заглядывает в глаза.       — М-мне плохо стало, — чуть заикается, и это достаточно нормально для того, что с ней происходит этой ночью. Шмыгая носом, она левой рукой примыкает к Захаровой, а та помогает: ведёт на выход и доводит до комнаты, укладывая на кровать.       — Мне кажется, я утону в реках, где нет ничего, — зачем-то озвучивает свои мысли вслух Лиза. Несвязно с тем, что было: наверное, начался какой-то бред. Кристина прислоняется к Андрющенко и шепчет:       — Всё нормально, слышишь? Я с тобой. Ты справишься. Расскажи, почему тебе стало плохо? — интересуется. Вкрадчиво и осторожно.       — Мне страшно, просто… просто страшно, — вроде глядит на Кристину, но в то же время нет. Словно думает о чём-то, а говорит о другом и смотрит в пустоту расфокусированным взглядом.       — Хорошо, — она решила не лезть в душу, — всё будет хорошо.       И сама того не замечая, оставляет лёгкий поцелуй на лбу у девушки и приглаживает волосы, как бы успокаивая, после чего отходит и отправляется на кухню.       «А вдруг, это происходило из раза в раз, когда меня не было?», — чувство вины успело и её поглотить в своём мраке.       Она просто делает чай. Ночью всегда успокаивал именно чай, а потому решила сделать его и себе, и Лизе. Может, станет чуть легче. Ночь и так выдалась тяжёлой для Индиго, она её понимает абсолютно и сочувствует ей.       Кристина несёт кружку чая в комнату и видит Лизу уже спящей. Вздыхает, с теплотой глядя: напомнило о том времени, когда-то кто-то из них болел и они лечили, заботились о друг друге.       Поставив на стол кружку и понимая, что Лиза уже вряд ли чай выпьет, она замечает свои духи с ароматом ванили на этом же столе. Воспоминания нахлынули, и она решается брызнуть на себя пару раз из них; вдыхая запах, девушка улыбается поневоле. Уголки её губ сами ползут вверх.       Вздохнув, шумахер идёт к тумбочке и ищет в своих вещах блокнот: очень важный предмет, в котором была даже записана причина их ссоры до того момента, как они вообще сумели её создать между ними.       Найдя его, она идёт к столу и садится за него. Кристина быстро листает страницы и натыкается на ту самую злосчастную страничку. Около блокнота всегда была прикреплена ручка, идущая в комплекте, а поэтому она берёт её и начинает грызть — это привычка, а ещё читать при свете включённой лампочки.       «План:       1. Выбор нужной песни с помощью Леры.       2. Написать стих с помощью Насти.       3. Сделать необычные фотографии себя (не знаю с чьей помощью. Разберусь позже)».       Последний пункт обошёлся не без заморочек, вот и причина. Эти фотографии были сняты в нижнем белье в присутствии «фотографа» — непрофессионального, это была просто их подруга Кира, что захотела помочь.       В голову Кристины приходит мысль: те самые фотки, которые тогда сделала Кира могут послужить как доказательство, что ничего не было, а также стоит показать Лизе блокнот. Может, положить на видное место, чтобы у неё заиграл интерес… нет. Она не сделает этого, ведь не берёт её вещи и не читает что-то личное. После первого разговора о личном пространстве они обе не трогают то, что не пренадлежит по факту им.       После размышления об этом, она щёлкает ручкой и принимается писать на обложке блокнота, что белого цвета.       «Лиза, прочитай».       И начинает вырывать ненужные листы, после чего пишет на странице с планом:       «В тот день на вечеринке выполнялся самый последний пункт снизу», — и смайлик улыбающийся в конце с двоеточием и скобкой.       После выполненных действий Крис закрывает блокнот, оставляя его на столе, как и нетронутую кружку с чаем и выключает лампочку, отправляясь спать в постель. Завтра, а точнее, уже сегодня, ибо час ночи, должен выдаться тяжёлым. По крайней мере, что-то внутри так ей подсказывает.       Кристина ворочается в постели и переворачивается с бока на другой, стараясь уснуть. Конечно, сна не было ни в одном глазу и она думала лишь о том, правильные ли её действия, которые она совершила около пятнадцати минут назад. Сюрприз будет испорченным и та узнает обо всём заранее. Хотя это, всё-таки, того стоит.