Lost cherry

"я люблю тебя" – единственное, что я готова слышать только из твоих уст. Лизе мурашками по спине открытость Киры. Лизе до головокружения ее вездесущность. До расширенных зрачков жаркие взгляды и будоражащая мимика. И руки от касаний мимолетных почему-то трясутся. Сначала - зачем так близко? Зачем так ярко? Зачем так открыто? Кира - буквально скрежет ногтей по грифельной доске для Андрющенко. Вода, неприятно затекающая в уши при принятии прохладного душа. Палящее солнце летом по неприкрытой голове. А дальше сердце стучит сильнее, стоит почувствовать на тыльной стороне ладони случайное прикосновение чужих пальцев, услышать наводящие вопросы, задаваемые с интересом и трепетом. Это всё ещё неправильно, но уже более знакомо - ошибка дважды становится новой правильностью. Порыву противиться, лишь по привычке следует, отодвигаясь. Тут уже появляется новая игра - искать всюду тёплую ржавчину чужого взгляда, высекающего искру о собственный. Горячо-холодно от этих детских развлечений. До хихиканья приятно. И всё ещё странно. У Лизы никто не спрашивает - ее окунают с головой в унитаз интрижек не давая воздуха набрать. Топят, призывая ответить на инициативу, и словно бьют по щекам, пытаясь разбудить чувства. Если останутся синяки, Кира точно не виновата, у Киры алиби имеется, она — похитительница сердец. Лизе не остаётся выбора, ведется. Курить - это в каком-то смысле искусство, это можно делать красиво и даже если это плохо, то есть люди, которым это к лицу, которых представить без сигареты трудно. Вот и Кира, это тот самый человек, которому это идёт, так многие выражаются. В пижамке лёгенькой прохладно, на улице трепетно шуршат деревья, где-то храпит охранник, а где-то Амина издаёт китовые звуки, похожие на храп, и тихо неистово, каждый звук хранит свою осторожность, даже трасса оживлённая сейчас спит мёртвым сном и лишь где-то далеко едет грузовик, который моет дороги. Пахло чем-то неизвестным, пугающим, похоже на запах предстоящих проблем от того, чем она занимается сейчас и до этого ей сказали насчёт поведения немного - ожидаемо, ведь большее внимание уделили дерущимся девочкам, акцент сделали на огромном количестве травм не только коллективу, но и невинным пострадавшим. Для пацанки Кира сделала мало, пусть и выпила чуть больше одного бокала, но не все леди соблюдают таково правило, что уж ожидать от дам, что улицей воспитаны. Лиза заворачивается в одеяло с головой и к стенке ближе двигается, стараясь заснуть как можно скорее. Не уснула, конечно же. Не уснула, пока все болтали, не уснула, когда все улеглись и не уснула, когда сверху спустились и поспешили комнату покинуть. Наплевала бы она на это, если бы это была бы та же Пчелка? Да. Но это не она, это Медведева. Кира – это не про поцелуи, которые размазываются ярким блеском для губ и едкими холодными мурашками. Лизе подобное давно не нравится. Кира – это про хрупкую нежность, тонкие пальцы и необычное, но не отталкивающее внимание. С Кирой приятно, с Кирой хорошо, Кира ей нравится, пусть она и девушка. Брюнетка не может контролировать то, от чего у нее трепещет сердце, но даже если бы могла, всё равно бы выбрала кареглазую одноклассницу с вечно собранными платиновыми волосами. Кажется, она с самого начала была обречена пасть жертвой харизмы блондинки, ведь до колик в животе хохотать над тупейшим анекдотом, который слышала уже десять раз от родственников на застольях, для Лизы непривычно, но она всё равно в три погибели складывается, чем вызывает довольную улыбку на чужом лице. Рядом так же гогочет Юля, отчего Андрющенко в миг становится серьезной и оборачивается на девушку – шутка, вообще-то, не ей предназначалась. Даже сейчас девушка не может понять, что ей повело и заставило подскочить с кровати, побежать вслед за нарушительницей. На ней лишь «пижама» и тапочки мягкие, ничего сверху не накинула, лишь бы из виду не потерять то, ради чего она сбегает из тёплого дома. — если звезды зажигают – значит – это кому-нибудь нужно? значит – кто-то хочет, чтобы они были? — устало улыбается Лиза, цитируя Маяковского, и подойдя ближе, голову на чужое плечо мягко опускает. Та хлюпает носом и взгляд поднимает, с легкой улыбкой чужое лицо рассматривая. Быть одиноким - круто, чтобы там другие не говорили, как бы там женатые не распинались, всё равно это останется фактом. Но одиночеству суждено быть нарушенным, в пространство платиноволосой влезает Лиза, кладя свою голову на плечо, а старшая даже не вздрагивает, словно чувствуя что это должно было произойти. Блондинка дым выдыхает, вглядываясь в свинцовое небо с просветом на звёзды, они не менее красивее Андрющенко, да и луна жёлтая, старая, блином свисающая с неба тоже весьма не дурно на небосклоне выглядит, она в речке отражается и расплывается, но тут реки нет, очень жаль, нельзя увидеть плескающихся рыб на лунном свете, плывущие лодки-облака и сырную луну в середине, которая на волнах дребезжит вся от малейшего постороннего движения, от ветра. Никакой романтики в огромном дворе, где из природы только деревья, неестественно выстриженные под идеально ровные фигуры. Для старшей вся атмосфера какая-то непонятная, вроде как и комфортно, а посмотреть с другой стороны - скомкано всё, да и всё шоу она всегда считала сплошной постановкой состоящей из дурачков-актёров, к слову - она продолжает в это верить и думает, что все здесь актёры и лишь ей не выдали её сценарий со словами - это ощущается именно так. Блондинка отдалена от подобных реалити шоу, по телевизору она никогда их не смотрела, переключая на канал с русским фильмом и дурацкими фразами суеверными, самовнушительные. — Я так и знала, что ты покурить вышла — мягкая улыбка, она совсем не осуждает и не хочет как-то постебать, просто дружелюбно может составить компанию в эту бессонную ночь. Андрющенко прекрасно понимает, что от преподавателей потом обоим влетит. Дело в том, что Кира – вишневое мороженое приторное, которое хочется не кусать, а подождать, пока подтает, и слизывать по капле, вкусом наслаждаясь. Так что если получать пизды, то вместе и Лиза совершенно не против получить чёрную ленту за эту промашку, ведь поперёк своего сердца не пойдёшь и если оно тянется к блондинке, Лиза хоть на край света побежит. Младшая в сторону отходит, подальше, дабы сигаретами вонючими не пропахла и наблюдает за тем, как в легкие новая порция наркотика поступает. Выглядит ахуенно, особенно под этим тусклым лунным светом. Кира затяжку делает и смотрит на младшую неодобрительно как-то, словно сама правило не нарушила. – в курсе, что за такое наказать могут? – девушка о стену здания опирается, потирая глаза ладонями. На сердце какая-то тяжесть, не от вида Индиго, а просто, с непривычки. Кажется здесь ей делать нечего - опять обожглась и поторопилась с действиями, когда подавала анкету сюда, когда по совету подруги заполнила её на сайте, смеясь ещё что это всё бредовая шутка, и её даже не рассмотрят, а даже если рассмотрят - будет поздно. На деле она до сих пор не верит что оказалась тут, среди людей с реальными проблемами и травмами, которые тут вправду по делу, а не просто так. Не то чтобы у Киры проблем нет, просто услышав некоторые истории других - её кажутся уже не настолько страшными, нагнетающими. Сигарета кажется нереально долгой, настолько, что даже тянуть её становится тяжелее, да и желания докуривать её так какового нет. — Знаешь, я представляю себя в финале в длинном.. красном платье, на высоком каблуке, с длинными волосами. Уверена, так я выглядела бы куда симпатичнее — на выдохе с губ срывается и глаза в пол опускает, не замечая потерянности на лице Андрющенко. Та словно мнётся, продолжать боится. — Для меня ты и так очень.. очень красивая — тихо, практически шепотом цедит брюнетка, камешки ногой от себя отбрасывая. Чуть за полночь, каменная стена приятно холодит затылок, освобождая от ненужных мыслей о предстоящем долгом пути, если конечно, не выпрут в ближайшее время. Зато сейчас целых два выходных, за которые можно спокойно подготовить себя к предстоящему ужасу. Медведева улыбается, демонстративно крутя в руках бычок и выдыхая дым в другую сторону — Если ты так и вправду считаешь, я могу доставить тебе нереальное удовольствие с твоего разрешения, тебе стоит только подозвать, — кряхтит блондинка, поглаживая затылок. У Лизы в каждый колкий момент сердце колотится нереально, потому что ей тоже, может, хочется потрогать Киру там, где не разрешено, хочется подкатить как-нибудь пошленько, но она же держится как-то. Не получается. А Кира почему-то ничего не боится и не смущается. Может, замечает, что Лиза, как бы не выебывается, один хуй — смотрит на нее своими влюбленными глазами. Правильного ответа нет, потому что все это неправильно, и она, вообще-то, сейчас умрет от остановки сердца. Снова щеки красные, явно не от холода, снова язык заплетается и мысли путаются. Невозможно сформулировать мысль правильно, когда над таким подшучивают и при этом не знаешь, точно ли это шутка. Сигарета в чужих пальцах тлеет, пеплом осыпаясь на мокрую землю — почти превратившуюся в слякоть. Лизино сердце сейчас тоже — слякоть и мёрзлые льдинки, напоминающие о близкой зиме. Табак по запаху горчит — непривычно. Со сладким кальяном — ягодной тройкой — который вечно ее друзья посасывают, не сравнится. Но Андрющенко всё равно упрямо на месте остаётся, наблюдая за тем, как с каждой затяжкой сигарета все ближе к фильтру. Хочу сброситься с ближайшего моста, а так всё в порядке. Жаль только, на замену разбитому сердцу новое уже не купишь. Но уже плевать, потому что на трепетное «кажется, я в тебя влюбилась» сердце отзывается горьким таким — «надеюсь, тебе кажется». Посмеяться на это неловко вдогонку, пока внутри на куски сыпешься. Страшно получить усмешку, ведь это и вправду глупым кажется. И вправду глупо то, что Лиза бегает за ней как маленький котёнок, хотя они чужие друг другу. Дура ты, Лиза, если думала, мол, пару раз пофлиртуешь с ней и она твоя. Если правда на что-то рассчитывала, то нужно было сначала понять, что Кире, скорее всего, отношения никакие не нужны. Отношения ей не нужны, но рискнуть всё равно захотелось. Захотелось почувствовать себя слабой в чужих руках, которые к себе прижимают так трепетно, но в тоже время и крепко — словно это не просто на одну ночь. Захотелось почувствовать, каково это, когда просыпаешься вместе с кем-то, выходишь с ним на балкон, пока он курит, выдыхая клубы дыма тебе в лицо, и не чувствуешь себя больше одинокой. Ты слишком притягивающая, — лучше бы молчала тогда, потому что слова эти горячим глинтвейном по нутру разливаются, кисло-сладким апельсином оседая на языке. Потому что слова эти — кисло-сладкий обман с ароматом корицы. Сигарета заканчивается на горьком послевкусии и вишневой сладости на губах. Девушка тушит сигарету об стену, пряча окурок в карман и пиная подальше близко лежащий камень, будто он злостный обидчик, нарушитель, которого срочно нужно наказать. Она чуть приближается, лицо останавливая в паре сантиметрах, спрашивая сначала разрешения взглядом, а потом руку поверх талии кладя, выдыхая и прижимая чужое тело к стене холодной. Их что-то объединяет, но это «что-то», наверное только проект, только это шоу, и жаль что удалось познакомиться здесь, при таких обстоятельствах, а не в более логичном месте, по типу бара. Нет, Лизу встретить логично было бы не в баре, а в библиотеке какой-нибудь, в которую блондинка не ногой, ей ведь там неинтересно, для неё книги это то, что можно почитать пока интернета нет, что забьёт время пока скучно. Индиго это персона, которую клубы не привлекают своими шумом, песнями орущими во всю, а Кира - противоположность, тёмная сторона светленькой девочки, хорошенькой и милой, такой как Андрющенко. Но как там озвучивали - противоположности притягивают, верно? Шатенка пахнет прохладой, серостью, унылым осенним днём, к слову - Кире осень до дрожи в коленях нравится, а Лиза куда больше. Губы у неё полосочкой тонкой, привлекающие, их хочется коснуться, да, именно своими устами. Медведева награждает Елизавету девственным поцелуем, без языка, просто соприкосновение, с чувствами, тонко и чётко, как в первый раз, зная что ничего не нарушает. От неё сто пудов пасёт дымом сигаретным и перебивает этот аромат лишь стойкий одеколон с четким запахом вишни из дома принесённого, родного , – я не зайду дальше, нам нужно идти, а то замёрзнешь ещё, Индиго, – тянет за руку старшая, протаскивая в помещение, передвигаясь бесшумно. Девушки как малолетки, родителей боящиеся, что в щёчку уже на протяжении года целуются и дальше обнимашек не заходят. Их первый поцелуй сладкий со вкусом вишневого чапмана, лежащего в чужом кармане. Их первый поцелуй — попытка спасти(сь) и забыть(ся). Губы у Киры нереальные: мягкие, чуть-чуть сухие, а ладони широкие и тёплые, они обнимают крепко, желая впитать в себя. В Медведевой легко утонуть, потому что сама она — как бескрайний широкий океан, местами тихий и спокойный, а местами бушующий и грозящийся погубить. Лизе, вообще-то, не страшно. Она бы в открытую ей сказала: «ты мой личный пиздец». И это бы звучало удивительно правильно. Ну, а вообще-то всё начинается не с этого. Всё начинается с встречи у барной стойки, громких криков и четкого запаха алкоголя. Но при этом, из головы все равно не выходит, что у нее милая причёска. И она в целом милая.