кошмар, именуемый реальностью

*****

— Боже, I.N такой милый! Вы только посмотрите на щёчки. — I.N поправился? Или это одежда плохо подобрана? — Мне кажется, я трачу жизнь впустую, когда сравниваю себя с I.N. Он такой молодой и такой успешный! — Голос Чонина действительно неплох, но, мне кажется, над хореографией ему стоит поработать. — Baby bread!!! Его ямочки — просто нечто. — В этот раз у Чонина много партий. Даже не знаю, хорошо это или плохо… Чонин лежал под одеялом в полной темноте и в сотый раз за эту неделю листал комментарии под последним выпущенным клипом. По его щекам непроизвольно катились слёзы. От каждого прочитанного комментария про себя его сердце всё больше и больше разбивалось. Он знал, что Стэй любят его, но… Почему ему было так больно? Буквально каждый второй положительный комментарий про него был о том, какой он милый и молодой, какие у него пухлые щёки. Он чувствовал себя ребёнком, чёрт возьми. Он и так самый младший в группе, каждый мембер буквально пытался нянчиться с ним, словно ему лет пять. Иногда Чонину действительно нравилось внимание, которое ему уделяли; ему нравились объятия, пусть он и не всегда на них отвечал, пытаясь отвертеться. Но в последнее время всего этого стало слишком много. Ему начало казаться, что он задыхается, когда кто-то обнимает его. А Хёнджин — самый худший. Нет, ну, в смысле… Хёнджин идеален как танцор, как айдол, как человек. Но, чёрт, он такой прилипчивый. Такое ощущение, словно он и дня прожить не может без сюсюканья с ним. Порой это действительно раздражало. «I.N поправился?» «Вы только посмотрите на его щёчки». Последние месяцы он и так сидел на бесконечных диетах. Да и сейчас он по-прежнему придерживался достаточно строгого режима питания. Но, видимо, этого было недостаточно. Чонин был уверен, что если скинет ещё пару килограммов, то будет выглядеть лучше и станет получать меньше комментариев про эти грëбаные щёки, тело и возраст. Раньше это его совсем не беспокоило, даже наоборот… Он считал это милым? Он делал сотню фоток, где его палец касался ямочки на щеке, он называл себя тем глупым прозвищем… Теперь всё это казалось ему таким нелепым. Ему было тошно от этого образа. Он хотел быть лучше. Он хотел казаться сильнее, взрослее и красивее… Как его хёны. Чонин тихо всхлипнул и скинул с себя одеало. Он сел на кровати и схватился рукой за голову. Сколько он так провалялся? Голова была невероятно тяжёлой, а глаза щипало от выплаканных слёз. Он посмотрел на огромный будильник, стоящий на тумбочке Джисона. 3:44 Чёрт. Чонин чувствовал себя невероятно вялым и уставшим, но при этом был уверен, что не уснёт. В голове было слишком много мыслей. Все они крутились с такой скоростью, что ему казалось, что его мозг вот-вот взорвётся от передоза информацией. Ему пора было завязывать с чтением комментариев — это только высасывало из него все силы. На ватных ногах Чонин поднялся с кровати, не убирая руки с головы. Всё вокруг плыло, а в глазах периодически темнело. Внезапно к его горлу подкатила тошнота, он почувствовал такую слабость, что чуть не упал на пол. К счастью, он успел вовремя схватиться за приоткрытую дверцу шкафа. Чонин не помнил, как вышел из комнаты и добрался до туалета. Но, оказавшись там, он опустился на холодный пол. Желудок судорожно сжался, а затем подпрыгнул к горлу. Он слышал биение собственного сердца в ушах и чувствовал ужасную пульсирующую головную боль. Через мгновение его начало рвать желчью и водой. Каждый новый спазм отдавался болью в рёбрах. По его щекам сами катились крупные слёзы. Время тянулось мучительно медленно. С огромным усилием Чонин прислонился спиной к стене и зажмурил глаза, чтобы яркий свет не усиливал его и так плохое самочувствие. Пытаясь дышать сквозь боль, он делал каждый вдох медленным, глубоким и ровным. В конце концов его отпустило. Парень приложил правую руку ко лбу и только сейчас понял, насколько он горячий. Может, у него температура? Хотя… было плевать. Даже если температура и была, к утру она должна спасть, а если не спадёт, Чонин всё равно пойдёт на тренировку. Он не должен жалеть себя, будучи самым слабым участником в группе. Он и так уже сильно отстаёт. Ему действительно стоило больше работать над хореографией, как писали многие фанаты. Он должен стать лучше.

*****

— Боже, Чонин, проснись уже. Чонин с титаническим усилием разлепил веки, и яркий свет тут же ударил в глаза. И когда он успел заснуть? Как добрался до своей комнаты? Когда наступило это чёртово утро? — Чонин-а, я уже думал, ты не проснёшься, — над головой парня раздался чей-то голос, из-за чего он непроизвольно вздрогнул. Чонин поднял голову и встретился взглядом с Джисоном. Тот смотрел на него сверху вниз, как-то странно нахмурившись. — Чонин, все уже завтракают, давай поторапливайся. Я буду ждать тебя на кухне. Дождавшись кивка младшего, Хан вышел из комнаты, оставив Чонина наедине с собой и своими мыслями. Спустя пару минут, тяжело вздохнув, он встал с кровати и потянулся. Всё его тело ужасно болело, он чувствовал себя так, будто всю ночь бежал стокилометровый марафон Чонин боролся с головокружением и чёрными точками перед глазами, пока шёл до двери. У него не было ни настроения, ни желания идти на кухню завтракать. Он чувствовал, что даже если какое-нибудь яблоко окажется у него во рту, его тут же вывернет. Но если Чонин не появится на завтраке, вдруг Хан, Чан или другие мемберы начнут волноваться? Хотя… какая вообще разница? Ему не пять лет, он сам мог позаботиться о себе. Если он не хочет завтракать — значит, не будет. Это его дело. Чонин вышел из комнаты и направился в ванную, чтобы умыться и почувствовать себя менее вялым. Смотря на своё отражение в зеркале, он боролся с новым рвотным позывом. Сегодня он выглядел ещё хуже, чем вчера. Опухшее лицо, бледная кожа, синяки под глазами… Это делало его похожим на больного или на наркомана. Чонин тихо застонал и отвёл взгляд от своего отражения. Чем дольше он смотрел на себя, тем сильнее портилось настроение. Он включил холодную воду и начал умываться. Вода помогла ему почувствовать себя более живым. Казалось, даже его горячий лоб стал холоднее. Хотя Чонин прекрасно знал, что эффект будет временным.

*****

Главная цель на сегодня — не уснуть. Чонин не знал, сколько именно он спал прошлой ночью. Однако он знал точно, что мало, из-за чего чувствовал себя невероятно истощённым. — Инни? Чонин слегка дёрнулся, возвращаясь в реальный мир из своих мыслей. Этот голос он узнал бы из тысячи — это Хёнджин. — Да, хён? — произнёс Чонин, повернув голову в сторону старшего. Он поморщился, услышав свой голос. Он звучал хрипло, словно Чонин был болен. — Ты хорошо себя чувствуешь? — на лице Хёнджина отразилось беспокойство. Он подошёл к кровати Чонина и сел рядом с ним. — О… — Ян тупо уставился на него. — Да, конечно, я в порядке. Сейчас Чонин меньше всего хотел разговаривать с кем-либо, особенно с Хёнджином. Тот любил разыгрывать драму на пустом месте. Если он подумает, что Чонин болен, то пиши пропало — ни на какую тренировку он не пойдёт. — Ты не завтракал. — Да, я не особо голоден. Потом перекушу чем-нибудь, — Чонин отвёл взгляд в сторону, избегая глаз Хёнджина, которые смотрели ему словно в душу. — Ты должен сейчас поесть, обед ещё нескоро. Хёнджин встал с кровати и, схватив младшего за руку, одним рывком поднял его на ноги. Чонин, будь смелее, огрызнулся бы. Он не хотел есть. Одна мысль о еде вызывала у него панику. Он не хотел снова сидеть в туалете, избавляясь от съеденного. Да и ещё… Если он откажется от завтрака, потребит меньше калорий. Это поможет сбросить вес. — Хён, я правда не голоден… Обещаю, перекушу йогуртом и фруктами позже. Хёнджин одарил его нечитаемым взглядом. По спине Чонина пробежали мурашки. — Хорошо, Инни, — Хёнджин мягко улыбнулся и заключил Чонина в крепкие объятия. — Хён, — протянул Чонин, положив свою голову ему на плечо, руками пытаясь вырваться. — Отпусти. — Не-а, не хочу, — Хёнджин только сильнее сжал его, из-за чего у Чонина на пару секунд потемнело в глазах. — Я серьёз… — О, вот вы где! Чонин не успел договорить, как в комнату ворвались Чанбин и Феликс. Ян искренне пытался не застонать от разочарования. Он вообще мог побыть один хотя бы пять минут? — Йен-а, — Чанбин буквально налетел на него и Хёнджина. — Я уже подумал, что ты всё ещё спишь. Он начал душить их в своих сильных руках. Чонин был на грани терпения. Ещё чуть-чуть — и он начнёт задыхаться. Ёнбок подошёл с другой стороны и, потрепав его за волосы, начал трогать его щёки. Господи, только не это. Дыхание Чонина участилось, лёгкие стали сильнее распирать грудную клетку. На его лбу выступил холодный пот, а тело задрожало. Чонину стало страшно. Он не мог нормально дышать. Он не мог чувствовать и контролировать своё тело. Они должны отпустить его. Они, мать его, должны перестать так сильно прижиматься к нему! Хёнджин, кажется, почувствовал, что что-то не так, и начал отстраняться. — Инни, дыши, — он наклонился, чтобы быть на уровне глаз Чонина, и положил руку ему на плечо. Чанбин и Феликс тоже отошли в сторону, с непониманием глядя эту на картину. — Чони… — Я в порядке, — перебил Чонин. Его голос жалко задрожал. — Просто забудьте.

*****

Несмотря на то, что его утро было слегка испорчено, день проходил более-менее нормально. Пусть он и чувствовал себя вялым, но сумел найти в себе силы улыбаться и смеяться над шутками Джисона и подколами Минхо. Между вокалом и танцами был перерыв, и мемберы решили пообедать. Чонин искренне надеялся, что всё не пойдёт под откос. Он по-прежнему не хотел есть. Он не чувствовал сильного голода, поэтому не видел смысла потреблять лишние калории. Но он знал: если сядет за стол, придётся есть. А насильно пихать в себя еду — отвратительно. — Чонин-а, пойдём вместе обедать? — раздался голос за его спиной. Это был Сынмин. Боже, его чёртов спаситель. Ему не придётся сидеть за одним столом с остальными хëнами. — Сынмин-хён, — Чонин с улыбкой развернулся к нему. — Хочешь обедать только вдвоём? — Ну… Хочешь ещё кого-нибудь, чтобы испортить наше свидание? — Хён, — Чонин легонько пихнул его локтем. — Ты за сегодня уже ко всем подкатил. — Да я в ударе. Они вместе сели за небольшой крайний столик. Всё шло просто отлично. За исключением того, что Чонин ковырялся в своëм салате, совершенно не желая его есть. — Ты взял только салат? — спросил Сынмин, слегка нахмурившись. — Ага… — Чонин оторвал взгляд от тарелки. — Я сегодня пропустил завтрак, поэтому взял перекус и наелся им. Думаю, много еды сейчас не влезет в меня. Ложь. Чонину было неловко врать, но иначе никак. Сынмин, кажется, повёлся, потому что больше не допрашивал его. Чонин мысленно вздохнул с облегчением. — Кстати, сегодня на завтраке Чан-хён сказал, что у нас будет новый хореограф. Чонин на секунду завис, обрабатывая полученную информацию. Их прошлый хореограф уволился, поэтому в последнее время всем заправлял именно Минхо. Но вот новый хореограф… Это неожиданно. — Это круто… — сказал Чонин. — Наверное, — тихо добавил он. — Да-да, круто, — усмехнулся Сынмин. — Надеюсь, он не будет таким же грозным, как Джиху. Я до сих пор помню те адские боли в мышцах. — Ага… я тоже.

*****

В тренировочном зале всё было как обычно. Кто-то занимался растяжкой, кто-то прогонял хореографию, кто-то просто бездельничал. Чонин делал вид, что тянется, хотя на самом деле пребывал в своих мыслях. Он и понятия не имел, о чём думал. Все мысли смешались. Он думал то о духоте в зале, то о новом хореографе, то о другой ерунде. Чонин даже не сразу заметил, как в зал вошёл кто-то ещё. Он очнулся лишь тогда, когда Чан похлопал его по плечу. Чонин тут же поднял взгляд вперёд и увидел около двери молодого мужчину. На вид ему было около тридцати лет. На самом деле он выглядел больше как телохранитель, чем хореограф. Ростом он был как минимум 185 сантиметров, а его мускулы практически выпирали из-под рубашки. Его каштановые волосы были убраны назад, обнажая острые скулы и тёмные глаза. Его ввид честно говоря, был немного пугающим. — Всем привет. Как вы уже поняли, я ваш новый хореограф. Меня зовут Джи Давон. Буду рад работать с вами, — объявил мужчина с широкой улыбкой, оглядывая весь зал. Чонин тут же вскочил на ноги, чтобы поклониться ему вместе с остальными. Когда он вновь принял вертикальное положение, то встретился взглядом с Давоном. Волна мурашек пробежала по его телу. Что-то пугало во взгляде и улыбке этого мужчины… Но Чонин наверняка просто накручивал себя из-за дурацкого недосыпа.

*****

— Ребята, можем начинать прогон. Думаю, вы уже хорошо размяты. Давон сел на пол спиной к зеркалу рядом с колонками. Как только заиграла песня, Чонин тихо вздохнул, пытаясь успокоиться. Он не должен облажаться перед новым тренером в первый же день. Не должен. Но, кажись, он облажался. В его голове пульсировала боль, а в глазах темнело. Тело было вялым, и Чонин буквально чувствовал, как хреново он двигается. Они встали на целых восемь, мать его восемь, прогонов подряд, и каждый раз Ян допускал одни и те же ошибки. Он чувствовал на себе раздражённые взгляды мемберов и ничего не мог с этим поделать. На девятом прогоне Чонин врезался в Минхо, и это стало последней каплей терпения Давона. — Всё, достаточно. Чонин не мог сказать, звучал ли голос Давона злым, но недовольным — точно. — Вы все довольно неплохо справляетесь, но у каждого есть ошибки. Среди вас явно есть и отстающие, — он посмотрел на Чонина, из-за чего последний неловко опустил взгляд в пол. — У нас впереди много работы, но вы выглядите измученными. Давайте сделаем небольшой перерыв, а потом снова продолжим. Все кивнули и разошлись по залу. Чонин прислонился к стене и начал осушать бутылку воды. С него ручьём стекал пот. Он был вымотан. Он ещё никогда не чувствовал себя настолько уставшим во время тренировки. Чонин чувствовал боль и напряжение в своих мышцах, голова пульсировала. Он искренне надеялся дожить до конца тренировки. — Йен-а, у тебя всё нормально? — это был голос Минхо. У Чонина не было сил даже повернуть голову в его сторону: — Да, хён. Чонин хотел извиниться перед ним за то, что всё испортил, но слова застряли в горле. В один момент в его голове что-то затуманилось, а окружающий мир вдруг стал приглушённым. Он не слышал ничего, кроме шума в ушах. Чонин, опираясь о стену, направился к выходу из зала. Ему нужно было в туалет. Ему просто нужно было уединиться. В туалете он зашёл в самую последнюю кабинку и заперся. Чонин опустился на пол и с силой начал сжимать волосы на голове. Он так ненавидел себя. Он хотел становиться лучше, но почему делал всё наоборот? Неужели он настолько никчёмен? Все его хëны в чём-то хороши, а он даже элементарную хореографию нормально исполнить не мог! Чонин ощутил приближение тошноты и новую волну головокружения, но ему было плевать. Он чувствовал, что заслуживал этого.

*****

Следующие прогоны были относительно неплохи. Чонин не так часто ошибался и в целом начал двигаться лучше. Головокружение и тошнота тоже отошли на второй план. — На сегодня всё. Вы все неплохо потрудились! — Давон ободряюще улыбнулся. — Но, Чонин-а, думаю, тебе стоит задержаться ещё на часик. По сравнению с остальными, ты слишком отстаёшь. На пару секунд Чонин забыл, как дышать. Его уши резко покраснели от смущения. Он знал, что сегодня был плох, но не думал, что настолько. Он, прикусив губу, перевёл взгляд в пол. Несмотря на ненависть к себе за отставание, его пугала мысль о том, что ему придётся остаться с Давоном наедине. — Я мог бы остаться, чтобы помочь ему, — вмешался Минхо, сочувственно глядя на Чонина. Минхо так заботился о нём, несмотря на то, что он приносил одни лишь неприятности. Чонин не заслуживал этой доброты. Он не хотел снова заставлять кого-то нянчиться с ним. — Это очень мило с твоей стороны, но думаю, нам с Чонином лучше поработать наедине, — ответил Давон, посылая Минхо улыбку. — Да, хён, — полушёпотом вмешался Чонин. — Давон-хён прав. Ты наверняка устал, думаю, будет лучше, если я останусь один. Минхо немного колебался, но в конце концов лишь кивнул и легонько похлопал младшего по спине. Это было достаточно успокаивающие действие. — Чонина-а, удачи! — Хан схватил свою спортивную сумку и, широко улыбнувшись, помахал Чонину. Ян не мог не улыбнуться в ответ. — До встречи, Инни, — Хёнджин подошёл к Чонину и обнял его за плечи, перед тем как выйти из зала. Последним, кто вышел, был Сынмин. Перед этим он улыбнулся своему тонсену и показал ему большой палец. А затем наступила тишина. В зале остался один лишь Чонин… и Давон. Спустя время он поднял голову и посмотрел на хореографа. Тот лишь улыбнулся и скрестил руки на груди: — Думаю, мы можем начинать? Чонин кивнул и принял исходную позицию. Он на пару секунд закрыл глаза, делая глубокий вдох, чтобы успокоить бешеное сердцебиение. Он должен был быть спокоен. Это обычная практика, всё в порядке. Как только он открыл глаза, заиграла песня, и всё началось. «Шаг, второй, третий, четвёртый, прыжок, шаг, шаг», — повторял у себя в голове Чонин, пытаясь полностью окунуться в музыку, чтобы не отставать от неё. В его голове был сплошной туман, но он старался не обращать на него внимание, полностью концентрируясь на собственных движениях. Но тут музыка резко остановилась, и пустую комнату заполнили звуки сбившегося дыхания Чонина. Он проглотил ком в горле и взглянул на хореографа. По всему его телу пробежали мурашки. Давон смотрел прямо на него холодными тёмными глазами. Чонин чувствовал себя ужасно уязвимым под таким взглядом. — Ты делаешь всё неправильно, — вздохнул Давон, медленно приблизившись к Чонину. Он встал у него за спиной так близко, что Ян почувствовал его дыхание на своей шее. — Ты совсем не чувствуешь тело. Сильные руки хореографа легли ему на плечи, расправляя их, а затем поползли вниз по спине. Чонин замер. Ладони скользнули по его позвоночнику слишком медленно, почти намеренно задерживаясь на каждом позвонке, и остановились у него на поясе. — Раставь ноги шире, — сказал Давон, и его колено грубо раздвинуло ноги Чонина. Тот вздрогнул. — Ты должен чуток присесть и из этого положения выходить на прыжок. Чонин стиснул зубы и кивнул. Он знал, что Давон — хореограф, это абсолютно нормально, что он прикасался к нему. Но Чонин ненавидел и даже боялся прикосновений незнакомых людей. К тому же Давон стоял неприлично близко к нему. Это было немного неловко. — Чонин-а, смотри на себя в зеркало, так ты лучше запомнишь нужную позицию, — прошептал Давон прямо у него над ухом. Одна его рука переместилась с пояса на подбородок Чонина и подняла его лицо вверх, заставляя смотреть на своë отражение. Чонин почувствовал, как его щёки пылают от стыда. Дыхание стало сбивчивым. Прикосновения были чересчур навязчивыми. Он мечтал, чтобы это поскорее закончилось. — Выходи на прыжок, — скомандовал Давон, не убирая рук. Чонин попытался присесть, но колено хореографа упёрлось ему между ног. Он замер, не в силах двинуться. — Ну же, — Давон усмехнулся, ущипнув его за бок. — Прыгай, Чонин. С трудом преодолевая оцепенение, Чонин сделал рывок. Прыжок вышел неуверенным и корявым. — Так себе, — констатировал Давон. Его взгляд скользнул по фигуре Чонина с откровенной оценкой. — С таким деревянным телом тебе далеко не уехать. Повтори прыжок ещё раз. Чонин зажмурился на секунду и сделал ещё одну попытку. Потом ещё. С каждым разом получалось чуть лучше, движения становились увереннее. — Ну вот, уже что-то, — похвалил Давон, но одобрение не коснулось его глаз. — Давай теперь прогоним припев. Во время танца Чонин старался как можно меньше смотреть на Давона, чтобы не потерять сознание от перенапряжения. Хореограф пару раз останавливал музыку и указывал на его ошибки, не скупясь на прикосновения. Так прошли следующие два часа, и когда с Чонина уже ручьём стекал пот, Давон решил остановиться. Вздох облегчения эхом разнёсся по всему залу. Чонин чуть наклонился вперёд, опершись руками о колени, и начал глубоко дышать. Он чертовски устал за эти две тренировки, но теперь он был рад, что всё закончилось. — Молодец, Чонин-а, ты неплохо поработал, — Давон подошёл к своей сумке, достал бутылку воды и протянул её Чонину. — Пей. Выглядишь истощённым. Чонин потянулся за бутылкой, но Давон не сразу отпустил её. Их пальцы соприкоснулись, и хореограф на мгновение задержал взгляд на лице младшего. В его глазах мелькнуло что-то тëмное, из-за чего Ян непроизвольно сжался. Потом Давон разжал руку, и бутылка оказалась у Чонина. — Спасибо, — пробормотал макнэ, отводя глаза. Он сделал большой глоток, стараясь не дрожать. Вода была прохладной, но комок в горле не исчезал. — Надеюсь, мы вместе сможем догнать остальных, — Давон широко улыбнулся и похлопал Чонина… по пояснице? Чонин искренне надеялся, что реально по пояснице, и ему вовсе не показалось, что… Чонин вздрогнул. Впрочем, неважно. Он сильно устал, поэтому его думалка плохо работала. Это всё просто его воображение. — Тебя нужно подвезти до общежития? Уже достаточно поздно, — спросил Давон, глядя на него сверху вниз. Чонин снова вздрогнул. От этого предложения он явно вынужден отказаться. Он уверен, что не сможет больше вынести и пяти минут в компании Давона. — Э-эм, спасибо, но я могу попросить менеджера забрать меня. — Мне правд… — Нет-нет, спасибо ещё раз, но я сам доберусь, — Чонин выдавил улыбку, искренне надеясь, что его слова не прозвучали как-то грубо. Давон же не стал настаивать и лишь пожал плечами.

*****

Чонин снова солгал. Он вовсе не просил никакого менеджера подвозить его до общежития. Он пёрся пешком сам, надев на лицо маску и накинув капюшон. Ему было слишком неловко просить кого-либо о помощи. Он считал себя обузой для окружающих. Да и вообще… Свежий воздух должен помочь Чонину прийти в себя. Но почему-то ему становилось только хуже. Чонина буквально пожирали его мысли. Он думал обо всём и ни о чём одновременно. Также он по-прежнему чувствовал на себе руки Давона, отчего желудок скручивало. Чонин и не заметил, как добрался до общежития. Когда он увидел перед собой знакомое здание, с его плеч словно свалился тяжёлый груз. Он был так счастлив наконец вернуться домой. Туда, где чувствовал себя спокойно. Туда, где точно знал, что будет в безопасности. Чонин открыл дверь и буквально ввалился внутрь. Он был так рад бросить эту тяжёлую сумку на пол и почувствовать запах дома. — Инни, ты вернулся! Не успел он отойти от двери, как на него налетел Хёнджин с объятиями. Чонин мысленно усмехнулся, потому что был абсолютно уверен, что так и произойдёт. И он был даже рад этому. Поэтому уткнулся лицом ему в грудь и обнял в ответ, даже не пытаясь вырваться. — Кто ты и что ты сделал с нашим Чонином? — с ухмылкой спросил Минхо, потрепав его волосы. Чонин лишь тихо рассмеялся, сильнее прижимаясь к Хёнджину. — Я тебе звонил триста пятьдесят раз! Мы уже волноваться начали, — к ним в коридор вышел Чан, перетягивая Чонина в свои объятия, несмотря на протесты Хёнджина. — О… извини, — выдохнул Чонин. Он забыл, что телефон был на беззвучном. — Тебя так долго не было. Неужели вы всё это время работали? — Ну… — Чонин опустил голову и начал вырываться из объятий Чана. — Ага… — В таком случае пойдём ужинать, ты наверняка очень вымотался. Чан и остальные повели его на кухню. Там уже их ждали Джисон и Сынмин, которые помахали ему с тёплыми улыбками. А Феликс и Чанбин в это время возились с едой и накрывали на стол. Они все ждали одного Чонина, чтобы поужинать вместе… Это было мило и одновременно неловко, так как сейчас уже было почти двенадцать, это довольно поздно для приёма пищи. Он сел на самое крайнее место за столом рядом с Джисоном. За сегодняшний день он съел немного салата и насытился им. Сейчас еда перед ним не вызывала никакого аппетита. Он не думал, что сможет справиться с ней. «Чонин, не будь таким эгоистом. Твои хёны старались, готовили и ждали одного тебя. Перестань всех разочаровывать». С этими мыслями Чонин схватил палочки для еды и начал запихивать в себя рис. Он был уверен, что еда очень вкусная, но сейчас он ничего не чувствовал, кроме приближающейся тошноты. Он игнорировал протесты желудка и продолжал есть, словно от этого зависела жизнь. — Как прошла тренировка с Давон-хёном? — с интересом спросил у него Феликс, сидящий напротив. Чонин едва не подавился безвкусной едой. Он не хотел отвечать на этот вопрос. Чонин до сих пор с ужасом вспоминал те сильные руки, которые перетрогали практически всё его тело. То, как Давон прикасался к его поясу, торсу, подбородку и пояснице… То чёртово колено… — Всё отлично, — солгал он, улыбаясь уголками губ, и снова вернулся к еде. После его короткого ответа все замолчали и продолжили есть в тишине. Чувствуя чей-то пристальный взгляд, Чонин поднял голову и встретился с глазами Минхо. Тот безотрывно смотрел на него, слегка нахмурившись. Чонину стало не по себе. Он пытался держать невозмутимое лицо, но трясущиеся руки выдавали испытываемое им напряжение. Весь оставшийся ужин Чонин просидел с низко опущенной головой, стараясь не издавать ни звука. Он по-прежнему ощущал на себе чужие взгляды, но старался игнорировать их.

*****

Этот день был одним из самых выматывающих за всю историю его жизни. Чонин был уверен, что быстро вырубится сегодня. Он уверял себя, что завтра пойдёт на танцевальную практику без какого-либо страха, потому что Давон — отличный хореограф, который очень помог ему сегодня. У него вовсе не было никаких плохих намерений… С этими мыслями Чонин уткнулся носом в подушку, желая поскорее провалиться в сон. И где-то в глубине души он искренне надеялся, что завтра никогда больше не наступит.