кошмар, именуемый реальностью

*****

Завтра всё же наступило. Чонин всю ночь спал как убитый и искренне не хотел просыпаться. На этот раз Джисону пришлось приложить намного больше усилий, чтобы разбудить его. Он буквально стянул его с кровати, несмотря на все попытки младшего ухватиться за что-либо. А сейчас Чонин сидел на полу как овощ и бездумно пялился в стену. У него не был сил буквально ни на что. Его тело чертовски сильно болело. Вроде говорят, что мышечная боль самая приятная… Да ни хрена подобного! Это просто адские муки. Эта невероятная острая боль ощущалась везде: в руках, ногах, шее, животе. Она пронзала его до кончиков пальцев. «Ты просто неженка. Слабая, никчёмная тряпка». Чонин схватился за голову и зажмурил глаза. Он хотел, чтобы этот мерзкий голос в голове наконец исчез. — Инни, ты готов? Мы скоро выезжаем, — внезапно в комнату ворвался Чан, до чёртиков напугав его. Чонин так сильно вздрогнул, что ударился о кровать. — Эй, это всего лишь я, — лидер улыбнулся, но в его взгляде мелькнула тревога. — Извини, что напугал.

*****

«Он завтра пойдёт на танцевальную практику без какого-либо страха». Блин, почему в мыслях всё кажется намного проще, чем в реальности? Он долго стоял перед дверью в зал, пытаясь собраться с силами. И чего он только боялся? Сегодня будет обычная тренировка с обычным хореографом. Ничего нового. Чонин должен перестать быть таким трусливым. — Йен-а, ты что стоишь? Чонин приложил все силы, чтобы не дёрнуться. Он развернулся всем телом в сторону голоса и встретился с Минхо. — А… я просто… Я уже захожу, — Чонин тут же распахнул дверь и вошёл в зал, чувствуя себя невероятно нелепо. В зале уже были все мемберы, за исключением Минхо, который вошëл следом. Чонин заметил Давона — и его ладони сразу стали ледяными. Они молча поклонились и прошли внутрь, бросив свои сумки по углам. Чонин подошёл к Сынмину и начал разогреваться и растягиваться рядом с ним. Он делал вид, что не замечал на себе пристального взгляда, внешне оставаясь невозмутимым. Но внутри он буквально сходил с ума. «Боже, соберись, это обычная тренировка. Хватит уже накручивать себя».

*****

— Что ж, ребята, давайте сначала начнём с прогонов вчерашней хореографии, а потом, может быть, затронем что-нибудь ещё. Все одновременно кивнули и разошлись по нужным местам, занимая начальную позицию. Чонин чувствовал, что сегодня Давон в другом настроении. Голос звучал спокойно, улыбка не сходила с его лица, но что-то было не так. Ян решил быть осторожнее, чтобы случайно не вывести его из себя. Песня началась, и все тут же задвигались. Чонин пытался не отставать от остальных. Он старался делать каждое движение резко и чётко, выкладываясь на тот максимум, на который он был способен. Чонин должен показать, что вчерашние занятия не прошли даром, невзирая на адские боли в мышцах и лёгкое головокружение. Он продолжал двигаться в такт ритму, придерживаясь хорошей скорости. Его дыхание сбилось и сердцебиение уже зашкаливало от того, насколько сильно он был напряжён. Чонин искренне надеялся, что напряжение не делало его движения более скованными. Когда они дошли до припева, музыка резко оборвалась, и сердце Чонина тут же ушло в пятки. Он искренне надеялся, что не он стал поводом остановки. Он ведь двигался лучше, чем вчера? Верно? Все мемберы тут же остановились, восстанавливая дыхание, и посмотрели на хореографа. — Думаю, нам стоит больше отрабатывать эту связку, — вымолвил Давон, смотря на всех участников группы. — Хан-а, ты слишком сильно выходишь вперёд, из-за чего общая картина немного портится. Сынмин-а, ты не докручиваешь поворот, поэтому сбиваешься с движений и не успеваешь под музыку. Давон подошёл поближе с Сынмину, и глаза Чонина тут же расширились. Неужели он тоже будет прикасаться к нему? Неужели он заставит его хёна чувствовать себя неловко на глазах остальных? Однако ничего подобного не произошло. Давон на словах всё объяснял ему, сохраняя между ними приличное расстояние. Сынмин же слушал его, кивая головой, и пытался исправить свою ошибку. Ни одного прикосновения даже не было. Ни к Сынмину, ни позже к Джисону. Неужели акция на тонну касаний распространялась только на Чонина? Или Давон думал, что до его пустой головы не дойдут простые слова, поэтому пытался объяснить ему всё таким образом? — Чонин, — его из мыслей вывел голос Давона. Он звучал достаточно резко, было видно, что он недоволен. Чонин поднял на него глаза и встретился с его нахмуренным лицом. — Ты снова допускаешь одни и те же ошибки, из-за чего сильно выделяешься на фоне остальных. Мы же только вчера отрабатывали прыжок, а ты снова делаешь его неправильно. Вспомни нужную позицию и старайся исправиться. Чонин лишь коротко кивнул и встал в нужную позу. На самом деле, пусть Давон и говорил по факту правильные вещи, они всё равно были как кинжал в его сердце. Он был уверен, что двигался лучше, но, видимо, ошибался. Ему нужно работать в два, а то и в три раза больше. А то такими темпами он никогда не догонит остальных. Чонин слегка присел и развёл руки, выходя на прыжок. Он услышал, что Давон начал приближаться к нему, но стоило ему поднять голову, то тот моментально остановился. — Приседай чуть глубже, таким образом ты добьёшься лучшего толчка и прыжок выйдет выше. Чонин тупо моргнул. По Давону было видно, что он снова хотел дотронуться до него. Но почему он резко остановился? Неужели из-за того, что здесь, помимо них, был кто-то ещё? Но Чонин тут же отмахнул все эти мысли, понимая, что просто накручивает себя. Поэтому он снова принял нужную позицию и выполнил прыжок, прислушиваясь к совету хореографа.

*****

Сердце Чонина стучало где-то у него в висках, а его грудь тяжело вздымалась, когда он пытался глотать ртом воздух. Его лицо горело, а всё тело пронизывала невыносимая мышечная боль. Его ноги тряслись от усталости, и он чувствовал, что вот-вот потеряет сознание от истощения. За сегодня Чонин снова ничего не ел, кроме лёгкого обеда; он не разрешал себе есть больше. Сегодняшняя тренировка далась ему намного сложнее вчерашней. Он выкладывался на полную, но по разочарованному лицу Давона было видно, что этого недостаточно. Но что Чонин делал не так? Простых усилий действительно слишком мало?Неужели он настолько не пригоден? — Отличная работа, ребята! С таким успехом мы добьёмся идеальной синхронности. Чонин поглядывал на своих хёнов и видел, что им было так же нелегко. Они отдавали всех себя танцам и почти идеально двигались. Все семеро, но только не он. Он чувствовал себя отвратительно, осознавая, что портит всю картину собой. Может быть, некоторые нетизены правы, что он лишний в группе? — Чонин-а останься сегодня снова. Тебе нужно больше практики, — проговорил Давон, пронзая его своим взглядом. На пару секунд в зале образовалась полная тишина, и все перевели взгляды на сжавшегося Чонина. Он знал… он знал, что ему нужно работать больше, но он чувствовал невыносимую слабость. Сегодняшняя тренировка высосала все его силы, он не был уверен, что сможет встать ещё хотя бы на один прогон. — Давон-хён, Вы уверены, что точно стоит? — вмешался Чан, растерянно смотря на хореографа. — Мы и так тренировались больше четырёх часов, думаю… — Конечно, я понимаю, вы все устали, — резко перебил хореограф, даже не глядя на лидера. Его внимание было приковано только к макнэ. — но Чонину действительно нужно больше заниматься. Если он не догонит вас сейчас — потом будет слишком поздно. Краем уха Чонин слышал, как мемберы переговаривались между собой. Они явно не особо поддерживали эту идею. Сам же он разрывался на две части: одна ему твердила, чтобы он перестал жалеть себя и продолжил тренироваться, другая же, напротив, умоляла его поскорее сбежать отсюда. Чонин не хотел признавать себя ещё большим слабаком, поэтому решил остаться. — Всё в порядке, я могу продолжить тренироваться, — произнёс Чонин, стараясь звучать как можно более убедительно. Он даже не знал, кого больше пытался убедить в своих словах: членов группы или самого себя. — Ты уверен, Йен-а? — спросил Сынмин с ноткой беспокойства в голосе. — Ты выглядишь уставшим. — У меня ещё есть силы, — Чонин слегка улыбнулся. Спустя время у него всё же вышло выпроводить мемберов из зала, и он снова остался с Давоном наедине. Чонин попытался отмахнуть все плохие мысли в сторону, уверяя себя в том, что всё будет хорошо. Хотя в глубине его души всё ещё тлел страх. — Вставай на связку перед припевом, — цыкнул Давон, даже не смотря в его сторону. — Пройдём без музыки. Чонин же сглотнул и, коротко кивнув, сделал то, что от него просили. Он принял позицию, и через мгновение в его голове заиграла песня, и он тут же пустился в танец. Чонин прокручивал у себя в мыслях все слова и советы Давона, пытаясь не облажаться. Он делал шаги настолько широкими, насколько было нужно. Он двигался всем телом резко и чётко, а местами, где это требовалось, достаточно плавно. Наставления хореографа вперемешку с песней звучали у Чонина в голове. Наверное, это слишком повлияло на его перегруженный мыслями мозг, из-за чего лёгкое головокружение, беспокоящее его практически весь день, усилилось. Да и плюс слабость после прошедшей тренировки подкачала. Перед глазами Чонина резко начали расплываться все объекты, из-за чего он не мог полностью сконцентрироваться на танце. К его горлу подкатила тошнота, а сердцебиение участилось раза в три. Всё это стало следствием того, что Чонин потерял координацию. После поворота он непроизвольно сделал около трёх шагов влево и едва ли не рухнул на пол. — Чонин, твою мать! Чонин тут же остановился и вздрогнул, услышав гневный крик Давона с передней части комнаты. Он со страхом поднял на него глаза и маленькими шагами начал отдаляться назад. Картина перед его глазами с каждой секундой становилась всё более чёткой, и он заметил, что хореограф приближается к нему. — Я для кого всё это объяснял?! На кой чёрт тратил столько времени? Давон резко схватил Чонина за руку и одним рывком притянул к себе. Он грубо развернул его спиной, вонзаясь руками в его тело. Ян пискнул от неожиданности и боли. От резкого движения его голова закружилась ещë сильнее, а в глазах потемнело. — Честное слово, я за всю свою жизнь не встречал настолько херовых танцоров, как ты. Давон выплёвывал каждое своё слово с ужасным гневом, сжимая Чонина в своих руках, словно он был обычной куклой. Одной рукой он грубо расправил плечи макнэ, а другой обхватил его за талию, прижимая к себе со спины. Чонин почувствовал, как хореограф намеренно, с силой трëтся о него. Отвратительный, влажный жар и давление сковали все его тело. — Прекратите… — вырвался у Чонина сдавленный, дрожащий шёпот. — Прекратить? — Давон фыркнул прямо ему в ухо. Его рука соскользнула с талии ниже, на верхнюю часть бедëр Чонина, и сжала их, настойчиво продвигая тело младшего вперëд и прижимая к себе ещë плотнее. — Я просто помогаю тебе принять нужную позу. Ты должен чувствовать опору и центр тяжести. Чонин зажмурился, подавляя рыдание. Его прикушенные губы задрожали, а дыхание участилось, и с одним из выдохов вырвался унизительный хнычущий звук. Руки Давона продолжали блуждать по его бедрам, слишком низко, откровенно близко к паху. Это было уже не просто исправление позиции. Это было что-то грязное и пугающее. Это было в миллиард раз хуже, чем когда хёны со всех сторон пытались задушить его в своих объятиях. Это было слишком. Это уже был самый настоящий перебор. — Что вы делаете? — наконец выдавил из себя Чонин, его голос сорвался на плач. Он чувствовал себя чертовски уязвимым. Давон был выше и сильнее его, Чонину не было смысла сопротивляться. Он ничего не мог предпринять. — Что я делаю? — Давон притворно удивился, и Чонин почувствовал, как его губы прикоснулись к его уху. — Повторяю: я просто помогаю тебе принять нужную позу. Внезапно хватка ослабла. Рук хореографа больше не было на его теле. А может… их и вовсе там не было? Может быть, он настолько сильно устал, что напридумывал себе всё это? Ведь… Давон явно не из тех, кто смог бы сделать подобное. Он сегодня на тренировке терпеливо объяснял всë ему, Сынмину и остальным. Подталкивал всех на нужные действия без оскорблений и откровенного лапанья. — Чонин-а, просто постарайся делать всё так, как я тебе говорил, — голос хореографа снова стал спокойным, почти обыденным, будто ничего и не произошло. А может, ничего и правда не было, а всё это лишь воображение уставшего Чонина.